Облака из стекловаты

      Стол, накрытый для всего городка каннибалов, получился настолько длинным, что выходил через главные двери на улицу и простирался вплоть до дороги. Он был завален всем, чем только можно: человечиной и кровяными смузи, фруктами и шоколадными панкейками. Отовсюду доносилось жадное чавканье, веселые разговоры и смех. Иногда кто-то из людоедов начинал драться за неподеленный кусок, но Рози тут же прикрикивала на них, словно на провинившихся детей, и потасовка прекращалась.       Хаск ковырял вилкой в тарелке, раздумывая, как ему следует поступить дальше. На первый взгляд он казался вполне спокойным, как обычно, но внутри у него кипело раздражение и непонимание. Как психоаналитику без образования, но со стажем (то есть, бармену), ему следовало ожидать отказа Вегги. Все же, они находились в разных жизнях, где у каждого были свои приоритеты. Падшая не видела страданий Энджела, а Хаск не то чтобы горел желанием отправить всех грешников в рай ради чьей-то мечты. Да и есть ли счастье там, где люди убивают других только за то, что они существуют? Тем не менее, бармен был зол. Напротив него сидел его чудесный, не до конца оправившийся Энджел. Пережитые недели регенерации будто смягчили его характер, как море стачивает острые края камней. О нет, пошлые шутки, конечно, не ушли из репертуара паука, но язвительность, саркастичность и актерская задорность стали проявляться в его образе куда реже. Кто бы мог подумать, что Хаск будет скучать по такому Энджелу. Пусть это все была лишь красивая маска, но она скрывала болезненное, несчастливое и доброе выражение лица. Будем честны, иногда правда, которую мы жаждем, пугает и отталкивает.       Паук тихо смеялся в ответ на какую-то нелепую шутку сэра Пентиуса. И все равно выглядел разбитым. На секунду он встретился взглядом с Хаском, и глаза его помрачнели. Энджел теперь всегда смотрел именно так на бармена. С неловкостью и стыдом. Наверное, уязвленная гордость не желала признавать, что кто-то видел его в настолько плохом свете. К тому же, не только видел, но и заботился. Все эти ломки, мольбы, облезлая кожа и выпадающий мех… Да. Строить из себя гламурную сучку и заигрывать после такого было бы… Хаск не знал, как бы это было. Сейчас он был бы не прочь заигрываний, лишь бы починить Энджела.       Собственное бессилие душило. Он украдет это несчастное копье. Или тесак. Да хотя бы осколок ангельской стали Хаск обязательно добудет. Все же навыки воровства всегда были при нем. Даже если придется пожертвовать взаимоотношениями с отелем. Даже если придётся всех подставить.       За столом о чем-то говорили. Чарли робко делилась своими переживаниями насчет предстоящей битвы:       — Я понимаю, они жестоки и долгие годы несли моему народу боль и страдания… Они заслуживают возмездия. Мы просто обязаны дать бой. Но… Я не знаю, готова ли. Я видела их лица. Не за масками, а открытые человеческие лица. Я… Не знаю, как можно убить кого-то, кому ты смотрел в глаза.       Принцесса тяжело вздохнула и подперла щеку ладонью, уныло рассматривая столовые приборы. Вегги на соседнем стуле утешительно улыбнулась ей и аккуратно обхватила девушку за плечи.       — Эй, милая, не думай об этом слишком много. Поверь, ангелы… Они не те, кем могут казаться. Во всяком случае, это не мы нападаем. Мы находимся в обороне и защищаем своих. Хорошо?       Чарли подарила тёплую улыбку в ответ, но на дне ее глаз все еще плескалась неуверенность и печаль.       — Ох, дорогая, на то мы и в Аду, чтобы не подставлять другую щеку, а бить наотмашь! — бодро продекларировал Аластор, разрезая олений стейк. Рози рядом сдержанно посмеялась с забавной шутки, — Экзорцисты — точно не те, кто достоин сожаления. Твари, каких даже в наших краях не видели. Чарли, ты награждаешь кого-то из своих грешников за то, что они убили триста душ за день?       