Шлем и палица

Это началось чуть больше месяца назад. Когда Акутагава, открыв дверь, впустил дьявола в свою квартиру. Ввалившийся оборотень, не говоря ни слова, схватил его за ворот домашней рубашки и напал. Ну как напал – дёрнул изо всех сил на себя и влип с размаху в его губы. И пока просто охреневший Акутагава пытался найти хоть какое-то логичное объяснение тому, что происходит, недонапарник в его губы приговаривая: потерпи, сейчас всё будет.. закинул его на плечо и потащил в спальню. Вырваться в тот момент у Акутагавы не было никакой возможности – на днях они попали под действия способности, поглотившей и Расёмона, и Лунного Тигра. Поэтому, когда оборотень кинул его на кровать и с совершенно шальными глазами начал раздеваться, Акутагава только и смог вытаращить на него глаза и просипеть: – А что происх.. Оборотень, оперативно избавившийся от рубашки и брюк, сверкая глазами, пошло облизнулся и, не дослушав справедливых возмущений Акутагавы, повалился прямо на него. А дальше начался пиздец. Вообще-то секс Акутагава любил, ханжой не был и искренне считал, что хороший трах – лучший способ снять стресс. И не важно, с женщиной или мужчиной – да, он имел и такой опыт. Но с Джинко?.. Оборотень, разошедшийся не на шутку, вытряхнул Акутагаву из одежды и сначала вылизал его с ног до головы. А когда поплывший Акутагава оставил вялое – если уж совсем честно – сопротивление, он заставил его кончить от губ на члене. И пока нирвана купала тело, Джинко повернул его на живот, быстро подготовил и оттрахал до разноцветных звёздочек перед глазами.. Конечно, оборотень был не самым опытным любовником, но тот огонёк, та бешеная страсть, с которой он подходил к делу, удивили Акутагаву и польстили ему. Когда он, едва собрав мысли в кучу, пришёл в себя, в квартире никого не было. И если бы не гуляющая в теле нега, горящий зад и яркие россыпи засосов на груди и шее, он подумал бы, что ему всё произошедшее примерещилось. Выяснить, что за хрень, он планировал лично, но общих миссий не было, а искать Джинко и что-то выспрашивать, Акутагава считал выше своего достоинства. Второй раз дьявол явился через неделю. Долго колотил в дверь, но громко и четко был послан Акутагавой нахер. Желание что-то выяснять трусливо испарилось. Не слушая, что там рычит распалённый оборотень за дверью, Акутагава ещё раз послал его, на всякий случай ушёл в самую дальнюю комнату – спальню – и заперся в ней. Но способности вернулись, поэтому недонапарник проник в его квартиру через балкон, выбив лобастой тигриной башкой стекло. Дверь спальни и косяк от одного удара слетели, будто игрушечные. Негодующий Акутагава был схвачен и облапан голодными жадными ручищами. Он сначала, конечно, посопротивлялся немного, даже что-то нечленораздельное мычал для приличия. Оттаскивал от себя упрямую голову, хватая её за светлые неровные патлы. Но оборотень не дал и слова сказать – закрыл его рот ладонью и только жадно облизывался и порыкивал, сверкая фиолетовыми глазами. Акутагава, словивший стаи мурашек по всему телу от утробного возбуждённого рыка, был отвлечён губами, завлечён пальцами, весь исцелован и снова вытрахан. Глубоко и сладко. Едва придя в себя, он обнаружил пустую квартиру и аккуратно сметённые в мусорное ведро осколки балконного стекла. Растерянно поинтересовавшись у пустого пространства, что за херня творится, и ожидаемо не дождавшись ответа, направился в душ. Общих миссий всё не было. Спустя ещё восемь дней, только услышав громкий стук, он позорно сбежал с помощью Расёмона через многострадальный балкон. Завалившись в первый попавшийся бар и отдышавшись, заказал сразу целую бутылку виски и успел влить в себя три стакана, когда за плечами раздался угрожающий рык. От гортанного животного звука встали и волоски на руках, и член. Он тогда только обречённо закатил глаза. Потом, кинув деньги на барную стойку, схватил бутылку и присосался к горлышку, зная, что оборотень недолюбливает выпивших людей. Глядишь, отвалит. Умысел его был разгадан. Одним ловким движением недонапарник выбил бутылку из рук. Самого его схватил и закинул на плечо. На слабое сопротивление, которое Акутагава вяло демонстрировал по пути домой, оборотень шлёпал горячей ладонью по выпяченной вверх заднице. Едва закрыв дверь квартиры, Джинко располосовал его одежду, стряхнул её с разморённого алкоголем Акутагавы, развернул и, впечатав в стену щекой, сначала излапал всего, искусал, довольно рыча, обновил все побледневшие метки, а после трахнул прямо в прихожей. На полу. Потом его затащили в спальню, долго целовали и, вздёрнув бёдра и уткнув носом в подушку, ещё разок наказали и за демарш, и за вискарь.. Когда всё закончилось, Акутагава честно пытался не отвалиться в мир блаженства и уже разобраться, наконец, что за хрень происходит. Но тело пело после яркого оргазма, пустой разум блаженно молчал, а перед глазами скручивались в спирали яркие полосы. И Акутагава забил. Сквозь посторгазменную дымку он почувствовал, как оборотень обтёр его тёплым мокрым полотенцем, потом замотал