Облака из стекловаты

      Грандиозный провал в райском суде, похоже, подкосил Чарли совсем не надолго. Хаск был уверен, что сразу после недавнего фиаско девушка снова придумает какой-то фантастический, гениально-обреченный план. Оптимизм, отсутствие здравого смысла и желание что-то доказать отцу просто не позволили бы ей опустить руки. Но, увидев ее отчаянное, заплаканное лицо и заметив спешку, с которой она вместе с Аластором покидала отель, как крысы покидают корабль, Хаск понял три вещи. Первое: Чарли оставалась безнадежной альтруисткой. Второе: каким бы ни было решение, на этот раз принять его принцессе было куда сложнее. И третье: кажется, они все в жопе. Между прочим, Хаск оказался прав. Иначе назвать появление в отеле Рози с армией каннибалов было нельзя. Женщина вошла в здание, как к себе домой. Она явно была тут не впервые, так как рассматривала окружающий беспорядок уже не с той критичностью, с какой могла бы это сделать дама ее века и статуса. Но Чарли, конечно, была уверена, что для Оверледи здесь все в новинку, поэтому принялась детально рассказывать обо всем, что попадалось на глаза.       — Ой, что это я! — спохватилась принцесса, взволнованно прикладывая ладонь ко рту, — Мне, должно быть, следует предложить вам чай. К сожалению, не могу угостить вас чем-то… Человеческим, но наш бармен делает самые вкусные напитки!       Чарли, держа Рози под локоток, подвела ее к подсвеченному зеленым уголку. Бар выглядел как что-то, появившееся в отеле случайно, так как он совершенно не вписывался в окружающую обстановку. Серые досчатые стены, огромные оленьи черепа на карнизе и море неоновых вывесок. На фоне богатого Рококо выглядело… Негармонично. Когда Рози приблизилась к стойке, Хаск столкнулся с ее черными, бездонными глазами. Словно пучина, они затягивали в себя, заполняя рот густой темной жижей. Рози слегка удивлённо вскинула брови, но затем кровожадно прищурилась, и уголки ее губ стремительно поползли вверх. Сердце Хаска остановилось. Чем глубже он тонул в глазах каннибала, тем дальше уносились его мысли. Кот был уверен, что и Рози в этот момент тоже погружалась в воспоминания, глядя на него. Вот только она получала наслаждение. Здесь их ощущения весьма разнились. Из краев ее рта потекла темная, почти черная кровь, окрапляя ворот платья. Капли впитывались и становились невидимыми на красной ткани. Только белоснежные, острые зубы не скрывали ее деяний. Рози поднесла к своему лицу ошметок какого-то жизненно важного органа и демонстративно вдохнула его запах, прикрывая глаза от удовольствия. Чьи-то руки продолжали копошиться у него внутри, с хирургической уверенностью вытаскивая и раздвигая кишки, отламывая по кусочкам ребра, чтобы добраться до нужного. Хаск уже не кричал и даже не хрипел. Единственное, что выходило из его горла — это глухое бульканье. Он наблюдал за процессом и представлял, словно все происходило не с ним. Словно он во Вьетнаме, в плену, и перед ним посаженному на кол товарищу выпускают кишки и выворачивают желудок. А в голове кроме бесчисленных упоминаний Господа лишь одна эгоистичная мысль: «Как хорошо, что это не я». Хаск вновь ненадолго теряет сознание, но пропустить зрелище ему не дают, резко похлопывая по щеке. Тычат чем-то влажным и липким в губы, предлагая:       — На, попробуй.       Справа раздается хлюпанье и треск мышц. Аластор что-то жрет. Рози перед Хаском сжимает в ладони крупный, надкусанный орган, буквально заталкивая ему в рот. А в глазах забота и нежность. Ее лицо перепачкано кровью еще больше, чем до того, как бармен отключился: с подбородка течет, заливает уши, измазан нос. Рози настойчиво просовывает орган, приговаривая:       — Ешь, тебе нужны силы.       Хаска мучает жажда. Должно быть, он потерял много крови, но он об этом не думает. Он не думает ни о чем. Он хочет пить.       Хаск размыкает губы, позволяя запихать орган до самой глотки. Он давится. Его ласково гладят мокрой ладонью по спутанной шерсти, покрывшейся коркой. Бармен с трудом раскусывает мышцу, и на язык попадает спасительная влага. Солёная. Густая. Он глотает ее, она встает в горле. Хаск продолжает кусать и жевать, пить мерзкую, кислую кровь. И в этот момент нет ничего лучше.       Хаск выныривает из кошмара, когда Рози обращается к нему радостным, добродушным тоном:       — А-а-а, Хаскер! Давно не виделись, дорогой.       — Вы знакомы! — хлопает в ладоши Чарли.       — Ну конечно, душечка, друзья Аластора — мои друзья.       Бармен отмирает, осознавая, что забыл дышать. Все же, в воспоминаниях ему было нечем. Не отрывая нечитаемый взгляд от чужих глаз, достает из-под стойки фужер на длинной стройной ножке и открывает белое вино.       — Шардоне Де Талю для леди?       — Ты знаешь меня, — довольно щурится демонесса.

