Lights, Camera...

Несколько недель ушло на оформление документов. Агентство Хёнджина тяжелее шло на уступки, чем агентство Феликса, но Минхо сработал на славу. В итоге руководство согласилось возместить все расходы, понесённые во время их публичных выходов и свиданий. По крайней мере, Феликсу не нужно было тратить свои деньги на весь этот фарс. Занятый ролью в инди-драме о взрослении, Феликс не думал много о предстоящих обязанностях. Весь месяц после расставания Хёнджина с Черён он просто ходил на работу, играл свою роль и изображал из себя омегу. Пока однажды вечером, когда Феликс отправлялся в свой трейлер спать, на съёмочной площадке не появился Минхо. — Что ты здесь делаешь? — спросил Феликс, не мешкая спускаясь по ступенькам трейлера. — Пришёл поговорить с тобой насчёт твоей следующей роли, — Минхо поправил запонки, вдетые в петли накрахмаленных рукавов рубашки. Он начал идти в ногу с Феликсом, пока они пересекали залитое сумерками поле, которое служило парковкой для актёров и съёмочной группы. Минхо откинул волосы назад, обнажив чётко выраженные черты лица. Он был настолько хорош собой, что Феликс часто удивлялся, почему тот пошёл в менеджеры, а не занялся актёрской карьерой. — Следующей роли? — насколько Феликс знал, у него пока не планировалось съёмок в фильмах. Несколько фотосессий для журналов, но в основном он в предвкушении ждал, когда у него на руках появятся страницы сценария картины Криса Бана. — Ну, знаешь. Той, где ты будешь играть вместе с Хван Хёнджином. — Оу, — Феликс сглотнул, нащупал ключи в кармане своей безразмерной джинсовой куртки и остановился возле машины. Феликс по большей части не любил кичиться роскошными вещами, но покупка роскошного автомобиля с первого большого гонорара была единственным разом, когда он потакал своим прихотям, и он, этот автомобиль, даже не был таким уж роскошным. Не сравнить с тем, что мог позволить себе такой человек, как Хван Хёнджин. Минхо прислонился к тёмно-синему седану, сканируя взглядом пустое пространство, будто проверяя, не подслушивал ли кто их разговор, и только потом произнёс: — Просто хотел предупредить тебя. Сегодня вечером пиарщики Хёнджина собираются пустить первые слухи о вас. Беспокойство охватило Феликса. Наконец ему удалось достать ключи из кармана. — Сегодня вечером? Как-то быстро, не кажется? Минхо взглянул на него так, будто Феликс в очередной раз сморозил глупость. — Они назначили ваш первый совместный выход через неделю. Благотворительный вечер в художественном музее. Мы обсудим детали ближе к дате, но от вас двоих требуют вида влюблённой парочки. Феликсу не нужно было спрашивать подробности, чтобы понять, что это значит. Им с Хёнджином придётся очень много контактировать. Достаточно, чтобы Хёнджин мог уловить истинный запах Феликса. — А он не догадается, что я..? — Ты ведь снимаешься в интимных сценах с другими актёрами? — спросил Минхо. — И ты постоянно их всех водишь за нос. — Наверное. — Кроме того, если ему удастся разнюхать что-то о тебе, — Минхо достал из кармана ключи от машины и нажал на кнопку. Блестящее чёрное купе рядом с машиной Феликса снялось с сигнализации и мигнуло фарами. — Он же не сможет никому ничего рассказать. Как выразился его агент, соглашение о неразглашении «хуй-блять-нарушишь». Феликс закусил губу. Ему это не нравилось. С того самого момента, как он услышал про предложение. Но Минхо не уставал напоминать — каждый раз, когда беспокойство по этому поводу брало над Феликсом вверх, — что это было то, что он должен был сделать, чтобы поднять свою карьеру на новый уровень. Минхо распахнул дверь машины и предостерёг: — Только не удивляйся, когда увидишь новостные заголовки сегодня вечером. И не разговаривай ни с какими репортёрами, пока я их