Наблюдая Исход

      Девять часов до метеорита.       Кирилл мастерски вёл так, чтобы объезжать всех сумасшедших. Я старалась уже не смотреть в окно, но разбитые витрины, сгоревшие машины всё равно попадались в поле зрения. Мозг отключен. Есть только я, Кирилл и дорога.       Дом родителей был уже за поворотом, но тут я почувствовала удар. В висках затрещало. Голову откинуло к стеклу. Мир закружился. Когда он успокоился, я в ужасе подняла голову на Кирилла. Кирилл посмотрел на меня. — Ты жив? — Да. Ты как? — В голову прилетело, но нормально. Ты? — Нормально.       Мы посмотрели на врезавшегося в нас водителя. Он был очевидно мёртв. Его тело вылетело в переднее стекло и валялось на дороге.       Машина не готова была ехать дальше. И я её понимаю.       Мы вышли и несмело повернули к дому.       Я похолодела. Я услышала худшее, что можно когда-либо кому-либо услышать. Хуже, чем объявление о том, что осталось жить двенадцать часов! Хуже, если бы мне сказали, что я умру от рака через месяц. Хуже всего на свете. Я услышала истошный визг матери. Это ни с чем не перепутать. Ужас проник под кожу и опутал всё внутри.       Я ринулась с места резко и без Кирилла. Побежала на крик. — Мама! — ответила я на её зов визгом.       Кирилл что-то кричал в след, но я была уверена, что он побежал за мной.       Я увидела, как маму прижал к земле мужик с ножом. Нож вот-вот пронзит маме грудь. Но я бежала к ней. Я бежала. «Мама!!!!!!!»       Кирилл обогнал меня. Он был уже близко к маньяку. Но.       Казалось, моё сердце умерло в эту секунду. Я упала, перекувырнувшись на асфальте. Он убил её. Мою маму убили.       Маньяк двинулся на Кирилла. Он схватил его за шею. Кирилл попытался перехватить руки убийцы, но безуспешно.       Я увидела отца, он был весь в крови, от макушки до щиколоток. Я не понимала, как это вообще может быть. Он подкрался сзади маньяка яростно воткнул тому нож в спину несколько раз. Убийца отпустил задыхающегося Кирилла и с размаху, развернувшись, ударил отца в горло. Мужчины упали. Кирилл отполз от умирающих ко мне. Я почувствовала его обеспокоенный взгляд.       Я хотела остаться лежать здесь.       Ещё всего лишь девять часов лежать здесь.       Кирилл усадил меня на асфальт. А я больше не могла сдерживаться.       Я ЗАОРАЛА. Заорала так, что человеку напротив пришлось заткнуть уши и отойти. Я орала неистово, бешено, яростно, безумно. Часть меня умерла!       Крик закончился рыданиями. Вся футболка быстро помокрела от крупных слёз. Я захлёбывалась ими.       Раздались выстрелы, совсем рядом.       Я продолжила рыдать. Убивайте, давайте. Кирилл сгрёб меня и перенёс в дом, в нашу квартиру.       Он прикрыл уже хлипкую без замка дверь. Передвинул шкаф в дверной проём и сел рядом со мной на пол.       Семь часов до гибели.       Я пила воду, которую мне принёс Кирилл, держала в руках семейную фотографию.       Боль пронзила лицо. Я почувствовала, как мелкие осколки стекла впиваются мне в щёку. Увидела камень между мной и Кириллом. Какая-то тварь выбила окно. Наши щёки кровоточили. — Глаза нормально? — спросил мужчина. — Да. Твои? — Да.       Я сложила фотографию и сунула в карман джинс. — Поехали, — ледяным голосом произнесла я.       Кирилл послушался, и мы вышли на улицу. Выстрелы, визги, стоны, плач. Люди с пеной у рта. Я шла спокойно до Нивы. Кирилл не заставил меня бежать. Мы сели, пристегнулись, вспоминая мёртвого водителя, и поехали в институт.       Шесть часов до уничтожения человечества.       Я требовательно, со всей силы постучалась в парадные двери института. Паша подошёл к ним. Они с Геной и Костей отодвинули шкаф, открыли замки и пустили нас внутрь.       