Викария

      Тихий, но столь отчетливый писк гудков, раздавшийся так внезапно, но в то же время ожидаемо, в миг оповестил об окончании разговора. Нарушая особый царивший в помещении покой, тусклый свет через раз заморгал, стоило не скрывающему довольной ухмылки нацисту пнуть вечно не любимую лампу. Та грузно свалилась на бок так, что и без того разодранный плафон отвалился, подобно прожектору осветив стену позади немца. Подобно звёздному небу она вся была усыпана багровыми пятнами, а на уровне головы изресшечена отверстиями от пуль. Некоторые из них всё ещё валялись на полу, поблескивая и переливаясь на свету, как драгоценности. Однако, не выдержав собственного веса, лампа всё же свалилась на пол и, с грохотом задребезжав, погасла.       Рейх довольно хмыкнул, откидываясь на спинку стула, на что тот противно заскрипел. В его душе всё горело, пылало от гаммы чувств и просто не давало держать себя в руках. Со скрипом скользнув ладонью в перчатке по подлокотнику, он тяжело выдохнул, как-то зловеще оскалившись. Его взгляд то и дело бегло цеплялся за каждую мелочь, высматривая и жадно хватаясь за поглощенные мраком вещи, искаженные расплывшимися тенями. Он хохотнул, накрыл второй ладонью лицо, скрывая глаза и всё сверкая нездоровой улыбкой, что казалось, будто он свихнулся.       Наблюдавшие это два силуэта молчаливо переглянулись. Первый, что был куда выше и так по-женски утончённый, умиротворенно расположившись на диванчике подле стола, с любопытством поглядывал на нациста, качнувшегося на стуле влево-вправо. Второй же, сжавшись и словно стараясь спрятаться, сидел напротив первого, нерешительно поддавшись к столу. Достав лампу, он вернул её на место, резко возвращая помещению свет. — Тц, Италия! — Зло рыкнул Третий, отмахнувшись от блеснувшей лампы и возвращаясь в нормальное положение, — тебе делать больше нечего? — Прости, — виновато улыбнулся парень, усаживаясь на насиженное место, как лёгкая дымка, проскользнувшая вблизи от него, попутно оставляя уловимый шлейф аромата табака и чего-то сладкого, от одного вдоха заставила итальянца закашляться.       Нацист тут же засмеялся, хлопнув обтянутыми чёрными перчатками пальцами по столу. Довольная улыбка тут же заиграла на лице, словно проделка была именно его рук дело, в то время как тихий смешок подловил и третий из их компании. Империя миролюбиво кивнул, прижмуривая глаза и ловя подмигивание от немца, сходу заглядывая в украшенную под змеиную пасть чашу кисэру, проверяя ту на возможность повторной затяжки. Курительная трубка, присущая его народу ещё с давних времён, была излюбленным атрибутом для проведения свободного времени мужчины, чаруя мастерством изготовления и особенностью. В отличии от более коротких и тяжелых мужских, он предпочитал женские — созданные под его требования и удовлетворяющие каждую из его хотелок. А угодить особым параметрам мог не каждый мастер, да ещё и украсив точным рисунком, придуманным лично японцем.       Поправляя блеклые кудри каштаново-рыжего цвета, редкие прядки которых и вовсе были высветлены, Италия всё подглядывал на японца с некой обидой, что так отчётливо читалась на миловидном личике. Он один всё закрывался от дымки, дёргая белую ленту, большая часть которой скрывалась под зелёной рубашкой, увенчанной красочно переливающейся брошью с насыщенно зелёным турмалином, точно идентичным с цветом его же глаз. Парень отшатнулся, как только новые клубы дыма оказались выпущенны прямо ему в лицо. Кашляя и стараясь их развеять, мельтеша перед собой руками, он изрядно развеселил Третьего с Империей, что явно развлекались таким вот способом. — ЯИ, хватит! — Едва не проскулил он, прижимая к носу рукав рубашки и тут же чихая, отчего слабо повязанный на шее красный шарфик сполз назад, — гадко как…       Сделав повторную затяжку, Японская Империя поднял голову вверх, выдыхая густое облачко, так красиво расползающиеся в полумраке приглушенной лампы. Мимолётная грусть промелькнула в глаза цвета хрусталя, стоило ему взглянуть на скалящегося во все 32-ва зуба немца. Японец хорошо знал, что тот падок на развлечения, вот только те всегда заканчивались очень плохо для его же жертв. И, как всегда, по итогу разгребать последствия его фанатизма будут они с Италией. Впрочем, как и в этот раз.       Мужчина неспешно оглянулся, проходясь взглядом по разбросанным вещам, разбитым предметам и мебели, испорченной как залитой кровью, так и следами от пуль. Подушки с дивана и вовсе были пропитаны жидкостью, не говоря уже о диване, на котором он и сидел. С момента происшествия прошло уже больше часа, а перед глазами всё ещё стояла картина той пьесы, что их троица как надо воплотила в жизнь.       «Бедный детектив,» — подумал про себя ЯИ, откладывая трубку в сторону и доставая из аккуратно уложенных в пучок волос шпильку. Длинные светлые пряди, утратившие свой пигмент ещё с раннего детства, в раз беспорядочно спали на плечи, после оказываясь убранными назад. Те так красиво переливались, что заворожённый этим зрелищем Италия, пристально наблюдавший, как Империя, зажав меж тонких губ тёмную шпильку в виде веточки с одиноким цветком, собирал волосы в высокий хвост. С ЯИ, как и с Рейхом, они дружили ещё с детства, но если второй был для него авторитетом и главным во всём, чаруя больше своим превосходством и недосягаемостью, то первый, как ни раз подмечал для себя КИ, привлекал своей красотой и добротой, выделяющейся на фоне злопамятного нациста.       Парень так пристально наблюдал за действиями сидящего напротив, что и сам не заметил, как два хрусталя со столь манящим в них блеском глядели на него в ответ. Япония улыбнулся, но лишь уголками губ, дабы украшение не выпало, при этом он слегка прижмурился, что казалось, будто он что-то да замышляет. Италия виновато повёл плечами, отводя смущённый взгляд в сторону. На щеках сразу же заиграло тепло от появляющегося румянца, как вдруг ехидный тон в мгновение заставил обоих обернуться. — Вы так сладко смотритесь вместе, что мне аж стало тошно, — нацист аж расплывался в ухмылке, упираясь подбородком в выставленные перед собой ладони и поглядывая на соратников. — Кто бы говорил! — Убрав заколку, ответил ему Империя, в то время как Королевство лишь опустил взгляд.       