не проверю. Он завёл машину и уехал, не сказав больше ни слова, оставив Феликса в одиночестве наблюдать за солнцем, заходящим за верхушки стоящих вдалеке деревьев. Это были его последние часы свободы. Последние часы перед тем, как весь мир решит, что он парень Хван Хёнджина. Наверное, ему стоит вернуться домой, пока об этом не прознали СМИ. Меньше всего Феликсу нужно было, чтобы папарацци набросились на него с расспросами о фальшивых отношениях с человеком, которого он видел всего один раз и который ему даже не нравился. Следующие несколько дней Феликс избегал любых контактов с прессой. Большинство людей на съёмочной площадке не беспокоили его из-за слухов, потому что на тот момент это были всего лишь слухи. Однако Феликс нашёл время для того, чтобы провести некоторое расследование. Он просмотрел всё, что смог найти, о прошлых отношениях Хван Хёнджина. Жёлтушные статьи об омегах мелькали на экране его компьютера. Даже на экране телефона — когда он сидел в гримёрном кресле. Судя по всему, Хёнджину было всё равно на пол своего избранника, лишь бы это был омега. Обычно они могли похвастаться красивой загорелой кожей и наслаждались своим роскошным образом жизни, в который актёр, несомненно, вписывался. Модели, наследники корпораций, инфлюенсеры, чьи аккаунты в Инстаграме пестрели кадрами с вечеринок на Лазурном Берегу и Коачеллы. Просматривая всё это, Феликс сбился со счёта, на скольких фотографиях Хёнджин был запечатлён в шикарных клубах или на палубах яхт, обхватив за талию трофейную омегу. Всех прошлых пассий Хёнджина объединяло ещё кое-что: никто из них не сказал об актёре ни одного доброго слова. Утром — чуть больше, чем за сутки перед их первым выходом в свет, — когда Феликс приехал на съёмки и устроился в кресле, чтобы его загримировали... только тогда впервые кто-то из его знакомых что-то сказал. Чонхи, визажистка, с которой он много работал, подошла к нему, нанесла увлажняющий крем на лицо, одновременно спрашивая, как он себя чувствует в такой день. — Устал, — только и смог пробормотать Феликс, ведь было всего пять утра, а выпитый кофе ещё не подействовал. Чонхи хмыкнула: — Я тоже. Но мы почти закончили. Осталось всего пара съёмочных дней, а потом, надеюсь, у тебя будет время отдохнуть, — она вытерла руки о полотенце и внимательно осмотрела столик в поисках тонального крема, подходящего тону кожи Феликса. — О, и кстати, поздравляю. Феликс поднял глаза от своего телефона, где он лениво пролистывал ленту Инстаграма, и спросил: — С чем? — Ну, знаешь, — Чонхи ухмыльнулась, обмакивая спонж в тональной основе. — Ты и Хван Хёнджин. Когда слухи только появились, я думала, что это не может быть правдой. «Феликс слишком хорош для него», — думала я. Но ошиблась. Если ты в нём что-то нашёл, то, должно быть, у него доброе сердце. О боже. Она знала. Неужели все уже знают? — Спасибо, — вежливо ответил он, с трудом выдавливая слова. Горло пересохло от накатившего волнения. Минхо не предупреждал его о том, что будут ещё какие-то новости. Феликс медленно вдохнул в попытке успокоиться и притворился, что ничего не случилось, пока Чонхи трудилась над его лицом. Как только она отвернулась, чтобы набрать ещё пудры на кисть, он ввёл в поисковике своё имя. Заголовки новостных изданий мгновенно появились на экране: «Агентство Хван Хёнджина подтверждает слухи об отношениях», «Хёнликсы посетят благотворительный вечер, впервые появляясь на публике в качестве пары». Хёнликсы? У их парочки уже есть название, а они ещё ничего не делали. Пока несколько стилистов делали ему укладку, Феликс написал Минхо: «Спасибо, что предупредил о том, что слухи подтвердились». «Не было времени предупредить тебя, — ответил Минхо через несколько минут. — Компания в последнюю минуту решила