Зависимость

Хаск в блядском ужасе от угроз Аластора каждый раз. Он прекрасно знает, на что способен этот демон. Он знает, что Аластор делал с оверлордами, а он и сам бывший оверлорд, который потерял всё, оказавшись у ног этого рогатого. Видимо, единственное спасибо, которое Хаск в состоянии сказать, так это за то, что его не убили также зверски, транслируя его крики по всему аду. И один внезапный взгляд в сторону Хаска от неаккуратных слов доводит его до бешеной дрожи по всему телу, шерсть встаёт дыбом и он как любой сраный кот встает в защитную позу. Его до невозможности трясёт внутренне, он фокусируется только на враге, игнорируя весь окружающий мир. Кроме бесконечных страха и ненависти он ничего не чувствовал. В животе кипел огромный вулкан, обжигающий, разъедающий каждый орган его кошачьего тела, это слишком больно. Он желал яростно кинуться, разодрать цель на мелкие кусочки, но защитный инстинкт молил бежать. Бежать как можно быстрее и дальше. Мир вокруг потерялся, и это не представлялось ему возможным. Сбежать сейчас это как долететь до луны на самолете. Совершенно невозможно. Страшно. После возвращения в реальность спустя некоторое время, Хаск обнаружил, что Аластор давно ушёл, его встретила только совершенная пустота в коридоре. Его вновь передёргивает, но он заставляет себя подняться с пола с поддержкой рук и добрести до бара. Ему сейчас крайне необходима доза алкоголя. Любого. Абсолютно неважно, что он первым возьмёт с полки, то и выпьет. Оставалось только молиться о том, чтобы никто не попался на пути, в противном случае, это может очень плохо закончиться. Организм Хаска давно толерантен к алкоголю, он поглащал его в любых дозах в любое время суток. И сейчас он хлебал какое-то пойло, даже не обращая внимания на вкус и крепкость. Главное, что оно немного обжигало горло, наполняло всё внутри и давало чувство эйфории, когда все мысли одна за одной исчезали у него из головы. Спустя пару часов Хаск чувствовал себя лучше морально, но совершенно хуёво физически. Он ведь вроде как активно пытается бороться с зависимостью... но кому он, блять, врёт? Самому себе! Разве на такой стадии алкоголизма можно избавиться самостоятельно? Он без алкоголя не может продержаться и двух дней. Зависимость — слишком опасная вещь, с ней нельзя шутить. И Хаск это прекрасно понимал, но ничего не мог с этим поделать. Было уже слишком поздно. Азартные игры и алкоголь — это не то, от чего он сможет отказаться. Вместо чувств и эмоций он выбрал бутылку, на дне которой так желал найти ответ, но она предала его. А теперь дороги назад нет. Да и вперёд тоже нет, он никогда не сможет исправить свои грязные грехи. Начиная от алкоголизма и заканчивая унынием. Если на последнее была ещё хоть какая-то надежда, то с первым никакая принцесска ада не сможет помочь. Он обречён навечно гнить в этом мерзком месте, кишащим пошлостью, развратом, алкоголем, наркотиками и всем чем только угодно. Кажется, Хаск меньше всех верил в идею об искуплении грехов демонов и отправления их в рай. Он точно знал, что Чарли — не психотерапевт, не врач и не нарколог. Она не сможет своим оптимизмом искоренить все грехи человеческой души. От каких-то можно избавиться только с помощью медицинского вмешательства. И вряд ли Чарли отыщет в аду душу какого-то медика, который согласится с ними работать. Её идея априори была провальной и наивно глупой до истерического смеха. — Хэй, Хаск! Налей чего-нибудь. Уши повернулись в сторону хорошо знакомого голоса. Он немного пришёл в себя, заставил вернулся в реальность. "Блядь. Как же он, сука, не вовремя." — но