Третий хмыкнул, не желая ничего говорить в ответ. Переведя взгляд на разбросанные листы у стола, часть из которых всё же осталась более-менее целыми. Он ловко подхватил парочку, разглядывая скрепленные меж собой бумаги, внизу которых виднелась недавно поставленная печать. Один из листов тоже был испачкан кровью, а в углу так отчетливо вырисовывался размазанный, но отпечаток пальца. Любопытство взяло своё, и немец, пусть изначально того не желая, вчитался в содержимое, пристально что-то выискивая меж строчек. Он присмотрелся к именам, таким знакомым, но отчасти забытым, пока в глаза не попало: «все долги прощены». Он враз переменился в лице, стал куда серьезнее и строже. Он достал ещё пару листов, пересмотрел их, вчитался в каждый, пока ухмылка не заиграла на его губах. В одно мгновение, так резко и неожиданно, немец сбросил их на пол, сгребая и отталкивая как мусор. ЯИ и бровью не повёл на эту выходку, не отрываясь от закручивания белых прядей вокруг заколки, формируя высокий хвост, чего нельзя было сказать об Италии, что аж дёрнулся, поспешно поддавшись назад. — Этот мусор нам больше не нужен, заниматься благотворительностью мы не станем, — он косо зыркнул на разлетевшиеся бумажки, явно о чем-то задумавшись. — Не гоже кобре уподобляться старой беззубой змее, да и у нас теперь есть кое-что интереснее, нежели решать проблемы зажравшейся элиты. — Если ты о детективе, то мне его очень жаль, — закончив с прической, мужчина чуть склонил голову, разглядывая разбросанные листы. — Если же дело касается нашей затеи, то мне уже всё равно, останавливать то тебя нет смысла. — А я всё равно не уверен во всём этом… — Италия аж сжался от дискомфорта, продолжая всматриваться в лица друзей. Вздохнув, он едва уловимо прошептал: — Я бы лучше свой магазинчик открыл, цветочки продавал, а не всё это. — Все мы и так знаем о твоей любви к сорнякам, — кривляясь, немец встал с места, громко отодвинув стул, отчего железные ножки противно скользнули по полу, — но нет, КИ, веселье только начинается, и просто непозволительно его упускать. Да и для тебя у меня тоже есть особая роль, тебе обязательно понравится, я обещаю.       Неспешным шагом Рейх направился к большому глобусу, расположенному едва ли не у самого окна, наступая на шуршащие под ботинками бумажки. Повернув деревянный земной шар, стоящий на опоясывающей его точно по центру подставке, он ловко открыл верхнюю его часть, доставая один из снифтеров. Повертев его в руках, он потянулся за тёмной бутылкой, от легкого взбалтывания в которой заплескалась жидкость. — И что же ты задумал? — Провожая того взглядом, уточнил ЯИ, — хочешь продолжить дело старика?       С характерным звуком нацист открыл алкоголь, наполненный едва ли не на половину. Прихватив бутылку, он шагнул к окну, будто специально игнорируя вопрос друга и, оказавшись у плотно закрытых жалюзи, распахнул их, впуская лучи заката в помещение. Переливающаяся жидкость, как и грани снифтера, тут же заиграли огнями, а как только нацист налил себе алкоголя, так на стене отбились солнечные зайчики. — Конечно же нет, делать мне больше нечего, — немец с любопытством разглядывал напиток, что так ярко блистал от лучей по ту сторону окна, — я просто дам каждому то, что они заслуживают и верну то, что нам принадлежит. Ну, может и чуть больше. — Чуть? — С насмешкой произнёс ЯИ, — у тебя разве есть чувство меры? — Только если оно мне необходимо, но явно не сегодня. — Сделав глоток, ответил Рейх. — Это… Кажется у меня есть идея, — несмело, но куда увереннее прежнего вмешался в разговор Италия, — и я знаю как нам одним выстрелом убить двух зайцев.

***

      Шумная улица в миг встретила своим изобилием звуков, начиная от проезжающих мимо машин и заканчивая курлыканьем голубя, сидящего на знаке «парковка». Союз в мгновение задумался, редкие солнечные лучи сбивали его с толку, внушая фальшивую надежду на тепло, но семь утра, блеснувшие на экране смартфона, на пару с восьмью градусами убеждали, что плащ лучше с себя не снимать. Поразмыслив с минуту, он плюнул на эту затею, хватая сумку с плащом и покидая автомобиль, авось да повезёт.       В спине сразу же неприятно закололо, стоило торопливо выпрямиться, а временная повязка на правом глазу немного сдвинулась, потянув за собой волосы. «Хорошо, что доехал вообще» — подумал про себя детектив, закрыв Ласточку и двинув в сторону жилого комплекса по ту сторону улицы. Бинты то и дело сползали, мешая и натирая кожу, но делать было нечего, часик-другой можно и потерпеть.       Быстрым шагом оказался у пешеходного перехода, пряча в карман ключи и телефон и дожидаясь зелёного света. Время чуток поджимало, да и судя с тона Котика — так ласково называли следователя коллеги, игнорируя тот факт, что ростом он был под метр 90-то и с соответсвенной комплекцией, как у остановки показался знакомый силуэт. Топчась у лавочки, там его уже ждал Финляндия, внимательно что-то разглядывающий в собственном телефоне. Из под короткой синей куртки виднелся тёмный костюм, высокое горло кофты которого закрывало тому лицо аж до носа. Вторую руку он спрятал в карман, переминаясь с ноги на ногу, что прям и кричало о том, что ему явно не очень-то тепло. Союз лишь хмыкнул, подмечая, что парень не умеет совмещать любимое «модно» с «тепло и комфортно», однако выглядел Фин и в правду симпатично. Пока мужчина разглядывал парня, на светофоре уже загорелся зелёный, пропуская детектива точно к подчинённому, всё не замечающему своё начальство. — Только попробуй мне потом что-то сказать об отпуске и болячках, — СССР не сильно пнул того в плечо, улыбаясь и кивая следом в знак приветствия, — давно ждёшь?       