Какое-то время мы просто смотрели друг на друга молча, не зная, как начать разговор или работу. — Вы видели, что на улице творится? — хриплым голосом спросила я.       Повисла гробовая тишина. Все молчали. Я снова услышала мерзкие звуки улицы, мне это не понравилось, захотелось заглушить. — Ради этого мы стараемся? — снова задала вопрос я.       Осмотрев коллег, я увидела только восемь из пятнадцати. Остальные сдохли, наверное. Я перевела взгляд в бок. Двое из нашей команды лежали трупами рядом, заколотые стеклом. — Драка, — пояснил Паша. — Что-то не поделили? — спросила я, будто бы мне было не всё равно. — Да. — Будем пробовать? — робко спросила Марина. — Паша, каким угодно образом с помощью своих связей свяжись с правительством. Марина, запускай генераторы. Гена, — хрипела я. Сотрудникам пришлось разбирать мою речь с помехами, — открывай крышу, выводи лазер. Арина, начинай последние проверки.       Когда распоряжения были даны, все, как роботы, приступили к работе.       Есть четыре часа на попытку.       Мы собрались на планёрке. Арина выкуривала пятую пачку сигарет прямо в зале, пока мы обсуждали запуск. Гена уже перешёл на траву. Мой Кирилл, бросивший курить семь лет назад, затягивался вместе с Ариной, благодаря её за то, что она взяла сигареты с собой. Марина глушила водку из треснувшего бокала и была совершенно трезва. Комната настолько мерзко пахла, что нам даже нравилось. Я осмотрела коллег. Считаю, что именно так должна выглядеть настоящая команда супергероев. — Президент дал добро на нашу попытку. Заключили договор, что мы и наши родственники будут пожизненно обеспечены, — объявил Паша. — Осталось настроить на метеорит, и мы готовы к первому, он же пробный, запуску, — не отрываясь от сигареты, сказала Арина. — Ага, — закончила планёрку я.       Два часа до столкновения.       Мы все собирались в операторской, я зашла туда последней. Тут тоже витал запах, как и в зале, где была планёрка. Да и в целом, институт был большой нашей аромакамерой.       У нас что-то не работало, запуск не происходил. Мы разобрали возможные ошибки и увидели, что нужно перенастроить приборную панель на самом конце лазера, находящегося на крыше. — Это опасно, — напомнил Паша. — Я пойду, — вызвалась я. — Насть, можно же кинуть жребий! Не обязательно тебе рисковать, — вмешался Кирилл. — Кирилл, — с напором сказала я, — это моё детище, я руководитель проекта. Так что заткнись. Иду я.       Тут даже думать или бросать жребий было нечего. Должна была пойти я. И только я.       Один час жизни.       С собой мне дали сумку с инструментами и рацию. Мы построили план действий, который нужно осуществить в приборной панели. Я выбралась на крышу,       Я держалась, чтобы не скатится вниз, пробралась к лазеру и открыла панель. Паша был на связи. Я взглянула на панель. Да, и правда, один механизм, который тянулся сюда от операторской, заклинило, но это было несложно исправить.       Я отвела взор и посмотрела на город. Огонь полыхал, вертолёт лежал на дороге. Это что зомби-апокалипсис? Нет, чёрт возьми, это хуже. Люди-апокалипсис. Крики и плач, казалось, стали ещё громче. Я посмотрела вверх. В небе завис уже видимый невооружённым взглядом метеорит…       Позади меня послышался скрип — это крышка люка. Я равнодушно обернулась. Кирилл развёл руками. — Я поддержу любое твоё решение, Анастасия, — сказал он.       Мне даже захотелось улыбнуться. Я подозвала его к себе, и, ещё раз взглянув на город, решила. — Пусть мир живёт, мне всё равно. По крайней мере, коллеги достойны этого. (Перейдите к главе 5.3). — Человечество должно умереть. (Перейдите к главе 5.4).