Lights, Camera...

Следующие несколько дней Феликс следил за новостями. Статьи об их первом публичном появлении были весьма неоднозначными. Одни репортёры и фанаты восхищались тем, как мило они смотрятся вместе, другие же акцентировали внимание на том, что в начале благотворительного вечера они вели себя холодно друг с другом. — Это было хорошее начало, — сказал ему Минхо, когда они разговаривали по телефону через пару дней после мероприятия. — Ты хорошо играл роль пьяного. Феликс закатил глаза: — Да, спасибо. — Чем больше времени вы проводите вместе, тем лучше, — сказал Минхо. — И я не намекаю, а прямо говорю: нужно, чтобы тебя часто видели с ним. Так что придумай что-нибудь, если не хочешь, чтобы вмешивался я. Феликс размышлял над этим почти целый день. Как Минхо смеет указывать ему, что делать? Но он знал, что Минхо прав. Феликс и Хёнджин были ужасны на том мероприятии. Нужно было срочно исправлять ситуацию. Следующим вечером, когда Феликс сидел в гримёрной, снимая накладные волосы и вытирая лицо от грима, он решил, что пора действовать. Он написал Хёнджину: «Видел заголовки про нас. Нужно продумать дальнейшие действия». Это прозвучало так холодно и профессионально, что он боялся, что это может как-то оттолкнуть Хёнджина. Но они заключили деловое соглашение. Кроме того, Хёнджин и сам был холоден. Возможно, столь циничный подход его никак не обеспокоит. Феликс как раз садился в машину, когда Хёнджин прислал ответ: «Ты завтра свободен?» По сути да. Ему нужно было отработать несколько реплик для последней сцены в текущем фильме, но, помимо этого, у Феликса не было никаких планов на завтрашний день. Не хотелось говорить об этом Хёнджину. Несмотря на договорённость, их последняя встреча была не слишком приятной. Хёнджин оказался именно таким, каким его представлял Феликс. Но если Феликс хотел избавиться от этого контракта как можно быстрее, их совместный план был для него наилучшим вариантом. Когда Феликс ответил, что завтра он будет свободен, Хёнджин прислал адрес и сказал прийти туда к полудню. Следующее утро Феликс провёл в переживаниях за свой наряд. Почему его вообще волновало, что думает Хёнджин о том, как он выглядит? Ему было всё равно. Это было для прессы. Даже если бы он попытался пройти инкогнито, папарацци бы наверняка заметили его, а ему нужно было выглядеть хорошо, особенно рядом со своим горячим парнем-альфой. И, может быть, он хотел, чтобы Хёнджин увидел, что он не просто какой-то вечно спотыкающийся пьяница-актёр третьесортных фильмов. Феликс был достаточно элегантен, чтобы встречаться с такой звездой, как Хван Хёнджин, и играть те роли, которые получал Хёнджин. Он просто должен был доказать это. Он выбрал что-то простое, но приятное глазу и привычное для омег. Белая блузка с чёрной лентой, которая завязывалась на шее в неприхотливый бант, и обычные чёрные джинсы. Поверх блузки он надел куртку с капюшоном, чтобы скрыть свои обесцвеченные волосы, пока не представится возможность сфотографироваться. И, конечно, он нанёс на себя Essence d’Omega. Заведение, адрес которого прислал Хёнджин, находилось в элитном районе, в торговой его части, полной дорогих бутиков. Феликс минут пятнадцать бродил туда-сюда, пытаясь найти нужное место, пока не заметил выложенный кирпичом проулок со стенами, увитыми плющом. И в этом тихом закутке, спрятанном от главной улицы, он обнаружил искомое кафе. Феликс толкнул дверь от себя — раздался звон колокольчика. Хёнджин сидел в дальней части небольшого зала за столиком из тёмного дерева, глаза были скрыты под козырьком кепки, а под подбородком виднелась маска. Хёнджин что-то набирал в лежащем на столе телефоне, пока пожевывал соломинку, что торчала из пластикового стаканчика, наполовину наполненного холодным кофе. Феликс прошёл мимо стойки бариста и опустился на стул напротив Хёнджина. — Ты не мог найти место, которое ещё сложнее найти? Хёнджин приподнял бровь и улыбнулся, словно его забавляло раздражение Феликса. — Ты хочешь, чтобы чтобы все нас увидели? — Разве не в этом смысл? — Смысл в том, чтобы решить, что мы будем делать дальше. Нам нужно всё распланировать, чтобы создать нужный нам образ, — Хёнджин покопался в кармане джинсов и достал бумажник. Он выудил оттуда карту и протянул её Феликсу. — Купи себе что-нибудь выпить. Что захочешь. Первым порывом