Помощник тут же поднял глаза на прибывшего, смерив того удивленным взглядом, а следом недовольно что-то буркнул. Вытянув из спрятанных под светлыми волосами ушей наушники, зацепившись при этом проводком за серьгу в виде крестика, он спрятал те с телефоном в карман, застёгивая куртку и пару раз кивнув. — Нет, — Только и выдавил из себя Финляндия, косо зыркнув на мужчину. — Не будь занудой, мне таковых хватило и в больнице, — Союз огляделся, засматриваясь на вывески чуть поодаль. — Я понимаю, что вытащил тебя слишком рано, но работа есть работа, сам понимаешь. Может после сходим в кафе и я тебя угощу чем-нибудь? — Не думаю, что после увиденного нам будет до перекуса, — парень повернулся в сторону высокого забора, за которым впереди виднелся комплекс. — Буквально минут пять назад я видел фото оттуда, зрелище не из приятных, знаешь ли. — Дай любопытным зевакам минуту, и они разнесут всё по эти вашим сетям… — СССР вздохнул, доставая из кармана удостоверение и шагая в сторону закрытой структуры, — Мы с тобой и не такое видали. Да и давай поторопимся, нас там уже явно ждут.       В ответ помощник лишь молча закатил глаза, возможно что-то да буркнув в ворот одежды, что, конечно же, Советы не слышал. Нащупав в одном из карманов документы, он последовал за начальством, краем глаза улавливая, как из виднеющегося за забором поста за ними пристально наблюдала охрана.       Попасть во двор комплекса оказалось куда сложнее, чем казалось до этого. Высокий мужчина лет так за пятьдесят с недовольным выражением лица, хмуро сведя брови к переносице, добрых минут десять изучал документы обоих, не горя желанием пропускать на территорию. Сперва тому было не по нраву лицо Союза на фотографии в документах, кажущееся не то глуповатым, не то слишком подозрительным. Доля правды в его словах была, тот хорошенько изменился с времён оформления документа, в частности стал куда мужественнее и, как не редко подмечал Фин, строгим на лицо. После охранник и вовсе докопался до Финляндии, твердя, что он очень молод и одет некорректно, как для помощника детектива, начиная отчитывать и за серьги в ушах, и пирсинг. — Сразу видно, что поколение потерянное. — Бурчал седоватый охранник, разглядывая документ паренька, — вот детектива пустить ещё ладно, но вот тебя… Нет!       Словно для полноты картины мужик ещё и пальцем пригрозил, махнув им аж у самого носа Фина, отчего тот, и без того раздраженный, был готов перейти черту дозволенного. Союз хорошо видел, что парень был на грани. Спрятанные в карманы руки напряглись, явно сжавшись до боли в кулаки, но он держался, зная о последствиях. В какой-то момент игры в порядочного гражданина надоели уже и Советам. Терпение лопнуло ещё в первые минут двенадцать, а может и того раньше. Детектив уже был готов возмутиться такому поведению охранника, пригрозить наказанием за преграждение его деятельности, но вовремя подоспевший Канада, спеша что есть сил к посту, спасал как нервы обоих, так и их репутацию.       Тяжело дыша и едва не сваливаясь от усталости, Кан предъявил какие-то листы, твердя, что детектив с помощником действительно прибыли запланировано. То, как полицейский умело нахваливал их работу и как подчеркивал весь «ужас» происходящего на территории комплекса, удивило даже Союза. «Без такого специалиста мы не правимся, ситуация на грани скандала и вы, — он кивнул на и без того затурканного мужчину, — о вас ведь тоже прознают СМИ, что с вашей подачи расследование задерживается».        Охранник заметно задумался. Прижав ладонь к подбородку и блуждая взглядом то туда, то сюда, мимолётно поглядывал на СССРа с Фином, которые лишь молча переглядывались. Оба не то, что не понимали, где правда, а где игра, они сами уже не были уверены, а о них ли идёт речь. А Канада продолжал, указывая на листы в его руке и повторяя, что инцидент пока ещё можно уладить, что парень может закрыть на недопонимание глаза и исправить ситуацию. И, словно по щелчку пальцев, тот поддался, возвращая детективу с помощником документы и пропуская на территорию комплекса. — Ты нас просто выручил, дружище, — следуя за полицейским и оказавшись на достаточном расстоянии от всё продолжающего пилить его взглядом охранника, заговорил СССР к Канаде, — впервые за столько времени сталкиваюсь с таким… Ну, ты понял. — Не беспокойтесь, детектив, нас тоже не сразу пустили, ссылаясь на то, что это частная собственность. Думаю, это из-за здешних жильцов, — он на секунду задумался, подбирая нужные слова и, сбавив тон, едва не шепча продолжил: — люди иного уровня и с особыми связями.       В этот момент он пересёкся взглядом с Финляндией, так беспрерывно смотрящего на парня в форме. Заметивший на себе чужой любопытный взгляд, Кан миролюбиво тому улыбнулся, на что тот тут же растерянно отвернулся, едва не прячась в приподнятом капюшоне. Полицейский непонимающе свёл брови, что на лице сразу же исказилась легкая грусть и недоумение, однако в ответ он ничего не сказал. Лицезревший это Советы никак не отреагировал, больше обращая внимание на столпотворение из любопытных зевак и, недолго думая, тут же ускорил шаг.       Накрытое тело уже грузили в транспорт, задвигая под дно носилок опоры с колёсиками. Любопытные жильцы, то и дело охая и ахая, мотали, шепчась и заглядывая в карету скорой помощи, пока работающие на месте сотрудники правоохранительных органов не начали отгораживать местность яркими лентами. На асфальте всё ещё виднелась растёкшаяся загустевшая кровь, измазавшая дорожку в тёмно-бордовые липкие пятна. Рядом со следами крови ещё стояла табличка, символизирующая, что данная улика была третьей, что очень заинтересовало детектива.       Вокруг места происшествия во всю хозяйничал криминалист, чьё лицо было хорошо знакомо Союзу. Добрый знакомый, как не раз он о нём говорил, только добиться от него информации напрямую — это задание со звёздочкой. Тот ищейкой наворачивал круги по местности, рассматривая каждую интересующую деталь, пока в поле его зрения не оказался СССР. Только мужчина хотел поприветствовать коллегу, как лицо криминалиста вытянулось, а в глазах так и блеснуло что-то неприятное. Он гордо вскинул голову, разворачиваясь в противоположную сторону, и, делая очень занятой вид, отвернулся. — Вот же индюк самодовольный, всё никак не простит мне старых обид. — Коммунист цыкнул, провожая того взглядом и тут же отвлекаясь на отмеченные очертания позы трупа, поглядывая параллельно и на верхние этажи многоэтажки. — Что здесь в целом произошло? Самоубийство? — На первый взгляд может показаться, что так, но это убийство, — Канада ловко раскрыл планшет со всё теми же бумагами, протягивая их коммунисту. — На теле обнаружили три хаотичных пулевых ранения и глубокую рану на затылке. Погибший наш местный меценат — Ждан Зиновиев, 46 лет, не женат. Проживает в этом же комплексе, на 8 этаже. Тело обнаружили сразу же после падения, около 4 утра.       