De'Roche.

acid rain — lorn.

      «Всего этого не могло быть. Это должен был быть чей-то кошмар, но не мой. Чей угодно, но не мой. Я не мог такого допустить. Я — Де’Рош Тэхён. Моя семья — бездонная нора, где ядовитые змеи и кровожадные львы готовы лишить жизни ради малейшей выгоды, ради собственного спокойствия или за упавший листок с любимого дерева в саду. Я являюсь частью этой семьи, и я не мог допустить, чтобы люди начали думать, что их руки перед нашим лицом развязаны. Я прострелю им колени, если они не захотят встать на них добровольно. Это долг моей семьи. Это мой блядский долг.»       — Bon jour, bonne œuvre. Сегодняшний вечер будет хорошим, как ты думаешь, Крис?       Стеклянные двери перед лицом мужчины с чёрным пальто на плечах и крафтовым стаканом кофе в руках открылись автоматически. Он вошёл в просторный холл неторопливо. Шаги от его лакированных и блестящих ботинок звучали тише, чем у других. Его походка была аккуратна, словно подкрадывающийся к ничего не подозревающей добыче лев, но решительна и раскованна, дающая понять, что бояться здесь стоит не ему.       — Да, господин Директор, — молодой человек рядом в чёрном классическом костюме и белой рубашке, из-под которой виднелась татуированная шея, кивнул, стараясь сравняться с широким шагом мужчины. — Господин Председатель планировал провести небольшое мероприятие вечером, чтобы отпраздновать победу. Что вы думаете на этот счёт?       — Намджун всегда был таким самонадеянным? — на красиво бледном, абсолютно гладком от щетины лице проскочила лёгкая усмешка, акцентируя несильно выделяющиеся носогубные складки. — Не замечал.       Они остановились у стойки в середине холла, и девушка, доброжелательно поздоровавшись и поклонившись, положила перед ними бланки для контроля рабочего времени. Мужчина в пальто отставил стакан с почти допитым кофе, который девушка тут же послушно выкинула, снял с левой руки кожаную перчатку и быстро ручкой вывел на нём имя и подпись.

«Де’Рош Тэхён»

      — С утра господин Председатель поинтересовался у меня, придёте ли вы, и я предположительно заранее дал отрицательный ответ. Вы ведь не любитель подобных скоплений людей, — Крис спешно поставил ручкой точку сразу после подписи и тут же поторопился успеть за Тэхёном, уже направившимся в сторону лифтов.       — Почему же? — мужчина вальяжно натягивал перчатку обратно и почти незаметно кивнул поклоняющимся в знак уважения сотрудникам, лишь слегка прикрыв веки. — В конце концов, если мой дорогой брат всё же не поторопился с выводами и дело окажется по-настоящему успешным, это многое для него значит. Будет весьма эгоистично с моей стороны проигнорировать успехи старшего Де’Рош.       — То есть мне сказать, что вы придёте? — ткнув в кнопку вызова лифта, уточнил Крис.       — Да, приду произнести восхваляющий тост, как он любит, — снова еле потянул уголок губ Тэхён.       Его ассистент, Крис, негромко в ответ посмеялся, зная, что это было шуткой, а в его обязанности негласно входит над этими шутками смеяться. Таков юмор младшего Де’Рош. Тусклый, словно повседневное «доброе утро», ровным счётом безэмоциональный с лёгким послевкусием тёплой аристократической искренности. Лицо Тэхёна всегда такое, будто оно из только слегка разогретой глины, которая едва ли поддаётся правкам. Улыбка на его лице настолько неявная, что любой его знающий человек принимает всякое движение уголков его губ за одобрение, если даже оно было невольным подёргиванием нерва.       Лифт открыл свои двери, и Крис безмятежно вошёл внутрь, уже наклонившись к кнопкам с номерами этажей, но Тэхён вдруг застыл. Его пустое выражение лица сделалось настороженным, сосредоточенным. Глаза устремили свой взгляд куда-то вверх, Крис инстинктивно сам взглянул туда же, но ничего, кроме пятен яркого освещения, не увидел. Янтарная радужка затрепетала, а вечно гладкая кожа на переносице пошла малыми складками. И стал он похож на зверя, унюхавшего опасность.       — Что-то не так? — остановив норовящие закрыться двери, поинтересовался Крис.       — Ты слышал это?       На лице ассистента чёткое непонимание. Тэхён не взглянул на него, но по повиснувшей паузе понял.       — Хлопок. Это был выстрел.       — Что?       