Феликса было отказаться. Может, он и не был таким богатым и успешным, как Хёнджин, но он мог сам купить себе кофе. Однако подразумевалось, что Хёнджин — его парень. Его альфа. А разве альфа не должен заботиться о своём омеге? Он забрал карточку. — Тебе что-нибудь взять? Хёнджин покачал головой, и Феликс подошёл к стойке, заказал холодный сладкий зелёный чай и оставил чаевые в четыре раза больше, чем стоил сам напиток, потому что бариста заслужил и потому что это было за счёт Хёнджина, так что почему бы и нет? Феликс поставил чай на стол и протянул карточку Хёнджину, который всё так же продолжал глупо ухмыляться. — Что? — спросил Феликс с требовательными нотками в голосе. Хёнджин лишь покачал головой и убрал карточку. — Я слышал, ты снимаешься в фильме Джексона Вана. Как проходят съёмки? — Разве нам нужно делиться подробностями о себе? — Феликс отпил чай. — В этом участвуют двое, — настаивал Хёнджин. Он вальяжно откинулся на спинку стула — руки теперь покоились на подлокотниках, а ноги были широко раздвинуты. Эта поза одновременно и раздражала, и возбуждала. — Если бы мы действительно встречались, то знали бы все эти вещи друг о друге. Что, если репортёр спросит меня о твоей работе? Или даже визажист, который сливает всю информацию прессе? Люди любят посплетничать, Феликс. Я должен иметь возможность посплетничать о тебе. Феликс вздохнул. Он не видел необходимости в том, чтобы они узнавали друг друга — тем более что Хёнджин явно не был искренне заинтересован в нём, — но в его словах был смысл. — Со съёмками всё хорошо. Осталось несколько съёмочных дней. Хёнджин хмыкнул. — А потом ваш каст устраивает вечеринку. — Да. — Я должен прийти. Феликс насмешливо съязвил: — Ты не в касте. — Ты хочешь сказать, что никто не приводит своих вторых половинок на вечеринку? — Хёнджин в ожидании ответа сверлил Феликса тёмными глазами, и от этого взгляда шею Феликса обожгло огнём. Многие такие вечеринки устраивались только для актёров и съёмочной группы, но все зависело от решения режиссёра. И теперь, когда все знали, что они с Хёнджином находились в отношениях, стоило бы ему только упомянуть, что Хёнджин хотел бы прийти, как съёмочная группа — как бы это ни раздражало — с распростёртыми объятиями встретила бы его. — Я скину тебе все детали, — сдался Феликс и опустил взгляд на свой недопитый чай. Ему не нравилась эта затея. Одно дело — большой благотворительный вечер, на котором он почти никого не знал. Вечеринка же с людьми, с которыми он тесно общался последние три месяца, — это что-то совсем другое. Что-то более интимное. Все будут спрашивать об их с Хёнджином отношениях, а они оказались совершенно не готовы к этому. — Люди будут интересоваться, как мы познакомились. — Мы познакомились на съёмках «Парижского Валентина», — без колебаний ответил Хёнджин. Это правда. Не то чтобы он запомнил Феликса или даже как-то подтвердил его слова, когда тот заговорил об их первой встрече в лимузине. — Это было много лет назад, — Феликс опёрся локтями на стол. Близость позволила ему почувствовать аромат летней ночи, исходящий от Хёнджина. Феликс вдохнул этот запах, который тут же затуманил его разум, стоило только ослабить бдительность. Феликс взял себя в руки и вернулся к теме: — Почему же мы встретились сейчас? На мгновение Хёнджин серьёзно посмотрел на него, хотя выражение его лица было немного мягче, чем до этого. — Мы учились в одной актёрской школе. В разных классах, но я видел тебя в коридоре, когда шёл на занятия. Я был слишком напуган, чтобы заговорить с тобой. Феликс моргнул. Знал ли Хёнджин, что прошлой осенью он брал уроки актёрского мастерства? Феликс тогда немного смущался, но Минхо подбодрил его, заверив, что многие актёры на протяжении всей карьеры продолжают посещать подобные занятия, чтобы совершенствовать свою технику. Может, Хёнджин хотел подколоть Феликса? Он не мог допустить, чтобы Хёнджин увидел, как он застал Феликса врасплох, и решил не заглатывать наживку: — Если ты боялся со мной заговорить, то как же мы начали встречаться? Хёнджин закусил губу, и Феликс ощутил, как его снова обдало жаром. Хёнджин, безусловно, обладал божественной красотой. Он не был бы так знаменит, если бы не привлекал внимание. И все эти мелочи — прикусывание губы, скрещивание рук так, что на предплечьях выступали вены, — лишь доказывали