Незабытые раны

Сентябрь, 2005 год Это произошло через неделю после того, как она поделилась с лучшей подругой своим секретом. В тот день она зашла в класс, который сразу замер, застыл, в нем образовалась вязкая тишина. Алекс почувствовала ком, застрявший в горле, тело почувствовало тревогу быстрее разума. У неё задрожали руки, и она, нервничая, неуверенно пошла к своему месту. Словно и не заметила столпившихся возле её лучшей подруги девушек. Как будто, если не обратить на них внимания, с их лиц сотрутся кривые улыбки. — Это правда, Алекс? — Роуз, одна из стоящих возле её парты одноклассниц, подошла к ней сбоку и прижалась, подхватывая под локоть. — Кларк не врёт? — она усмехнулась с нескрываемой издёвкой, заставляя Алекс чувствовать себя ещё более растерянной. Алекс быстро посмотрела на Кларк. Та не поднимала глаз, нарочито увлечённо рассматривая лежащую перед ней книгу. Вдруг одна из одноклассниц не выдержала и хихикнула. Смех тут же подхватили остальные. Их рты были надменно искривлены, они не сводили взглядов с бледнеющей с каждой секундой Алекс. Алекс хотела бы верить, что это не связано с её секретом, но не могла. Всё-таки дурой она не была. Или была, раз оказалась в такой ситуации. Внутренний голос шептал ей: «Уходи». Но тело не слушалось, а в висках стучала кровь. Дышать становилось всё труднее. Роуз первой прошептала, но так, чтобы Алекс и весь класс услышали: — Так ты и правда лесбиянка? Кларк невозмутимо отвернулась и принялась рыться в висящем сзади на спинке стула рюкзаке. Она выглядела как человек, который не слышал ничего происходящего вокруг и не видел никаких странностей. — Санчес покраснела, смотрите, покраснела! — Значит, правда. Алекс, едва сдерживая слёзы, перевела затравленный, несчастный взгляд на светлую макушку Кларк Гриффин. Но — уже бывшая — лучшая подруга так и не обернулась.

***

Август, 2021 год Душным летним вечером Алекс возвращалась после долгой прогулки к себе в квартиру. С работы отпустили пораньше впервые за несколько месяцев, но идти домой не хотелось, поэтому она решила пройтись, заглушая навязчивые мысли музыкой. А мыслей после сегодняшнего внезапного сообщения бывшего одноклассника было много. Этим утром Питер, каким-то образом найдя её страницу в социальных сетях, написал и пригласил посетить встречу выпускников. Уже пятнадцать лет прошло с тех пор, когда она в последний раз виделась с кем-либо из них. С Кларк Гриффин. Забыть о ней. Забыть о предательстве. Забыть и больше никогда об этом не думать. Какое-то время у неё успешно получалось. Долгие годы мысли о девушке, о том, что она сделала, появлялись лишь в самые мрачные, темные моменты слабости. Обычно по ночам, когда образы прошлого возникали в голове бесконтрольно. Ей едва удавалось заглушить их. И вот... С новой силой воспоминания обрушились на неё, заставляя вспоминать, анализировать и раз за разом оглядываться на свою жизнь. Что она сделала не так? Почему не счастлива? Можно ли винить в неудавшейся жизни одного конкретного человека? Алекс не знала. Но глубоко в душе винила. Сообщение Питера заставило её ощутить вес прошедших лет. Пятнадцать лет. Для большинства людей – это четверть, а то и треть, отпущенной им жизни. Алекс представляла, как увидит бывших одноклассников, как постарается отыскать в их лицах знакомые черты. Как будет узнавать об их судьбе. Про их семьи, детей, карьеру, достижения, счастье или горе. Она снова увидит Кларк. И первой мыслью Алекс было — заблокировать Питера, проигнорировав его. В конце концов, а что ей рассказать? У неё нет семьи. Нет любимого человека. Когда-то она встречалась, ходила на свидания, но все её отношения неизменно заканчивались расставанием, и она просто забила. Она ничего не достигла: в тридцать с лишним лет работала секретаршей в небольшой компании, получая едва ли достаточно, чтобы оплачивать счета за квартиру и еду, при этом по вечерам валясь с ног от усталости из-за бесконечных задач и мучаясь от непрекращающейся головной боли. Давняя мечта оказалась невыполнима, потому что прошлое всё-таки оставило слишком глубокий отпечаток на её психике. Счастье было ей не знакомо. Многие сталкивались с проблемами и похуже. И выдерживали. Их трудности жизни не сломили, наоборот, сделали лишь сильнее, закалили характер, сформировали личность. Сильная воля, твёрдость разума и духа. Алекс... такой не была. Издевательства, длившиеся каких-то жалких несколько месяцев перед выпуском, сломали её. Было ли дело в предательстве? В том, что она таким жестоким образом потеряла самого дорогого ей человека? В том, что доверилась, и её доверие, её секрет, её душу, выдали и растоптали? С тех пор она замкнулась в себе. Избегала откровенностей. Не могла выдержать прямого взгляда. Терялась, паниковала, а тело покрывалось холодным потом лишь от мысли выступления перед толпой, лишь от мысли, что она будет в центре внимания. В этом отчасти была виновата и она сама. Ведь... Всё дело лишь в том, как мы сами реагируем и воспринимаем слова людей? Она оказалась слабой и жалкой. И, конечно, дело в её наивности и простодушии, доверчивости... Быть откровенной не с тем человеком — и вот какой оказалась цена за такую глупость. Так зачем идти туда, где ей придётся выставлять свою жизнь напоказ? И сравнивать себя с другими, давая очередной повод для насмешек и сплетен? Так получилось, что все, кто говорил, что она неудачница, которая ничего не добьётся в жизни, по злой иронии судьбы оказались правы. Но там будет Кларк. Любопытство съедало Алекс. Какой в итоге стала её жизнь? Какую бы неприязнь Алекс не испытывала после того, что произошло между ними в поздние подростковые годы, когда-то они были лучшими подругами. И даже после стольких лет ей было не всё равно. Если не пойдёт – будет до конца жизни злиться на саму себя за трусость. Изо рта со вздохом вырвался стон. Глубоко внутри она уже приняла решение. Что бы не случилось дальше, она пообещала себе, что это не сломает её. Только не снова. А теперь нужно подготовиться к встрече с бывшими одноклассниками.