Крис оглянул мельтешащих с папками, стаканами горячего кофе и дипломатами людей за спиной мужчины и ещё раз странно прищурился, когда посмотрел на потолок. Всё было спокойно. Охрана на своих местах. Никакой паникой в воздухе не пахло. Чувствительная сигнализация молчала.       — Не было выстрела, господин Директор, — с полной уверенностью уверил Крис. — Если бы был, то охрана не была бы так спокойна и вас давно бы эвакуировали.       — Я слышал, — прозвучало жёстко, словно рот дальше открывать будет самоубийством. Когда взгляд его наконец опустился, Крис нервно сглотнул. От былого хорошего настроения ничего не осталось.       Мужчина ещё минуту попросту стоял, напрягая острый слух и пытаясь выудить в этой какофонии из человеческих голосов, музыки и роботизированных объявлений то, что так резко врезалось в неё совсем недавно. Больше ничего. Тэхён вошёл в лифт, заставив ассистента попятиться, и нажал кнопку этажа, сунув руку в карман полуобтягивающих брюк. В воздухе было беспокойно. Скорее, напряжённо. Крис, кажется, чувствовал всё напряжение в теле Директора.       — Зачем нам в переговорную? — осмелев после щелчка кнопки, обеспокоился Крис.       — Проверить, — холодно, без единого утешения.       — Господин Директор, ваш брат не любит, когда кто-то врывается в переговоры. Не стоит. Это может вылиться в конфликт. Я уверен, всё в порядке.       Тэхён ничего не ответил, а Крис побоялся дальше переубеждать, почувствовав, как тёмное облако вокруг мужчины начинает касаться его кожи. Чувства не из приятных. Остаётся молча согласиться.       Двери лифта открылись вновь. И старший сын преступной семьи Де’Рош стоял на коленях. Де’Рош Намджун стоял на коленях, хлопая окровавленными ресницами и глядя залитыми кровью глазами в окружении покрытых чёрными масками людей прямо на своего брата.       «Выстрел был. И я его поистине слышал. Но он был отнюдь не единственный в тот день, когда я почувствовал себя самой уязвимой тварью на этой планете.»       Тэхён вмиг всё понял. Его ладонь потянулась к наплечной кобуре, но пальцы вдруг промахнулись, и он сжал ими воздух рядом. Другая рука покрылась болючими точками, не позволяя согнуть и одного пальца. Горизонт начал теряться. Так было на корабле в шторм. Здание словно меняло крен раз в десять секунд. И Тэхён к своему ужасу обнаружил, что уже не контролирует своё собственное падение. Поначалу он просто ударился плечом об двери лифта, успев сделать два тяжелейших шага наружу, но позже осознал, что до соприкосновения с полом ему осталось всего ничего. Ноги отказали. Пальто при наклоне упало с плеч, и именно в него упёрлись колени, смягчив неощутимую уже боль. В попытке найти спасение — не себе, а погибающему от уже слышных очередных выстрелов брату — Тэхён повернулся на Криса. Вернее, он попытался, но шея уже не давала этого сделать. Она попросту уронила голову на изумрудного оттенка ковролин. Тэхён ещё всё видел, но ни черта не слышал, ведь в голове всё заполонил звон и зацикленный звук выстрела. Де’Рош внезапно оказались беспомощны. Сам Тэхён оказался не диким зверем, терзающим своего врага одним взглядом, а жалкой добычей, впадающей в беспамятство от страха. Но ему не страшно. Ему, блять, не страшно. Он зол. Тэхён блядски зол. Его изнутри разрывает. Он кричит всем нутром имя брата, кричит с просьбой сделать хоть что-то самому себе, с приказом встать и выстрелить каждому из нападавших в голову. Это унижение несоизмеримым комком разрывает гортань. Он видел лишь ковролин, к которому щекой был прикован. На нём были брызги крови, и Тэхён чётко видел волосы упавшей от выстрела в лоб женщины и её перевёрнутый стул. Свет из окна из-за опущенных не до конца жалюзи ударил в глаза ослепляюще. В тот момент весь свет стал превращаться в одну сплошную вспышку, а мысли тонкими нитями начали путаться друг с другом, превращая в один алый от крови клубок.       Тэхён точно запомнил эти чёрные кожаные ботинки с тугой шнуровкой, которые остановились перед ним в последний момент. Мужчина опустился перед ним на корточки и провёл стволом пистолета по бледной щеке. Капли крови с него размазались по коже до уголка губ. И именно тогда, перед тем, как этот самый ствол опустится ему на висок и сознание окончательно будет утеряно, Тэхён нашёл в себе силы сипло выговорить слова, которые никогда в этой жизни из его уст услышать было нельзя:       — Я убью вас.