Советы бегло прошелся взглядом по краткой информации о мужчине, на миг остановившись на маленьком фото в верхнем левом углу. В ответ с распечатанного листа на него смотрел, казалось бы, молодой мужчина с аккуратной короткой стрижкой и полноватым лицом. Глаза его были глубоко посажены, нос широкий, а на левой щеке виднелся небольшой рубец, тянувшийся вдоль скулы. «Довольно симпатичный» — подумал Советы, как через правое плечо, нагловато навалившись, выглянул Финляндия и, только детектив хотел что-то сказать в ответ, как парень сделал это первым. — Зиновиев значит? Я буквально пару дней ранее видел его по ТВ, он спонсировал строительство нового детского отделения при институте сердца, — Финляндия отстранился от коллеги, глядя на верхние этажи, — комплекс как раз под стать богатому холостяку, да и семьи у него тоже нет, если не ошибаюсь. — Не ошибаешься, — Канада мило тому улыбнулся, подставляя лицо под пробившиеся лучики, отчего светлые веснушки заиграли огоньками на его коже. — Мать погибла лет восемнадцать назад, а отец числиться пропавшим без вести. Если помните инцидент с исчезновением выходцев из группировки Змея, то он входит в их число. Только ни тела, ни даже останков так и не нашли.       Помощник детектива аж замер с явным восторгом в светлых глазах, что так и читался в его взгляде, прикованном к полицейскому. Краткая и едва заметная улыбка тут же заиграла на кончиках губ, как СССР, стоявший рядом и видевший всё это, издал тихий смешок. Щёки Фина в ту же секунду окрасились алеющим румянцем. Парень быстро отвернулся, делая вид, что очень заинтересован местом происшествия, на что коммунист лишь закатил глаза. — Ох, Финляндия, — качнув головой, едва слышно прошептал детектив, ступая в сторону парадного входа, — скажи, Канада, номер уже осмотрели? — Там как раз работает группа Котика, но думаю, вы тоже можете туда подняться.       Советы благодарно кивнул, ловя в ответ миролюбивую улыбку. Позвав с собой Фина, они отправились в сторону консьержной, виднеющейся за навстежь открытыми дверями. Впереди уже толпилось несколько людей в форме, ведущих диалог с парнишкой в костюме, что местами был явно больше положенного для него размера. Юноша лет двадцати пяти, растерянно бегая взглядом, что-то неуверенно рассказывал. Союз сразу узнал в одном из допрашивающих старую знакомую, с которой они вели пару тройку дел до этого. Невысокая девушка тоже узнала некогда олицетворение и, по одному только взгляду коммуниста, уловила, что тот хочет. Быстро среагировав, она поблагодарила консьержа и, прихватив с собой новичка, что аж захлопал от непонимания и удивления глазами, удалилась, подмигнув детективу на последок. — Если это везение, то я балерина, — тут же кинул помощник, подзывая только освободившегося парня к ним. — Оно родимое, — ухмыльнулся СССР, не глядя в сторону Фина, — готовь пачку и пуанты.       Парень только и успел насупить брови, как миловидный консьерж, прижав руки к груди и поглядывая чуть исподлобья, поспешно подошел к ним. Натянув приветливую улыбку, он поприветствовал детектива с помощником, любезно уточняя, чем же он может им помочь. Первым отозвался Финляндия: — Мы касательно вашего, кхм, постояльца, — на мгновение запнувшись, живо исправился он, — Зиновиева. — Да, я понимаю… — парнишка аж сжался, отводя взгляд в сторону, — я уже ответил на вопросы полиции и отдал запасные ключи от его квартиры. Если вы касательно девушки, то я уже всё рассказал, правда. — Какой де… — только и успел начать Финляндия, как его тут же перебил Советы. — Да, касательно её. Расскажите нам всё, что знаете и, — он в секунду изменился в лице, становясь в разы холоднее, — в этот раз без утаивания каких-либо мелочей, пожалуйста.       Паренёк задумался, явно что-то переосмыслив. По одному лишь его виду коммунист сообразил, что тот что-то скрывает, однако, как бы он не отмалчивался, мужчина знал способы получить желаемое. Словно ощутив это, консьерж молчаливо закивал, следуя в сторону деревянной двери позади него. Воровато оглянувшись, парень указал в сторону открывающейся части стола, приглашая и прося тем самым следовать за собой. И только щелкнул вставленный в замочную скважину ключь, он ловко, пропуская перед собой мужчин, закрылся в помещении, переключая выключатель.       Само помещение было небольшим, забитое на добрую половину различными вещами. Помимо ячеек с запасными ключами и полками с различными папками, здесь стоял столик с ноутбуком, рядом пара кресел, маленький диванчик и шкаф. Парень быстренько шагнул в сторону техники, запуская ту и что-то выискивая. Явно старенький гаджет, местами затёртый и исцарапанный, зашумел подобно пропеллеру, что казалось он вот-вот и пойдёт на взлёт. — Эта девушка уже давно здесь появлялась, особенно в выходные. Порой даже оставалась, но её всегда привозили и забирали. — Он потянулся за беспроводной мышкой, мельтеша той из стороны в сторону, — вчера она тоже прибыла, около двенадцати, и, скорее всего, находится всё ещё здесь. — Вот как. А можешь больше рассказать о ней? — Советы кивнул Фину, на что тот тут же потянулся ладонью в карман, включая запись, — вдруг имя её знаешь или особенные черты.       Парнишка задумался, чуть отстранившись от компьютера, но не прекращая переключать различные всплывающие окна. Порой там проскальзывали кадры с камер, снимки людей и техники, а местами и какие-то данные. На одном из таких видео он и остановился, указывая на стоп-кадр, где отчетливо виднелась миловидная девушка с пышными кудрявыми волосами, завязанными в хвост. Одета она была в белое платье, с глубоким декольте, что по правую ключицу виднелось что-то яркое на коже. — Ну, в целом, очень красивая девушка, всегда улыбалась и я не могу сказать, что она подозрительная или в этом духе. Платья красивые носила, часто открытые, как вот вчера. Ох, точно, и у неё татуировка была в виде кувшинок и цветов на них. Вот тут, — консьерж указал на экран, выводя указательным пальцем круг от шеи и до предплечья. — Вы не подумайте, пожалуйста, у неё просто открытая одежда была, да и у меня девушка есть! — Всё в порядке, мы понимаем, — более миролюбиво кивнул Советы. — Может что-то ещё? — Сложно сказать… Я не так давно здесь работаю и часто бываю невнимателен. Ну, она имела свой ключ доступа, вроде как выданный лично хозяином квартиры… Ой, точно! — Парень живо подскочил на месте оглянувшись и подвинувшись поближе к СССРу, — она как в первый раз приезжала, то документы теряла. Тогда была моя сменщица и она фотографию скидывала в наш чат личный, сейчас найду.       