Принцесса слегка испуганно качнула головой, внимательно глядя в алые глаза демона.       — А для них это норма, — с привычной улыбкой закончил Аластор, уплетая мясо.       Хаск слушал непринужденную болтовню хозяина, и из его груди само по себе вырвалось раздраженное урчание.       — А тебе-то откуда знать? — прошелестел бармен, сужая глаза и намертво сцепляясь со взглядом напротив. Аластор молчал, прервав свою трапезу и медленно отложив нож и вилку на салфетку, — Так уж отвратительны эти ангелы? Настолько, что ты бы им и руку не пожал?       Молчание длилось еще напряженные несколько секунд. Радиодемон замер, не разрывая зрительного контакта, а Хаск зло глядел в его узкие, такие не оленьи зрачки. Да, глупо. Прямо сейчас он крупно подставлял сам себя, но и бушующие эмоции осадить было как никогда трудно. Пусть Аластор сожжет его заживо на этом месте, но бармен не оторвет от него свой ненавидящий взгляд.       Аластор громко, трескуче рассмеялся, выронив из рук приборы.       — Кажется, кто-то сегодня не в духе! Зайди ко мне после ужина, дружище, выпьем ромашкового чая, побеседуем.       Но радиодемон, конечно, чай не пил.       Послышался звон и звук разбившегося стекла. Хаск повернул голову и встретился взглядом с ошарашенной Вегги. Она все еще сжимала руку так, словно в ней находился выпавший стакан, а глаз испуганно метался от бармена к Аластору.       — Я подниму, — Чарли встала, протягивая девушке руку, чтобы та пересела на ее стул. Но Вегги будто ее не слышала, продолжая с ужасом глядеть перед собой. Хаск знал этот взгляд. Так смотрят люди, мысленно вернувшиеся в какое-то мучительное время. Да, вряд ли падшая хотела еще одну ночь слушать чьи-то завывания, угрозы и голодное чавканье. Тогда за завтраком она выглядела так, будто не спала, а несколько часов таскала мешки с цементом. Хаску стало даже немного… Стыдно? Странное чувство, особенно в их ситуации. Но сейчас бармен сам напрашивался, обрекая Вегги на такую же пытку.       — Любимая, ты в порядке?       Чарли аккуратно взяла девушку пальцами за подбородок и повернула на себя, обеспокоенно заглядывая в единственный глаз. В нем бушевал первобытный страх и боль, в уголках начали скапливаться слезы. Кажется, несокрушимый характер Вегги дал трещину. Брови Чарли сочувствующе и непонимающе надломились, она обхватила щеки падшей своими ладонями и стала поглаживать большими пальцами.       — Эй, что ты? Ох, Вегги, я не думаю, что они имели в виду тебя. Милая, ты не монстр. Слышишь? Ты… Не такая, как они.       Вегги едва заметно кивнула, цепляясь за чужие запястья, как утопающий за спасательный круг. Чарли помогла ей подняться, придерживая за плечи и прежде, чем уйти, бросила:       — Мы скоро вернемся. Извините и продолжайте веселиться!       Хаск вдруг почувствовал, как его кто-то схватил за руку и потащил за собой. Быстро, суетливо, бармен даже спотыкался по дороге, пока они не покинули гостиную. Потом его толкнули к стене и начали судорожно срывать рубашку, какие-то пуговицы расстегивая, а какие-то просто отдирая и осыпая ими пол. Это был Энджел. В его глазах стояли слезы, он прерывисто дышал, дрожащими пальцами пытаясь совладать с одеждой. Он выглядел напуганным, но Хаск, вообще-то, тоже прилично испугался такого порыва, поэтому схватил паука за две руки. Какая досада, что у него их было четыре.       — Энджел, что происходит, блять? Ты что творишь? Совсем крыша поехала? А ну прекрати, мать твою!       