подтвердить слухи, чтобы привлечь внимание общественности к завтрашнему дню». Отлично. Никакого давления. В тот день Феликс старался изо всех сил, но видимо, нервозность всё-таки повлияла на его работу — режиссёр остался недовольным ни одним его дублем и отправил домой пораньше, настояв на том, чтобы он отдохнул, и сказав, что они продолжат снимать его сцены после выходных. Феликс понимал, что причинил всей команде огромные неудобства, которые, вероятно, повлекут за собой дополнительные расходы. Ему придётся угостить всю съёмочную группу превосходным ужином в качестве извинений или чем-то в этом роде, когда они завершат съемки. Однако сидение в своей квартире не слишком помогало. Феликс жалел, что не остался на съёмочной площадке, где бы продолжал стараться над своими дублями, потому что всё, что он мог делать, находясь в четырёх стенах, — это переживать о том, как пройдёт завтрашний день. Он искал информацию о благотворительном вечере, на котором они с Хёнджином будут присутствовать; о том, что это за организация; какой дресс-код у мероприятия. Феликс перемерил, наверное, полдюжины костюмов, каждый из которых был забракован. Он перемерил и украшения: различные сочетания металлов, блокирующих запахи, на шее и запястьях; различные парфюмы с омежьими феромонами, отчаянно ища тот, который мог бы унять его беспокойство, но ни один из них не помог. Феликс уже знал, что запахи омег на него не действуют. Он почти не спал, но был благодарен Минхо за то, что утром тот позвонил ему, чтобы отвлечь от тревожных мыслей и помочь выбрать наряд. Они остановились на чём-то классическом — простой чёрный костюм с галстуком и белой рубашкой. Аксессуары тоже были выбраны довольно скромные, ведь единственная цель, которую они преследовали, — скрыть его истинный запах и замаскировать Феликса под омегу. Феликс пах чистым бергамотом, зелёным яблоком с нотками амбры и мускуса — по крайней мере, так ему говорил Минхо. Притворяясь омегой, Феликс мог сам выбирать свой запах — единственная приятная вещь во всём этом. Минусом же было то, что он обычно отказывался от тех ароматов, которые ему нравились, в пользу тех, что пахли сильнее всего — просто чтобы перестраховаться. Жасмин и гардения. Готовясь к мероприятию, он нанёс на кожу больше Essence d'Omega, чем обычно, стараясь тщательно покрыть пахучие железы на шее и запястьях. Даже если он будет пахнуть слишком сильно — ничего страшного. Парфюм, которым он пользовался, был произведён на основе омежьей смазки и содержал настоящие феромоны. Если бы от него пахло слишком сильно, люди, скорее всего, просто решили бы, что у него скоро начнётся течка. Когда Минхо прислал сообщение, в котором говорилось, что машина Хёнджина находилась внизу на парковке, Феликс посмотрелся в зеркало, чтобы удостовериться, что его галстук не скосился в сторону, а на пиджаке не было ни складочки. Удовлетворенный своим внешним видом, он спустился на лифте вниз к подземному паркингу, где у лифтовой площадки уже стоял элегантный черный лимузин. Сердце билось так сильно, казалось, Феликса хватит удар, но он машинально направился к машине. Водитель выскочил, чтобы открыть ему заднюю дверь, и Феликс едва успел сказать спасибо, скользнув на мягкое кожаное сиденье. Дверь закрылась. В салоне стало темновато. Но вскоре глаза Феликса привыкли к тусклому из-за стёкол машины освещению, так что он смог разглядеть фигуру другого человека, сидящего напротив него. Феликс знал, что Хван Хёнджин был красив, но видеть его так близко было сравнимо с тем, чтобы увидеть перед собой небожителя. Актёр развалился на кожаном сидении, не пристегнутый ремнём безопасности, чтобы безупречно сидящий на нём тёмно-синий костюм не помялся. Рубашка с ярким узором и тёмный галстук