Спустя пару минут поисков, на руках детектива уже было распечатано фото из паспорта девушки и парочка снимков транспорта, что привозил её к комплексу. Копии он тут же отправил Чехословакии, в то время как Финляндия с любопытством разглядывал распечатку, всматриваясь в худощавое и уставшее лицо, в корне отличавшееся от образа на видео. — На камерах она выглядела красивее, если честно, — парень ухмыльнулся, глядя на черно-бело изображение, — уставшая такая и несчастная, вообще другой человек. — Ты на себя в паспорте посмотри, а потом говори что-то, — Советы ловко выхватил лист из его рук, укладывая в любезно предоставленную консьержем папку, — что же, будем искать эту Сюзанну. Парнишка сказал, что она не покидала комплекс, значит прячется где-то. — Если жива ещё, — тихо буркнул Финляндия, следуя за начальством.       На восьмой этаж они поднялись быстрее ожидаемого, благо полиция лифты решила не блокировать, а лишь выставить у каждого по охране. Только двери распахнулись, а звон подобный колокольчику оповестил о прибытии, оба оказались у длинного коридора, украшенного как в каком-нибудь дворце. Блестящие плафоны с яркими лампами, что светились даже днём, красные ковры на полу и всюду зелень. Финляндия присвистнул, запрятав руки в карманы и неспешно следуя за Союзом. По пути то и попадались различные украшения: статуэтки, вазы как с цветами, так и просто украшенные различными камнями, лепниной иль узорами. Парень быстренько заприметил диван у открытой двери, где столпилась целая куча людей в форме. Фин юрко проскочил мимо Союза, поздоровавшись с парочкой знакомых и, только диван оказался в пределах досягаемости, плюхнулся на него, запрокинув голову и вытянув ноги.       СССР молча качнул головой, проходя мимо помощника и также приветствуя своих коллег, что во всю изучали квартиру погибшего. У входа на глаза сразу же попался вытянутый кровавый след, тянущийся из множество капель от прихожей и до студии, совместившей в себе гостинную и кухню. В последней он и оборвался, измазав стёкла панорамного окна, что было распахнуто точно над местом, где было обнаружено тело. — Как успехи? — Приветливо улыбнувшись, детектив пожал руку высокому мужчине в костюме, устало зевающего минутой ранее, — рад видеть тебя, Котик, есть что-то интересное? — А как же, — хмыкнул он, махнув Советам и зовя его за собой. — Зиновиев личность на слуху, как сам знаешь. Одной добродетелью занимается, то детям больницу построит, то профинансировал закупку вакцины, то ещё что-то. Хороший человек, не правда ли? — К чему ты клонишь? — Не расстраивай меня, детектив, — мужчина остановился у стеклянного столика, разместившегося меж двух диванов в гостиной. — Никому неизвестный парнишка вот с ниоткуда взялся и в мгновение записался в меценаты. Да ещё и сорит финансами налево и направо, понимаешь? К тому же не секрет, что здешние территории под надежным крылом.       Союз молчаливо кивнул, беглым взглядом проходясь по разбросанным бумажкам и разлитом на светлый ковер вином. Раскупоренная бутылка, лежащая на краю столика, с которой всё ещё свисала одинокая капелька, всё не решающаяся оказаться в темной лужице. Чуть далее валялись разбитые бокалы, точнее то, что от них осталось. «Романтикой здесь и не пахнет» — СССР на мгновение криво улыбнулся, возвращаясь взглядом на своего знакомого. — Думаешь, его финансирует Беркут? — На последнем детектив чуть прищурился, словно пытаясь углядеть в собеседнике что-то подозрительное. — Не Беркут, дружочек, а Змей… — Он на мгновение прервался, взяв в руки пару листов и разворачивая лицевой стороной к мужчине, — точнее теперь уже Кобра.       Детектив удивлённо свёл брови домиком, не моргая вглядевшись в листы. На фоне множества букв ярко и отчетливо выделялась печать, так хорошо напоминавшая раззявленную пасть ядовитой рептилии, готовой броситься в любую секунду. Он неспешно взял предложенный лист, вглядевшись в строки, точь-в-точь идентичные с ранее полученными бумагами, давностью в лет так 8 и свидетельствовавшими о получении своеобразного кредита. Однако, только детектив был готов посчитать эти бумаги бесполезными, как в последнем из них уловил кое-что.       Меж самих строчек, едва уловимо и по хитрому завуалировано, говорилось о не просто погашении кредита, а едва не вечном долге. Хитрец, что составил сей договор, буквально требовал возьместить долг всем имеющимся имуществом, стоит только не вернуть всё до копейки к указанной дате. И, как было видно с итога, в эту беду попал и сам мужчина. Но лишь маленькая оплошность в инициалах напрягла детектива в разы сильнее. — Заметил? — Расплывшись в широкой улыбке и скрестив руки на груди, тут же отозвался собеседник. — Да. — Кивнул в ответ детектив, рассматривая и другие бумажки, — значит ли это, что его убрали из-за долгов? — Возможно, но пока судить об этом бессмысленно, — тот почесал затылок, поведя плечами, — это было бы слишком просто, да и инициалы… — Твоя правда, — Союз аккуратно сложил все листы вместе, протягивая их коллеге. — Можешь копию передать нам в офис? Контакты Чеха у тебя есть, а в долгу я не останусь, сам знаешь.       В ответ мужчина одобрительно кивнул. Похлопав детектива по плечу, он провел его обратно к коридору, предварительно перекинувшись парой фраз перед прощанием. Покинув квартиру, СССР встретился с всё также отдыхающим на диванчике Фином, развалившимся едва ли не на всю мебель и косо посматривающего в сторону стоящих неподалёку сотрудников полиции. Ничего парню на это не сказав, СССР жестом позвал его с собой, покидая этаж, а следом и сам комплекс.       