Addiction

Я бежал во сне так долго и быстро, будто пытался ухватить своё счастье в последний момент. Моя рука тянулась к ней, а глаза полны слез. Мои молитвы не были услышаны или Он даже не пытался меня выслушать, наплевав на мои чувства, словно я последний изверг. Возможно, он прав, ведь я так и не научился хранить свое счастье и держать только в своих руках. Ноги совсем не хотят слушать меня: спотыкаюсь каждый раз, когда достигаю её ладоней. Её лицо совсем не узнаю, но почему-то продолжаю слепо верить ей, не знаю почему. Я чувствую, как наш карточный домик снова падает. Громкий звук эхом проносится в моих ушах и наконец я осознаю, что все это ложь. Мои колени разодраны, а слезы продолжают стекать по моим щекам. От этого не станет лучше никому. Они знают.

***

Феликс просыпается от громких звуков, что разносятся на кухне. Одеяло валялось на полу, а одежда уже вся скомканная, будто он её достал из пятой точки. Глаза невероятно болят, а рука, на которой он лежал всю ночь, превратилась в вату. Волосы превратились в гнездо, где могла спокойно поселиться стая воробьев, что иногда мешают спать по ночам из-за своих баллад. Парень с грустным вздохом поднимает голову и анализирует ситуацию: комната блестит, ни одна пылинка не попадается на глаза. Бумаги, что были разбросаны вечером, теперь аккуратно лежат в стопочках, будто к ним вообще не прикасались. Солнце пробирается сквозь шторы, где на подоконнике стоят политые комнатные растения. Феликс в этом уверен. Неприятные звуки на кухни стихают, а вместе с ними и головная боль, что потревожила парня с утра. Феликс аккуратно ступает на холодный паркет, тихо шипит от резких мурашек по телу, а после приятно и долго потягивается. Ему вовсе не хочется идти дальше, чем эта комната. Здесь он чувствует себя в безопасности, будто это его уголок, где он может спрятаться. А вдруг он своим присутствием разрушит покой мужчины? Вдруг он снова облажается? Свои собственные люди губят тебя сильнее, чем одиночество, что было до этого. Студент аккуратно поднимается с кровати, облокотившись на край своими ладонями. Постель скрипит под весом парня, что решил незаметно выйти на разведку. Ему дай оружие и бинокль в руки и получился бы вылитый разведчик. Только одно но — он не умеет быть тише воды и ниже травы. Он аккуратно выходит из своего убежища, которое так сильно успел полюбить, и все также прислушивается к звукам. Его уши улавливают не сильный громкий топот ног преподавателя, что так сильно старается не шуметь. Но видимо ему не сидится на месте ровно, поэтому он так сильно бегает утром, как угорелый. Феликс решается вступить на территорию противника и его сразу ловят. – Проснулся? – пытался смягчить свой голос Хёнджин, но не совсем получилось это сделать. В его выражении лица отчетливо виден страх и взволнованность, что так непривычно видеть Феликсу. – Угу, – пытался громче хмыкнуть студент. Его вид был не лучше старшего. Хван стоял весь опухший и сонный, будто всю ночь следил за звёздами, а не считал овечек перед сном. Почему-то стало спокойно на душе, но и в то же время злость взяло свое и теперь студент стоял с нахмуренными бровями, скрестив руки на груди. Он вопросительно смотрел на Хёнджина, ждал от него хотя бы каких-то слов, извинений или чего-то ещё. Но тот лишь шмыгнул носом и отвернулся от него, как 10-ти летний мальчик, который был обижен на родителей. Феликс покачал головой, явно показывая свою злось, но Хван даже бровью не повёл в его сторону. Так обидно и раздражающе, что хочется снова ударить по его красивому лицу, а потом ластиться к нему в объятия. Невозможно больно. Глаза Хёнджина красные, а руки у него все время были спрятаны: то за широкую спину, то убраны в карманы больших домашних