Убедившись, что ненавидишь его

— Да вы, блять, издеваетесь?! Миша, который терпеть его не может, думает кого первым огреть за такие "желания". Миша, который кривится от одного вида проходящего с девчонками Антона, который и гондон, и сам похож на девчонок, с которыми общается. Правда, конечно, только на словах Миши. Миша, готов выйти в коридор в чём мать родила, но только не идти к тому самому Антону, и только не целовать его в губы. Даже на слабо как-то по-пидорски. Засосать ту же Надю из группы проще. Надю, которая самая красивая из её городского типа посёлка. — Да ладно, Миш. Ничего страшного не будет, – Марго, предложившая это самое желание, сидела и улыбалась, – Не ты ли выступал за «всё и до конца»? На этот хитрый прищур Миша глянул с мыслью:«Я запомнил тебе это», а самому ничего не осталось. Миша лишь надеялся, что этот Антон через первую «Г» ушёл куда-нибудь и сейчас не в общаге. Тогда можно было бы попросить перезагадать или сказать о позже, а про само «позже» забыть. Марго, как загадавшая, выглядывала из-за угла. Хорошо хоть никто не увязался, согласившись на фотодоказательство. А сердце билось так часто, что хотелось ударить хлипкую дверь, что была, скорее, просто потому что так надо, а не из-за какого-то личного пространства студентов. И постучав в сто раз перекрашенную дверь, Миша молился, лишь бы он не вышел. Но сегодня не день рождения, чтоб желания загадывать и исполнять. Дверь открылась со скрипом, а в проёме показался Антон, что был лохматым и, кажется, недавно поднялся с кровати, но уже со взглядом:«Чего тебе надо?». — Не спрашивай, – сказал шатен, притягивая одной рукой за ворот футболки Антона ближе, соприкасаясь губами на пару секунд. Сухо, неприятно, проиграно. И если Марго сделала фотку, которую и хотела, то вот Антон не хотел отпускать Мишу. — И что это было? – схватив за плечо, брюнет смотрел на Мишу, которого всё бесит в брюнете. И тупой взгляд, и тупой оскал, и тупой цвет волос, и, конечно же, тупое самомнение. — Ты идиот или да? Сказал же, не спрашивай. Попытавшись спихнуть руку, шатен почувствовал, как его схватили за запястье и дёрнули на себя. Закрыв дверь ногой с не только режущим скрипом, но и гулким стуком, Антон прижал Мишу к стене. Разница в пару сантиметров в их росте никогда не была прям видна и кому-то до дела, кроме Миши. Для него это ещё один повод отпустить в сторону брюнета какую-нибудь колкость. А сейчас, припечатанным к стене, он так же замечал эти пару линейных штрихов, правда колкости отпускать не хотелось. Хотелось сбежать. — Ты такой пугливый хомячок, когда мы остаёмся один на один, – проводя по линии челюсти указательным, Антон смотрел на реакцию шатена, который постоянно язвил в его сторону, а по ночам был объектом желания, – Ты не такой смелый, как только сталкиваешься с отпором. Хомячок такой милый и пугливый. — Заткнись, – только и мог прошипеть Миша в своём положении, когда рука Антона дошла до почти развязанного галстука, который он окончательно развязал и стянул. Оба сглотнули. Один от страха, второй от предвкушения. Подняв руки испуганного Миши вверх и перевязывая их, брюнет смотрел в глаза Мише. Без колкостей, просто ожидал дальнейшего. И связав как-то на отъебись руки шатена, брюнет наклонился поближе и прошептал прямо в ухо. — Тебя стоит научить целоваться. Глядишь, и с девушками пригодится. И аккуратно накрыл своими губы Миши, который охнул от удивления. Связанные руки опустились на плечи Антона, сжимаясь в кулаки, когда одна рука опустилась на бок, сжимая, а вторая на пах, повторяя за первой. Проталкиваясь языком между губ, чтобы столкнуться с сопротивлением и легко одной коленкой и ладонью раскрыть бёдра Миши. Придерживая коленкой ногу, рука поглаживала вставший член через штаны, поднимаясь вверх к животу, который подрагивал от прикосновений. Протолкнув язык поглубже, давая доминировать над ним в поцелуе, пока длинные пальцы расстёгивали пуговицу на джинсах и тянули молнию вниз, захватив и резинку трусов. Такое удивляло Мишу, но сопротивления не было. Они продолжали целоваться, хоть и было слишком мокро, но Антону всё нравилось. И про себя он благодарил соседа, что тот был вынужден оставить на выходные его одного, ведь родственники. И этим родственникам сейчас благодарен. Благодарен, что может не задумываясь и боясь, поддаваться языку Миши, лапая его и трогать вставший член, о котором грезил некоторое время. Что же поделать, если Миша хорош собой, хоть и хомяк гомофобный? Хотя Антон начинал сомневаться в последнем. То, как Миша отвечал на поцелуй, и не мешал дрочить ему же, заставляли усомниться, как минимум, в адекватности. В чьей уже было не так важно. Водя по члену вверх, сжимая головку, Антон понимал, что и своей адекватности он не находит. И не хотелось, лишь бы продолжать. Конечно, почти на сухую дрочить было не из приятных, но Антон не давал Мише и возможности возмущаться, затыкая рот поцелуем, пока рукой заставлял тяжело выдыхать ему в губы. Порой чуть сильнее сжимая основание, в губы и шипения выходили. Но такие сладкие, что Антон продолжал так издеваться над Мишей за всё. От основания поднимался выше и сжимал сильнее, пока не доходил до головки, большим пальцем которую дразнил, со временем увеличивая темп, чувствуя и то, что его нижнюю губу кусают. «Он точно не меньший гей, чем я, несмотря на свои издёвки», – пронеслось в голове Антона прежде, чем Миша прикусил нижнюю губу брюнета, кончая. Без стонов, но всё же кончил. В голове Антона это была победа. А вот Миша был не рад, хотя он сейчас толком не осознавал, что именно произошло. Он ещё находился в приятной неге. Но Антон решил не испытывать дальше шатена, развязав ему руки и застегнув джинсы. Выставив за дверь Мишу, он накинул его развязанный и теперь помятый галстук на шею и прошептал: — Кажется, тебя друзья заждались, – и быстро поцеловал в ухо пришедшего в себя шатена. Хоть и хлипкая, но дверь всё же защитила парня от возможной драки, которой сейчас не хотелось. Хотелось унять тесноту в своих штанах. Миша же отдышался прежде, чем вернуться. Хотя хотелось снести дверь с петель, ворваться и спросить, а какого, собственно, хуя это было. Но ему ещё объясняться, где он был. — То есть, у вас снова была перепалка? — Ага, потому что кое-кто, на кого мы пальцем не будем указывать, да, Марго? Решила, что это смешно, а этот придурок мог подумать всякое. Вот слово за слово. — А не он ли тебя к себе затащил? – Марго улыбалась, а Миша всё больше боялся, что его раскроют. — Да, потому что он придурок. Мы так и поцапались, не ясно что ли? Марго лишь кивнула и все продолжили играть. А Миша лишь следил за их игрой, сказав, что ебал он в рот их желания. Но просто последить за игрой теперь Миша не мог. В голове теперь витали мысли, что у парней и зад неплохой, и фигура, когда плечи широкие, а таз уже, не кажется странной. И всё из-за тупого Антона. Ну не могут же Мише, что всегда с девчонками ходил за ручки и целовался, вдруг начать нравятся парни? Ёбаный сыр и Антон.