***

      Чарли и Рози трещат у бара без остановки. Скоро к беседе подключается Аластор, счастливая Вегги и остальные. Даже Энджел спускается, заслышав историю о съеденном муже. Паук был почти в норме, не считая редкого кое-где пушка на лице. Оверледи становится центром внимания, рассказывая смешные по ее мнению байки, отпугивающие своей жестокостью и притягивающие неоднозначным содержанием и элегантной манерой вещания. Чарли испытывала настоящий восторг и даже пригласила Рози на ужин.       — О, мы накроем огромный стол для всего Каннибал-тауна! — задорно лепетала принцесса. Женщина благосклонно улыбалась.       — Было бы здорово, милая, — Рози задумчиво нахмурилась, потирая подбородок, — Последнее время в нашем районе случаются какие-то поломки, из-за чего все электричество отключается на несколько часов.       — Отлично, тогда сегодня вечером вам не придется об этом беспокоиться! — с пылом заверила Чарли. Услышав последнюю реплику Оверледи, Хаск удивленно дернул ушами и уставился перед собой, так и не налив кому-то добавки. Похоже, Вокс начал действовать. А это означало, что и Хаску следовало приступить к выполнению своей части сделки. Он пробежался взглядом по весело гогочущей компании. Вегги с умиротворенной улыбкой на губах склонила голову к плечу своей девушки, слушая удивительные рассказы Рози. Хаск осторожно выскользнул из-за стойки и направился на второй этаж, попутно тронув падшую за плечо. Та озадаченно провела его взглядом, и, когда бармен скрылся в коридоре, последовала за ним, предупредив Чарли, что скоро вернется.       В холле второго этажа, оперевшись о стену, Вегги все еще продолжала посмеиваться после запавших в память историй. Скрестив руки на груди, она перевела светлый взгляд на Хаска.       — Обязательно было уходить так далеко?       Кот напряженно обернулся через плечо, глядя за угол, где остался весело общаться народ. Красная макушка с рогами продолжала сотрясаться от хохота. Уши Хаска стояли высоко, настороженно вслушиваясь в каждый звук, хвост метался, несмотря на усилие бармена держать над собой контроль. Все его тело говорило о тревоге и внутреннем накале.       — Пожалуй, — бросил он, а затем коротко выдохнул, слегка расслабляя спину, и серьезно взглянул в глаза девушки, — Вегги, послушай. Мне нужно твое копье.       Брови падшей обескураженно взметнулись вверх. От возмущения она, кажется, даже на секунду потеряла дар речи.       — А еще что? — скепсис в голосе Вегги мог бы заморозить ад, — Вообще-то у нас там полные ящики ангельской стали, но я тебе и иглы не дам, пока не объяснишь, зачем это тебе.       Рядом с этой девушкой Хаск иногда чувствовал себя котенком. Полная противоположность Чарли: недоверчивая, расчётливая, способная на жестокость. Бармен знал: она была хорошим человеком. Ненавидящим себя, ставящим завышенные ожидания и не способным отделить свою личность от личности партнёра. Но хорошим. Наверное, Хаск был даже немного рад, что именно она знала что-то о той ночи.       — Тогда, на кухне, — кот прислонился к противоположной стене, тоже скрещивая руки на груди и размеренным, спокойным тоном спрашивая, — Почему ты сказала это?       Лицо Вегги изменилось. Немного опустилось, поникло, ее взгляд переместился с глаз Хаска на пол. Девушка горько усмехнулась и пожала плечами.       — Очевидно, чтобы в отеле не стало на одного наркомана больше.       — Энджел не наркоман, — неожиданно для себя грубо, резко вступился Хаск. Даже сердце от злости начало быстрее стучать. Вегги удивилась такому выпаду ровно настолько же, насколько сам бармен. На смену раздражению быстро пришла какая-то утомленная печаль. Хаск устало зажмурил глаза и потер лоб.       