Молчать

После самого первого утра, они почти не разговаривают. Ким извинился, рассказал самое важное и они до ночи обсуждали семью, дела, как прошли последние два года. На следующее утро снова молчали. Выговорились. За месяцы научились понимать друг друга по взглядам, жестам, едва заметным движениям лица. Ощущают друг друга кожей. Им хорошо и в тишине. Они умудряются сглаживать острые углы, находят силы уступать, когда это важно. Пусть иногда между ними искрит, но что бы не случилось, – оба не хотят отпускать. Поэтому приходится разговаривать, объяснять, действительно слышать другого человека, понимать его. Ким прилипчивый. Дорвавшись до любимого человека, он не отходит от него. Словно боится, что тот исчезнет в тот самый миг, как он выпустит его из виду. Ему нужно касаться, прижимать ближе, целовать и дышать. Он так и не съехал из комнаты Че в комплексе. Он сходит с ума. Порче не против. Протягивает руки в ответ, с готовностью отвечает на поцелуи и объятья. Укладывается спать на плечо, греет кожу горячим дыханием и душу светом улыбки. Подсознательно понимает, Киму нужно успокоиться, поверить, что его выбрали. Что он остался. Всегда и во всем выбирает Кима, бесит этим всех в комплексе – от телохранителей, до братьев и кузенов. На возмущения только улыбается, смотрит так, что внутренности промерзают до основания, и берет Кима за руку. Все идет нормально, ровно до того момента, пока Порш, наконец, не разгребает ворох дел и не осознает, что его младший брат живет с Кимханом. Порче поднимается с полигона. Подходит к общей гостиной и слышит звук разбитой вазы и бежит к своей комнате. Следом слышится выстрел, и он залетает внутрь, достав пистолет из кобуры, намертво прикованной к его спине. Собственно картина «Приплыли». Пит закрывает собой Кима. Напротив него злой, как бешеная псина, Порш направляет пистолет туда, где должно быть сердце младшего сына мафии. Макао рядом с ними пытается решить, кого спасать первым. Вегас курит, стряхивая пепел прямо на ковер, и держит Порша поперек груди с фантастически невозмутимым видом. За столом сидит Кхун в самом обычном бордовом костюме и мешает ложкой что-то в чашке. Че делает несколько шагов и замирает в зоне видимости Порша. – Хиа, клянусь своим глоком, если ты сейчас же не опустишь пистолет, я устрою тебе такой разбор полетов, что тебя по кускам с потолка будут отскребать. В его глазах играют уже знакомые всем, кроме Порша, предвестники апокалипсиса. В дурном расположении духа Порче был страшнее ядерной боеголовки, плавающей в стеклянной колбе с нитроглицерином. Ким забывает о стволе, направленном на него, и начинает медленно двигаться в сторону своего парня. Обычно, чтобы успокоить Че, он утаскивал его в кровать. Пару часов секса спустя, тот отпускал излишки стервозности, и с ним можно было разговаривать. Но сейчас такого варианта не было. – Ты его еще и защищаешь? Пит поднимает сведенные вместе ладони к челюсти и, кажется, молился. Кхун, предчувствуя веселье, пересаживается в глубокое кресло, рядом с ним встают Арм и Пол. Вегас ругается и достает вторую сигарету, прикуривая. За месяц, что они официально снова вместе, их удивительная преданность стала уже притчей в обеих семьях. Порче посмотрел на брата и, не сомневаясь ни секунды, сделал недостающий шаг в сторону, закрывая собой Кима, и поднял руку с пистолетом. Глаза Порша стали шире чайных блюдец. – Ты не станешь в меня стрелять. Порче горько усмехается. – Ты со мной мало знаком, Хиа. Я невоспитанная, циничная, жестокая сволочь. И я не хотел бы в тебя стрелять. – Он, блядь, тебя разрушил! Ты ходил к психиатру, сидел на таблетках! Какого хуя?! – Он убил пятнадцать человек в баре в день вашей заварушки. Еще