Игра в любовь

С того разговора, перевернувшего все, прошло где-то некоторое время. Для всей группы оно пролетело стремительно, работа айдолом всегда плодотворная, и за рабочими буднями ты уже не замечаешь как сезоны сменяются один за другим. Все что тебя интересует, только когда будет следующее мероприятие и какую новую хореографию нужно вбить в память своего же тела. Так было всегда, так есть сейчас, и так будет еще долгое время, пока карьера идет в гору. Это часть жизни оставалась неизменной, постоянной и привычной во всех смыслах. Для всех в группе, кроме Хенджина. Но дело было не в процессе работы, он и впрямь не изменился, а скорее в одном человеке. И имя ему — Ли Минхо. Хоть времени прошло совсем немного, он уже успел несколько раз чуть не убить своими действиями бедного Хенджина, доводя его до полуобморочного состояния. Его отношение координально отличалось от того что было. Минхо теперь может неожиданно подойти сзади и обнять Хвана. Либо лечь на него. А может начать перебирать волосы Хенджина, которые уже сменили цвет с светлого на темный, с красноватым отливом, и поубавили в длине. Ли так же начал часто дразнить младшего, а иногда отвешивал комплименты, и никогда не ясно — шутливо или все же серьёзно. В этом весь Минхо. С ним никогда нельзя быть уверенным в чем-то. А еще, к постыдному, скрытому ото всех, удовольствию Хенджина, Ли чаще стал трогать и касаться его, возможно даже там, где нельзя. Но Хенджин разрешал, бессловесно, разумеется. Ему было особенно приятно, когда Минхо клал свои руки на талию парня, или, еще хуже, на бедра. Тогда того чуть ли не ломало, как бы он не контролировал себя, он все равно каждый раз вздрагивал и напрягался. Но не от плохих ощущений, очевидно. И это сильно давило на совесть Хвана. Как бы ему не было приятно такое внимание — особенно вне камер — он боялся, что Минхо себя заставляет. Ради Хенджина. Тот пытался отогнать эти мысли, но каждый раз возвращался к одному выводу — с Минхо нужно поговорить. С другой стороны, очень не хотелось начинать этот разговор. Но что еще ужаснее, было думать, что все же Ли себя вынуждал делать это. Вот даже сейчас, группа отдыхает после активной тренировки, а Минхо сидит сзади Хенджина, обнимая того за талию и облокотившись головой на плечо младшего. И хоть выражение лица не выдает никаких эмоций, Хван внутри просто напросто горел от обилия различных чувств и ощущений. Особенно от ощущения давящего сзади горячего, мокрого от пота и подкаченного тела. Так тот еще и в майке сегодня был. Это комбинация просто убийственна для Хенджина. И как же ему будет обидно, если после их диалога, он всего этого опять лишится. Но совесть его заест еще больше, если этот диалог не состоится. Поэтому Хван решительно настроен поговорить с Минхо, возможно сегодня после этой тренировки. —Ну, в целом на сегодня можно закончить, — Чан как обычно был слишком активный. Интересно, сколько кружек кофе и банок энергетиков выпил он сегодня ради этого эффекта. Вся группа надеется, что немного. Но это же Чан. — Все хорошо поработали, можно теперь отдохнуть. —Наконец, даже больше времени будет, чтобы сходить в зал, —Чанбин первым среагировал на слова лидера и уже стоял, потягиваясь. — Надо мышцы опять размять, и думаю сегодня поработать над ногами. Кто со мной? Как обычно, только сам Чанбин был воодушевлен еше одной тренировкой, после основной рабочей. Пока всем хотелось лишь одного — в душ, а потом распластаться на кровати — он единственный, кто всегда ходил в зал. Тренировки для него — что-то вроде своеобразного отдыха. Но не для остальных. Поэтому на его предложение никто не стремился отзываться. —Ну, ребят, вы чего? — тот не унимался, вот для него было принципиально, чтобы участники тоже полюбили тренировки в зале. Пока любовь не получалось привить, но попыток он не оставлял. — Так вообще все мыщцы растеряете. Что же скажут Стей? —О, а вот и манипуляции фанатами, — моментально отозвался откуда-то с слева, Сынмин. Он вместе с Чонином сидели на диване, переводя дыхания после танцевальной практики. Ким картинно возмутился и помахал указательным пальчиком, словно отчитывая старшего, вызывая тем самым смех у остальных ребят и хмурое выражение лица у «жертвы» насмешки, —Нехорошо так делать, Чанбин-хен. —Я бы с тобой сходил, но… —отсмеявшись, подал голос Хан. Не повезло ему, что чаще всего именно его с собой в зал брал Чанбин. Он был не против