выглядывали из-под пиджака, в одном ухе болталась длинная серебряная серьга. Волосы были зачёсаны назад в идеальной укладке — передние пряди, заправленные за уши, давали возможность лучше рассмотреть лицо, а сзади волосы касались воротника пиджака. Хёнджин вдохнул и сморщил нос. Отвернулся к окну. Вот тебе и первое впечатление. Ну, не совсем первое. Они уже работали вместе, несколько лет назад, когда Феликс был никем, а звезда Хёнджина только начинала восходить. Когда лимузин выезжал с парковки, Феликс решил, что нужно действовать, и мило улыбнулся, сказав: — Рад видеть теб– — Полагаю, твои люди проинструктировали тебя, как нужно себя вести, — Хёнджин даже не повернулся к Феликсу, когда перебил его. Он просто вздохнул, как будто делал это уже миллион раз. Как будто разыгрывать весь этот цирк с отношениями под пристальным взглядом всего мира ему уже давно наскучило. — Да, — Феликс вытер вспотевшие ладони о ткань брюк, раздражение сжирало его нервы. В некотором роде, его ответ был ложью. Минхо запрещал ему разговаривать с прессой, но в основном он просил Феликса не нервничать и просто быть собой — обычным и очаровательным. Фальшивым собой. Машина сделала поворот, и иллюминация главной улицы города осветила салон. Хёнджин взглянул на него, и у Феликса перехватило дыхание: залитый золотистым светом, Хёнджин выглядел ещё более потрясающе. Феликс ненавидел тот факт, что этот придурок был так красив. И что от него так хорошо пахло. Поначалу он не замечал этого, но чем дольше он находился в присутствии Хёнджина, тем сильнее ощущался его запах. Аромат влажной летней ночи наполнил лимузин — цветок тиаре, ваниль, жимолость. Феликс не мог не вдыхать этот запах. Хёнджин нахмурился. — Ты выглядишь знакомо. — Да, — ответил резким тоном Феликс, изо всех сил стараясь не обращать внимания на великолепный аромат, настойчиво лезший в нос. — Я актёр. Мы уже снимались вместе. Несколько лет назад, в «Парижском Валентине»... Хёнджин моргнул, искра узнавания вспыхнула во взгляде, сразу же погаснув. До конца поездки он ничего не сказал. Молчание дало Феликсу несколько минут на размышления. Как только мероприятие закончится, он позвонит Минхо и потребует отменить сделку. Оно того не стоило. Он не мог выдержать месяцы этих игр, когда Хёнджин полностью игнорировал его. Лимузин остановился, и шум толпы снаружи был оглушающим после тишины, в которой они ехали. Хёнджин поправил пиджак и соскользнул с сиденья. — Шоу начинается. Водитель открыл дверь под вспышки десятков камер и перекрикивающие друг друга голоса. Хёнджина это, казалось, вообще никак не беспокоило. Он вышёл из лимузина и остановился у двери, протягивая руку. Феликсу потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он должен взять Хёнджина за руку. Феликс собрался с силами и потянулся к предложенной руке. Она была намного больше его собственной. Пальцы казались крошечными по сравнению с длинными, изящными пальцами Хёнджина. Хёнджин помог ему выйти из машины, крепко держа за руку, пока блестящие туфли Феликса ступали по красной ковровой дорожке. Он изо всех сил старался не моргать, когда проходил мимо вспышек фотокамер. Ему не нужно было беспокоиться о том, чтобы игнорировать вопросы, которые выкрикивали репортёры, потому что Хёнджин практически тащил его внутрь здания. Как только их зарегистрировали и дали возможность пообщаться с другими звёздными гостями — завсегдатаями подобных мероприятий, Хёнджин резко отпустил руку и исчез в толпе. Феликс хотел было крикнуть ему вслед, спрашивая, куда он собирался, но это привлекло бы слишком много внимания к ним. Лучшее, что он мог сделать, — это взять бокал шампанского у проходящего рядом официанта, и осмотреться. В течение следующего часа он бродил по главной