Прикосновения

Спустя пару часов беспокойный Амен аккуратно постучал в дверь хижины Тизиана, надеясь, что если тот спит, то едва слышный стук его не разбудит. Тизиан, однако, открыл дверь практически сразу, приветственно кивнул и отступил назад, приглашая эпистата в комнату. - Чисто сработано. - Спасибо. Я сам не ожидал, что будет так просто, - Тизиан посмотрел на свои ладони, чтобы избежать зрительного контакта с Аменом. - Иногда мне кажется, что эпистат вам вовсе не нужен, - неловко полушепотом попытался пошутить Амен, на что Тизиан лишь посмотрел на него укоризненно и скривил губы. - Как рана? - Царапина. Жить буду. Тот мужик только ножичком махнул, ничего серьезного. - Хорошо, - Амен взглянул на повязку на торсе друга, и ему стало не по себе. - Если бы он тебя серёзно ранил, я убил бы его прямо там. - Ты ведь собираешь информацию, - Тизиан отвел глаза, стараясь не отрывать фразу Амена от контекста. - Сразу убивать их ни к чему. Амен промолчал, тепло и упрямо глядя на друга. Ему казалось, что он находится на пороге чего-то такого, что окажется либо пропастью, либо великим счастьем: ведь если он перешагнет эту грань, то Тизиан либо отвернется от него за мужеложество навсегда, либо - что маловероятно - полюбит в ответ. Эпистат молчал, глядя на друга, которого так легко было потерять на любом неудачном задании, даже несмотря на его высокий профессионализм. То, что Амен чувствовал к нему, началось больше года назад и грозило ему чудовищной болью и печалью впоследствии, но эпистат ни о чем не жалел. Он лишь молча терпел, смирившись с этой обжигающей любовью, и не смел подходить к Тизиану ближе положенного им давней дружбой. Тизиан удивил его: он обреченно выдохнул, словно смирился с одному ему ведомой мыслью, вдруг подошел к Амену ближе и обнял его, положив руки ему на талию. Одна Исида ведала, как тяжело ему было удержаться от этого действия, как долго терпел он и сопротивлялся, но теперь, видя Амена в своем доме, стоящим в таком смятении и с таким мягким выражением лица, он не смог устоять. На его удивление, Амен вдруг глубоко вздохнул и крепко прижал его к себе, обхватывая шею одной рукой, стараясь не причинить боль забинтованной ране. Пальцы эпистата зарылись в небрежно собранные волосы, дыхание обожгло шею, и Тизиан повернул голову к нему, соприкоснулся щеками, слегка царапая щетиной бледную щеку Амена. Вдруг Амен решился, чуть отстранил лицо друга, положив пальцы ему на скулы, и заглянул в глаза. Тизиан опустил взгляд на губы эпистата, и всё случилось: Амен наконец-то поцеловал его, спустя столько месяцев ожидания. Тизиан прижался к нему, словно к живому источнику, прикрыв глаза и сосредоточившись лишь на ощущении тепла и силы, исходившем от Амена. Спустя несколько секунд этого невинного, почти целомудренного поцелуя, эпистат оторвался от Тизиана, глубоко дыша и смело заглядывая ему в глаза. - Ты не против? - Шепотом спросил Амен, поглаживая скулы загорелого лица. - Не против, - подтвердил Тизиан и потянулся за новым поцелуем, менее сдержанным и более страстным. - Я очень не против, - добавил он, разорвав поцелуй и подталкивая Амена к кровати. Эпистат отступал, пока не уперся в кровать задней стороной колен и его ноги не подкосились. Сев на кровать, он снизу вверх взглянул на Тизиана и притянул его к себе, осторожно гладя его по спине и полоске бинтов, по бокам и лопаткам, шее и груди. Тизиан нагревался и плавился в его руках, как кусок золота в жаровне. Он сел эпистату на колени, обхватив его бедра своими ногами, и углубил и так горячий поцелуй. Амен несдержанно простонал ему в губы, едва опуская руки на бедра друга, вызывая у того тихий ответный стон. Руки блуждали по чужому телу, оглаживая кожу томно и с силой, вызывая дрожь и мурашки. Амен оторвался от чужих губ и прижался к шее, жарко дыша и выцеловывая дорожки от уха к ключице, потираясь носом о чужую кожу и ощущая мощный скорый пульс под ней. Все это было во сто крат лучше, чем все сны и фантазии Тизиана. Амен был горячий, грудь его быстро вздымалась, а сердце колотилось так, что можно было услышать этот стук. - Ляг, - Тизиан слегка подтолкнул Амена в грудь, - ляг на кровать. - Сейчас, - Амен подтянулся и лег спиной на кровать Тизиана. Происходящее казалось сумасшедшим сном, одним из тех, какие снились Амену после выпитого пива. Тизиан оседлал его бедра и опустился вниз, держась на локтях и обводя губами и языком шрамы на бледной коже эпистата. Амен подцепил пальцем шнурок, стягивающий его волосы, и каштановые кудри рассыпались по плечам. Тизиан тихонько засмеялся в ответ на этот жест, глядя на друга игривым взглядом снизу вверх, и подполз в губам, почти улегшись на Амена, чтобы обвести верхнюю губу языком и поцеловать его снова глубоко и чувственно. Это движение заставило его прокатиться по твердому паху эпистата, на что тот зашипел, нетерпеливо толкаясь к