***

В пятницу вечером Алекс долгое время крутилась вокруг зеркала. Она пыталась правильно подобрать одежду. Такую, чтобы по ней мало что можно было бы понять о её жизни. В конце концов остановилась на классических чёрных брюках и изумрудной лёгкой блузке, подчёркивающей и выделяющей зелёный цвет глаз. После долгих раздумий Алекс решила, что не расскажет никому из этих людей правды. Правды о себе, своей жизни, работе и отношениях. Она никого не подпустит близко, тогда ей не смогут сделать больно. Это её маленькая предосторожность, ещё один способ защитить себя. И вот так просто Алекс из обычной секретарши превратилась в заместителя директора компании, в которой она когда-то работала несколько лет. По её легенде у неё также была собственная квартира, машина и муж, работающий шеф-поваром в ресторане. В последнее скорее всего не поверят, поэтому она не была уверена, стоит ли говорить о муже. Если не будут расспрашивать, постарается большую часть времени молчать и только слушать и наблюдать. Девушка невесело усмехнулась. Любопытство её когда-нибудь убьёт. Она утолит его и затем вернётся к прежней размеренной и скучной жизни. До места встречи Алекс добралась на такси, с озабоченным видом вглядываясь в мелькающие под дождём отблески фар и светофоров. Сердце с тревогой билось в груди, предвещая что-то чудовищное. Когда через полчаса она встала перед входом в ресторан, дурное предчувствие лишь усилилось, настолько, что хотелось развернуться и сбежать. Но вдруг её окликнул сзади весёлый мужской голос: — Алекс? Ты? Питер добродушно махнул ей рукой, остановившись рядом. Прожитые годы сказались на нём довольно сильно: в гладко зачёсанных волосах тут и там виднелись седые волосы и, в чём Алекс не сомневалась, выбор причёски был не случаен, а необходим, чтобы скрыть уже начавшую лысеть макушку. — До последнего думал, что не придёшь, — сказал он. — Рад тебя видеть. — Здравствуй, — кивнула девушка, чуть было не буркнув, что тоже так думала. — Да вот появилось свободное время. Питер продолжал улыбаться, молча рассматривая её. Интересно, подмечал ли он так же в голове изменения её собственной внешности? Пятнадцать лет не прошли бесследно и для неё: извечные синяки под глазами стали обыденностью, морщины давно оставили свой след между бровями и возле губ. Хоть Алекс и попыталась скрыть это макияжем, а волосы закрасить от мелькающих седых прядей на висках, она была уверена, что он всё увидел. Между ними повисла неловкая пауза, какая возникает у двух людей, знакомых друг с другом давно, но никогда не состоящих в близких отношениях. — Что ж, — смущённо откашлявшись, пробормотал Питер, — пошли, все уже там. Все. Кларк, значит, тоже? Следуя за Питером, она вновь ощутила тошнотворное волнение. Сжала и разжала влажные ладони. И тут со всей ясностью Алекс поняла, что не должна здесь быть, что этот праздник, эта встреча не для неё. Она будет лишней, как это было всегда. Нестерпимо захотелось сбежать и не важно, что подумают остальные, в конце концов, она ни с кем из них не общалась и не узнает, что о ней скажут. Сердце билось в груди с каждой секундой и каждым шагом всё быстрее и тревожнее, словно крича о надвигающейся трагедии. Алекс увидела её сразу, стоило только войти. Кларк что-то шепнули на ухо, и она обернулась. Их взгляды встретились. И улыбка Кларк, такая же натянутая, как и её собственная, застыла на миловидном лице. Казалось, они вдвоём замерли в этом мгновении, смотря друг на друга, и сейчас между ними лежали годы, наполненные счастьем, дружбой, предательством и взаимной неприязнью. Но вот она отвернулась, прервав зрительный контакт и разрушив общую иллюзию оторванности от этого мира. Кларк любила разрушать. Алекс вышла из оцепенения, только сейчас осознав, что почти не дышала. Она обвела взглядом собравшихся людей. Некоторые смотрели на неё с нескрываемым равнодушие, быстро теряя интерес и отводя взгляд. Другие же взгляды оказались насмешливыми и ироничными, заставляя девушку вновь почувствовать себя неуверенной школьницей, не знающей, как защититься от косых взглядов, издевательств и осуждения. Усевшись за длинный деревянный стол на единственное оставшееся свободное место, она с неудовольствием отметила, что боковым зрением прекрасно видит сидящую на противоположной стороне стола Кларк. Каждое её движение. С другой стороны, она пришла сюда как раз за тем, чтобы узнать, как