тренировок, но не после же работы. —Но я уже договорился с Феликсом на одно дело, вот! А вот сам Феликс кажется вообще не слышал ни о какой договорённости. Он в целом выглядел так, будто только что вышел из астрала. Немного отодвинувшись от Хенджина, он посмотрел в сторону Джисона. Опять эта неугомонная белка использовала его для своего оправдания. Но Ликс не возмущался — ему самому была удобна это «договоренность», он тоже не особо питал желания идти в зал. Да, даже с Чанбином. —Что же за дело такое? — тот лишь прищурился на эту откровенную ложь на ходу. Но принуждать он не мог, поэтому лишь с надеждой посмотрел в сторону оставшихся мемберов. —Ну, вас мелкие не спрашиваю, вы у нас петь идете. А вот вы, голубки, как смотрите на мое предложение? До Хенджина только спустя несколько секунд дошел смысл сказазанного. «Голубки»?! Парень весь покрылся красными пятнами. Неужели их разительное сближение с Минхо стало заметно не только для него, но и для всей группы. Чтобы хоть как-то скрыть смущение, Хван запоздало и нелепо засмеялся с шутливого прозвища. Но внутри у него все переворачивалось. Еще вдобавок, всем стало так интересно следить за этим разговором, каждый взгляд был устремлен прямо на него. А надо же еще что-то ответить хену. Вот и все, схлопнулось все стоическое спокойствие и показная отрешенность Хван Хенджина. А все так хорошо начиналось. Но кажется, его панику заметил Минхо, и уже решил сам ответить на вопрос. —Мы бы с радостью, но знаешь, так невовремя, —Ли склонил голову, будто и правда сожалел о своем отказе, —Но вот именно сегодня у меня был запланирован вечер с Хенджином. —Реально как голубки, — не преминул подколоть старших Сынмин, вызывая очередные смешки и жгучее смущение в самом Хване. —Вот же, я теперь себя ощущаю бывшим, — жалостливо, но очевидно шутя, протянул Хан. А Минхо лишь незаметно усмехнулся. Тот даже не знает, какой смысл имеют его слова. —Ладно, все с вами ясно. Значит, Чан, как обычно мы с тобой вдвоем? — с надеждой во взгляде, только как Чанбин умел — нелепо, но мило — тот посмотрел на лидера, для убедительности сложив руки, словно молясь. —Вообще, я хотел бы сегодня отдохнуть, — устало вздохнул Чан, хотя мысленно он уже был готов к тому, что отдых ему зачтется может только после смерти. — Но мне самому не помешало бы размяться. А Чанбину только этого для счастья и надо. Он чуть ли от радости не подпрыгнул, и уже с вещами тянул за собой Чана, который только успел впопыхах всем помахать, прощаясь до следующей недели. Все сочувственно ему посмотрели вслед, но внутренне с облегчением вздохнули, что не из эта учесть коснулась. После старших, начали потихоньку собираться все. Сначала вокалисты ушли, у них еще занятия с учителем по вокалу. А потом и Хан с Феликсом удалились. Все таки нашли они ту самую «договорённость» — новый ресторан, что открылся неподалёку и удивлял обилием иностранных и корейских блюд в меню. Распрощавшись со всеми, Хенджин наконец спокойно смог вздохнуть, ненамеренно еще больше ложась на Минхо, что все так же оставался сидеть сзади, уже прислоняясь к дивану. А тот, кажется, даже и не обратил на это внимание. Он все также продолжал обнимать одной рукой младшего, другой скроля ленту в какой-то соцсети. Как бы не хотелось Хвану прерывать эту идиллию, он все-таки решил, что тот самый разговор должен случиться сейчас. Удобнее случая может и не предоставиться. Сначала он попытался выпутаться из объятий старшего, но когда это не удалось, ведь его не пускали, он решил вещать вот так. С места, как говорится. —Минхо-хен, а что за «вечер» у нас с тобой запланирован? — немного подумав, Хенджин решил начать издалека. Да и этот вопрос его тоже заинтересовал. —Ммм, какой вечер? — даже не отвернувшись от телефон, тот с полной незаинтересованностью спросил в ответ. И скорее всего опять он дразнил младшего. Ведь небольшая усмешка все равно пробежала в его голосе. —Ты, конечно, старше меня, но не думаю, что память уже как у старика, — хмыкнул Хван, немного приподнимаясь к лицу старшего, тем самым скользя по телу того. Небольшой вздох был ответной реакцией на это действие. — Если бы это была отмазка от похода в зал, то все равно тебя бы уже здесь не было. —А может я просто хочу провести время с тобой, Джини-я, —вот теперь хитрая улыбка не скрывалась от взора, а голос приобрел игривые нотки, из-за чего у Хенджина мурашки по ногам пробежалась. Да, нужно