нему бедрами. - Можно мне... прикоснуться к тебе? - Спросил Тизиан тихо, едва произнося слова вслух, но Амен понял и кивнул. Тогда Тизиан провел рукой по тугому плотному бугру в штанах эпистата, вызывая у него ответный резкий вдох, и двумя руками спустил его брюки. Вызывающе глядя на Амена, Тизиан облизал свою собственную ладонь и обхватил ей чужой член. Амен, глядя на это безобразие, густо покраснел и едва сдержал стон от первого прикосновения друга. Преодолев наваждение первых секунд, эпистат сам спустил штаны Тизиана, стараясь не задевать его рану под бинтами, и вытащил пульсирующий горячий член, обвел пальцем головку, вызывая теперь уже у друга полузадушенный гортанный стон. Амен перехватил инициативу, переворачивая более легкого Тизиана на спину и стаскивая с него штаны полностью, оголяя так же полностью и себя. Тизиан лежал на постели, словно далекий иностранный бог, выточенный из мрамора, и смотрел на любимого эпистата так восторженно, что Амен на секунду остановился и ошарашенно посмотрел на него в ответ, в сотый раз отмечая, насколько прекрасен был его друг, брат и товарищ, его Тизиан, подаривший ему сегодня такое великое счастье. - Иди ко мне, - прошептал Тизиан, нетерпеливо подтянувшись на узкой постели, привлекая безоружного Амена ближе, и эпистат не выдержал: провалился, утонул, исчез в чувствах, ошеломивших его холодную натуру в эту странную ночь. Он прильнул к другу, целуя его крепко и глубоко, соединяя языки, перехватывая чужой выдох и вдыхая его в себя, пока Тизиан руками прижимал драгоценное тело к себе, гладил по спине и лопаткам. Амен обхватил крупной ладонью оба члена прижимая их друг к другу, делая их контакт невыносимо чувственным и ощущавшимся так остро, что оба не смогли сдержать тихих стонов. Они глядели друг другу в глаза до тех пор, пока ощущений не стало слишком много - тогда Тизиан зажмурился, пачкая семенем их животы и руку эпистата. Амен проследовал за ним, продержавшись немногим дольше, осознавая на пике удовольствия, что пути назад из этой любви нет и быть не может. Полежав какое время рядом с Тизианом, целуя его прекрасное лицо, Амен все же собрался и встал с постели, вытер их обоих и вытянул из-под Тизиана одеяло. Они легли рядом, лицом друг к другу, как когда-то лежали в ранней юности в казарме, делясь друг с другом секретами. Тизиан сперва долго глядел на Амена, после чего признался. - Знаешь, я уже около полугода не могу перестать о тебе думать. - Я дольше, - улыбнулся Амен. - Правда? Неужели после того случая в Фивах? - Не угадал. Год назад, когда тебя укусил скорпион. Я думал, что потерял тебя. - Амен, ты... - Тизиан одарил его самым нежным поцелуем, на какой только был способен. - Я так боялся, что ты узнаешь, что ты казнишь меня за грех. Амен замолчал. Мысль о греховности чувства неоднократно посещала его, и ни разу эпистат не смог победить самого же себя в этом споре: рассуждая трезво, он не мог привести ни одного аргумента в пользу своей любви. Теперь, когда у него развязались руки и грех уже был совершён, Амен не представлял себе безболезненного решения этой проблемы. - Я никогда бы не осудил тебя. Это сложный вопрос. - Верно, сложный, - коротко ответил Тизиан и вдруг подытожил, - я думаю, ну и пусть. - Пусть? - Мы с тобой и так регулярно пытаем и казним людей. Какой бы закон это ни диктовал, мне кажется, убийство в любом случае грех. Одним грехом больше, одним меньше - какая разница? - Ты так легко говоришь об этом, - отрешенно заметил Амен. - Иди ко мне. Он прижал Тизиана ближе к себе, слегка оттягивая его волосы назад, отчего крепкая жилистая шея открылась ему полностью, и припал к ней ртом целуя и облизывая загорелую кожу, вызывая у друга резкий глубокий вздох. Руки Тизиана обвили его талию и шею, привлекая Амена ближе в ответ, проходясь пальцами сквозь светлые волосы. Амен огладил его бедро, мягко проталкивая между стройных ног друга своё колено, прижимая Тизиана за поясницу ближе и ощущая вновь зарождающееся чувственное напряжение между ними. Тизиан взглянул на него тягучим взглядом, словно заманивая его в ловушку, и Амен поразился тому, как много граней и оттенков характера этого мужчины от него еще может быть сокрыто. Тизиан тем временем уже оглаживал его живот, опуская руку ниже, к паху, и прикасаясь ко вновь поднимающемуся члену. Кровь Амена кипела, как в котле, и он вновь приподнялся, опрокидывая друга на спину и держась над ним так, чтобы не причинять боль ране. Глаза Тизиана сияли для него в полумраке комнаты, озаряемой тающей свечой, и Амен таял точно так же, глядя на своего друга, брата и любовника, и видя в нем такое же самозабвенное чувство. Все границы бли стерты этой ночью, и только теперь, на второй раз, плавно и терпеливо лаская друг друга, они наконец сумели отдаться друг другу по-настоящему, соприкасаясь голой кожей, долго и горячо целуя любимые губы.