сложилась жизнь бывшей подруги. Вскоре принесли алкоголь и еду, и Алекс вздохнула с облегчением. Наконец-то можно чем-то занять дрожащие от волнения руки! Вечер проходил неплохо, самые общительные не давали тяжёлой тишине сгуститься за столом, то и дело придумывая всё новые и новые темы для разговора незнакомых людей. Когда-то они знали друг друга хорошо и их связывала школа, а сейчас все были чужими. Алекс пила уже второй бокал вина, и напряжение, сковывающее её весь вечер из-за пристального взгляда Кларк, начало отступать. И более расслабленной стала не только она. Слегка опьяневшие бывшие одноклассники раскрепостились, за столом раздавался чей-то смех и тихие разговоры когда-то хороших знакомых. Наконец, очень полная женщина, в которой Алекс с трудом признала когда-то тонкую и изящную Глорию Джонсон, начала разговор, которого девушка очень ждала и боялась одновременно. — Что ж, мы всё-таки собрались здесь, — она тряхнула рукой, чудом не разлив вино, и начала перечислять фамилии сидящих рядом одноклассников, как будто вспоминая их, — Купер, Уотсон, Брук, Хилл… Гриффин, — Глория ткнула в бок сидевшую рядом Кларк, а потом перевела взгляд мягких карих глаз на бледную Алекс и закончила с загадочной улыбкой: — Санчес. Как дела, расскажите о вашей жизни! Мне о-очень интересно. А-то я сижу целыми днями дома, у меня ведь трое детей… Ни с кем, кроме малышни, и не общаюсь давно. И Глория Джонсон была настолько простой и тёплой, располагающей к себе женщиной, что робкие улыбки появились на лицах многих, в том числе и на лице Алекс. Она как будто выдохнула с облегчением, не увидев в Глории ни капли хвастовства. — Пожалуй, я начну, — сказала Роуз Хилл, слегка приподнимаясь на стуле от возбуждения, и Алекс готова была поклясться, что лицо девушки перекосила самоуверенная, надменная ухмылка. Роуз все последние месяцы старшей школы тенью ходила за Кларк, пытаясь выслужиться перед ней. И когда Гриффин начала всячески задевать и подсмеиваться над Алекс, Роуз сразу подхватила это, даже не задаваясь вопросом: почему, как так вышло, что лучшие подруги, чья дружба исчислялась годами, так резко и бесповоротно вычеркнули друг друга из своей жизни. Именно Роуз, эта подпевала, придумывала всё новые и новые способы, как посильнее унизить, побольнее задеть. Лишь бы Кларк, одна из самых популярных девочек в школе, продолжала дружить с ней, лишь бы оставаться «крутой», лишь бы не оставаться в тени, не быть той, кого унижают. К ней Алекс испытывала особое презрение, граничащее с отвращением. Иногда Алекс думала, что возможно именно из-за Роуз простые насмешки превратились в по-настоящему жестокие издевательства и унижения. Она думала так, потому что хотела верить в Кларк. Тогда она ещё считала её своей подругой. — Так, ну… У меня свой магазин одежды, — продолжила Роуз с нескрываемыми нотками гордости в голосе. — Не скажу, что было легко, пришлось много работать, но в конце концов, окупилось. И дела идут в гору. Конечно, всё это благодаря Кларки, — добавила она с благодарностью. — Если бы Джереми, муж Кларк, не помог с деньгами, я бы была сейчас на дне. Кларк, всё это время рассматривающая остатки шампанского не дне бокала, отреагировала кривой улыбкой. Глория искренне ответила: — Рада за тебя, милая. А ты, Кларк… — Я бы лучше послушала, что нам расскажет Санчес, — перебила её Гриффин ледяным тоном, но взгляд не подняла. Она так и не успокоилась, подумала Алекс. Даже после стольких лет она готова плеваться ядом, чтобы досадить ей. Казалось, если бы она решила не приезжать на эту глупую унылую встречу, Кларк ворвалась бы в её квартиру и притащила сюда силой. Ведь невозможно даже допустить мысль, что Кларк было действительно интересно узнать о её жизни. Весь вечер Алекс старалась сидеть тихо и не высвечивать, только слушать и не обращать внимания на требовательный взгляд Кларк, но не вышло. Гриффин с лёгкостью раскусила её план и специально обратила всё внимание на неё. И тогда Алекс посмотрела прямо на «подругу». Возраст не повлиял на стройную и подтянутую фигуру Кларк. Видимо, она проводила много времени в спортзале. Её естественные светлые волосы едва касались плеч и блестели в объёмных локонах. На лице «лёгкий» с виду макияж, как будто его и вовсе нет, но на самом деле скрывающий многие изъяны кожи. Идеальная и дорого одетая Кларк. Крутящая золотой кулон на шее Кларк. Всегда первая во