Бармен пытался оттолкнуть от себя Энджела, но у того будто случился какой-то невротический приступ. Он моментально перехватил чужие кисти, другой парой собственных рук продолжая пытаться снять красную галстук-бабочку. Он был слабее, но действовал быстро, а паника в каждом его движении заражала сознание Хаска. Паук успокоился только тогда, когда распахнул белую рубашку, не обнаружив под ней ничего, кроме кошачьей шерсти. Какое-то время он неверяще бегал по ней глазами, судорожно ощупывал и лишь потом остановился, протяжно выдыхая. Хаск смотрел на все это, совершенно сбитый с толку. На домогательство похоже не было.       — Ну и что это было? — он скептически изогнул бровь, медленно застегивая рубашку на уцелевшие пуговицы. Энджел осел к полу, то ли утомленно, то ли стыдливо прикрывая тонкими длинными пальцами глаза. На губах проступала нервная улыбка.       — Не смог удержаться, Хаски. С тех пор, как ты начал носить эту рубашку, так и хочется ее сорвать, — паук усмехнулся и затих на долгие секунды, — Однажды мне приснился кошмар, вот и все. А ты говорил за столом такие вещи… Словно все это правда.       Энджел приоткрыл рот, желая еще что-то сказать, но медлил.       — Я просто… Хотел удостовериться, что с тобой все хорошо.       Сердце Хаска пропустило удар. Он завороженно смотрел на паука сверху вниз, но тот не поднимал головы. И Хаск был этому рад. Кто знает, что сейчас творилось на его же лице. У бармена был густой мех, который отлично скрывал шрамы. Пусть они находились в аду, но регенерация здесь не была настолько сильна, чтобы, собрав тело по кусочкам, не оставить после этого следы. Слова Энджела врезались в поток мыслей, как умелый боксер бьет под дых. Хаск нахмурился, анализируя услышанное.       — А что мне угрожало в твоем сне?       Энджел задумался, болезненно скривился и, поднявшись на ноги, махнул рукой.       — Это не важно. Честно, я удивлен, как моя фантазия вообще способна на такое. Ты узнал какой-то страшный секрет Аластора, а он… Ну, ты знаешь, такие как он в гневе ведут себя как настоящие психи.       Шерсть Хаска встала дыбом. Что-то не сходилось. Как такое возможно? Аластор дважды напортачил с заклинанием? Нет, такого не может быть. Энджел все слышал? Видел? Причем здесь сон?       Пока Хаск пытался все осмыслить, Энджел обернулся через плечо и, улыбнувшись, указал большим пальцем себе за спину.       — А ты популярен, котик. Кажется, не я один сегодня хочу зажать тебя в углу. Ну, не шалите тут без меня, окей?       Вегги стояла поодаль, как-то скованно перехватив свою руку и не решаясь подойти. Она благодарно улыбнулась проходящему мимо Энджелу, а тот ободряюще толкнул ее кулачком в плечо. Дождавшись, пока паук скроется в гостиной, она неспешно подошла к Хаску.       — Возьми, — девушка протянула ему свое личное ангельское копье, — Не смотри на меня так. Я не изменяю своим принципам. Чарли… Ей важно, чтобы вы были счастливы. И мне тоже. Если это сделает вас счастливыми, то просто… Скажи Воксу убить его быстро. Каким бы мудаком Аластор не был, он тоже всего лишь узник своего прошлого.       Вегги глубоко вздохнула, удивленно округляя глаза и как бы поражаясь самой себе.       — Сама не понимаю, откуда во мне столько всепрощения. Чарли плохо на меня влияет, — она неловко прокашлялась, всучивая в чужие руки копье, — Бери уже. Я уговорила Чарли отвлечь сегодня Аластора ночью. Пусть поговорят о битве, может, ему удастся подбодрить ее. Разработают план. Так что обойдёшься без расчлененки, не благодари.       Губы Хаска невольно расплылись в теплой улыбке. Он осторожно поставил копье у стены, пытаясь поймать смущенный взгляд падшей.       — Эй, Вегги?       Девушка вопросительно подняла лицо и тут же неожиданно оказалась в легких объятиях.       — Спасибо.       Поколебавшись секунду, она несмело сжала Хаска в ответ, прикладывая щеку к мягкому плечу.       — Я помогу, — прошептала она, — Спасем твоего принца.