***

      Больничная койка за долгие годы такой жизни успела стать родной. К тому же в столь дорогой больнице было бы грех жаловаться как на условия, так и на обслуживание. Вокруг снуёт персонал. Они были готовы подтирать зад или сопли, даже если ты на это вполне способен сам. Тэхён уважал их труд, потому никогда не возникал. А в детстве это и вовсе было отдушиной.       — Как всё прошло? — с боязнью спросил один из охранников, завидев вблизи двери в палату младшего Де’Рош.       Тэхён, как всегда, шёл гордо и даже спина была с привычно ровной осанкой, несмотря на сквозное пулевое. Как оказалось, в организме был парализующий яд. Его было столько, что он вполне мог потерять разум, оставшись инвалидом на всю жизнь, если бы врачи вовремя не приняли верное решение. Пулевое Тэхён не помнил. Выстрелили в него уже в бессознательном состоянии. По словам врачей, пуля чудесным образом не задела ни один орган и прошла насквозь. Но Тэхён в такое чудо не верил. Он был без сознания и времени на убийство было предостаточно. Они могли выпустить в него всю обойму, чтоб наверняка, но не сделали этого. Вероятно, это была лишь попытка запугивания или, что почти одно и то же, возможность показать свою безнаказанность. Ни то, ни другое Тэхёну не нравилось.       — Отправь пару человек в похоронное бюро. Всё должно быть идеально. Все документы и счета пришлите мне, я лично проверю, — стоило переступить порог палаты, Тэхён слегка вздрогнул, ухватившись за бок, и ладонью отказался от подбежавшей помощи в лице двух телохранителей. До дивана оказалось дойти сложнее, чем преодолеть весь этот путь: от больницы до морга и обратно.       Охранник поклонился и, получив лёгкий кивок в ответ, торопливо вышел из светлой и просторной палаты. Тэхён, сгорбив от колющей боли спину, взял с журнального столика таблетки и сразу всю горсть запил стаканом воды. В палату вошёл Крис. Он был, как и всегда, безупречен.       — Как прошло опознание, господин Дире… господин Председатель? — убрав за спину руки, Крис глубоко вздохнул, оглядывая слегка обеспокоенным взглядом напряженное выражение лица мужчины.       — Ещё рано. Совет ещё не принял решение.       — Думаю, это очевидно. Да и других кандидатов попросту нет, господин.       Тэхён упёрся локтями в расставленные широко колени. Веки сами собой напряглись, больно выдавая морщины. То ли от всё бьющей под дых боли, то ли от запутанных чувств. Он не хотел компанию, не хотел никогда быть главным, держать всех в страхе и контролировать каждую пролетающую муху. Он искренне был рад, что первым родился Намджун. Это было его ролью. Это был его кислород. Ему это нравилось. Власть — его конёк, но не Тэхёна.       — В мои годы начинать путь по карьерной лестнице поздновато.       Крис выдавил из себя смешок. Даже сейчас он понял, когда Тэхён пытается шутить. Сколько тот ни пытался развеять вокруг себя смуту, оттого не легче.       — Как твоя рука, Крис? — оживился мужчина, словно скинув с плеч булыжник.       — Касательное пулевое ранение — сущий пустяк. Меня беспокоит ваше самочувствие и… опознание.       — Ох, да, точно, опознание. Сомнений быть не может — это он, но всё же смотреть на его изуродованное тело было… больновато. На лице нет ни сантиметра без гематом. Татуировки и родинки — всё, что выдаёт его. Если бы я не видел его смерти собственными глазами, то, наверное, и не узнал бы труп.       — Вы всё подписали?       — Да, думаю, церемонию проведём уже на следующей неделе. Что насчёт полиции?       — Я всё решил. Они закроют на это глаза. Журналистами занялись заместители председателя. Я написал им всё, что нужно говорить. Проблем не должно возникнуть. Только если жёлтая пресса вздумает нажиться на смерти старшего господина.       — Несомненно вздумает, — разочарованно хмыкнул Тэхён. — Но это не проблема. По поводу моих отравителей есть информация?       — Нет, господин. Мы допрашиваем всех сотрудников кофейни, где мы были в тот день. Пока что ничего узнать не вышло.       — Плохо, Кристиан, плохо. Иди, — из последних сил выдохнул мужчина. Ассистент в унисон тяжело выпустил воздух сквозь губы, учтиво кивнул и, оказавшись уже у двери, обернулся.       — Господин Председатель, — Тэхён устало приподнял веки на зов. — Мунбёль. Госпожа Де’Рош. Что прикажете?       Очередной громкий вздох наполнил палату. Без слов и объяснений мужчина лишь едва заметно нахмурил брови и покачал головой. Этого оказалось достаточно, чтобы Крис молча закрыл за собой дверь. Солнечный свет из окна играл на лице бликами. Тэхён потёр пальцами кожу лица, растёр до разноцветных точек под веками, шумно вобрал воздух через ноздри. Куда-то в затылок било колышком. Не единожды. Из кармана брюк ватной рукой Тэхён достал таблетницу и бело-синяя капсулка отправилась в рот. Воды в стакане больше не оказалось. Он проглотил её насухую, больно сглотнув через колючую глотку.