Хаск поднимается с пола, берёт какую-то бутылку с бара, стакан, старается налить, не попав мимо него, и всё это с его обычным, повседневным выражением лица. Годы практики не прошли даром. И садится обратно на приятно холодный пол. — Пей и катись отсюда в свою люльку. — у него не было ни единого желания разговаривать сейчас с кем-то. Но понял он свою ошибку слишком поздно. — Чего ты такой злой, ещё и под стол залез? Что произошло? — Энджел, опираясь спиной к барной стойке, попивал налитый напиток. Уши Хаска прижались к голове, он укрылся крыльями, на случай, если этот паукообразный решит залезть к нему. Он знал, что находится вовсе не в лучшем состоянии. Он знал, что может нагрубить и сильно задеть. Он себя практически не контролирует, и кошачьи инстинкты, которые ему обычно удается скрывать в более адекватном состоянии, могут проявить себя. Не самые лучшие инстинкты. — У бармена дурной день. Будь добр, пей и вали. Я за себя не ручаюсь. Голос звучал слишком раздраженным и заёбаным, обычно Хаск выбирал другой тон для разговоров с Энджелом, и последнего это немного напугало. Сейчас он действительно не в состоянии контролировать себя и в какой-то степени даже не старался. Просто хотел, чтобы его оставили в покое. В ушах звенит... Как Хаск и думал, этот пушок на ножках заглянул за барную стойку. А потом спрыгнул и обошёл её, чтобы оказаться к коту ближе. — Хаск, ты ведёшь себя довольно странно даже для дерьмового состояния... всё настолько хуёво? — Отъбись нахуй от меня, я же попросил! — рука дёрнулась вместе с крылом, с силой отталкивая напуганного Энджела, оказавшегося на полу. Придя в себя после секундного шока, Даст с тем же беспокойством посмотрел на Хаска. Он выглядит реально хуёво. В глазах отображается ужас, ненависть, страх. В этот момент Хаск резко отвернулся от него и раздражённо громко зарычал. Предупреждения были не просто так. Но кто такой Энджел, если он уйдёт сейчас? Он будет чувствовать сжирающую его органы вину и раскаяние. Он должен был вернуть хоть один долг за всё то время, когда Хаск помогал ему справиться с хуёвым состоянием. Уйдя, он будет чувствовать себя настоящим уёбком. — Слушай, Хаск, я не знаю, что произошло, но тебе нужен покой и хороший сон. А скоро сюда вернутся все остальные. Поэтому засунь нахуй свою гордость и позволь помочь тебе добраться до твоего номера. Да хотя бы до моего, похуй. Хаск смог воспринять только половину из сказанного и это выбесило его ещё больше. Казалось, срыв уже близко. Часть мозга уже отключилась и восприятие речи весомо пострадало. Он бы рад был плюнуть в ответ что-то вроде: "я и сам добраться могу, сходи нахуй", но даже сейчас он прекрасно осозновал, что вестибулярный аппарат уже и вовсе полетел, а значит он даже встать с пола не сможет. Сука, нужно хоть как-то постараться себя заткнуть, чтобы не сказать ничего лишнего. Хаск буркнул, хотя тело трясло, но он заставил себя немного расслабиться, чтобы Энджел смог его поднять. После этого он уже ничего не осозновал, а значит, и не помнил. Проснулся Хаск внезапно в блядском холодном поту и судорожно хватал воздух ртом, от попадания которого становилось ещё хуже, горло пиздец как сушило, от резкого притока кислорода он лихорадочно забился в сухом кашле. Сука, до чего же отвратительное состояние. Сущий кошмар, что во сне, что наяву. Немного придя в себя, Хаск заметил, что находится не у барной стойки, не лежит на холодном полу и даже не в своей комнате, а чужой. Где он и что вообще произошло? Ответ не заставил себя долго ждать, Хаск оглянулся и прищуренным взглядом узнал очертания