***

Весь вечер не мог пройти спокойно. Все мысли были об Антоне, который присосался и заставлял Мишу прятать своё лицо, боясь, что покраснел, вспомнив, что этот гондон делал, и что понравилось самому шатену. За такое можно и в табло прописать. Миша в целом и решил прописать Антону за такое в его вредное лицо, которое раздражало всегда. Всё та же хлипкая дверь, всё те же шаркающие шаги и скрип при открытии. И всё то же бесящее лицо с этой самодовольной улыбкой. — Понравилось и пришёл снова? – но улыбка быстро сползла с лица, когда Миша схватил за грудки футболки Антона и прошёл внутрь, припечатывая к стене теперь его, – Ты чего? Давай поговорим, без драки? Шатен захлопнул дверь, осматриваясь, приметив, что никого нет. — Где этот? — У родителей. А что? — Ничего. Слишком тебе скучно, смотрю. — Как мило, что ты беспокоишься обо мне. — В отличие от тебя, – сжав кулаки, шатен уже примерялся, куда лучше впечатать костяшки. — Стой, что? – брюнет сначала не понял, а потом понял, – Считаешь себя неправильным после того, как тебе понравилось, как я тебе подрочил? Миша сразу затушевался, что только доказало Антону правдивость его же слов. — Значит, я был прав, когда подумал, что тебе нравится? — Заткнись, придурок. Бесишь меня этим, я теперь на друзей не могу нормально смотреть без мысли о том, какая у них задница! Тут уже Антон засмеялся, когда Миша подошёл к нему и поднял за грудки повыше. Только это не испугало брюнета и тот притянул Мишу ближе и поцеловал. На что сопротивление было в первые пару секунд, но потом парень отдался ситуации. Отдался мягким и тёплым рукам, что держали его за щёки, пока они дрались за первенство в поцелуе, и то из вредности. И то, потому что так надо сейчас, хотя бы пару секунд. На пару секунд, чтобы потом наплевать на всё и целовать эти нормальные губы, вовсе не треснувшие. — И этим бесишь меня. Не смей также сделать потом у всех на виду. Иначе пожизненно гондоном будешь. — Напугал так напугал. Ладно-ладно, хомячок, – последнее было добавленно с издёвкой, – Так что пришёл, чтобы я научил тебя чему-то ещё? Миша сразу же немного покраснел, представляя много чего-то. — Никому не рассказывай про это. — По рукам, – взяв шатена за всё тот же галстук, Антон глядел в его глаза, – Не хочешь остаться до завтра? — Если ответ будет «нет», тогда что? — Пидора ответ тогда. — Очень смешно, – брюнет притягивает за галстук Мишу ближе и обнимает, наклонившись. — Я знал, что тебе нравятся парни с юмором. — Отъебись, – обернув руку вокруг галстука, Антон продолжал смотреть в глаза Миши. — А ты заставь. На эту самодовольную улыбку хочется только почесать костяшки. Об чьё-нибудь лицо так тем более. Но не дают этого сделать, толкая на кровать, усаживаясь сверху. — Ну ты и гондон, – пронеслось в тихой комнате.