Как и обещал, Советы начал уговаривать помощника на чашечку кофе, настаивая, что он угощает. Финляндия долго сопротивлялся, отказывался ехать в офис вместе с коммунистом, аргументируя, что ему это не нужно и он сам сможет дойти, но далёкий рокот грома, отбившийся эхом меж высоких многоэтажек комплекса, сказал своё финальное слово. И, только дверь Ласточки щёлкнула при открытии, а оба оказались в салоне, с неба полило как из ведра. — Мерзкая погода. — Недовольно буркнул парень, сильнее пряча лицо в высоком вороте куртки и едва не сжимаясь в клубок. — Ненавижу.       Он словно пытался слиться с сидением, пряча голову в капюшоне, а руки в карманах. Сидящий слева от него СССР порой бросал беглые взгляды в его сторону, стараясь разглядеть в надувшемся шарике верхней одежде хоть что-то принадлежащее его спутнику. Но, помимо торчащих прядей чёлки и едва заметных глаз, поблескивающих на свету, так и не уловил ничего иного. Зная, что к беседе парень крайне тяжелый, особенно наедине с ним, мужчина решил оставить того в покое, молчаливо ведя транспорт и слушая радио.       На полпути они заметили кофейню, так удачно расположенную в районе их офиса. Отделённая живой изгородью летняя площадка, обвитая у входа плетущимися растениями, привлекла их и пушистой зверушкой, разглядывающей проходящих мимо человечков в одном из пяти круглых окошек. Небольшой комочек то и дело вертел головой и ушками, изучая каждую движущуюся фигуру, а только в поле зрения оказались детектив с помощником, живо стал на задние лапки, тыкаясь мордочкой в стекло. Выбор был очевиден, по крайней мере для детектива. Убедившись, что машина закрыта, СССР уверенно направился ко входу, едва не насильно заталкивая туда помощника.       Небольшое заведение, разделённое на зону бариста, отделенную стеклянной стеной, и маленький зал с парой тройкой столиков, тут же встретило их убаюкивающей мелодией и всё тем же пушистым белым котиком. Животное тут же побежало навстречу прибывшим, спрыгивая с подоконника-полочки точно под ноги Союзу, и сразу же начало активно тереться о его брюки. Мужчина наклонился к тому, поглаживая от головы к спинке, в то время как Фин, переступая через пушистика, побрёл к ближайшему столику. Советы молчаливо мотнул головой, следуя за компаньоном и с улыбкой приветствуя молодую бариста, что поспешно направилась к ним, находу завязывая яркие розовые волосы. — Здравствуйте! Могу я принять ваш заказ? — Девушка тут же выпрямилась в стойке смирно, прижимая к себе небольшой блокнотик и розовую ручку с мордочкой котика на конце. — Двойной эспрессо, пожалуйста, и… — Он тут же повернулся к Фину, ожидая ответа. — Фильтр-кофе, — быстро протараторил парень и, только девушка хотела уточнить заказ, как от тут же добавил: — с овсяным молоком… пожалуйста.       Девушка быстро извинилась, повторяя заказ гостей. Как только те подтвердили свои напитки, а Финляндия раза три отказался от настойчиво предложенных Союзом и бариста десертов, она их покинула. Парень сразу же сполз по диванчику вниз, едва не оказываясь на полу. Он юрко извлёк из кармана телефон, быстро что-то набирая, в то время как к детективу примчался всё тот же котик. Зверёк сразу же забрался тому на колени, распластавшись и подставляя мягкий животик, чтобы его погладили. Союз сразу же довольно улыбнулся, поглаживая белую шёрстку, параллельно наблюдая, как на Фина вот-вот и залезут котята. — Эй! — Только и успел воскликнуть помощник, как маленькие комочки уже во всю облюбовали его куртку, ластясь и залезая на руки и голову. — Ты им нравишься, — промолвил мужчина, почесывая зверушку за ушком, что та аж прижмурилась от удовольствия. — Кошки к плохим людям не идут, Финляндия, будь к ним добрее.       Однако, только котёнок приблизился и начал забираться на парня, тот не сопротивлялся. Животное радо заскакало по его ногам, мурлыча что есть силы и неуклюже пытаясь ластиться. Он то падал, то таранил лбом руку, но всеми силами старался да привлечь к себе внимание, на что Финляндия, обречённо взглянув на детектива, получил в ответ лишь ухмылку, так и кричащую: «Разбирайся-ка ты сам, дружочек». — Изверг! — Фыркнул тот, откладывая гаджет и недовольно косясь то на кота, то на Союза.       А коммунист лишь улыбался, столь невзрачно, но хорошо заметно для самого парня. Он знал все эмоции начальства и также их проявления, от того и злился. Уловить то, что Советы дурачится, очень несложно, пусть это явление и было столь редким. С момента его выписки прошло не столь много времени, а изменения в поведении, давшие о себе знать в первый же день, всё также казались парню несносными. Так он и сидел в своих мыслях, игнорируя и кошек, что обсели его со всех сторон, не упуская шанса то пройтись через парня, то вовсе разлечься и заниматься своими кошачьими делами, то детектива, порой да поглядывающего в его сторону. И только прибывшая девушка, поставившая их заказы на стол и снявшая с парня котёнка, заставила отвлечься от вороха мыслей. — Слушай, Союз, — так и не притронувшись к напитку, буравил в коммунисте дыру парнишка, — ты ведь знал Зиновиева, правда? — С чего ты взял? — Сделав глоток горячего кофе, удивлённо взглянул на того Советы. — Подслушал у переговаривающихся полицейских. Один из них упомянул, что ты лично знаком с ним, вот я и решил спросить. — Парень пожал плечам, поддавшись вперёд и потянувшись за чашкой, — но мне то в целом всё равно, просто любопытно. — Отца я его знал, вот и всё. — Детектив тяжко вздохнул, потянувшись за кошельком и подсчитывая спрятанные в нём купюры, — я его выручал пару раз, а так мы редко пересекались. Человек был хороший, жаль только, что… Впрочем, неважно, здесь о таком говорить не стоит, да и пора нам.       Парень молча кивнул, быстро отпивая из чашки и следуя примеру начальника, что быстро вышел из-за стола, переступая дремлющих рядом зверушек. Поблагодарив работников, они его покинули, спешно оглядываясь и проверяя, закончился ли ливень, чьи редкие капли всё ещё да спадали с крыш и живой растительности на площадке. И, только предположение оправдалось, оба вышли из укрытия.       