штанов. Студент не хочет думать о плохом. Не сейчас. Феликс идет к чайнику, нажимает на кнопочку, параллельно достаёт пакетик зелёного чая и, все так же не оборачиваясь, обращается к старшему: – Как спалось? В его голосе можно услышать обиду, которая накопилась за одну ночь. – Холодно. Зачем он пытается что-то исправить? Он искренне не понимает, почему взрослый и зрелый мужчина ведет себя хуже школьника, который только узнал о дрочке. Хёнджин достает из верхнего шкафчика две кружки, ставит их аккуратно и тихо рядом с парнем, но держится как можно дальше. Боится нарушить его личное пространство. Феликс уже думает, что с девчонками было куда легче, где он проебался, что ему на голову упало такое счастье? – Так может надо спать с закрытым окном и проблемы уйдут, – язвит Феликс и наливает себе кипяток в кружку, а после кидает в неё чайный пакетик, а следом и сахар. Голова продолжает неприятно гудеть, отдавая пульсацию в виски. Феликс тянется к последней полке, вставая на носочки, отчего футболка поднимается вверх и холодным воздух бьёт по коже. Парень от этого качает головой и ерзает на месте. Хван наблюдает это все со стороны, вдыхая через нос медленно и бесяче. Он встаёт позади парня и, даже не поднимаясь на носочки, достаёт заветную спасательную коробку. Феликс в ответ закатывает глаза и обнимает себя одной рукой за плечи. Атмосфера душит. Эмоции так и хотят взять верх, но здравый смысл не даёт этого сделать. Парень роется по аптечке в поисках таблеток на этот день. Он краем глаза замечает, что Хёнджин все также продолжает находиться позади него. Глубокое дыхание отзывается на шее Феликса. Создаётся приятное ощущение, будто они вообще не ссорились, а просто не поделили шоколадку. Студент вздыхает, когда видит нужную таблетку и пытается аккуратно выйти из толстых цепей, что так сильно задели его. Он кидает одну таблетку в рот и спешит запить её хоть чем-нибудь. Феликс все также ощущает чужое присутствие за своей спиной. Это бесит. Выводит на новый уровень конфликта - молчать и ни о чем не думать. Хван не выдерживает долгой и глупой обстановки, поэтому ставит быстрый приготовленный завтрак на стол, а сам уходит в душ. Феликс выдохнул. Так легче. Атмосфера мигом изменилась. Стало легче дышать и двигаться по кухне, отчего студент просто в восторге. Парень обводит обеденный стол взглядом, замечает, что на завтрак его любимый бекон, который он так сильно любит уплетать с утра, а Хёнджину не сложно вновь и вновь его готовить. Он слышит, как из ванны доносятся звуки воды. Тепло разносится по всей квартире, а запах яблочного геля для душа щекочет нос. Феликс смотрит на часы и понимает, что торопиться некуда, но нужно быть чуть быстрее обычного, ведь он хочет поехать на автобусе с наушниками, возможно поспать по дороге. Он категорически не хочет ехать с Хваном в одной машине, где атмосфера хуже, чем в аду. – Можешь идти, – сказал Хёнджин, выходя из душа. Выглядел он получше, чем утром, но красные глаза до сих пор говорили о его плохом самочувствие. Феликс поставил посуду в раковину, не смотря на мужчину, что стоит, облокотившись об косяк, и внимательно наблюдает за действиями парня. Студент следует в спальню, чтобы взять одежду, долго выбирает и пробегается глазами по любимой уже рубашке, но настроение не то. Сейчас ему снова хочется взять свою любимую кожанку, худи и пиво, а также закурить, но сейчас он может себе позволить… Ничего! Парень берет черную футболку в руки, а также серые потертые джинсы, что оставил не так давно у старшего. Он спешит в ванну, чтобы на него наконец не смотрели, как на врага народа. Но может оно и к лучшему, ведь им не приходится разговаривать, они и без слов понимают друг друга, что очень напрягает Феликса.