Вы знаете, как пахнет человеческое мясо? Сваренное заживо. А Хаск знал. Восстанавливается оно очень долго. Вообще-то, не должно восстанавливаться, если по-честному. Но они в аду, а значит, похуй на законы биологии. Старая кожа отойдет, мышцы заживут, части тела отрастут, раны затянутся. Нужно лишь время. И желательно отсутствие нервных окончаний. Бармену было тяжело находиться в спальне Энджела — и морально, и физически. Даже спустя неделю после регулярных проветриваний этот навязчивый запах кожи продолжал стоять в комнате. Словно он впитался не в стены, одежду и мебель, а в самого бармена. Или это были уже галлюцинации. Когда регенерация только началась, и Энджел пришел в себя, он начал выть и плакать. Протяжно так, жалостно. Хаск умолял его быть потише, стоны лезвием рассекали душу. Кот каждый божий (дьявольский?) день придумывал новые оправдания для Чарли, почему Энджел снова не сможет прийти на тренинги. Узнав о том, что с ним случилось, принцесса наверняка предприняла бы что-то безрассудное. А Энджел плакал. И вместе с ним плакал дом.       Паук шептал, что не может больше терпеть, безудержно повторял, как ему больно, словно голову облили бензином и подожгли. Хаск был рядом, успокаивал его, а сам зажимал уши руками, лишь бы не слышать. И старался не дышать. Не смотреть. Не существовать. Казалось, что после смерти судьба с удвоенной силой стала пытаться до основания разрушить его психику. Энджел не мог даже встать, он просто лежал на постели, сжимая и разрывая простыню, царапая собственные ладони и ломая ногти. Когда поврежденная кожа начала сходить, стало совсем невыносимо. Не выдержав чужих криков, мольб и метаний, Хаск сбежал вниз, за свою барную стойку. Он достал из нижнего ящика полупустые блистеры, все, что остались и поспешил обратно. Он до последнего надеялся, что регенерация закончится быстро. Что Энджел перетерпит, не сломается. А в итоге сломался сам Хаск. Бармен поднес к обожжённому лицу таблетку.       — Энджел, выпей это.       Паук послушно разомкнул губы, а когда на язык упала горькая пилюля, он нахмурился и спросил:       — Что это?       — Обезбол, — невозмутимо ответил Хаск, подавая стакан воды. Энджел подскочил, опрокидывая стакан на себя, и, свесившись с кровати, закашлялся, выплевывая почти растворившуюся таблетку. Бармен взволнованно схватил Даста за плечи, помогая лечь на прежнее место.       — Какой, нахуй, обезбол! — яростно прохрипел Энджел, стряхивая с себя чужие руки и отползая к спинке кровати, подальше, — Думаешь, он бы мне помог? Убери от меня эту дрянь, не дам еще и тебе меня накачивать! Я сам, я… Не для этого, блять, завязал.       Паук безумно рассмеялся, сгибаясь пополам и прикладывая ладони к красным щекам, с которых свисали ошметки кожи.       — Я же шприцы Валу подменивал… А в глаза себе раствор капал, чтобы зрачки шире были… Представляешь? Нет, ты представляешь? И все ради того, чтобы сейчас дорогое мне существо пыталось всунуть мне наркоту.       Хаск опустил уши, почувствовав полное опустошение внутри. И вроде это «дороге существо» из уст Энджела заставило что-то дохлое в груди ненадолго встрепенуться в агонии, однако… Он больше чувствовал стыд и растерянность, чем что-либо еще. Хаск непонимающе глядел на скрюченную фигурку перед собой.       — Я всего лишь хотел помочь, Энджел.       Паук молчал, замерев в своей неудобной позе. Затем его напряжённые плечи опустились, он чуть-чуть придвинулся и тихо сказал:       — Послушай, что я тебе скажу. Однажды я тоже помог, и это стоило мне свободы. Альтруизм… — Энджел невесело усмехнулся, — Это благородно. Но лучше десять раз подумать, прежде, чем предлагать кому-то свою помощь, — он поднял свои слабые, белесые глаза и постарался поймать ими взгляд Хаска, — А что делаешь ты? Зачем ты со мной возишься?       Бармен хотел бы ответить, что он уже задавался этим вопросом не раз. Безрезультатно. О нет, он отдавал себе отчёт в том, что делает. Но всё-таки что-то мешало ему дорваться до истины.       — У меня будет к тебе просьба, — продолжил Энджел, проигнорировав чужое молчание, — Не давай мне дурь. Как бы я ни просил, и как бы ты ни хотел, чтобы я заткнулся. Ты сможешь мне это обещать?       Брови Хаска сами собой надломились, но он кивнул.       А потом вновь уговаривал Энджела потерпеть, продержаться, когда под старой неоторвавшейся кожей начала расти другая. Когда тот снова кричал, плакал, умолял прекратить боль, царапал грудь Хаска и покрывал его матами, пока кот крепко прижимал его к себе. И сам не чувствовал, как плачет.       Энджел был сильнее его.