всём, всегда прекрасная внешне, но такая гнилая в душе. — Я… — начала Алекс, но замешкалась. Слишком неожиданно все взгляды устремились на неё. После пережитого в школе, девушка начала замечать, что боится смотреть в глаза людям, боится говорить уверенно, боится быть гордой за себя. Когда-то она любила выступать на сцене. В школе часто ставили небольшие пьесы по известным произведениям, или просто устраивали концерты, и Алекс всегда в них участвовала. Потом что-то в ней сломалось, и её начинало трясти, если кто-то обращал на неё внимание. Ладони холодели, а все слова и связанные мысли улетучивались из головы. Её лишили того немногого, что ей так нравилось. Раньше долгими бессонными ночами она долго и горько плакала, осознавая это. Но ничего не могла с собой и этим страхом поделать. И вот снова. У неё была легенда. Её идеальная жизнь, о которой она с радостью расскажет. Но сейчас не могла собраться, чтобы озвучить заготовленную ложь. — Я… заместитель директора, недавно повысили, — начала Алекс и едва не зажмурилась от неуверенности в собственном голосе. Глория тепло кивнула, глядя на неё. Эта мягкая улыбка наполнила девушку смелостью, и она решила рассказать историю, обращаясь к ней. — Даже не знаю, что ещё сказать, — Алекс опустила взгляд, притворно смущаясь. — Ну, детей у меня нет. Зато есть муж. Она неловко замолчала. Это звучало так плохо и казалось, сейчас кто-нибудь не удержит смешка, за которым последует волна смеха. Но Глория вдруг воскликнула, будто специально акцентируя внимание на другом: — И слава Богу, что без детей! Одни проблемы от них. Вот я со своими почти с ума схожу… Алекс не стала слушать долгий рассказ Глории о детях, потому что поняла, что совсем не может сосредоточиться на чём-то, кроме пытливого, прожигающего душу взгляда Кларк. Она заметила, как та, не удержавшись, усмехнулась. И всё-таки бросила гневный взгляд на неё. Гриффин заметила его и лишь приподняла бровь в ответ. — А куда ты поступила после школы? — вдруг негромко спросила Глория, допивая вино и осматривая её с нескрываемым любопытством. — Я с тобой все связи потеряла, совсем ничего не знаю. Кстати, отлично выглядишь! Только я что ли так растолстела? — рассмеялась она. Алекс окинула стол взглядом: большинство уже не слушало их разговор, сконцентрировавшись на выпивке, еде и беседе со школьными друзьями. Стало легче. Даже Роуз, похоже, потеряла к ней интерес, подливая себе и Гриффин алкоголь, улыбаясь пьяно и расслабленно. За ней пристально и бесстыдно следили лишь голубые глаза Кларк. — Я поступила в Университет Юты… Это тоже была наглая ложь. К тому моменту, когда учёба почти кончилась и нужно было делать ответственный и важный выбор: в какой университет подавать документу, к каким вступительным экзаменам готовиться, — ей уже ничего не хотелось. Она не знала, чего хочет, ведь большая часть её времени и сил тратились на постоянный страх и ненависть к себе. А на своё будущее... было уже всё равно. Мир снова начал расплываться из-за пелены, нахлынувшей на глаза. Слёзы появлялись каждый раз, когда она думала о своём прошлом — да о будущем тоже. — Алекс, ты ещё здесь? — кто-то со смехом помахал рукой перед её лицом. — Зависла чего-то. — Да… На самом деле ей хотелось сбежать. Она вдруг почувствовала себя такой глупой с её неправдоподобной историей, которая развалится от любого конкретизирующего вопроса. Что она на самом деле здесь делала? Зачем притворялась той, кем не является? Ничего интересного она о Кларк не узнала, та слишком много молчала, больше наблюдая и слушая. Никому не было до неё дела. По-настоящему. Алекс с новой силой ощутила удушающую волну одиночества. Она давно не чувствовала себя такой униженной. И была сама в этом виновата. Глория внимательно следила за ней. Заметила сжавшиеся в кулак ладони. — Алекс, — позвала она тихим серьёзным голосом, наклонившись поближе. — Скажи, ты хотя бы счастлива? Алекс испуганно замерла. Неотрывный взгляд голубых глаз Кларк по-прежнему прожигал её насквозь. В этот момент она окончательно пожалела, что пришла. — Нет, — она ответила еле слышно, едва разлепив губы, и встала. — Мне нужно в уборную. Она не вышла, почти выбежала из-за стола, не обращая ни на кого внимания. Прошла мимо уборной прямо к террасе, несмотря на бушующий за окнами ливень. Холодные капли дождя вмиг остудили разгорячённую кожу. Алекс глубоко вдохнула прохладный свежий воздух. И