К офису они добрались неспешно, оставив машину Союза на парковке всё того же кафе. Пешком было идти недолго, не больше минут десяти иль двенадцати, по крайней мере для Союза, чей шаг был равен двоим, а то и троим Финляндии. Парень торопливо догонял детектива, зло ругаясь на всё, что только можно, но как только он оказывался наравне с мужчиной, тот вновь был первее, рассказывая что-то там о деле и его догадках. К концу пути Фин плёлся уже своим шагом, плюнув как на попытки, так и самого коммуниста, терпеливо ждущего помощника у входа в здание.       Только двери помещения открылись, как обоих прибывших встретил мрак, наполнивший средних размеров комнату. Вдоль стены, за высокими стенками, располагалось четыре офисных столика, два из которых пустовали. Крайний из них, буквально в паре метров от входа, служил больше складом бумаг и папок, не считая коробок от доставок, сложенных ровной кучкой у самого края. Финляндия звонко свистнул, двинувшись к одиночному месту аж у противоположной стены. Его стол ничем не отличался от пустующих, не считая пары тройки вещей на нём, в частности маленького кактуса в широком вазоне и табличкой «Рубен».       В отличие от во всю светящего солнца на улице, здесь всегда так было, пусть атмосфера и казалась гнетущей. Из дальнего угла всё доносилось щёлканье клавиатуры, то монотонное и неспешное, то ускоряющееся до стука по клавишам, пока Финляндия повторно не насвистел какую-то мелодию. Вдали тут же послышалось копошение, а стук прекратился. По полу зашуршали колёсики стула, а в проёме показалась фигура, плавно выехавшая из-за угла. Некто замер, огляделся присматриваясь, потирая уставшие глаза и, в секунду засияв радостной улыбкой, резко стащил с головы наушники, что копна серебристых волос тут же растрепалась. — С возвращением! — Радо воскликнул Чехословакия, потягиваясь и зевая, — что-то вы долго сегодня, я уже и отчёт по делу получил, изучить даже успел. Там оказалось столько интересных деталей, просто с ума сойти. А ещё мне видео с камер скинули и копию документов, я всё тоже пересмотрел и даже отметки сделал. И про девушку ту узнал многое: фото, личные данные, адрес, место работы и … — Стой-стой-стой! СТОЙ! — Оба коллеги аж крикнули, стараясь угомонить залепетавшего Чеха, так неугомонно ведущего монолог. — Помедленнее и понятно, хорошо? — СССР аж вздохнул от такого напора, открывая дверцу в маленькое отдельное помещение, служившее его личным кабинетом и кивая Финляндии, дабы тот открыл жалюзи позади себя, — мы всё выслушаем, не беспокойся, только не спеши, пожалуйста. — Хорошо, — в разы тише ответил тот, возвращаясь к своим делам и, задумавшись, добавил: — И я там доставку заказал, должны всё привести минут через тридцать или сорок.       Финляндия довольно захлопал в ладони, тут же вытянул правую руку вверх и сложив в жесте «класс», предвкушая вкусный и бесплатный завтрак. Заметивший его Чехия сразу же повеселел, куда с более радостной улыбкой бросаясь в рабочие заморочки. Союз же, покачав головой, молча побрёл в свой укромный уголок, оставляя стеклянную дверцу открытой.       Детектив ловко снял с себя плащ, вешая на им же сделанную вешалку в углу и расправляя ткань, дабы та не помялась. Сдавленно зевнув, он оставил свою сумку на кресле, расположенном у самой вешалки и служащей скорее дополнительной заменой шкафа-столика, нежели местом для отдыха. Рядом же стоял небольшой столик, на котором среди стопок папок и листов, заполнивших почти его половину и окруженного набитыми до верхов шкафами, так ярко и отчетливо виднелась яркая подарочная обёртка. Коммунист удивленно вскинул брови, сделав неуверенный шаг в сторону своеобразного презента, упакованного в розовую шуршащую упаковку и повторяющего форму бутылки. — Чех! — Уверенно окликнул того Советы, неспешно распаковывая, как он уже успел заметить, алкоголь. — А? — Послышался крик из другой стороны помещения, — что такое? — К нам Канада заходил? — СССР с звучным стуком поставил коньяк на стол, сворачивая уже ненужную упаковку. — Агась, — только и ответил парень, на что мужчина лишь тихо хохотнул.       Немного полюбовавшись подарком, оставленным явно за помощь с прошлыми делами, Союз поставил бутылку на полку, красиво повернув золотистыми буквами к себе. «Пусть глаз радует, после попробую» — мысленно подметил он, возвращаясь к очень даже накопившимся делам. Сотни бумажек, захватившие его рабочее место уже как недели две, давно требовали внимания и, в частности, разделения и фасовки. Советы был очень ответственен в плане работы, а тихие посиделки в среде десятков дел приносили детективу неимоверное удовольствие и, самое главное, спокойствие.       Поудобнее рассевшись на стуле, он погрузился в воспоминания, что тесно связывались с тем иль иным делом. Под руки сразу же попала папка об исчезновении троих детишек, старшей из которых было около 14-цати лет. Все они были подопечными интерната, брошенные иль оставленные родителями с детства и, как обычно о таких говорят, ничейными. Такое «прозвище» прицепилось к таким ребятишкам после раскрытия тёмных дел этого же интерната, работницы которого, как после выплыло, сами же и промышляли спонсированием детишками лицам с очень нехорошими вкусами и желаниями. От последнего СССР аж зло сжал кулаки. Перед глазами так и стояла картина из детского дома, где четверо миловидных тётушек, так и строящие из себя святейших, играли драму, всеми силами выгораживая себя. — Эти дети ничейные, они никому не нужны! — Кричала старшая и, по совместительству, организаторша продаж детей для развлечений. — Государству плевать на них, вам всем плевать на них! Так почему мне не должно было?       Крик неугомонной так и стоял в его ушах, что Советы протяжно вздохнул. Детей они тогда нашли, по крайней мере то, что от них осталось. Заказчик, кто бы он ни был, оказался жестоким и неуравновешенным, но при деньгах. Откупиться за унесённые жизни оказалось не трудно, а вот скрыть страшное от любопытных чужих глаз — невозможным. Так в полицию и обратились с анонимным звонком, что по итогу и превратилось в долгое и непростое расследование, таящее за собой годы преступных манипуляций и множество потерянных жизней.       