***

      Вегги все еще стояла перед ним, слегка обескураженная внезапным выпадом.       — Ладно, как скажешь, — девушка подняла руки в примирительном жесте, — Но, знаешь, ты же бессмертен. Это в какой-то мере обесценивает боль. Не знаю, как объяснить, но я верю, что ты ещё можешь искупиться. Было бы глупо терять шанс из-за наркотиков.       Лицо Хаска вытянулось от удивления. Ему захотелось или рассмеяться или закричать. Одно из двух.       — Ты уверена, что понимаешь, о чем говоришь? — со всей серьезностью спросил бармен, но на его губах проступала предательская нервная улыбка, — Когда тебя всю ночь разрывают на части, едят твои органы и кормят ими тебя же, не слишком просто на следующее утро найти другой выход.       Он внимательно наблюдал за реакцией Вегги. Нет, Хаск жаловаться не любил. Если кто-то и видел его в момент слабости, то это было либо похмелье, либо вас обдурили. Но ему было важно понять, действительно ли падшая что-то знала. Вегги лишь на короткий миг приобрела болезненное выражение лица. Словно кто-то всадил иголку в ее руку. Она опустила голову, видимо, избавляясь от воспоминаний, а потом снова подняла твердый взгляд на Хаска.       — Я понимаю, — Вегги улыбнулась, однако улыбка вышла какой-то поломанной, — Но когда ты начал крыть Аластора матами вместо того, чтобы молить о пощаде, я кое-что осознала. Ты всегда будешь принадлежать только себе. Не владыкам, не сделкам, не зависимостям. Хочу надеяться, что я не ошибаюсь.       Хаск уже не сдерживался, истерично посмеиваясь.       — О Сатана, откуда ты это все знаешь?       — Заклинания вроде звуконепроницаемости на ангелов не действуют, — просто пожала плечами Вегги, — Проснулась, как только ты… Начал кричать, — она смутилась, виновато спрятав глаза, — Я хотела помочь. Я… Услышала, о чем он тебя спрашивал. Прости, я не хочу втягивать в это ни себя, ни Чарли.       Хаск нахмурился, но понимающе хмыкнул. Он не знал, что должен был чувствовать в этот момент. Девчонка не пришла подставлять свой зад, чтобы спасти его. И правильно сделала. Но как-то… Паршиво стало на душе. Иногда Хаск был рад, что его сердце сломано и не умеет воспринимать весь спектр эмоций и чувств.       — Так значит, ты знаешь его секрет? — вопросительно выгнул бровь бармен.       — Аластора? О да.       — Тогда ты мне поможешь, — Хаск взбодрился, сделал пару шагов навстречу девушке и тихо, сосредоточенно начал объяснять, — Я заключил сделку с Воксом. На своих условиях. Он поможет с освобождением Энджела, а я должен принести ему сердце Аластора и святое оружие. Мне нужен всего один нож или тесак, и дело с концом. Представь, опасный Оверлорд, намерения которого относительно отеля до сих пор не ясны, будет мертв. Чарли будет в безопасности. Мы с Энджелом получим свободу. Все в плюсе.       Вегги опешила, ее рот слегка приоткрылся в попытке что-то сказать, но первые несколько секунд она лишь сверлила Хаска абсолютно нечитаемым взглядом.       — Ты с ума сошел? — было первым, что она сказала, — Я не могу помочь тебе убить Аластора, нет. Ты хотя бы представляешь, как сильно подставишь команду, наш проект? Энджел — часть этого коллектива. Я знаю, он, наверное, для тебя что-то значит, но у него есть и другой путь к освобождению. И это то, за что борется Чарли. Аластор — один из немногих, кто согласился помочь нам. Какие бы цели он ни приследовал — пока он приносит пользу этому отелю, я буду «за» его нахождение здесь.       Вегги взяла Хаска за плечи, всматриваясь в его глаза — разочарованные, неверящие и злые.       — Пойми, прошу. Воплотить мечту Чарли для меня так же важно, как для тебя — помочь Энджелу. Но не будь эгоистом. Не отбирай у остальных возможность попасть в рай.       Девушка развернулась и, кинув последний, полный надежды взгляд на бармена, исчезла из вида.