застыла. Из спокойного умиротворения её вывел звонкий голос Кларк. — Долго ещё будешь стоять под дождём? — спросила она, стараясь перекричать шум ветра и дождя. Алекс повернулась и уставилась на неё. Кларк стояла, опираясь на дверь и обнимая себя руками. Её тело дрожало от холода. Ей захотелось по-детски обидчиво заявить, что она будет стоять здесь столько, сколько захочет. Но секунду спустя тяжело вздохнула и подошла к ожидающей её Кларк. Ей всё-таки не хотелось заболеть. Рабочий день в понедельник никто не отменял. — Так-то лучше, — проворчала Кларк, захлопывая двери на веранду. Между ними опустилась тишина. Алекс не придумала, что может сказать в этой ситуации, и потому промолчала, сконцентрировавшись на стекающих по лицу и шее каплях дождя. Кларк же внимательно осматривала её так, будто увидела только что, а не занималась этим весь ужин. — Знаешь, я весь вечер хотела с тобой поговорить, — вдруг призналась Кларк. Алекс кинула на неё быстрый взгляд. Впервые увидев Кларк так близко, она всё-таки заметила, как сильно она изменилась и вымоталась. Под глазами пролегли синяки, а веки припухли, и даже макияж не мог этого скрыть. И взгляд у неё был замученный и уставший. Похоже, она тоже была несчастлива. Кларк тряхнула волосами, и из-под воротничка платья выскочила золотая цепочка с крестиком, который Алекс издалека в начале ужина приняла за кулон. Этот крестик был её неизменным атрибутом, когда они были подростками, и видимо остался им по этот день. — О чём? — Ну, — попробовала улыбнуться Кларк, но улыбка тоже вышла какой-то натянутой и уставшей. — О многом. Для начала, почему ты пришла сюда сегодня? Алекс почувствовала, как её брови приподнимаются от удивления. — В каком смысле? Меня пригласил Питер, и я пришла. — Я не это имею в виду, — отмахнулась Кларк. — Просто все удивились, увидев тебя здесь… — Да, — Алекс нервно усмехнулась и, замявшись, добавила: — я и сама не ожидала, что приеду. Кларк неуверенно улыбнулась её неловкой попытке пошутить. Но улыбка тут же погасла на её лице. — Это из-за меня. Конечно, из-за неё. Кларк умела делать ей больно. Знала, куда надавить, чтобы задеть, так было всегда. Ведь когда они были лучшими подругами, Алекс рассказывала ей все свои тайны и чувства, делилась сокровенными секретами. И затем Кларк своей безжалостной рукой перечеркнула их дружбу, почему-то возненавидев её, превратив её школьную жизнь в тяжёлое и унылое выживание. Не защитила её от Роуз, когда та сильнее всех издевалась. Бросила и вытерла ноги, забыв об их клятве быть всегда вместе. Кларк уничтожила её самооценку и… веру. В себя, людей вокруг, Бога. Она сломала её. От давней обиды глаза заслезились, но Алекс прогнала наваждение. Почему после стольких лет она не может отпустить эту ситуацию? В её жизни было много дерьма. Ей часто делали больно. Но именно Кларк Гриффин предала её доверие. Нанесла её душе раны, которые невозможно забыть. — Кларк, это ведь было очень давно. Уже без разницы, — не совсем искренне ответила Алекс. — Кларк… — она повторила своё имя совсем тихо и отчуждённо, будто ей незнакомое. — Мне всегда нравилось, как ты произносишь моё имя. Помнишь, я просила тебя говорить его почаще? А тебе нравилось, когда я называла тебя Лексой. Кларк и Лекса. Лучшие подруги навечно. Всегда вместе, никогда не разделимы. Эти имена исчезли в течении их судеб вместе с закончившейся дружбой. Больше не было Кларк и Лексы. И больше никогда не будет. Алекс никак не могла понять, что нужно Кларк. Зачем она пошла следом за ней? Почему стоит и мнётся, не говоря ничего осмысленного, но при этом не давая развернуться и уйти? Чувство беспомощности и обречённости неожиданно вмиг заполнило её сердце. Плохое предчувствие часто одолевало её, и неприятности действительно неминуемо настигали. Алекс про себя ненавидела свою «силу»: знать, что что-то случится, и не иметь возможности это изменить. — Это было давно, — вновь повторила она усталым голосом. — Так давно, что я иногда сомневаюсь в реальности тех дней. — Алекс с усилием отвела взгляд от печально прищуренных глаз Кларк. — Говори, наконец, что хотела, и я пойду домой. Кларк замялась. Это был один из немногих раз в её жизни, когда она с трудом подбирала слова. Взгляд беспокойно бегал по лицу Алекс, а губы подрагивали от едва сдерживаемой нервной улыбки — это один из её защитных механизмов при сильных переживаниях, насколько