***

      Чёрные наряды, опустошенные лица и холод гранита с выбитым именем «Де’Рош Намджун». Почести, речи о благородстве и стальной натуре. Ожидаемо, что заклятые враги на церемонии будут выслуживаться и лить воду о вечном взаимопонимании. Дело обыкновенное, но отвратительное. Подошва оксфордов скользила по влажному после утреннего тумана газону, но Тэхён не терял своей выдержанной грациозности и пустого, сравнявшегося по цвету с гранитным надгробием лица. Гроб был закрыт. Лица брата никто не видел.       «Я промолчал всю церемонию. Перед этим, ночью, я написал небольшую речь, желал произнести её перед погребением, отдать дань уважения брату, почтить его усилия. Как последняя трусливая овца, я не смог. Моё сознание выпало из реальности на всё время до того, как моё плечо ударилось о чужое по дороге к припаркованной у кладбища машине. Всё, чего я желал — размазать его лицо по гранитной постели брата.»       — Прими мои соболезнования, Тэхён, — подтянутый, широкоплечий мужчина с двумя телохранителями за спиной остановился плечом к плечу с Де’Рош. Тэхён увидел краем глаза его забитую красновато-чёрными узорами шею, чётко выдающую его принадлежность к криминальным кругам. — Как бы то ни было прискорбно, судя по всему, вашей родовой шайке скоро придёт конец.       — С чего бы? — ни один нерв не дрогнул.       — Обстановка вокруг говорит сама за себя, Де’Рош. Семьи шепчутся, что ты не в состоянии удержать дело в одиночку, раз позволил так обвести себя вокруг пальца. На Намджуна была одна надежда, но и та сгинула.       Обвести вокруг пальца? Значит, все детали уже давно просочились в каждую щель. Неудивительно. Каждый захотел бы промыть кости в такой ситуации. Таковы реалии преступных семей. Даже родственные связи мало что значат. Каждому важна только собственная задница и кошелёк. Даже дети здесь появляются на свет только из-за стремления их отцов и матерей продлить богатство на ещё одно поколение.       — Оправдываться перед такими мелкими фигурами, как ты, было бы самым бессмысленно потраченным временем в моей жизни. Береги себя.       На этом оба замолкли. Тэхён продолжил свой неторопливый шаг к чёрному роллс-ройсу, а собеседник проводил его обтянутую пиджаком спину, кинув прищуренный взгляд через плечо.       Дверь блестящей на проглядывающемся сквозь тучи солнце машины открыл телохранитель. Тэхён сел на кожаное сиденье и шумно выдохнул, стягивая с кистей кожаные перчатки. Водитель хлопнул дверью и тут же завёл двигатель, трогаясь с места, пробуксовав на мелкой гальке. Телефон на подлокотнике залился громким трезвоном. Нахмурившись от прерванной тишины, Тэхён принял вызов.       — Господин, церемония окончена? — вкрадчиво спросил Крис.       — Да. Появилась информация?       — Я знаю нынешнее местоположение человека, с которым у старшего господина была в тот день встреча.       — Собирай всех и выдвигаемся на место.