галерее художественного музея, где проводили благотворительный вечер, поддерживая светскую беседу с каждым, кто к нему подходил, и принимая любой предложенный напиток. К тому моменту, когда организаторы мероприятия поднялись на небольшую сцену и попросили всех сесть за стол — на время подачи блюд и выступлений важных людей, — Феликс был уже слегка подшофе. В конце концов он снова увидел Хёнджина — тот сел рядом с Феликсом за отведённый им столик, когда им уже подали закуски. Феликс не притронулся к еде, боясь, что его стошнит, если он положит в желудок что-нибудь более весомое. Хёнджин тоже почти ничего не ел. Он вообще не смотрел на Феликса. Просто сидел, не сводя глаз с того, кто в данный момент был на сцене, и вежливо хлопал, когда каждый выступающий заканчивал. Феликс заказал ещё один напиток. И ещё. И... он потерял счёт напиткам, но по мере того, как один человек на сцене сменялся другим, их речи становились всё интереснее, и Феликс начал хлопать с гораздо большим рвением. И смеяться над глупыми шутками, комментируя каждого выступающего и пихая локтем бедную актрису-омегу из мыльной оперы, сидящую по другую руку от него. Когда выступления закончились и официанты подали десерт, актриса наконец заговорила с ним. Она оказалась очень милой. Её звали Ниён. Нет... нет, подождите, Наён, что-то вроде этого. — Как давно вы вместе? — спросила она, взглянув на Хёнджина. — Я и Хёнджин? — Феликс икнул. Он допил бокал фруктового коктейля, который предложила Наён. Последние капли с громким хлюпаньем поднялись по соломинке вверх. — Не слишком долго. Она оперлась подбородком на руку, поджав накрашенные губы. — Ты не его типаж. В этом не было сомнений. Феликс многое узнал за время своего небольшого расследования, но один факт выделялся среди прочих: Хван Хёнджин никогда не встречался с теми, кто был ниже его по статусу. С такими как Феликс. Он хихикнул, и звук соскользнул с его языка так же резко, как коньки скользят по чёрному льду. — Да, определённо. Я так-то зарабатываю себе на жизнь. Мой отец не управляет компанией из Fortune 500 и не катает меня на своей яхте каждые выходные. Наён хихикнула. Когда мимо проходил официант, чтобы забрать пустые бокалы, она заказала ещё один коктейль. Хёнджин, похоже, не оценил шутку. Впервые с тех пор, как они сели за стол, он оглянулся через плечо, чтобы посмотреть на Феликса. Как только он отвернулся, чтобы поговорить с кем-то за соседним столиком, Наён продолжила: — Что ты вообще в нём нашёл? Он, конечно, горяч, но... — она подняла брови, сделав такое выражение лица, которое можно было легко понять. Хёнджин был мудаком, и она это знала. Все это знали. Феликс пожал плечами, откинулся в кресле, и всё вокруг слегка накренилось. — Ты не поверишь, если я скажу, что наши агентства заставили нас встречаться? Наён моргнула. И разразилась громким смехом, не прикрывая рот рукой. Феликс присоединился к ней, потому что не мог поверить, что сказал правду и ему это сошло с рук. — Нет, серьёзно, — сказал он, когда они успокоились. — Разве тебе никогда не хотелось, чтобы большой, сильный альфа вытрахал из тебя всю душу? Чтобы он просто уничтожил тебя до...? — Феликс. Он поднял голову и увидел, что над ним стоит Хёнджин. То, каким взглядом он одаривал на Феликса, не предвещало ничего хорошего. — Можно тебя на минутку? — спросил Хёнджин. — Не понимаю, зачем тебе это нужно, — Феликс чувствовал, что говорит невнятно, несмотря на все усилия. — Ты весь вечер игнорировал меня. Хёнджин поджал губы, и его напряжённые черты лица впервые за эту ночь разгладились. Но длилось это недолго. Через секунду он схватил Феликса за руку и потащил с насиженного места в толпу. Не останавливало его даже то, что Феликс спотыкался. Тот не знал, как далеко