Скрепленные листы, отмеченные печатью «дело закрыто», мужчина сложил в отведённую для них папку, куда следом спрятал и фото с места преступления и обнаружения тел. Закрыв ту, он отложил её в стопку, на мгновение обернувшись к шкафу. Нелюбимая полка была забита уже наполовину, так и навеивая нотки разочарования в людях. — Ты чего завис? — Под громкий стук в открытую дверь, в проёме показался Финляндия, деловито скрестив руки на груди и утыкаясь носом в воротник. — А, да так, бумажки разбираю, — детектив поспешно вернулся в исходное положение, поворачиваясь к парню, — ты бы кофту снял иль расстегнул в помещении, жарко ведь.       На это Фин лишь хмыкнул, сильнее зарывшись в одежду, и только СССР хотел как-то пошутить, вблизи послышался голос Чеха, что во всю спешил с кучей распечаток. Едва не снося с ног Финляндию, он звонко залепетал об отчёте и уликах, роняя пару тройку из бумажек. «Что же, — подумал про себя мужчина, вставая из-за стола и направляясь к небольшой доске, прибитой к стене напротив, — дела не ждут». Убрав ненужные материалы, он освободил место для новых, подзывая парней, что собирали всё же рассыпанные Чехом документы. — И так, дружок, что можешь нам рассказать? — Прикрепив красной кнопкой фото погибшего по центру, начал СССР, — что там по осмотру? — Так, ммм… — Чехословакия чуть замялся, бегло перебирая листы и, обнаружив нужный, протянул детективу, — помимо ранений со спины, также обнаружили цветок в горле Зиновиева. — Цветок? — Восседающий на столе позади Чехии Финляндия живо навалился на того, потянув распечатку на себя и разглядывая, — он вегетарианец что ли? — Не сказал бы, но растение оказалось в нём до падения с высоты и… — Парень задумался, явно подбирая нужные слова, — он сам выпал, точнее вышел с окна.       Финляндия аж захохотал от услышанного, отпрянув от парня, что тот аж отшатнулся. Услышанное и вправду казалось глупой шуткой, но огромное окно в пол, как помнил сам детектив, действительно было открыто и испачканное кровавым отпечатком ладони. Картина последних мгновений жизни Зиновиева складывалась, не считая наличия цветка в его горле, однако, важным моментом было то, что же случилось в самой квартире. — Что за цветок нашли? — Разглядывая фото погибшего, обратился к коллеге мужчина, — искусственный или живой? — Живой цветочек, Викария называется, — Чехия протянул фото растения, а следом указал на снимок с таким же, но извлечённым из тела. — Маленький такой, кустиками растёт. — Викария? — Словно смакуя, произнёс помощник детектива, — не Виктория? Как название клуба, что за парком.       Чехия закивал, тут же начиная рассказ, что этот цветок носит несколько названий и порой его могут называть схожим с женским именем. Однако, с соображений самого парня и нескольких статей в интернете, правильнее будет именно Викария. Фин лишь хмыкнул, отворачиваясь, но спорить дальше не стал, пока парень не продолжил: — Что касается клуба, — он протянул целую стопку бумаг, сшитых в единый блок, — здесь вся личная информация об этой девушке и есть над чем подумать. — Например? — Советы сразу же начал рассматривать материалы, слушая при этом подчинённого. — Зовут её Сюзанна, ей 24 года, и она работает в этом клубе, лет пять точно. Числится как официантка, не замужем, живёт не далеко от городского кладбища. Высшего образования не имеет, только классов девять закончила. — Сделав небольшую паузу, он продолжил, — это если говорить об доступной информации. — Давай-давай, рассказывай, — буркнул Финляндия, — знаем мы, что ты достать можешь что хочешь, вперёд! — Ну… — Он вздохнул продолжая, — о «Виктории» слухи ходят не очень, что там предоставляют дополнительные услуги и, если учесть, что девушка приходила в основном вечерами и оставалась на ночь, то ответ же очевиден? — Здесь ты прав, но… — Не успел Советы договорить, как настойчивый стук, прозвучавший со стороны входной двери, отвлёк его, заставляя каждого обернуться. — О, это доставка! — Фин живо соскочил со стола, быстрым шагом скрываясь в проёме.       Пока его коллега и начальник остались в кабинете последнего, парень ловко открыл замок, резко распахивая двери. Перед лицом в раз показалась алая обёртка, за которой, тонкой белой каймой, показался дополнительный слой шуршащей бумаги. Финляндия удивлённо поднял взгляд на курьера, что тут же протянул ему букет сине-фиолетовых цветов и планшет для подписи. — Здравствуйте! Доставка букета для… — Миловидный парнишка аж сиял в искренней улыбке, не сводя глаз с то ли ещё шокированного, то ли недовольного Финляндии. Чуть запнувшись, он заглянул в планшет, — для детектива. Это сюда, правильно? — А… ага. — Помощника аж чуть перекосило, но, словно на автомате, он взял букет мелких, но столь сладко пахнущих цветов в руки, что те полностью закрыли ему вид перед собой.       Кое-как поставив подпись и проводя доставщика, он запер дверь, медленно бредя обратно к Советам и Чеху. Те продолжали беседовать по делу, рассуждая о тех иль иных уликах, составляя общую картину событий и её возможные причины. Только парень вновь появился в проёме, как оба не менее удивлённо уставились на Финляндию, что молча всунул цветы СССРу. — Твой веник, — только и буркнул он, возвращаясь на насиженное место, — жаль не еда. — Что это? — Только и воскликнул мужчина, разглядывая полученный букет, — что за шутки?       Парень лишь молча развёл руками, добавив после, что это доставка и их прислали для него. Чехословакия ж, взглянув чуть ближе, тыкнул указательным пальцем на доску, где висело фото точно таких же цветов. Союз видимо напрягся, внимательнее взглянул на фото, следом на букет, в котором, меж самих цветов, едва виднелась небольшая открытка. — А-ну, Чехия, иди сюда, — он опустил цветы пониже, отодвигая их, дабы тот смог заметить записку, — вот что-то тут, достань, пожалуйста.       Парень ловко извлёк небольшую карточку, с внешней стороны которой красовалась картинка в виде впечатанной змейки, переливающейся на свету золотистым отливом. Парни удивлённо переглянулись, в то время как Фин, завалившись на бок, поглядывал меж коллег, не решаясь вмешаться. — Здесь что-то написано, — Чехословакия перевернул ту, зачитывая рукописный текст: — Мои не искренние извинения, детектив, надеюсь, ты не в обиде на меня за произошедшее. Буду ждать тебя в шесть у старого театра, опоздаешь — останешься без очень ценного подарка. Твой заклятый друг.