его умение управлять языком тела и, в свою очередь, контролировать аудиторию. — Однажды ты опоздал и столкнулся со мной, когда я выходил из класса. Ты уронил сумку, и я помог тебе её поднять. Феликс фыркнул, но не смог сдержать улыбку. — Ты слишком часто снимаешься в ромкомах. Улыбка Хёнджина стала зеркальным отражением улыбки Феликса: — Но ведь это мило. Правда? — Думаю, это можно будет продать, — Феликс повернул свой чай, наблюдая, как конденсат стекал по бокам пластикового стакана. — Я был словно дева в беде, и мне нужен был большой сильный альфа, который поможет мне. Волна густого цветочного аромата неумолимо накрыла Феликса. Запах Хёнджина был сильным и приобрёл глубокую сладкую ноту. Феликс не знал, что это именно такое, но был уверен, что ему нравится. Он долго наслаждался ароматом, прежде чем вернуться к реальности. — Ладно, отлично, значит, ты пойдёшь со мной на вечеринку. — Давай займёмся ещё кое-чем, — Хёнджин встал, взял два пустых стакана и выбросил их, пока Феликс надевал капюшон. Он не стал закидывать Хёнджина вопросами, а просто последовал за ним к выходу из кофейни, обратно на главную улицу. Когда они проходили мимо магазинов, Феликс переплёл их пальцы, ведя себя так, словно хочет быть как можно ближе к Хёнджину. Если честно, всё было не так уж плохо. Хёнджин был горяч, и Феликсу нравилось, как он пахнет. Он не был мягок, но и не был тираном. Идти вместе с ним, притворившись, что они влюблены… на самом деле не являлось чем-то сложным. Феликс так увлёкся, убеждая себя, что сможет поддерживать их фальшивый роман столько, сколько потребуется, что не заметил, как Хёнджин завёл его в ювелирный магазин, пока их не окружили сотни мерцающих драгоценных камней. Как только они оказались внутри, Хёнджин снял маску и кепку. Феликс подавил желание напомнить Хёнджину об острожности. Должно быть, это было частью плана. Он откинул капюшон и пригладил свои светлые волосы. Женщина-консультант в безупречно сидящем платье и на каблуках поспешила к стеклянной витрине, полной драгоценностей, над которой склонился Хёнджин. Не медля ни секунды, она с радушием в голосе спросила, чем может им помочь. — Я ищу кое-что… — Хёнджин взглянул на Феликса, и на его губах заиграла скромная улыбка. — Особенное. Щёки Феликса горели, когда он подошёл к своему парню и стал рассматривать бриллиантовые украшения в витрине. Это место было элитным. Каждая позиция в этом бутике, вероятно, выходила за рамки бюджета Феликса. Но если Хёнджин настаивал на покупке украшений, чтобы их отношения выглядели реальными, Феликс не имел ничего против. Хёнджин обнял Феликса за талию, спросив: — Какое из них тебе больше всего нравится, малыш? Феликс сделал вид, что серьёзно обдумывает вопрос, как будто он был человеком, который регулярно выбирает бриллианты за несколько тысяч долларов. Выставленные колье сверкали, как звёзды в ясную летнюю ночь. Он мог бы закрыть глаза, тыкнуть пальцем и быть уверенным, что в итоге получит нечто сногсшибательное. Но пока он перебирал все варианты, нужное колье само выбрало Феликса. — Вот это, — он указал на дальний угол витрины. Консультант вытащила бархатную подложку и поставила ее на прилавок, чтобы они могли осмотреть колье. Феликс осторожно прикоснулся к сапфиру, огранённому в форме капли, боясь, что столь прекрасная вещь может разбиться от одного неверного прикосновения. Россыпь бриллиантов, окружавшая камень, сверкала так ярко, что ему почти пришлось прикрыть глаза, пока женщина поднимала колье, чтобы поближе показать его им, одновременно объясняя вес и чистоту драгоценных камней. — Не хотите ли примерить? — спросила женщина. Феликс был слишком растерян и изумлён, чтобы что-либо ответить. К счастью, ему и не нужно было говорить, потому что Хёнджин вёл себя как обычно невозмутимо. — Позвольте мне, — сказал он, протянув руку. Консультант передала украшение Хёнджину, длинные пальцы которого расстегнули изящный фермуар, после чего он надел колье на Феликса. У Феликса сердце замерло, как только сияющий сапфир охладил его горящую от смущения кожу. Он откинул волосы, чтобы Хёнджин мог застегнуть замочек. Кожа покрылась мурашками в тех местах, где его дыхание касалось шеи. Его запах снова усилился, и Феликс позволил себе сделать один вдох, прежде чем подойти к зеркалу, которое женщина поставила на