помнила Алекс ещё с детства, когда они были подругами. — В общем, — наконец, пробормотала она, — я хотела извиниться. За то, что произошло между нами в школе, — Кларк нахмурила брови и на миг закусила тонкую нижнюю губу. — Прости меня. Правда, Лекса, прости. Это было так глупо… Первые мгновения до Алекс не доходил смысл этих слов. А после пришло медленное осознание. И тогда она вдруг как-то отстранённо подумала, что Кларк тоже приехала лишь затем, чтобы увидеть её. Увидеть, чтобы извиниться? За окном бушевала гроза, и капли дождя барабанили по стеклу. Сверкала молния, на мгновение освещая профили двух женщин, когда-то самых близких, теперь же — незнакомых, чужих. Физическое расстояние между ними измерялось не больше, чем метром. Но на самом деле, они были гораздо дальше друг от друга: годы затаённой обиды, невысказанных слов и горьких сожалений. Алекс мотнула головой. В груди что-то пульсировало и сжималось, она чувствовала, как теряет контроль, и боялась, что раздражение, сожаление и обида возьмут верх над её поверхностным спокойствием… И она сорвётся. Много лет назад в своих мечтах Алекс часто представляла, как Кларк просит прощения. Она лежала в темноте, пытаясь уснуть, и раз за разом фантазировала об этом. От этих фантазий становилось теплее. Ночью. Но потом, когда она возвращалась в реальность, становилось горько, холодно и пусто. До ужаса обидно, что это лишь мечты. Обидно, что, скорее всего, Кларк никогда не вспоминает о ней так же часто. И ей всегда было интересно. Просто любопытно. Узнать, за что её самый близкий человек, её лучшая подруга, так поступила с ней? Резко и неожиданно оборвала нить, связывающую их долгие годы. Алекс сглотнула. Облизнула пухлые сухие губы и хриплым голосом спросила: — Почему? — это простой вопрос, который она так и не осмелилась задать пятнадцать лет назад, который мучил её долгими ночами. Почему она это делала? Кларк замялась. — Всё… слишком сложно, — вымученно призналась Кларк, — в те дни я была уверена, что поступаю правильно. Что нам нельзя больше общаться, — она отвела взгляд в сторону, замолчав, и в этот момент Алекс поняла, что всей правды она не узнает. Что-то слишком личное скрывалось за этими уклончивыми словами. — А сейчас не уверена? — уточнила Алекс, ощущая, как невольно дрожит собственный голос от переполняющих душу эмоций. — Не уверена, что это было правильно? Кларк громко вдохнула и посмотрела ей прямо в глаза твёрдым, уверенным взглядом. Взглядом человека, который уже всё для себя решил. Алекс почувствовала, как внутри всё похолодело. — Не знаю. Но думаю, это было к лучшему. Я всё ещё считаю твои… предпочтения ненормальными. Казалось, время застыло. Алекс вглядывалась в лицо напротив, ни на чём не задерживая взгляд. На крохотную секунду Кларк дала ей надежду. Что хотя бы спустя столько лет они смогут нормально поговорить. Что многолетняя обида в её душе, наконец, успокоится. Алекс действительно поверила, что Кларк искренне жаль. Но Кларк сделала то, что умела делать лучше всего: разрушила робкие ростки надежды. Для чего на самом деле она извинялась? Действительно ли ей было жаль? Теперь Алекс думала, что это была лёгкая сделка с совестью. Извиниться перед той, с кем плохо поступила, заглушить мешающее и терзающее внутри чувство вины, не отказываясь от собственных слов, никак не меняясь. Хоть Алекс и было больно слышать это, она постаралась ничем не выдать своих эмоций. — Ты просишь простить, — тихо проговорила она, сделав шаг ближе, с удовольствием отмечая мелькнувшую в глазах Кларк панику. — Но зачем? — Алекс нахально усмехнулась. — Как будто тебе есть дело до моего прощения… Кларк нахмурила брови, открыла рот, чтобы ответить, но Алекс не позволила ей заговорить. Она продолжила, не заметив, как тон её голоса повысился: — Ты просто хочешь закончить эту главу своей жизни. Тебе плевать на меня, плевать на мои чувства. Ты даже не можешь сказать мне, чем я это заслужила. Алекс гневно вдохнула, давняя ненависть к этому человеку с новой силой разгорелась в душе. — Так зачем мне тебя прощать? Ты этого не заслужила. Признаю, тебе удалось меня обмануть. Но это неважно. Я презираю тебя, Гриффин. Кларк смотрела на неё ошарашенно, широко распахнув глаза, её губы как-то странно дрожали, будто она едва сдерживала слёзы. — Но… — беспомощно сказала Кларк с какой-то странной обидчивой интонацией. — Лекса, я же правда не сделала