***

      Ансан, провинция Кёнгидо. Из роллс-ройса вышел младший Де’Рош. К нему стеклись пятеро из охраны и Кристиан. Тэхён натянул перчатки обратно и, ничуть не поморщившись от солнца, поднял глаза на последний этаж трёхэтажного здания, полностью отданного под ресторан итальянской кухни. Кофейные тона, немного зелени, плоская крыша с зоной отдыха, декоративные балконы и матово-бронзовые стёкла в панорамных окнах. Тэхён неторопливо оглянулся по сторонам, когда роллс-ройс отъехал на стоянку. Улица тихая, немноголюдная. Все здания там не выше пятого этажа и выглядели как тихие офисные конторки. Странное расположение для такого ресторана, однако самое то, если ты скрываешься.       — Все на местах? — поправляя перчатки между пальцев, спросил Тэхён.       — Да. Времени на особую проработку не было, однако позиции выбрали наилучшие.       — Что насчёт орла? — мужчина поднялся ко входу, прошёл в открывшиеся с помощью швейцаров двери и, ступая по длинному коридору, с застеклённых стен которого шумно падала вода, отдал своё пальто одному из телохранителей за спиной.       — По нашей информации столик цели находится как раз у окон с южной стороны. Мы выбрали наивысшую точку, — торопясь за широким шагом господина Де’Рош и нервно поправляя галстук, информировал ассистент.       — Видимость? Никаких помех? — Тэхён проигнорировал спохватившийся персонал и их попытки остановить незарегистрированного клиента — этим вопросом занялись двое из охраны, не позволив и прикоснуться к новоиспеченному председателю.       — Нет. Всё отлично. Нужно всего лишь подать знак, господин. Наши люди в зале быстро среагируют.       — Сколько их? — он остановился у стеклянных матовых дверей с золотистым названием ресторана и расправил воротник чёрной рубашки вокруг того же оттенка галстука.       — По предварительным данным в зале около шестерых, не считая цели. Остальное — неизвестно. Времени не было.       — Держи руку наготове. Долгих бесед не предвидится.

***

      Шум распыления краски от нажатия пластиковой кнопки на баллончике смешивался со смехом и громкой музыкой из небольшой портативной колонки. Чонгук согнул колени, которые оголились из-за рваных на этом месте джинсов, склонившись перед голой бетонной стеной, и вывел чёткими линиями сигарету в зубах черепа. Парень рядом довёл до идеала костлявую руку, показывающую козу, вырисовывая обводку, имитирующую неоновую подсветку.       — Чонгук, лови, — окликнул его Юнги, и тот, коротко взглянув через плечо, поймал круглую жвачку, немедля прожёвывая её до сладости на языке.       — А мне? — возмущённо развернулся парень, отвлёкшись от недоделанной обводки.       — Тебе? — Юнги увалился на пыльные кирпичи в отверстии для окна, которое тут так и не появилось за десять лет стройки, закинул одну ногу в испачканных краской кедах туда же, сунул руки в карманы кофты с кривым принтом AC/DС и пожал плечами, откровенно играя жвачкой за щекой. — Рука в говне. Сам купишь.       Парень с надеждой и выпяченной нижней губой от обиды развернулся на Чонгука, а тот, надув небольшой розоватый пузырь, как ни в чём не бывало пожал плечами и вернулся к граффити. Проявить сочувствие и уговорить Юнги поделиться он бы, наверное, мог, всё же влияние на этого мятноволосого черта у него нехилое, однако зачем? Не хотел он. Не из сердобольных.

Firestarter — The Prodigy. Edit.

      — Блядство, — зашипел Юнги, прищурившись, чтобы убедиться в верности первого взгляда. На этаж ниже, на третьем, уже у лестниц на тот момент было трое охранников. Из-за полупустого каркаса на том этаже всё было прекрасно видно. Они поднимались сюда. И делали это спешно. Юнги соскочил на бетонный пол, накинул капюшон и бросил Чонгуку рюкзак, — сматываемся! Шустрее! Чонгук без промедлений вырвал из рук третьего парня баллончик и, раскрыв рюкзак, сунул внутрь. Накинув его на плечи, он оглянулся на Юнги, который выплюнул жвачку на пол и пустился в бега, хлопнув на ходу Гука по плечу на прощание.       — Увидимся завтра!       Чонгук увидел только то, как Юнги спрыгивает с оконного проёма. Третий в растерянности застыл, и Чон подтолкнул его в спину, чтобы начал действовать. Тот тут же послушно повторил за Юнги. С лестниц вылетели запыхавшиеся охранники. Они промедлили десяток секунд из-за одышки, в которые Чонгук быстро подвернул рукава кофты и разомнул руки. Те сорвались к нему, приняв бездействие за попытку сдаться. Стоило приблизиться достаточно, и он ухватился за их плечи как опору, оттолкнулся, взмыл вверх, коснувшись подошвой голубоватых рубашек, и приземлился у ступеней. Они проскакивали одна за другой. Спрыгнул с пролёта и разогнался по прямой между бетонными колоннами. На ходу Чонгук вытащил из карманов кожаные перчатки и успел их натянуть до того, как ступни на секунду застыли на краю этажа. Немного раскачки, прыжок и кувырок для мягкого приземления на плоскую кровлю крыши какой-то второсортной забегаловки.       Второй этаж. Чонгук нёсся вперёд, перепрыгнул кондиционер, коснувшись его лишь одной ладонью, запрыгнул одной ногой на низкий парапет и развернулся, прикрыв глаза от солнца ладонью. На удивление с третьего этажа зарисованной граффити стройки к тому моменту спрыгнул один из охранников: тот, что помоложе. И упёрто побежал к Чонгуку, не сломав ни одной ноги. На это тот усмехнулся и даже с неким уважением повёл подбородком. Так даже интереснее.       После нажатия на беспроводном наушнике кнопки воспроизведения заиграла продиджи. Чонгук самодовольно сложил руки на груди, ожидая своего преследователя. Игра с огнём — что может быть приятнее. И только в момент, когда чужая рука почти успела ухватиться за подол огромной кофты, а лицо охранника исказилось в гримасе ненависти и злости, он побежал по краю крыши, без усилий словив равновесие. Руки легко зацепились за угол, подошва кед скользнула по кирпичам, и Чонгук спрыгнул ещё на этаж ниже. Одна за другой он перепрыгнул совсем небольшие щели между крышами плотной застройки зданий. Развернулся с мыслью, что оторвался, но с удовольствием обнаружил, что погоня до сих пор ведётся. Правда, преследователь отставал. Ничего, пусть побегает.       Оттолкнувшись ногами, Гук ухватился за подоконный выступ. Перехватившись пару раз, подтянулся и, обняв руками решётку на пару секунд, взобрался по ней до следующего, где повторил лаз по кривой решётке. Та с трудом не отвалилась, вздрагивая под каждым касанием. Взобравшись на крышу третьего этажа, перелез высокий парапет и снова развернулся, взглянув вниз. Охранник что-то гневно и матерно орал. Явно угрожал. Музыка, к счастью, плотно заглушала его слова. Чонгук ему улыбнулся, победно с визгом закричал, вытянув в небо козу, и надул губами пузырь из спасённой за щекой жвачки. Свобода. Блядски окрыляющее чувство.