уже поскорее заканчивать с этим разговором, иначе неловкости не избежать. — Мне просто может нравится оставаться с тобой. Наедине. —Охотно верю. Ладно, вообще не об этом хотел поговорить… —Готов слушать, хоречек, — опять эти глупые прозвища, которые так некстати. Нет, Хенджина, конечно, правда называют хорьком из-за разительного сходства с этими животными, но от Минхо это всегда звучала как очередная попытка смутить парня. И что самое плохое, это был рабочий способ. —Давай без этих кличек, —все-таки собрался с мыслями Хван, и прокашлившись, повернулся лицом к старшему, привлекая тем самым внимания того. Минхо тоже отлип, наконец, от созерцания ленты полной мемов с котами. — Не только я, как оказалось, заметил, что ты, ну… Стал проявлять мне больше внимания. Ли не перебивал, хотя было видно — хотел. Но по всей видимости, понял, что тема сильно волнует младшего, раз он ней решился заговорить напрямую. А Хенджин, в отличие от того же Минхо, был от слова совсем не прямолинейный. Он иногда был слишком вежливый и скрытный, в своих истинных эмоциях и чувствах. Тот злосчастный разговор, точнее то, что к нему привело, тому пример. Поэтому, каждый раз, когда Хван решается высказать что-либо — это означало что это нечто, слишком его волнует, чтобы по привычке его замалчивать. А Минхо сам себе пообещал теперь относиться чутче к любым чувствам младшего. Он не мог позволить себе повторения той ситуации. Тем более теперь. Поэтому в конце концов он совсем отложил телефон в сторону, а сам из полусидячего положения сел ровно и прямо, всем видом показывая, что он серьезен. Хотя так и хотелось щелкнуть по носу, такого серьезного парня. Слишком милый. — Я совсем не против, не подумай. Мне даже нравится, —кажется даже уши парня теперь горели ярко красным цветом, но он продолжал говорить. —Но я хотел спросить у тебя, не заставляешь ли ты себя делать это все. Просто после того случая это все началось и я… —Нет, я себ не заставляю, — все-таки Ли прервал его. Зная Хенджина, тот мог опять уйти в дебри, в своих рассуждениях. Тем более когда он волнуется. —Но если тебя это не устраивает, я могу поменьше к тебе «приставать». —Нет-нет! Меня все устраивает, —даже слишком с энтузиазмом ответил младший, вызывая смешливую улыбку на лице Минхо. —Кхм, просто я правда боюсь, что ты делаешь это из жалости, и тебе это неприятно. Раньше такого не было. —Хенджин, ты же меня хорошо знаешь. Помнишь хоть один случай, когда я делал что-то, при этом совсем не желая этого? —Минхо выжидающе взглянул прямо в глаза парн напротив, и не найдя в них ответа, продолжил. —Раньше я не так часто это делал, потому что ты со стороны выглядел таким неприступным. Вспомни Чанбина, до сих пор пытается к тебе и так, и сяк подкатить. А я не знал, что от тебя ожидать. Вдруг, тебе такое внимание неприятно. А сам ты никогда не говорил, и признай, не сказал бы, что тебе что-то не нравится. Поэтому я и не рисковал. —То есть, тебе не противно?.. — со всей осторожностью, и неким внутренним трепетом спросил Хенджин. Очень редко старший так открывался кому-либо, тем более ему. Это было так лестно осознавать, что тот может поделиться чем-то личным с парнем. —Нет, мне нормально, я бы даже сказал… — наклонившись в сторону младшего, Минхо понизил свой голос, спускаясь на шепот, что был слышен только тому. —Мне это очень нравится. На этом моменте Хенджина натурально пробросило изнутри. Он, разумеется, знал, что Минхо большой любитель подкатов и двусмыленных фраз. Но не наблюдать это со стороны, а чувствовать их применение на себе было довольно необычно. Пугающе, и маняще в одно время. Хенджин даже не успел отодвинуться в сторону, поэтому теперь с Минхо они соприкасались носами, смотря прямо вглубь глаз друг друга. Хенджин попал, опять. Он думал, что все поутихло после признания. Но нет. Стоит ему лишь на миг взглянуть в глаза Ли, и он тонул. В этой темной, бездонной бездне, в которой будто спрятан весь мир и звезды. Даже если Минхо говорит что-то, делает, неважно, глаза всегда говорят все за него. И сейчас Хенджин видел, что тот не лгал, не смеялся, не насмехался над чувствами бедного юноши. Он видел тот интерес, который не подделать. И пока Хвану не ясно, интерес в чем, но это уже разжигало в нем чувства, которые в целом никуда и не уходили, с новой силой. Все таки, Хенджин попал в эту влюбленность надолго. И пока он продолжал искать какие-то еще возможные