***

– Ты что-то опоздал, – сказал полушепотом Джисон, который устало зевал. По всей видимости, он тоже все последние дни был занят проектом, что уже понемногу раздражал всех студентов. – На автобус чуток опоздал, пришлось ждать другой, – соврал друг, чтобы не беспокоить излишне Джисона. Нет, он мог сказать, что почти полчаса спорил с Хёнджином, почему он должен ехать на автобусе, а не вместе с ним на машине, как было раньше. Но после этого было бы куча вопросов, а сейчас он очень хочет поспать на семинаре, который ему совсем не нравился. Феликс поставил свои вещи рядом с местом и устало упал на парту. Глаза по-прежнему болели, как бы он не умывался прохладной водой. Опухлость не сошла на нет, что немного бесило, ну и пусть. Аудитория была заполнена разными голосами, что смешались в одно целое, отчего создавался лишний шум, который немного мешал сосредоточиться на своем сне. Но у парня все равно получилось это сделать. Теперь он никуда не бежал. Он стоял среди густого леса, совсем один. Ветра не было и живой души рядом с ним тоже. Слезы все также стекали по щекам, создавая боль внутри сердца. Джисон заметил, как парень рядом с ним двигал губами во сне и хмурился, не знав, что другу снится настоящий кошмар, которого он так боится. Феликс долго оглядывался по сторонам, пытаясь прислушаться к звукам вокруг себя. Руки начинали потихоньку покрываться холодом, а зубы невольно трястись. Он обнял себя двумя руками, как бы согревая и успокаивая. Парень думал, что сейчас он вполне смахивает на маленького кролика, что боится всего на свете. Но вдруг он получает звонкий шлепок по голове, от чего поднимает голову и через несколько секунд открывает глаза. – Че спишь, Ликси? – звонко смеялся Чанбин, протирая свои руки. Его лицо было расслабленным, без агрессии и раздражения. – Отвянь, Чанбин, как заноза в заднице, – отмахнулся от него Джисон, лениво поднимаясь со своего месте. – Про задницу больше подходит тебе, – хмыкнул одногруппник. – Блядь, – устало выдохнул Феликс, – Ты сейчас еще раз получишь по лицу. Что тебе надо? – Какие все нежные, – фыркнул Чанбин и развернулся, подхватив с собой белокурую макушку. Феликс совсем забыл про этого паренька, что вечно сидит на первой парте, никому не мешая. Он даже забыл его имя, но его силуэт такой знакомый, что хочется окликнуть мальчишку и посмотреть на лицо. – Сходишь со мной до Хвана? Мне нужно отдать ему проект, а то ещё немного и он съест меня бедного, – сказал Хан и скривил свои губы, представляя как Хёнджин будет его мучить вопросами по английским временам. – Именно сейчас? – спросил в надежде Феликс, состроив грустную мордашку. После небольшого сна, его лицо немного улучшилось, хотя бы румянец появился на щеках. – Нет, Фел, пизжу на самом деле, – с сарказмом ответил друг, – Блядь, конечно сейчас. Ли сразу понял, что друг по всей видимости, тоже не в самом лучшем настроение, поэтому лучше не тупить и состроить счастливую морду, чтобы не получить звездюлей. Проходили, знаем.