With You in My Head — UNKLE, Black Angels.

      Чонгук накинул капюшон кофты, довёл молнию высокого воротника до конца, чтобы тот почти закрывал нос, и спрыгнул на слегка замшелую крышу. Кондиционеры, бычки, мелкие осколки под ногами. Гук подошёл к краю с другой стороны, заглянул вниз, перевалившись за парапет. Тут спуститься было бы проблематично. Ни труб, ни выступов, окно только одно: на втором этаже. Можно было бы попробовать спрыгнуть на крышу стоящей внизу тачки. Но плохой опыт с такими выкрутасами уже был получен. Только на крайний случай. Затем взор пал вниз с другой стороны: всё точно так же. Но здесь нет даже машин. Есть люк. Ржавый, словно здание совсем старой постройки и захаживали сюда настолько редко, насколько возможно, а те самые признаки жизни под ногами, судя по всему, были оставлены такими же безбашенными, как и сам Чон. Потянув с силой за железную ручку, Чонгук упал прямо на задницу. Она осталась в руках, а под джинсами оказались осколки бутылки. Кинув ручку в сторону, он с разочарованием повёл подбородком и отряхнулся, тут же замечая, что прямо рядом отличный вариант попасть вниз.       Из-за высоких стеклянных ограждений Чонгук как-то не придал ему должного внимания. За матовыми стёклами, если немного прищуриться, виднелись столы, стулья, какие-то вазы. Ну в целом выбор не велик. Чонгук отошёл подальше, набрал разгон и оттолкнулся от парапета, быстро перескочив до другого, внешне защищающего стекло. Уперевшись ботинками в него, он без касаний перепрыгнул стеклянную изгородь. Кто знает: может, она бы лопнула, только бы он её коснулся. В зоне отдыха было пусто. Чонгук оценивающе выгнул губы, оглядывая всю дорогую мебель, зелёные растения, за которыми явно регулярно ухаживают. Местечко не из простых. Проскочить будет сложно, но возможно. Везде возможно, в конце концов.       Дверь, ведущая на лестницу, на удивление была открыта. Без лишних звуков Гук спустился до первой промежуточной площадки и, спрятавшись за перилами, стал вглядываться в зал, который почти полон. Свободных столов всего пару: из тех, что ему видны. Все люди какие-то до ужаса хмурые, молчаливые. В зале было слышно только классическую музыку и всего пару голосов, но громких, басовых, словно только они в ресторане и существовали. Ну да, Чонгук ненавидит таких людей. Эти богатенькие интеллигенты часто не думают о комфорте окружающих. Могут пиздеть во всё горло, а если попросить потише, то культурно смеряют взглядом и продолжат оповещать всех о своих планах, утренних покупках и умении использовать заумные словечки.       Было очевидно, что это не запасная лестница. Но он как-то не подумал. Ладно, тут главное — невозмутимый вид. Чонгук выпрямил спину, ещё раз на всякий случай отряхнулся и успел сделать пару шагов по лестнице вниз, но сердце вмиг заполнила паника. Оно начало долбить по рёбрам, отдавая в уши. Чонгук услышал грохот, шаги десятков людей и совсем не успел осознать происходящее, когда с лестничного пролёта снизу в зал стали вбегать один за другим люди в чёрном. Они вооружены. Блять. В руках каждого была пушка. Это точно пушка. Чонгуку не показалось. Вмиг спохватившись, он упал на пол и отполз обратно на промежуточную площадку, снова спрятавшись за матово-стеклянными перилами. Свет. Вспышки. Выстрелы. То был не грохот, а выстрелы. Звуки разбивающегося стекла, крики людей. Чонгук в панике пытался высмотреть, какая у всех этих вооруженных людей цель и в зале ли она вообще. Это теракт? Что ещё, если не он? Шутка какая-то? Да конечно, будут люди устраивать такие шутки. Весело, что уписаться можно. И Чонгук реально уссался бы от страха, если бы все эти люди не начали уходить куда-то вглубь, далеко от лестницы.       На всякий случай он выждал ещё несколько минут. По крышам уйти он действительно мог бы уже давно, но проблема: дверь он захлопнул так, что теперь та ни в какую не открывается. Отлично. Чонгук с невероятной аккуратностью переступил ступень за ступенью, заглядывая в зал. Стоило прозвучать очередной автоматной очереди, Гук рванул по ступеням вниз. Нос ботинка, который больше его размера на два, зацепился за что-то, и Чонгук почти упал вниз, однако успел среагировать, поэтому только врезался в стену. Ещё один пролёт. Ступень за ступенью. Перила скользкие — перчатки спасают. Чонгук уже развернулся преодолеть следующий пролёт, но служебная дверь резко распахнулась, больно ударила по плечу, и Чонгук снова отлетел в стену. Зажмурившись и инстинктивно потянувшись к месту удара, он совсем потерял бдительность. В момент, когда глаза снова открылись на ещё один хлопок двери, Чонгук увидел перед собой только дуло пистолета. Рука, держащая ствол, дрожала. На ней, вернее на коже перчаток, виднелись брызги крови. На чёрной рубашке, на пиджаке, на галстуке, на часах.       Слюны во рту как не было. Чонгук попытался сглотнуть, нёбо противно резало. Он прижался затылком к стене и почти запретил себе дышать. Одними зрачками опустил взгляд. На пиджаке, чуть ниже груди, огромное тёмное пятно растекалось кривыми границами. Колени у него, как и у Гука, дрожали. Подняв взгляд обратно, Чон взглянул прямо в бледно-янтарные глаза, смотрящие на него из-под испачканной в крови тёмной чёлки и густых бровей, нависших над суровым взором. Судя по всему, дрожал точно не от страха. Он не стрелял. Губы мужчины приоткрыты и искривлены в напряжении. Чонгук снова попытался сглотнуть. Чужая рука тяжело пала на стену прямо рядом с больным плечом. Тело мурашками словило импульс от словно бы взвизгнувшей стены. Дуло становилось ближе. Оно почти коснулось своим холодом чонгуковых губ.       Чонгук с замиранием сердца наблюдал за попытками выдавить из себя хоть звук. Мужчина хотел что-то сказать. Да почему он, блять, не стреляет?! Гук собрался с мыслями, глубоко вдохнул, не отводя взгляда от чужих глаз. Он слаб, еле стоит на ногах. Да и глаза у него, хоть и яростные, уставшие. Нужно только выдернуть пистолет и оттолкнуть его. Тогда быстро свинтить отсюда не будет большой проблемой.       Мысли прервал грохот за дверью. Голоса. Французский? Чего? В Сеуле? На звуки обернулись оба. Чонгук забылся, упустил момент, когда тот отвлёкся. По ушам ударил резкий звон. Этот мужчина, когда шаги стали слышны достаточно близко, просто навёл на дверь ствол и выстрелил. Выпустил, кажется, всю обойму, пока Чонгук закрывал ладонями уши. На двери семь дыр. Он считал их по мере появления. Мужчина пошатнулся, хватаясь за стену. Вот сейчас. Неважно, что едва ли соображает. Чонгук потянулся выхватить пистолет, уже коснулся железа, но вдруг тяжесть чужой головы почувствовалась на плече. Тот упёрся лбом в лямку рюкзака. Руки ослабели, Гук не успел среагировать, и ствол с громким грохотом, что отдало в и без этого пострадавший слух, упал на пол. Чонгук из-за растерянности, непонимания и, наверное, рефлексов подхватил обмякшее тело, обнял за талию, чтобы тот не упал. Он отключился? Взял и вырубился, так и не сделав выстрел в того, в кого изначально целился? Гук снова сглотнул, почему-то старательно пытаясь не уронить нападавшего. Точно ли он был угрозой? Если гнались за ним, если пулевое у него, если одет он не как те вооружённые люди, то он вполне мог быть жертвой. Блять, какая жертва со стволом, наставленным прямо тебе в рот?