смыслы в глазах Минхо, тот в свою очередь усиленно боролся. С самим собой. И какая-то из его частей очевидно победила, уже формирую следующий вопрос. —Хенджин, тебя можно поцеловать? Единственная мысль, что пролетела в сознании Хенджина: «Что?». Но тело сработало быстрее, чем парень успел все обдумать и он, словно прибывая во сне, неуверенно закивал головой. А Минхо больше и не нужно, лишь согласие. Поэтому следующий его шаг — он мягко приподнял подбородок младшего, и приблизив еще ближе к себе, мягко накрыл губы того своими. Они были такими же мягкими, как и представлялось. И нежными. Не зря Хенджин гордился своими губами, есть чем. Целовать их было одним наслаждением. Сначала Ли просто сминал их своими, наслаждаясь тем, как трепетал от его действий парень. А тот так и не пришел в себя, успев лишь мысленно себе сказать: «А будь, что будет».В следующий момент он начал неспеша, будто страшась, что все вмиг закончится, отвечать старшему, чуть приобняв того за плечи. Тот самый поцелуй, что снился в самых невинных снах юноши, в реальности оказался в тысячу раз лучше. Минхо был более напористым, поэтому сразу стало ясно, кто будет вести. Старший, придвинув к себе Хвана, почти впечатав в себя, начал чередовать обычные поцелуи с легкими, но ощутимыми, укусами. Особенно доставалось нижней губе Хенджина, она была чуть больше и мягче. Опять в танцевальной студии, той самой, они остались наедине, но теперь звуками, ее наполнившими, были не отчаянные рыдания, а приглушенные стоны и причмокивания. Это было бы смущающе, если бы волновало в данный момент обоих парней. Но единственное, что из волновало — это то как стать в этом поцелуе еще ближе. На пробу, Минхо провел с нажимом по устам Хенджина языком, почти проникая внутрь. А тот, поняв намерения старшего, лишь позволил разомкнуть их себе. Теперь язык того уже блуждал внутри рта Хвана. Это было непривычно. Он раньше имел опыт в поцелуях, но не с парнями. А это совсем разный опыт. Девушки обычно сами подчинялись, были мягче и никогда пытались первые проявлять себя, отдавая всю инициативу самому парню. Но с Минхо все было по другому. Тот целовал с жаром, напористо. И ему хотелось отвечать, даже слегка борясь с главенство. Это вызывало больший азарт, и особое наслаждение. Когда язык старшего проходился по небу или зубам, когда он тот нежно проходился по языку Хенджина, а потом резко исчезал вовсе, чтобы потом ворваться внутрь опять. Поцелуй стал мокрым, несдержанным, горячим. У Хенджина никогда до этого не вставал на обычный поцелуй. Но с Минхо, опять же, все совсем иначе. Возможно, все это действо продолжалось бы и дальше, но у любой сказки и фантазии есть свой конец. И этому восхитительному поцелую тоже. Хотя некоторое время парни натурально не могли окончательно оторваться друг от друга, продолжая сталкиваться губами и языками. Но все же, остановиться пришлось. График работы компании никто не отменял, и уже через минут двадцать нужно было уходить. Иначе пришлось бы ночевать целую ночь здесь. Что было бы не так плохо, пока парни вдвоем, но все же. После поцелуя хотелось лишь отдышаться. Во время него банально не хватало времени вдохнуть. Пока Хенджин приходил в себя, Минхо был более расторопный и уже достал откуда-то из своей сумки салфетки. Он приблизился с одной к лицу младшего и тщательно провел по всей нижней части. Все от губ до подбородка было мокрым. Будто собака облизала того. Ассоциация быстро укоренилась в голове Минхо, и тот еле сдержал смех и какую-либо колкость. Хенджин еще был не в себе, мало ли как вск сейчас воспримет. А тот и правда был не в себе. И оставался все то время, пока Ли собирал иж вещи, натягивал кофту на себя и на Хвана. А затем, когда тот все-таки тоже поднялся, Минхо его неожиданно обнял. —Я понимаю, как это со стороны выглядит. Но, этот поцелуй, — Ли говорил медленно, будто сам себе не веря. —Я правда хотел, чтобы он состоялся. Возможно, для тебя это все еще непонятно, но давай потом все нормально обсудим. Хорошо? А Хенджин только кивнул. Он правда ничего не понимал. Но он знал — ему сегодняшний вечер запомнится надолго. Сердцу его точно. Хотя да, объяснится им правда нужно. Но не сейчас. Сейчас хотелось лишь оставаться в этой эйфории. И отдохнуть. Поэтому в очередной раз, дорога на такси до дома была как в тумане. Но Хван точно помнил — Минхо все это время держал его за руку. А нужно ли еще больше для счастья?