ничего такого, чтобы ты меня так ненавидела… Да, мы прекратили общение после того, как ты рассказала свой секрет. Да, я пару раз посмеялась над шутками одноклассников. Но я же никогда, — Кларк на мгновение запнулась, — не участвовала в травле. — А кто всем рассказал? — прошипела Алекс, чувствуя, как теряет остатки самообладания. — Я тебе доверяла! Рассказала очень личное! Мы были подругами! И… Ладно, неважно. Это бессмысленно. Алекс резко развернулась и пошла к гардеробу. Ей было противно смотреть на Кларк, внутри всё дрожало от гнева, от обиды, от того, что Кларк не понимает, насколько сильно травмировала её на самом деле. — Лекса, постой, — возмущённая её быстрым уходом, Кларк направилась следом и схватила её за руку, когда Алекс уже рылась в сумке в поисках зонта. — Не называй меня так, — мгновенно огрызнулась та. — И убери руку. Она достала зонт и быстрыми, рваными шагами направилась к двери. Нужно было поскорее уйти отсюда, пока она окончательно не вышла из себя. — Куда ты пошла?.. Да постой же ты, — в отчаянии воскликнула Кларк. — На улице гроза, ты даже такси не вызвала. — Вот на улице и вызову, — упрямо отозвалась Алекс, выходя из ресторана. Но почему-то обернулась, словно в последний раз судьба давала ей шанс взглянуть на девушку, которую когда-то она считала подругой. Кларк Гриффин осталась стоять в дверях. Лицо у неё было совсем бледным и каким-то измученным, губы подрагивали, а во взгляде Алекс увидела столько невысказанных слов, проглоченных обид и вынужденных смирений, что стало жутко. Что на самом деле скрывалось за этим взглядом, могла знать только Кларк. И этим знанием она никогда бы не поделилась ни с Алекс, ни с кем бы то ни было другим на Земле. А у Алекс… больше не было причин сдерживаться и жалеть её чувства правдой. — Ты сломала меня, — громко сказала она дрожащим от гнева голосом, настойчиво ловя взгляд голубых глаз. — Я всю жизнь искала тебе оправдания, Кларк. Но, честно, сама в них не верила. — Алекс холодно, нервно усмехнулась. — Простить? Да как я могу тебя простить? Тебе же плевать, ты не чувствуешь вины. Алекс прекрасно понимала, как обвинительно звучит её голос. Видела, как от шока Кларк едва дышит, должно быть, впервые в жизни столкнувшись с такими открытыми негативными чувствами, направленными на неё. Но она завелась, она сорвалась, она понимала, что возможно это последний удачный случай, чтобы высказаться. Кларк слушала её. Смотрела прямо на неё, напоминая сейчас ту девушку, с которой когда-то они были всегда вместе. А потом Алекс уйдёт. Это их последняя в жизни встреча. — С меня хватит, — продолжила Алекс ледяным тоном. Её голос звучал глухо, смешивался с шумом грозы. Ей нестерпимо захотелось сделать больно. — Знаешь, я жалею даже не о том дне, когда рассказала тебе свой самый сокровенный секрет. Я жалею о дне, когда мы подружились… Кларк молча слушала её, как будто специально давала выговориться. Своим смирением и пониманием раздражая Алекс ещё сильнее. Заставляя чувствовать себя ещё более жалкой. Алекс ненавидела себя за этот срыв на, по сути, незнакомого человека. Да, их связывало общее прошлое, но это было пятнадцать лет назад… Но она не могла остановиться, даже осознавая это. А следующие её слова заглушил раскат грома, прогремевший одновременно с яркой вспышкой молнии: — Лучше бы я тебя вообще никогда не знала, Кларк Гриффин. — Что?! — воскликнула Кларк, щурясь от летящего в лицо дождя. Алекс раздраженно взмахнула рукой. Она могла развернуться и уйти. Хотя бы на пару шагов сдвинуться с места. Но не стала. Ей хотелось договорить, выплеснуть накопленную за долгие годы обиду до конца. И это последнее, что девушка должна была услышать. — Я бы хотела! Вообще! Никогда! — заорала она. В этот момент снова прогремел гром. Небо над головами девушек озарилось резкой вспышкой. Когда-то Алекс читала, что каждую секунду в поверхность Земли ударяется около пятидесяти молний. Тогда она с суеверным ужасом подумала, какова вероятность, что попадёт в человека. Вероятность была, но низкая. Но Алекс всегда считала себя очень невезучей девушкой. Исключительно невезучей. И никакие её «дурные предчувствия» никогда не спасали. Молния пронзила вечерний воздух, разрывая пространство и время. Алекс умерла быстрее, чем сигнал о боли передался через нервные окончания в мозг. Она умерла, и не услышала дикий, полный ужаса, крик, вырвавшийся изо рта Кларк.

