только не отказывайся от нас

Где-то внизу послышались отдаленные негромкие шаги. Валера едва дёрнулся от внезапных звуков, ещё крепче хватаясь за занесённую над головой биту. Тихо выдохнул, стараясь себя успокоить и выровнять сбитое дыхание. Кудрявый осторожно высунулся из-за угла, стараясь не привлекать к себе внимание и оценить ситуацию здраво. Мгновенно юркнул обратно, прислоняясь спиной к холодной стене, и запрокидывая голову прикрыл глаза, пытаясь переварить увиденное. Истерзанный труп. Ну, по крайней мере человек бы от таких травм точно долго не продержался - на нем буквально не было лица, вместо которого можно было лишь различить остро выступающие из под порванных мышц кости. Одна рука была оторвана и беспощадно отброшена существом в сторону, а брюшную полость зараженный разворотил настолько, что тянуло блевать лишь от вида вывернутых кишок. Валера зажал свободной рукой себе рот. Настолько мерзкое зрелище придется увидеть еще не раз, и он не раз его видел, но всегда корежило как в первый. "Радовало" только то, что зомби был настолько увлечен собственной добычей, что не заметил шокированного Турбо за углом. И второй вещью, которая пусть и не намного, но облегчала его положение - на куртке несчастного, запачканной кровью, не была вышита заветная черепушка. По крайней мере значка универсама Валера не рассмотрел. Значит чужой. Значит не Вахит. Считаю необходимым ввести вас в курс дела - у каждой группировки выживших были свои отличительные черты. И как-то негласно вышло, что ими стали символы, которые не повторялись и у каждой стайки были своими. У УКК, например, это была простенькая вышеупомянутая черепушка, которую нарисовал Ваха на стене угольком от нечего делать. Сначала на одной, потом черепок появился на стенах в кухне, а после стал настолько узнаваемым, что, посовещавшись, парни решили впрягать мелких вышивать им на одежде белый значок. Или выжигать. Как получится. Так вот у Домбытовских этим самым значком была молния, которую рисуют на электрощитках. Что-то вроде «Опасность поражения электрическим током». Просто это был единственный простой узнаваемый символ желтого цвета, конечно же в честь кликухи лидера. Пока что читателю достаточно узнавать только эти два символа, но я обещаю - по мере поступления вы узнаете и о Разъезде, и о Кинопленке. В тот же момент как Туркин старался справиться с собственной паникой, Вахит заходил в подъезд, отодвигая ногой огромный булыжник, защищающий входную железную дверь, скрипящую при любом удобном случае. Закрыл ее за собой, стараясь не привлекать внимания, и снова уместил пятилитрушку на пыльном полу, давая себе возможность отдохнуть. Даже его худощавое тело, в котором набралось бы от силы 60 кило казалось ему неподъемным настолько, что было невмоготу переставлять ноги для пары шагов. Что уж говорить об увесистой баклашке с водой и походном рюкзаке, который тоже не пустовал. Вещи и противогаз с фильтром тоже знатно прибавляли веса. Вот и суммируйте, сколько изголодавшемуся Вахиту пришлось на себе тащить из центра Казани к окраине, да еще и пешком. Хоть не в одиночку - с ним была еще пара ребят, но они свернули по пути обратно, заметив целехонькую на вид аптеку и магазинчик на засове в том же районе, оставляя Ваху в одиночестве. Как тогда. За время с начала катастрофы казалось что все чувства резко притупились, исчезая совсем. Невозможно было ни радость испытывать, ни искренне сочувствовать умершим. Только вечная апатия и холод. Любое событие, происходящее в стенах Универсамовской пятиэтажки эхом отражалось в потухших сердцах. Словно ты утонул, и лежа на дне в озерном иле слышишь как тебя ищут, зовут на где-то на поверхности, но ответить ничего не можешь. Захлебываешься. Зима и придумать не мог, что такого должно было случиться, чтобы на его бледном лице проявилось хоть что-то, отдаленно напоминающее эмоцию. Хотя наверное мог, но это было из разряда фантастики. Да и романтике, когда тебя пытаются сожрать, наступая со всех сторон, места не было. Худая рука схватила ручку бутылки, туго приподнимая ее над бетонным полом. Один лестничный пролет, второй, третий - и Вахит остановился. Обомлел. Услышал громкий хруст и тупые удары, сопровождаемые противным хлюпаньем. Карие глаза округлились от страха за запотевшими стеклышками противогаза. Он сбросил рюкзак, который с грохотом упал на ступеньки, уронил ценную воду и влетел в коридор четвертого этажа, крепко вцепившись в лом, готовый к жесткому удару. Посреди темного коридора Туркин яростно смешивал с грязью белесое нечто, нещадно замахиваясь над кашей из органов. У Вахита аж от сердца отлегло. Он громко его окликнул, чтобы подбегая со спины Валера не принял его в порыве бешенства за такого же, способного ему навредить, зараженного. Слава богу с Валерой все в порядке, не ранен. Вахит выдохнул, стараясь увереннее держаться на ногах, чтобы Туркин смог найти в нем поддержки. Обычно бывало, что каждый раз убивая зараженных он чувствовал себя так потерянно и разбито, что оставшийся день молчал. Это совсем не вязалось с его брутальным образом, но вот и наглядный пример того, как сильно давящая атмосфера ломает сознания одно за одним. Теперь даже люди казались бездушными зомби. - Валер. Валер, все, все, перестань. Слышишь? - Зима сглотнул, аккуратно кладя ему руку на плечо, и оттягивая парня назад. Заглянув Туркину в лицо, он только мягко взял из чужих рук биту, отбрасывая ее на пол. Валерино лицо было ужасно красным от слез, ручейками стекавшими по щекам, и со стуком капающими на бетон. Он весь трясся, жадно глотая спертый воздух, и жмурясь, хватая Вахитины тонкие руки. Ладони, одежда, ботинки, бита - все было в крови. Даже красивые, пусть и отросшие кудрявые волосы слиплись в бесформенные сосульки от попадавшей на лицо крови и собственного пота. Такая беспощадная истерика нахлынула на него впервые. Туркин стеклянными заплаканными глазами посмотрел на Вахита и молча подтянул его к себе, крепко сжимая чужие плечи. Он так боится увидеть в коридорах подобную тварь, жадно терзающую Вахита. Единственного, которого он пытается защитить, уберечь всеми силами, ведь только он мог заполнить ноющую пустоту внутри и только его присутствие жить заставляло. Потерять его - самый главный страх. Потерять его - это как потерять огонек в темной сырой пещере. Потерять его - это как потерять себя.