стойку. На мгновение Феликс забеспокоился, что адреналин и колотящееся сердце выдадут Хёнджину его настоящий запах — запах альфы, но эти опасения развеялись, как только он увидел себя в зеркале. В увиденное было трудно поверить. Даже во время фотосессий Феликс никогда не носил настолько дорогое украшение. Ему нравилось сверкание колье в свете лапм, тяжесть драгоценного камня под ключицами. Ещё больше ему нравилось, как Хёнджин появился в отражении позади него, сжал его руку и прошептал: — Прекрасен. Феликс вздрогнул: комплимент растаял в тёплом дыхании, коснувшемся уха. Изначально он планировал перемерить дюжину изделий, прежде чем выбрать одно, но не смог найти в себе силы отказаться от этого колье. Ему и не нужно было отказываться. Ему вообще ничего не нужно было делать, потому что Хёнджин уже достал бумажник и протянул консультанту свою карту, сказав, что коробка под украшение им не нужна. Феликс не будет снимать колье. Феликс отвернулся, когда женщина протянула Хёнджину чек на подпись, но тот расписался как ни в чём не бывало. Спрашивать у Хёнджина, уверен ли он в этом, было поздно, но Феликс мог бы добавить красок в их игру. Женщина, которая их обслуживала, наверняка напишет об этом в Интернете. Можно устроить ей представление. Феликс прикоснулся к сапфиру и посмотрел на Хёнджина. — Спасибо, Джинни. Затем он сделал то, к чему не готовился заранее, но это не потребовало особых раздумий. Он дотронулся до подбородка Хёнджина, сокращая расстояние между ними. Поцеловал его в висок. Кожа под его губами была тёплой. Мягкой. Возможно, это был результат дорогостоящего ухода за кожей, но Феликс не собирался жаловаться. От Хёнджина опять исходил сильный запах, и у Феликса так кружилась голова от аромата жимолости, что он не отстранился, когда Хёнджин повернул голову. Их губы соприкоснулись. Феликса пронзила дрожь, гораздо более сильная, чем до этого. Когда он, моргнув, вернулся к реальности, Хёнджин улыбался ему. Широко, довольно и искренне. Он выглядел молодо. Светился от счастья. Феликс впервые видел его таким свободным. Это продолжалось всего секунду, а затем Хёнджин повернулся к консультанту и поблагодарил её, забирая чек. Они натянули маски и направились к выходу из бутика. Феликс хотел спрятать колье под одежду, но Хёнджин коснулся его запястья. — Оставь так. — А люди не заметят? — спросил Феликс приглушённым из-за маски голосом. — Они уже заметили, — Хёнджин указал в сторону двери, где за стеклом уже стояла кучка людей с фотоаппаратами. — Притворись, что ты не ожидал их там увидеть. Феликс не ожидал, что там будут папарацци. Он задался вопросом, не сдал ли Хёнджин сам их местоположение. Он взял Феликса за руку. Но несмотря на это, Феликс ощущал тяжесть на душе. Он не знал, откуда взялось разочарование, но оно было глубоким. Болезненным. Он отмахнулся от этого чувства, когда они вышли из ювелирного магазина и на них набросились папарацци. Хёнджин притянул его к себе и быстро повёл прочь от этого места. Будто они не хотели, чтобы их беспокоили. Будто это не было запланировано с самого начала. В тот вечер рассказы ОП и журналистов, фотографии Хёнджина и Феликса заполонили все сайты, посвящённые сплетням о знаменитостях. Феликс лежал на кровати и всматривался в фото слишком долго. Минхо закидывал его сообщениями, в которых предупреждал, чтобы он и Хёнджин вели себя более осторожно, особенно когда на Феликсе было колье стоимостью два миллиона вон. Чувство удовлетворения теплом разливалось по телу. План уже работал. Может, Минхо и хорошо справлялся с карьерой и имиджем Феликса, но возвращать себе небольшой контроль над своей жизнью было приятнее, чем Феликс мог себе представить. Может быть, когда-нибудь он сможет контролировать всё публичное. Феликс смахнул восьмую статью об их маленькой вылазке в люди и открыл сообщения. «Видел? О нас пишут все таблоиды. Мой менеджер уже злится, что мы не были осторожны», — написал он Хёнджину. На экране телефона тут же появились три маленькие точки. Затем пришло сообщение. «А мой позвонил и целый час читал мне нотации. Наш план работает. Мы быстро станем свободными друг от друга». Феликс сглотнул, уставившись на сообщение. Перечитал ещё раз. «Быстро станем свободными друг от друга». Набрав ответ, он почувствовал горьковатый привкус жимолости на кончике языка. «Отлично».