два десятка, собирая информацию на своего отца, чтобы избавить вас всех от его паутины. Не показывался мне на глаза месяцами, хотя его рвало так же, как и меня. Пришел по первому зову и скажи я ему, встал бы на колени, чтобы меня умолять. И с тех пор, Порш, Ким ни единого разу не дал мне повода в себе сомневаться. Когда был нужен, он всегда был рядом. Ким кладет одну руку своему мальчику на грудь, прямо к сердцу, второй пересекая живот. Его голова утыкается в крепкую спину, между лопаток. Упирается прямо в давно исчезнувший след от пореза. Когда в Порче включается в режим защиты, лучшее, что он может сделать – дать знать, что он в безопасности, что он не потеряет его. Порче накрывает руку на своем животе и продолжает. – А где был ты? Когда меня похитили, и кошмары не давали мне спать? Когда меня рвало от беспрерывных слез, и Пи’Кхун тащил меня на себе к врачам? Когда я рвался в бой так, что Пи’Вегас шугался? Когда выматывал себя на стрельбище и в зале, а ночами пытался не сдохнуть? Когда всадил себе нож в селезенку, в надежде истечь кровью и надо мной рыдал нашедший меня Као? Хватка на его животе становиться крепче. Слышать это все еще было больно. – Вегас и Пит звонили Као каждый день, пока вы тут вершили свой переворот. А ты? Хоть раз вспомнил обо мне? Где был ты, Порш?! Где?! Он кричит, едва сдерживаясь от рвущихся наружу слез, но рука не дрожит, Ким все еще за его спиной. Он не может дать ему навредить. – Не смей указывать мне, как жить и кому доверять душу. – Ты не сможешь выстрелить. Я все еще твоя семья, – Порш смотрит на брата, как будто знает его. И делает главную ошибку. Будь это Порче после похищения или только после расставания, да даже прямо в день переворота – он бы сомневался. Но сейчас это был другой человек. И, как он и сказал, он делил душу и сердце с одним из самых пугающих братьев Терапаньякул. – Он – мой. Порче нажимает на курок. Пуля проходит в двух сантиметрах от руки Порша и впивается в стену. Вегас тушит окурок в стол и резко двигается к нему. Ким отодвигается. Никто не поймет Че сейчас лучше Вега. Он встает перед ним, заставляет руку с пистолетом опуститься. Не забирает оружие, лишь уводит людей из зоны поражения. А потом притягивает к себе и обнимает. Крепко, запустив руку в растрепанные волосы, позволяет смять руками футболку на спине и рыдать. Пит выуживает оружие из его рук и Че обеими руками цепляется за Вегаса. Тот знает, какую боль может принести безразличие тех, кто должен был тебя защищать. – Ты все сделал правильно. Ты молодец. Ким в безопасности. За его спиной оказывается Макао, обнимает поперек живота, как Ким до этого. Заземляет. Он чувствует напряжения друга всем телом, накрепко прижатым заботливой рукой ближе. Као был готов в любой момент задвинуть его себе за спину и навалять Главе своей семьи по самые уши. Перед ними стоит Ким. В его глазах желание убивать, в руках фирменный стилет. Прежде чем кто-то успевает дернуться, от прижимает Порша к стене, приставляет нож к его горлу. – Можешь угрожать мне, сколько хочешь. Можешь выследить меня в переулке, запереть в подвале и пытать. Но еще раз посмеешь лезть в жизнь Порче, и я отправлю тебя Кинну по частям, – он прижимает лезвие сильнее, слегка разрывая кожу, – Его жизнь принадлежит только ему. – Да что ты говоришь, – Киттисават снова нарывается, усмехаясь в глаза собственной смерти. – Ты меня с кем-то путаешь, Порш. Он опускает руку, легко отталкивается от мужчины и уходит из комнаты. Порче уходит следом, даже не взглянув на брата. Он съезжает в тот же день. Без слов перевозит вещи в пентхаус Кима. Кимхан ловит две панические атаки в один день. А Порче делает то, о чем его и просили. Выбирает Кима. Остается.