они с Хёнджином зашли, но они неслись по коридору, уставленному старинными вазами, пока Хёнджин не затащил его в тёмную комнату и не закрыл за ними дверь. Хёнджин потянулся к выключателю на стене. Зажглись тяжёлые бронзовые подвесные светильники, под своим же ярким светом они начали отливать бледно-золотистым цветом. Комната была огромной. Её заставили множеством огромных холстов, укрытых светлыми простынями, скульптур, находящихся на реставрации, и артефактов за железными решётками. Феликс мог бы провести всю ночь, рассматривая произведения искусства в этой комнате. Было бы неплохо, если бы ему было с кем это сделать. Его накрыла волна головокружения, и он споткнулся, пока не зацепился за каменную скульптуру льва, к которой, вероятно, не должен был прикасаться. Он ждал, что Хёнджин объяснит, почему испортил Феликсу всё веселье, но он просто расхаживал перед рядом полотен с импрессионистскими пейзажами. — Ты же не просто так притащил меня в эту комнату? — спросил Феликс. — Или я могу идти домой? — Ты сейчас серьёзно? — Хёнджин неожиданно прекратил свои хождения вокруг картин и оскалился. — Я притащил тебя сюда, чтобы ты не испортил всё в первый же вечер. Ты... — он оглядел Феликса с ног до головы, в его остром взгляде тёмных глаз плескалось отвращение. — Пьян в стельку. Феликс икнул: — Может, мне и не нужно было так себя вести, если бы ты действительно обращал на меня внимание. Мы же вроде как п-п-пара. — Господи, — Хёнджин запрокинул голову и уставился в потолок, как будто молился, чтобы его спасли от фальшивого парня. — Если ты хочешь, чтобы тебя видели со мной, чтобы продвинуться по карьерной лестнице, самое меньшее, что ты мог бы сделать, это не выставлять себя дураком перед всей индустрией. — Я-я? — Феликс указал на себя и, вероятно, выглядел действительно глупо, но он был слишком пьян, а Хёнджин был слишком большим придурком, чтобы Феликса это волновало. — Насколько я знаю, это ты тот, кто нуждается во мне. Хёнджин ничего не сказал. Просто продолжил расхаживать по комнате. Феликс насмешливо хмыкнул: — Не знаю, чего я ожидал. Ты такой же, как все говорят. Хёнджин остановился, опустил голову и закрыл лицо руками. Его плечи поднимались и опускались в такт ровному дыханию. Он не плакал, но выглядел не очень. Сочувствие тонкой иглой укололо Феликса в грудь. Он проглотил застрявшие комом в горле эмоции, липкие и неприятные, как сироп от кашля. Обида, разочарование и почему-то жалость. Ему не следовало этого говорить. Он был выше этого. Но Феликса тошнило от того, что вся его жизнь была не под его контролем. Хёнджин провёл руками по лицу. Когда он отнял их от лица, то выглядел совершенно спокойным. — Слушай. Я не хочу этого так же сильно, как и ты, если тебя это вдруг утешит. Не утешило. Феликс злился на то, что его заставили ввязаться в фальшивые отношения, и чувствовал себя виноватым в том, что Хёнджин тоже вынужден это терпеть. Он не знал, что сказать, потому что из-за алкоголя его мозг стал медленным, а язык — неповоротливым. — Мы не обязаны нравиться друг другу, — продолжил Хёнджин, встретившись взглядом с Феликсом. — Но мы по сути в безвыходной ситуации, и если мы продолжим вести себя так, как вели себя сегодня, то наша репутация будет разрушена, когда фанаты увидят, как плохо мы относимся друг к другу. — Никаких «мы», — сказал Феликс. В основном потому, что не считал, что так плохо обращался с Хёнджином, а также потому, что не ожидал, что тот признает свою вину. — Ты был холоден со мной. Ты игнорировал меня весь вечер. — И ты напился настолько, что признался, что наши отношения ненастоящие. Феликс сглотнул. — Правда? — Ты буквально сказал Наён, что наши агентства заставили нас, — сказал Хёнджин. — К счастью для тебя и меня, я уверен, что