кого-то рядом. А затем понял, что этот "кто-то" обнимает его двумя парами конечностей. Одно он понял — восприятие и зрение вернулись к нему не полностью, но в общем состояние радовало. И как он вообще не разбудил его своим кашлем? Нет, всё-таки разбудил. Теперь Хаск почувствовал движение. Вопросов становилось всё больше, но он терпеливо ждал нужного момента, чтобы всё выяснить. — Ты проснулся..? Бля, погоди... — Энджел вскочил с кровати и вернулся спустя пару мгновений со стаканом воды, протягивая его Хаску. — Пей. Я объясню. Ты же нихера не помнишь, да? Хаск кивнул, принимая стакан. Прохладная жидкость оказалась той ещё мерзостью на вкус, но позволило горлу почувствовать себя немного лучше и нормально ощутить приток кислорода со следующим вдохом. — Когда я вернулся в отель, пошёл сразу в бар и попросил у тебя выпивки. Ты сначала сидел на полу, но встал и налил, а потом снова сел. И послал меня нахуй несколько раз. Справедливо, но обидно. Короче, ты был в хуёвом состоянии и я притащил тебя в свой номер, он был ближе всего. — И чё, я просто отрубился? Сколько я спал? — последовал кашель, горло ещё не полностью восстановилось, говорить приходилось с трудом. Удивительно, он даже не буянил? Просто отрубился. Поразительно. — Ты отрубился ещё когда я тебя нёс. Ну пиздец ты тяжёлый, конечно. Блять, в любом случае, ты хотя бы не творил хуйни, а спокойно спал. Часов, наверное, четырнадцать? Уже полдень. Хаск чувствовал, что Энджел намеренно скрывает от него некоторые факты, его голос звучал довольно нервно, он репетировал? Обычно он говорит так, что из него харизма прёт со всех углов, а сейчас... В точности наоборот. И в прочем, Хаск оказался совершенно прав. Он спал нихуя не спокойно. Из-за кошмара, который он, видимо, успел забыть, спасибо защитному механизму мозга, а потому и не понял с какого хуя вообще проснулся. Он вертелся, что-то говорил, пинался, умолял и рыдал. Энджел совершенно не желал рассказывать факт того, что видел такого Хаска. Он бы точно не оценил. — Я не хотел засыпать, но сон и блядская усталость взяли вверх, — начал жаловаться Даст, — я не хотел оставлять тебя одного в таком состоянии... Что за противоречивые чувства сейчас испытал Хаск? Благодарность с ноткой раздражённости, которые впервые после пробуждения отобразились на его лице. Ему было пиздецки стыдно, что с ним пришлось нянчиться, он привык к обратной роли. Но Энджел действительно помог, не бросил его, не испугался его гнева. — Пиздец, — единственное, что смог выдавить из себя Хаск. И какой же спектр эмоций отображало это слово, Энджел молча согласился. Пиздец как тяжело шли мысли, Хаск пытался воспринять, усвоить и воспроизвести слова Энджела у себя в голове около нескольких минут. Выходило откровенно хуёво, мозг всё ещё отказывался адекватно думать, голова адски гудела, но всё же цепочка событий восстановилась. И Хаск даже пожалел, что Дасту выпала удача застать его в таком состоянии. Но в то же время рад, что это оказался именно он, а не кто-то другой. Обычно он справлялся в одиночестве и намного дольше. И больнее. — Спасибо... — с хрипом выдал Хаск. — Ты же понимаешь, что всё, что я говорил и делал тогда — не со зла к тебе, а просто я пьяный в хлам нихуя не соображал, что делаю и говорю? В любом случае... кха-кха. Извини за всё то, чего я не могу вспомнить, ёбанная амнезия, чтоб её. Да. Я крайне тебе благодарен за то, что ты не оставил меня валяться на полу. Глаза напротив сначала сузились, а потом расширились, и слабая улыбка появилась на лице. Искренняя. Потому что его поблагодарили за помощь. Тоже искренне.