***

– Хан Джисон, я понимаю, что мы не на специальности художников и дизайнеров, но если посмотреть с точки зрения будущего преподавателя: как думаете, детям были бы понятны эти каракули? – спросил мужчина, потирая свою переносицу, где остался след от очков. – Ну, – протянул парень, – Скорее всего? – неуверенно ответил Хан, посматривая на макет. – Даже я не понимаю, что вы хотели этим сказать, – указал профессор на картинки с животными, где рядом были вопросы совсем не по конспекту, – Давайте так, до пятницы жду исправлений. Поищите у своих знакомых детей и спросите их, что бы они хотели здесь видеть, и что им не понятно. И уберите сложные предложения, школьники еле как могут запомнить свое имя на английском. – Хорошо, преподаватель Хван, – грустно ответил Джисон, сворачивая бумагу в рулет. Феликс все это время неотрывно смотрел в окно, где курили студенты и преподаватели, ведь сейчас обеденная перемена. Парень ой как хотел сигарету взять в рот, а потом по пиву вместе с Чаном, который давно зовёт своего друга в гараж. Он не успел понять, что теперь стоял один в аудитории, а на него смотрели шоколадные большие глаза. Студент стоял с большим макетом проекта, где расписал все, что просил Ким Сынмин. Большие мешки под глазами, стеклянные глаза и осипший голос - все это указывало на явный недосып. Парень чуть живее мертвеца, но перепутать их нельзя. – Ли Феликс, подойдите ко мне, – зовёт его Хван, даже не смотря на него. Его взгляд все также прикован к журналу, что он заполнял минуту раннее. Феликс демонстративно закатил глаза, подходя к преподавателю. Его настроение и так близится к нулю, ещё вечерняя стажировка совсем близко. – Вы что-то хотели? – максимально сделал студент милый тон, но его лицо буквально с субтитрами. – Я хотел извиниться за вчерашнее. Студент чуть ли не бросает свою проделанную работу на пол. Ему потребовалось немало времени, чтобы услышать вновь эти слова. Нужда, будто в лёгких осталось совсем немного кислорода. Приходится сделать второе уверенное дыхание перед тем, как подойти ближе. Бумага в руках неприятно и громко шуршит в руках старшего. Феликс готов поспорить, что это даже не увидишь в фильмах. Непривычно, странно, но терпимо. – За что конкретно вы хотите извиниться, Мистер Хван? – будто издевался он над старшим, показывая всю свою обиду. – Феликс, перестань, – устало ответил ему мужчина, поднимаясь со своего места и подходя ближе к парню, – Я хотел бы извиниться перед тобой за вчерашнее. Понимаю, что тебе было страшно находится рядом со мной в этот момент, это полностью моя ошибка. Прости, что так получилось, – он коснулся щеки парня, но его руку сразу оттолкнули. Феликс с тяжёлым вздохом поднял голову вверх, смотря в глаза напротив, и сказал: – Мне кажется, мы поторопились с нашими отношениями. Вам действительно стоит разобраться в себе, а после учить меня жизни. Может Вы так поймёте, что на самом деле значит для Вас счастье и перестанете бежать. Больно? Очень. Парень не слышал, как кричали его имя. Он даже не понял кто это был, но надеялся, что Джисон. Феликс просто бежал по лестнице вниз, а сердце бешено стучалось внутри, которое готово было выпрыгнуть в любой момент. Почему-то, улыбка на лице сама растянулась, не зная причину. Хотел ли он говорить эти слова мужчине? Явно нет. Феликс выбежал на улице, где потихоньку студенты заходили обратно внутрь, ведь вот-вот и будет звонок на пары. Его свободная рука потянулась к карману, где находилась старая пачка сигарет. Он дрожащими руками потянулся к одной из, аккуратно доставая её, боясь уронить на землю. Парень стоял за углом, где так-то не положено курить, но сейчас глупого наплевать на это. Он осторожно поджёг сигарету и поднёс фильтр к губам. Приятный, но резкий дым заполнил его молодой организм. Смола попадала в его тело и он млел от этого. Так давно этого не хватало. Он заменил одну зависимость на другую. Поступил, как злодей в сказках, что забирает счастье у других, но сейчас он сделал себе хуже. Делая новую затяжку, он не заметил, как быстро летело время. Сигарета почти доходила до фильтра, а уходить не хотелось. Пара по философии ему не нравилась, но надо бы показать свой проект Мистеру Киму, ведь потом получит от него. Феликс не мог понять, почему сейчас он не думает, что буквально бросил преподавателя, ничего не сказав. Возможно, он ещё не до конца понял, что сделал. Его глаза устремились к небу, поднося к губам последнюю затяжку, крепко держа макет в левой подмышки, как вдруг его кто-то резко схватил за плечо, оттягивая назад, к чёрному выходу. Крепкая мужская ладонь сжимало его плечо, но Феликс не смог сразу разглядеть, что это за дерзий паренёк. Но когда увидел знакомую макушку, то сразу расслабился в его руках.