***

— Тебя не знать! — прокричала Алекс, едва отступила темнота. И моргнула. Грозы не было. И на улице она не была. В окна бился ослепительный луч солнца, придавая нежный желтовато-сияющий оттенок всем предметам в комнате. А прямо перед ней сидела изумленная и напуганная криком Кларк Гриффин. Она зажимала в руке карандаш для глаз, нервно кусала губу, хмуря брови. И выглядела совсем не так, как в ресторане. Светлые длинные волосы заплетены в косичку. Её любимая домашняя футболка с изображением рок-группы «Skillet» сползла, обнажая округлое плечо. Лицо без единого намёка на макияж было ещё не тронуто мимическими морщинами. Алекс почувствовала волну холода, прошедшую по позвоночнику. Её замутило. — Какого… — она дёрнулась, оглядываясь. Она сидела напротив Кларк на мягкой кровати, скрестив ноги. Это определенно комната Кларк. Во всяком случае, когда-то ею была. Пятнадцать лет назад Алекс проводила здесь долгие часы, лишь бы не возвращаться домой. — Да не дёргайся ты так, — отойдя от шока, прошептала Кларк, вновь наклоняясь к ней с карандашом наготове. — Смоки айс, не забыла? — как-то нервно усмехнулась она, дотрагиваясь прохладными пальцами до щеки замершей от ужаса Алекс. — Не трогай меня! — воскликнула Алекс с истеричными нотками в голосе. Она отмахнулась от Кларк, отстраняясь, но не рассчитала силу — удар получился хлёстким и мощным, тишину комнаты нарушил хлопок. Кларк схватилась за руку, будто обжёгшись. — Да что, мать твою, с тобой не так, Лекса? — злобно и ничего не понимающе выдохнула Кларк. Алекс смотрела на неё и не могла поверить своим глазам. Руки мелко дрожали, покрывшись холодным потом. Она вытерла их о джинсы, глубоко вдыхая. Так. Нужно собраться и понять, что происходит. Она помнила, как стояла под дождём. Помнила, как накричала на Кларк Гриффин на встрече выпускников. Как нервно, как будто в горле, билось сердце. И нет, это был не дождь, а настоящая августовская гроза, первая настолько сильная за лето. Что было потом? Алекс напрягала память, но не могла ничего вспомнить. Её словно вырубило, и вот она уже сидела перед Кларк Гриффин в её комнате. Молодой, чёрт возьми, Кларк, мать её, Гриффин. В её чёртовой комнате, в который она жила ещё подростком. Понятнее не стало. Её губы едва зашевелились, когда она попыталась ответить: — Кларк?.. — Алекс не узнала собственный голос. Настолько он был хриплым и тихим. Она хотела спросить, действительно ли это она. Но так и не смогла произнести ничего, кроме этого имени. Проклятье. Кажется, Кларк поняла это по-своему. Она бросила на неё убийственный взгляд. Закатила глаза. И… придвинулась поближе, наклоняясь к замершей Алекс. — Послушай, — начала она ласковым тоном, глядя прямо в глаза. — Я понимаю, что ты перенервничала. И я ценю, что ты доверила мне свою тайну. Это было тяжело, как я думаю. Но… Ха. Как я и сказала, мне плевать, Лекса. Правда плевать на, — губы Кларк дрогнули в кривой ухмылке, — ориентацию моей лучшей подруги. Окей? Это ничего не меняет. Вот как. Вот, значит, как. Алекс, не сдержавшись, издала безумный смешок. Итак, она проснулась в комнате своей бывшей лучшей подруги. Которая сейчас сидела рядом с ней. Которой явно не было тридцать лет. Хорошо. Это прошлое? Допустим, просто допустим, что это прошлое. Значит, она должна выглядеть так же молодо, как и Кларк. Алекс вскочила, игнорируя удивлённо вскинувшиеся брови Гриффин. Она подлетела к трельяжу, заставленному косметикой и флакончиками с духами. — Невозможно… — прошептала Алекс, дотрагиваясь до щеки и с каким-то трепетом наблюдая за собственной рукой в отражении, повторяющей это движение. — Боже… — Она схватилась за голову. В отражении Алекс увидела себя, с тёмными кругами под выпученными глазами, нервно кусающую нижнюю губу. Это была она. И она выглядела моложе лет на двадцать. Её левый глаз был ярко накрашен тёмными тенями, тушью и подведен карандашом. Из одежды — тёмные леггинсы и ужасно, просто ужасно ярко-розовая майка, из-под которой виднелись бретельки белого лифчика. Алекс могла бы подумать, какой это кошмар, если бы сейчас ей было дело до своего внешнего вида. Через зеркало она поймала встревоженный взгляд Кларк Гриффин. Они уставились друг на друга. И так. Она действительно выглядит, как подросток. Что там дальше? Ах, да, фраза Гриффин про её ориентацию. Алекс в глубине души уже поняла, что это за день. Она помнила его почти наизусть. Но она до последнего надеялась, что ошиблась. Если ей это просто мерещится, то это тоже просто ужасное, отвратительное видение. А если она… правда попала в прошлое, — а это звучало безумно даже в мыслях, — то это просто издевательская насмешка судьбы. Божественное наказание. Ведь это день, который разрушил её жизнь. День, когда она решила рассказать Кларк о том, что лесбиянка. Довериться лучшей подруге, чтобы получить поддержку, принятие и понимание. Но после этого дня… изменилось всё. Это был последний день их с Кларк Гриффин дружбы. И Алекс, судя по всему, уже рассказала роковой секрет. А значит, всё повторится снова.