Абсурд повседневности

Я не верю ни единому твоему слову, мнению и даже лиричному пению. Твой голос всегда нежен, прост и направлен вперёд, а мой лишь подражает той ровности. Мой лиричный герой, защитник пьес и звезда, не забудь владеть им правильно. Ведь тысячи пар глаз, столько же голов, доверяют и впитывают каждое слово. Говоришь много, несуразно, может, даже, невнятно, но все смотрят только на тебя. На мою звезду, которую попробовала однажды поймать при падении. А я стою возле края и не могу, не хочу услышать каждую брошенную фразу. Ты веришь моим нескрывающмм эмоций глазам, тем временем, смотрю на тихие губы. Спустя долгие секунды встречи они на удивление тихие. Мы не смотрим вперёд, лишь в бок: там валяются люди, не замечая дурной запах, разбираются в архиве своего мозга. И, на данный момент, мой голос боится тебе довериться. Мы на верху, на крыше, где невероятно высоко парят птицы. Где-то на метров шесть в высоту живёт бог, вместе с ним моя уверенность. Глаза слепит не то, что звёзды либо фары от машин и свет от домов, а именно твои губы. Молчаливые губы. Молчаливые глаза. Тихие звёзды освещают нас, холодные пальцы, твоё нужное присутствие. Слегка ранимое присутствие. Зато родное. Хотя, как может быть что-либо настолько родным, что тишина верится больше, чем болтливый гул? - Почему мы не способны на бесконечность? - не единожды всплывал вопрос за несколько мгновений. Мои ресницы не так уж далеки от него, но так и не могут дотянуться, чтобы ответить на непоколебимый вопрос. Он точно задаётся этим же вопросом, ведь мой голос заиграл в голове колыбельную. Откуда мне знать, зачем знать, откуда вообще взялся этот вопрос, почему именно я знаю ответ - думала, но не вслух. За это говорили зрачки. Не особо тёмные, обыкновенные, но честные. - Ты, - всё ещё громкий звон опустошил холодную обстановку. Или это просто ветер помогает испытывать такую атмосферу? - Сама не можешь дать волю бесконечности. Тут я тебе поверю. Впервые, без всякой лжи. - Потому что я ребёнок, который жаждет оставить след в истории. Но молчу. Потому что мой голос слаб и тих. Никто его не услышит, след не оставит за собой. Я молчу и не дышит сердце, пропуская сто и пять десятых ударов. А, может, это звуки барабанов в моей голове? Или, возможно, это его слёзы полились впервые у меня на глазах. А, возможно, это мои капли, солёные, совсем родные. Честность не ровно счастье - думала плаксивая девочка на крыше, смотря на такого же мальчика. Но они всем скажут, что это дождь и тишина, а покрасневший нос и красный след результат упорного борения с жизнью. Рука немеет, тело дубом. Холодно, ужасно, стыдно, честно, грустно. Упаси нас боже. Один метр, пол, рука скользит как можно аккуратнее, дрожа. Они не тёплые, не худые, чёрствые с царапинами и шрамами. Стою, а родные руки хватаются за соломенные волосы, не успевшие высохнуть от пота. Страшно стоять, но невыносимее что-нибудь сделать. - Тогда, - голос по прежнему нежный, ужасно хриплый, неуверенный, веет холодом, отражающий бесконечность. - Побудем молчанием и настанет новая вечность.