в одеяло, чмокнул в макушку и исчез. Блядь.. Общих миссий всё ещё не было. Спустя ещё шесть дней, едва заслышав стук, Акутагава автоматически дёрнул с шеи платок. Открыв дверь, он, не ломаясь больше, буквально кулём свалился в руки оборотня. Тот довольно зарычал и одарил Акутагаву за такую прыть зубами в шею. Дотащив до ближайшей горизонтальной поверхности – кухонного стола – Джинко наградил его ещё раз. Сначала заставил кончить без рук. Только от пальцев на простате и языка на члене. И пока он старательно вылизывал пах, выкручивая потемневшие соски, со стола падали перечницы-солонки-сахарницы, ножки подозрительно скрипели, но Акутагаве было всё равно. Резкий толчок в себя и вовсе встретил, двигаясь навстречу. Джинко крепко держал его за бока, а он, раскинув руки по столу, срывал голос от удовольствия, хрипя куда-то в потолок, гнулся в наглых лапищах и сам приподнимал бёдра, заставляя оборотня входить глубже. От его провокаций Джинко порыкивал в унисон и опять наставил засосов на груди и шее. А когда Акутагава кончил, вскрикнув на особенно высокой ноте, оборотень перевернул его, дотрахал, насаживая на себя до упора, и наставил отметок уже на загривке и плечах. Обнаружил себя Акутагава в кровати, чистым и укутанным по самый нос. И ужасно довольным. На кухне было чисто. Общих миссий всё не было. Вот и сейчас, стоя в предвкушении перед дверью, за которой бесновался его персональный демон, Акутагава, как заговорённый, потянулся к пуговичкам на рубашке. Едва открылась дверь, как он сам прыгнул в настырные бесстыжие лапы. Оборотень, уже заведённый до предела, подхватил его под бёдра, превращая одним быстрым движением когтей брюки в ошмётки, вылизал шею и потащил в спальню. Сначала искрутил его всего, извалял его по всей кровати. Наставил засосов на внутренней стороне бедер, заднице и ключицах. Пометил зубами плечи и загривок. Акутагава только и мог, что кусать и свои чужие губы да громко хрипеть в потолок. Наигравшись с ним вдоволь и доведя до невменяемого состояния – когда Акутагава только и мог что шире расставлять ноги и просить, просить, просить – Джинко поднял его на руки, сел в кресло, стоящее у окна, посадил его сверху, насадил на себя, схватил за задницу и, приподняв, сорвался. Входил резко и быстро. Впивался пальцами в бледную кожу и, запрокидывая голову, урчал, подставляя кадык. Акутагава сразу отпустил себя. С самого начала включился в игру, стал принимать активнейшее участие в происходящем. Сам резко насаживался, сам лез под горячие пальцы. Нагло провоцировал, ловя из-под полуприкрытых век сумасшедшие глаза Джинко. Облизывал сухие губы и подставлял под горячие джинковы пальцы член. Кончая, он вскинул голову, вытянулся стрункой и закричал от охватившего наслаждения. Оборотень в ответ зашипел, вцепился клыками в подставленную шею и кончил вслед за ним. Будучи оттащенным в кровать, Акутагава уже настроился на продолжение. Но оборотень, обмакнув его салфетками и замотав в одеяло, наскоро принял душ и явился в комнату уже в брюках. Сложив в кресло едва ли пригодные теперь для нóски вещи Акутагавы, он медленно прошёлся по комнате, провёл пальцами на набору кисточек для каллиграфии, подошёл к полке с коллекционными фигурками национальной мифологии, которые скрупулёзно собирал Акутагава на протяжении последних трёх лет, и взял крайнюю. Акутагава блаженно потянулся, пристраивая подушку под спину. Пока Джинко внимательно вглядывался в последнюю приобретённую фигурку – не до конца собранную ещё – и пока его рот не был занят чужим языком и членом, Акутагава решился: – А что вообще происходит? Оборотень обернулся и вопросительно уставился на Акутагаву: – Как что? Исполняю твоё желание? Акутагава захлопал ресницами. Джинко, заметив его недоумение, поставил фигурку на место и подошёл к кровати: – Я в канун нового года принёс бумаги и нечаянно подслушал ваш с Чуей разговор. И вот.. – он развел руками. Акутагава порылся в памяти. Пустота. – … Джинко вздохнул: – Он тогда спросил, что ты хочешь в подарок. Ты сказал: джинков член в задницу.. Акутагава вытаращился на недонапарника: – Ч-что я захотел? – Джинков член в задницу.. Оборотень покраснел, будто не он тут последние несколько недель вытирал спиной Акутагавы все подходящие – и не очень – поверхности. А Акутагава аж привстал: – Ты, блядь, глухой что ли? Какой член в задницу.. я сказал: «чёртов шлем и палицу». Второй месяц их ищу, – и указал глазами на полочку с фигурками. С вытянувшимся лицом оборотень обернулся к его коллекции. К той самой фигурке, которую только что держал в руках. Действительно, все фигурки были оснащены разного вида оружием и головными уборами. И только одна.. – Чёртов шлем и палицу, – членораздельно повторил Акутагава. Недонапарник медленно повернулся к Акутагаве: – Я.. я.. а ты п-почему не сопротив.. Он сглотнул и попятился. На лице его отразился вселенский ужас, и он пулей стартанул к выходу. Когда хлопнула входная дверь, Акутагава откинулся на подушки, с упоением потянулся и – чёртов шлем и палицу – расхохотался.