она приняла это за шутку. Феликс вздохнул и облокотился фактурную каменную голову льва. — Мы только начали, а я уже всё испортил. У меня никогда не получится. Я никогда не буду таким, как... — он закрыл рот, прежде чем из него бы вырвалась настоящая пьяная исповедь, но Феликс подозревал, что Хёнджин знает, что он хотел сказать. Я никогда не буду таким, как ты. — Добро пожаловать в высшую лигу, — Хёнджин скрестил руки на груди, его пристальный взгляд изучающе скользил по Феликсу, словно по картине, по произведению искусства, которое требовало критики и правок. — Не так уж и гламурно, да? Феликс прикрыл глаза, злясь на то, что они начали болеть, а картинка перед глазами потеряла чёткость. — Так что же нам делать? Просто повиснуть друг на друге, притворившись, что мы влюблённые идиоты, пока наши агентства не решат, что уже можно остановиться? Наступило долгое молчание. Хёнджин стоял совершенно неподвижно, кусая нижнюю губу. В этот раз тишина была какой-то другой. Тяжёлой. В мозгу Хёнджина зашевелились шестерёнки, и Феликсу не нужно было даже залезать к нему в голову, чтобы понять, что Хёнджин строил план, который мог как погубить их, так и спасти. — Что? — спросил Феликс. — Что, если мы переиграем их в их же собственной игре? — М-м-может, я пьян больше, чем думал, — пробормотал Феликс, — но я не понимаю, о чём ты. Хёнджин медленно подошёл к нему, щёлкнув туфлями по бетонному полу, и бережно взял за руку — гораздо более бережно, чем в тот раз, когда вытаскивал из-за стола. — У меня есть идея, — сказал он, отводя Феликса к антикварной тахте, покрытой пыльной парчой, и помогая ему сесть. Хёнджин сел рядом с ним, не нарушая личное пространство, а Феликс опёрся о подлокотник — голова кружилась слишком сильно, чтобы он мог держаться ровно. — Мы делаем именно то, что они хотят: ведём себя как самые глупые, отвратительно влюблённые друг в друга люди, которых когда-либо видел мир; выставляем себя полными дураками; настолько перегибаем палку, что они никогда больше не попросят никого из нас делать это. А это... Это был идеальный план. Феликс оттолкнулся от подлокотника, чтобы сесть нормально. — Ты г-г-гений. Губы, что до этого были плотно сжаты, изогнулись в улыбке. — А ты пьян. — Да, нет, но на самом деле, — Феликс схватил Хёнджина за предплечье, под такой мягкой тёмно-синей тканью пиджака ощущались напряжённые мышцы. — План гениальный. Он и... — Феликс снова икнул. — Идеальный. Это действительно было так, и Феликс хотел бы рассказать Хёнджину обо всем, что крутилось у него в голове, но мысли улетучились прежде, чем он успел облечь их в слова. Если они будут действовать по плану Хёнджина, у них не будет больших проблем со своими агентствами. И их фанатам это понравится. Их репутации будут безупречны, и все будут восторгаться тем, как они милы друг с другом, как они друг в друга влюблены. Ему было интересно, как долго Хёнджин над этим думал. — Ты согласен? — спросил Хёнджин. — Потому что я говорю о том, что мы действительно будем перебарщивать со всем этим, понимаешь? Публичное проявление чувств. Дурацкие милые фотографии в Инстаграме. Это и даже больше. — Да, — Феликс ответил без колебаний, вероятно, под действием всех тех коктейлей и шампанского, что он выпил за вечер. Но не только алкоголь вызывал в нём возбуждение. Этот план был гениален. — Мы могли бы сделать та-а-а-ак много всего. Носить одежду друг друга, парные украшения, инсценировать беременность. Менеджеры будут просто в «восторге», — щёки заалели от улыбки, а в груди немного потеплело, когда Хёнджин отзеркалил его улыбку. — Мы будем такими отвратительными, что они скажут нам расстаться. Хёнджин кивнул: — И тогда мы будем свободны. — О боже, — Феликс хихикнул. — Будет так весело поиграть