Наблюдая Исход

      Нам осталось семь часов.       Кирилл мастерски вёл. Я старалась уже не смотреть в окно, но разбитые витрины, сгоревшие машины всё равно попадались в поле зрения. Я пыталась абстрагироваться хоть на миг от мира, который рушился прямо на глазах. Есть только я, Кирилл и родители. Только это. Всё остальное не на моей планете. Все негодяи, тупые люди, сумасшедшие, поддавшиеся всевозможным соблазнам: наркотикам, агрессии, похоти… Меня не заботит, что кто-то слетел с катушек, пусть катятся в ад, а у меня есть одна цель — пережить последние семь часов с семьёй, хоть на миг почувствовать призрачное счастье.       Я поняла, что мы подъезжаем. Кирилл отрывисто сматерился, меня сильно прижало к стеклу, машину закрутило, и мы «припарковались» прямо к дому. Я осмотрелась и поняла, что мы оказались почти под окнами родителей. Увидела испуганное лицо Кирилла, он тяжело дышал. — Безумец, еле его объехал, — дрожащим голосом произнёс мужчина. — Ничего, если бы сбил, — хладнокровно сказала я. — Нам бы тоже было плохо. — Да, и правда… Всё позади. Мы дома, — я ободряюще сжала руку Кирилла.       Мы выбрались из авто и поспешили в подъезд. Только мы зашли на лестничную площадку, как нас окружили четыре мутных парня.       Двое схватили меня, двое — Кирилла. Стало больно, они держали руки. Я начала брыкаться. — Что вам надо?! — крикнула я.       Они очень мерзко посмеялись, я задёргалась сильнее. Перевела внимание на потасовку рядом.       Кирилл выбрался из хватки, но я увидела, что у него уже мутный взгляд и течёт кровь из носа.       Животное сжало мою грудь, пока другое быдло меня держало. — Отпустите! — заорала я громче, но тварь это будто бы только раззадорило. Меня резко дёрнули, и я упала. Животное спустило мои штаны с трусами. Я завизжала. Разъярённо, дико. Я отказывалась понимать, что сейчас происходит.       Подонок хлестнул меня по щеке. Сильно защипало, но орать я не перестала. Наоборот, визжала так, чтобы у них кровь из ушей хлынула.       Тварь больно сунул пальцы мне… боже, нет… в вагину. Он сжимал моё бедро, а я тряслась, как могла, не видя ничего вокруг. Мучительно заныла челюсть. Я дрожала всем телом, голова металась, слюни и слёзы окропляли всё вокруг. Я хочу уйти, хочу провалиться, хочу, чтобы они сдохли прямо сейчас. Я услышала выстрел, затем ещё и ещё. Подонки отстали, я натянула штаны. Слёзы не проходили, щека и пах тоже продолжали пульсировать болью. Увидела отца, на него набросились все дегенераты. — Быстро в квартиру!!! — скомандовал отец. Его избивали, его травмат валялся рядом.       Кирилл поднял меня и потащил домой. Я поддалась. Мы влетели в дверь. Мать сразу закрыла её на все замки, засов, и они с Кириллом еле-еле подвинули огромный шкаф на дверь. Я села на колени, закрыла голову руками и зарыдала. Завопила. Зарычала.       Шесть часов, чтобы почувствовать призрачное счастье.       Я не знаю, сколько времени прошло. Две минуты, может, час, а может, до конца света осталось пару мгновений? Мои рыдания превратились в тихий плач и всхлипывания. Оказывается, Кирилл сидел рядом и гладил меня по спине. Я только сейчас заметила это. Подняла взгляд. Передо мной стоял стакан воды. Я трясущимися руками взяла его, часть пролилось, но мне хватило на глоток. — Отец умер? — я услышала дрожащий сиплый голос и ужаснулась. Похоже, он был моим. — Он нас спас, — ответил Кирилл.       Я вытерла щёку ладонью, цыкнув от боли, мужчина подал мне салфетки. Я промокнула глаза, высморкалась. — Я так переживал за тебя и за ребёнка, который у нас никогда не родится, — прошептал Кирилл. — Я надеюсь, эти подонки сдохнут в мучениях раньше, чем прилетит метеорит.       Я поднялась, в голову стукнуло. Меня мотнуло. В глазах потемнело. Я постояла немного. Пнула стоящий рядом стул со всей силы. Хотела пнуть тумбу, но увидела на ней отцовские пистолеты. Я взяла один. Кирилл резко поднялся и подошёл ко мне. Посмотрел на меня вопросительно. — Хочется выйти и убить их, — стараясь сделать хриплый голос как можно твёрже, сказала я.       Кирилл нежно забрал у меня из рук пистолет. — Нет, пожалуйста. У нас всего шесть часов счастья друг с другом рядом, — успокаивал любимый.       Мужчина аккуратно окутал меня объятьями, а я ногтями вцепилась в его спину и снова зарычала. Голова упала на его плечо, и я заплакала.       Ещё пять часов жизни.       Я умылась, села рядом с мамой. Она потерянно смотрела в одну точку напротив, не отреагировав на моё присутствие. — Я тебя люблю, мама, — выдавила я из себя.       Мама слегка очнулась, положила руку на мою. — Я тебя тоже люблю, доча. И отец тебя очень любит. — Не смотря на тяжёлое детство, я ценю вас. Уважаю. Все совершают ошибки, а родителю накосячить легче всего. — Что тебя беспокоит? — выдавила из себя мама. — Помню, как ты сказала, что… — у меня в носу защипала. Почему я постоянно плачу? Я умру через пять часов, уже нечего переживать, — лучше бы Даша была моей дочерью, — мама будто бы перестала дышать и прислушалась, — Я знаю, что ты сказала это на эмоциях. Но я пронесла эту фразу через всю жизнь. — Я не понимала, что это может травмировать. Я тогда вообще не понимала, как нужно разговаривать и вести себя с детьми, — еле слышно произнесла мама. — Было и хуже. У меня невысказанный груз на душе. Сейчас я уже могу тебя понять, но и осознаю, что я бы со своими детьми так не поступила. — Наказание за плохие оценки? — Да… — Я очень переживала, что из тебя не вырастет достойный человек. — Мне было обидно, — начала я, сердце затрепетало, казалось — даже дома, когда начал происходить весь этот мировой ужас, оно так не билось, — было больно из-за того, что ты не приняла моего решения приехать к тебе и бабушке после её смерти, а не выступить на конференции, — высказалась я. (Перейдите к главе 5.5). — Я тебя за всё прощаю, мама, — медленно, стараясь прочувствовать каждое слово, произнесла я. (Перейдите к главе 5.6).