на нервах Минхо. — Это твой менеджер? — спросил Хёнджин. — Мой постоянно жалуется на него. Говорит, что он может убить, когда дело доходит до контрактов. — Так и есть. Но в этот раз он сам умрёт, когда увидит, что мы делаем. — Тогда нам следует начать прямо сейчас, — решил Хёнджин. — Мы ещё можем спасти это мероприятие, — он встал и протянул Феликсу руку, как тогда, когда они выходили из лимузина, но на этот раз его взгляд был гораздо теплее. — Позволь отвезти тебя домой. А теперь давай устроим шоу. Даже с сознанием, затуманенным алкоголем, Феликс понял, что от него требуется. Он схватился за руку своего парня и встал, чуть покачиваясь, пока сильная рука не обхватила за талию и не помогла принять ровное положение. Жар тела Хёнджина вызвал дрожь у Феликса, когда он прижался к альфе. Это было игрой на публику. Фальшью. Но то, как он вдыхал запах Хёнджина, когда клал голову тому на плечо, не было ею. Хёнджин так хорошо пах, неудивительно, что все вокруг были от него без ума. Феликс понял, что может контролировать своё тело, когда он и Хёнджин подошли к двери, которая отделяла их от более людной части музея. Им необходимо будет пройти прямо через всю толпу, чтобы добраться до машины, так что Феликсу придётся сыграть немного утрированно. — Готов? — задал вопрос Хёнджин. — Я всё понял, — заверил Феликс и приготовился показать лучшее шоу в своей жизни. Феликс, прижавшись к Хёнджину, шёл по коридору, постоянно спотыкаясь, несмотря на тихие жалобы Хёнджина, что тому сложно идти. Но разве не в этом смысл? Как только они оказались в пределах слышимости группки второсортных актёров, сплетничающих в тесном кругу, Феликс заговорил ещё громче, добавляя в голос капризные интонации: — Джинни, я хочу домой. Хёнджина-а-а-а. Когда они плелись до выхода, Хёнджин извинялся перед всеми заинтересованными за Феликса и его состояние и делал вид, будто его немного смущает поведение своего парня. Пока они пробирались через толпу, Хёнджин не ослаблял своей хватки на его талии, перенося вес Феликса на себя больше, чем следовало. Более того, Феликс специально усложнял ситуацию, обнимая Хёнджина за шею, чуть порыкивая и шепча на ухо пошлости. Он вёл себя так, словно эта небольшая оплошность закончится чем-то более интимным, когда они окажутся наедине. Феликс не обращал внимания на то, что Хёнджин прощается с людьми и оправдывается за его поведение, но когда они покинули главный зал, он прикоснулся губами к уху Феликса. — Всё в порядке, дорогой, — мягко сказал он, его тёплое дыхание ласкало шею Феликса. — Скоро мы будем дома. Эти фразы не были сказаны, чтобы разыграть кого-то конкретно. Разве что вокруг было больше людей, чем Феликс предполагал, и он действительно был достаточно пьян, чтобы не замечать этого. Но эти сладкие, ничего не значащие слова отрезвили его. Он отстранился — не настолько, чтобы Хёнджин убрал руку с его талии, но достаточно, чтобы самому дойти до лимузина, где водитель придержал для них дверь, а Хёнджин сделал вид, что помогает Феликсу забраться внутрь. Когда за ними закрылась дверь и машина отъехала от обочины, Феликс всё ещё ощущал дрожь в руках, поэтому засунул их под бёдра. Он посмотрел на Хёнджина, который сидел на противоположной стороне салона — так далеко, как только мог. Что-то изменилось. Феликс, как ни был пьян, понял, что как только они окажутся наедине в машине, их маски безумно влюблённых друг в друга людей спадут. Хёнджин достал из кармана телефон и начал кому-то писать. Возможно, причина, по которой его так бесила вся эта затея, заключалась в том, что у него уже был кто-то другой — что у него уже были настоящие отношения. Феликс вздохнул и откинул голову на мягкую кожу сидения. Он не мог дождаться момента, когда они наконец расстанутся.