***

GPRS WAP — Suboctane.

      Через горло лился жидкий металл. Он обжигал кишечник, разливался во всё брюхо. Колющая боль пробивала всё до кончиков пальцев. Тэхён от остроты ощущений неосознанно дёрнул рукой и вцепился во что-то мягкое, какую-то приятную ткань. Брови напряг, нахмурил до онемения. Глазные яблоки словно в ладонях сжимали. Веки их царапали. Глоток сделать не выходило. Сухо. Больно. В животе и груди боль потихоньку утихала. Пальцы ног Тэхён не чувствовал. Ноги в целом тоже. Глаза с трудом открыл, всё пытаясь сглотнуть хоть каплю вязкой слюны.       Потолок был выложен слегка уже пожелтевшей плиткой. На неё криво наклеены постеры, чьи некоторые углы во многих случаях уже висят. Тэхён проморгался, старательно разглядывая в основном чёрно-белые картинки. Ramones, Overkill, Nickelback, AC/DC и ещё десятки непонятных ему названий, которые либо неразборчиво написаны, либо абсолютно ему непонятны. Судя по виду, рок-группы. С абсолютным непониманием Тэхён попытался приподняться. Боль пронзила всё тело вновь, и он упал обратно на подушку. На нём всё ещё его же чёрная рубашка, в которой он шёл на похороны брата. Она была расстёгнута, а на груди и животе повязка. Слегка окровавленная. Ремень. Точно. Он был. Теперь его в шлёвках нет. И повязка кривовата. Тэхён ничего ровным счётом не понимал. Пистолета при нём нет — он уже проверил.       Комната выглядела неаккуратно. Все стены в постерах и жутких, на взгляд Де’Рош, рисунках. Здесь даже гирлянда с черепами на окне висела. Тэхён с трудом опустил ватные ноги на пол, сел и в попытках отдышаться от вдруг одолевшей усталости посмотрел вниз. Ковёр с изображением среднего пальца? Отлично. Ничего безвкуснее этой комнаты Тэхён, кажется, не видел. Вряд ли тот, кто перевязал раны и уложил на свою кровать в своём доме, был бы опасен. Но отсутствие оружия Тэхёна беспокоило, как и всё произошедшее в ресторане. Он снова проиграл. Да, их глава теперь мёртв. Снайпер сыграл свою роль. Но это была засада. Если столько людей погибли, если смерть убийцы не была столь мучительна, а он сам едва ли дышит, стоит ли считать, что месть была возвращена? Сколько времени прошло? Кто из его людей жив, а кто — мертв? Чьих рук дело эта ловушка?       Скрип обратил внимание Тэхёна на дверь. Он напрягся и в ту же секунду успокоился. Угрозы явно нет. В комнату зашёл паренёк с абсолютно безмятежным видом. На его ушах громоздкие наушники. Тэхён даже с кровати слышал, как там громко играл рок. Тот с закрытыми глазами захлопнул с ноги дверь и встал в центр комнаты, искусно изображая игру на гитаре, словно яростно стирает пальцы об струны и горит каждой тяжелой нотой. От мокрых волос из-за резких кивков летели брызги. Тэхён прикрыл глаза ладонью из-за падающих вокруг капель и выгнул одну бровь, когда пацан поставил ногу на стул и с гордостью последний раз провёл пальцами по воображаемым струнам, завершая композицию.       С одышкой он спустил наушники на шею и наконец-то развернулся, тут же подавшись назад и уронив задницей кружку с рабочего стола.       — И как давно ты на меня вылупился? — со вздохом поинтересовался Чонгук, поднимая чудом не разбившуюся кружку обратно.       — Как только вы вошли, — надеясь на правильное понимание вопроса, ответил Тэхён. Разглядывая парнишку, он подметил одно: тому явно не больше двадцати. Клетчатые штаны, футболка с рисунком как на постерах и шипастый чокер на шее. Жертва пубертата.       — Ну короче, я Чонгук, — протянув ладонь для рукопожатия, он сам скривил лицо в гримасе боли, когда тот с усилиями пожал её.       — Принято представляться вместе с фамилией.       — А ты типа дохуя воспитанный, да? — прыснул, закатывая глаза. Гук придвинул стул поближе и упал на него в такой позе, что на вечно гладком лице Тэхёна проступило лёгкое осуждение. Ноги в разные стороны, рука на спинке, а лицо нахальное. Что ж, этого стоило ожидать. — Чон Чонгук.       — Де’Рош…       — Я в курсе, кто ты и как тебя зовут, — он с фальшивым интересом рассматривал свои руки с облезлым чёрным лаком на ногтях.       — Перебивать собеседника — дурной тон.       — Слушай, твоя жизнь была типа в моих руках в прямом смысле, а сейчас ты в моём доме полудохлый, так что говорить будем по моим правилам, выкупаешь? — у Тэхёна ни один нерв не дрогнул. Даже возмущения никакого не проскочило. — А мои правила: никаких выебонов, замечаний и только на ты.       — Хорошо, — на такую уверенную речь со столь огненным напором Тэхён попросту не мог ответить иначе. Да и спорить с человеком в разы младше — было бы ниже его достоинства.       — Хорошо? — удивление не скрыть. — А ты оказывается послушный. Думал, сейчас попытаешься мне угрожать.       — Это ни к чему. К тому же угрожать в ответ на помощь было бы наглостью. И у тебя не найдётся воды?       Чонгук спокойно вышел и вернулся уже со стаканом воды, который Тэхён мгновенно осушил. Полегчало, но совсем слегка.       — Не хочешь спросить, откуда я знаю тебя, Тэхён? — с ехидным выражением лица звучало максимально игриво. Господин Де’Рош просто кивнул, наконец вспомнив, что сидит с расстёгнутой рубашкой, и попытавшись это исправить. — Вот это было у тебя в кармане, — малец достал из ящика в столе чёрно-матовую визитку и демонстративно прочитал вслух её содержимое, — Де’Рош Тэхён, генеральный директор «RocheGroup».       — Ты рылся в моих карманах? — несмотря на лёгкую раздражительность в вопросе, он абсолютно невозмутимо забрал из чужих рук протянутую визитку и сунул обратно в карман брюк.       — А что мне оставалось делать? — пожал плечами Чонгук. — Я, кстати, пробил в интернете эту твою «RocheGroup». Недвижимость, юридические услуги, фармацевтика, градостроительство — чем эта конторка не занимается? И ты, видимо, типа большая шишка там, да?       — Нет, — без сомнений. — Рядовой работник.       — Рядовой работник? По-моему, обычные офисные крысы со стволом на людей не кидаются, — Чонгук с осуждением выгнул бровь, сложив на груди руки. Лицо у того было такое, словно он всё знает, но хочет поиграть в хорошего копа. Тэхён, конечно, понимал, что ничерта он не знает. И знать ему необязательно, даже противопоказано.       — Ты не пострадал.       — Не аргумент.       — Как тебе удалось уйти оттуда? Не думаю, что они были настолько не подготовлены, что не поставили людей на всех выходах.       — Кто «они»? — зацепился Гук, снова присев напротив и наклонившись с таким подозрительным взглядом, что сомнений в игре в хорошего копа уже не осталось.       — Стрелявшие.       — Ты был одним из них.       — Я оказался не в том месте не в то время.       — У тебя был ствол.       — Для самообороны.       — Они гнались за тобой.       — Желали больше жертв.       — Ты убил нескольких прямо у меня на глазах.       — Защищался.       — Ты мне врёшь.       — Разве это важно? Celui qui sait beaucoup dort peu.       Чонгук прищуро вцепился в чужие глаза. Эта светло-янтарная радужка не дёргалась. Зрачки безизменно глядели вперёд, линии взглядов чётко пересекались. Он не отводил его. Ни одной эмоции. Ни сомнения, ни страха, ни злости, ни боли. Это искусное враньё. Чонгук понимает. В тот момент в ресторане он его боялся. Испугался загнанного в угол и разъярённого зверя. Но ведь жертвой правда был он. Конечно, он точно не белая овца, а куда хуже. И Чонгук сам выбрал помочь ему, несмотря на собственные принципы. Зачем сделал это? Чёрт потянул. Глаза понравились и ствол перед носом. Романтика, а Чонгук – мастер романтизации собственной жизни. На что этот раненный зверь способен — оставалось только гадать. Зато в жизни прибавилось экстрима. Чонгук от адреналина зависим, потому упивается любой секундой, даже той, когда готов от страха уссаться и звать маму. Вот и тогда решил не экспериментировать.       — Ты бандит, — спустя минуту молчания с полной уверенностью выдал Чон.       — Предположим. Зачем ты спас бандита в таком случае?       — Признаёшь, что выжил только благодаря мне?       — Признаю, — на лице ничего, а внутри в очередной раз осколок от сердца откололся. Ничего, потом приклеит. Это лишь его эго. Оно для него значит не слишком много. — И всё же как ты смог уйти оттуда?       — Пришлось воспользоваться твоим стволом, — с какой-то гордостью в голосе. Тэхён молчал, не шелохнулся, а Чонгук по взгляду понял вопрос. — Всего лишь припугнул. Нашёл у тебя в кармане пару патронов. Пострелял по ногам.       — Так легко?       — Ну, я ещё воспользовался кирпичом, — улыбнулся тогда Чонгук, а Де’Рош в ответ понимающе кивнул. — Да и ты не то чтобы качок. Проблем с тем, чтобы донести тебя до дома не возникло.       Телосложение у Тэхёна действительно можно было назвать умеренным. Он подтянут, но не накачен. Невысок, но и не низок. Плечи у Чонгука даже, на первый взгляд, пошире будут, да и он по мышцам выигрывает. Хотя казалось бы.       — Кстати, о ранах не переживай, — расслабился Чон, откинувшись на спинку стула. — Одна, давняя, судя по всему, уже почти зажила, просто раскрылась из-за сильных нагрузок, а другая сквозная. Её я обработал и уже даже зашил сегодня утром. Организм у тебя сильный, никаких проблем не возникло за два дня. Но швы первичные, и я вообще-то не врач, так что потом всё равно нужно будет в больницу.       — Два дня?       — Ну да, ты у меня тут уже типа третий валяешься.       — Ты провёл операцию? Какое у тебя образование? Где ты отучился?       — Полегче, дядя, — поднял ладони Чонгук. — Я ж сказал, не врач я. Мамка у меня медсестра, а я так, типа подрабатываю у них в клинике иногда. И операцией это не назовёшь. Зато я сделал всё, что мог. Не мог же я тебя сдать копам, пока не узнаю, кто ты такой вообще, Де’Рош Тэхён.       — Зачем ты произносишь моё имя так многозначительно? — ровным тоном.       У Чонгука от резкости вопроса на лице смесь эмоций. Сначала непонимание, потом удивление, а затем замешательство. Ну, он действительно делал это многозначительно. Даже не уйдёшь в отрицание.       — Мне нравится твоё имя, — решив не скрывать, ответил. — Французская фамилия с твоим именем сочетается. Выходит типа… элегантно. Это реально твоя фамилия?       — Да. Спасибо.       Вот и тупик. Чонгук не из тех, кто ловит неловкость, но она проскользнула, задев висок. Спас только Юнги. В окно прилетел камень. Маленький совсем. Так может только он. Чонгук подорвался к окну, заглянул вниз со второго этажа и кивнул.       — Слушай, посиди тут, не выходи из комнаты, а я на пару секунд, — бросил торопливо Чон, натягивая на футболку чёрное худи и проскальзывая прямо к двери.       Уже в подъезде задумался на секунду и развернулся. Вернулся в квартиру, взял ключи с полки и закрыл дверь как следует, прежде чем вылететь из подъезда во двор. Серый, облезлый двор. Единственные цвета — ухоженные клумбы и свисающее с балконов разноцветное бельё. Все здания одинакового грязно-серого цвета. Не выше третьего этажа. Всё бедно, но насколько это возможно вылизано. Мусора почти не было, кроме перевёрнутой урны на въезде во двор. Чонгук хлопнул старой железной дверью и накинул капюшон, подбежав к фигуре, сидящей на бордюре. Он на лету стянул с чужой головы капюшон и разворошил мятные волосы, выровнявшись прямо перед ним и сразу же выдавив лыбу на недовольно сморщенный нос.       — Ты в норме? — хрипловато поинтересовался Юнги, натягивая свой тканевый купол на место и свесив с согнутых коленей руки, в одной из которых наполовину опустошенное пиво.       — Естественно, — Чонгук вытащил припрятанную заранее пачку из худи. Сунул одну сигарету себе в губы, а другую — Мину, и подкурил. — Пациент очнулся.       — В смысле? — Юнги аж забыл выдохнуть втянутый дым, уставившись на возвысившуюся над ним физиономию. — Этот уголовник всё ещё у тебя? Я думал, ты выбросил его ещё в первый день.       — Да? Зачем бы я тогда просил тебя помочь мне дотащить его в квартиру? Ты типа шестерёночками-то пользуешься?       — Ладно, — с характерным звуком тот отпустил горлышко стеклянной бутылки, — раз он очнулся, гони его в шею.       — Да не, пускай очухается.       — Ты матери это как объяснил?       — Никак. Она пока не в курсе, — пожал плечами Чон, уперевшись ногой в бордюр рядом с Мином.       — Не говори, что ты прятал эту тушу у себя в конуре, — Юнги с надеждой прикрыл веки, ожидая ответ, но молчание ударило сильнее, чем слова. А увиденная потом довольная лыба — отправила в нокаут. — Ты серьёзно?       — Ну, а почему нет? — тот с таким наигранно невинным лицом развёл руками, что Юнги едва сдержался, чтобы не вытянуть руку ему промеж ног. — Да и мать на дежурстве в интернате на всю неделю.       — Он уголовник, как минимум. Нахуй ты это вытворяешь? Тебе проблем в жизни мало?       — Ну, в каком-то смысле он меня типа спас, — Чонгуку самому в эти слова с трудом верилось. — Да и вообще, я типа сам решаю, что мне делать, да? Я в первую очередь думаю о том, сколько он мне отслюнявит за своё спасение.       — Да ты тупее моей собаки, Чон, — в последний раз сокрушился Юнги и выпрямил спину. Ногу Чонгука он рассерженно оттолкнул и принялся спешно валить в сторону въезда во двор.       — Да и пошёл ты нахуй. Я что, типа тупая малолетка, чтобы ты меня поучал? — выкрикнул вслед другу Чон и фыркнул сразу после вытянутого среднего пальца в воздух.       Казалось, что самая неприятная деталь этого дня преодолена, но нет. Рано расслабляться. Вдалеке, уже на подходе ко двору, была Мигён, мама. Юнги с ней поздоровался, а потом с ехидной ухмылкой развернулся на потерянного Чонгука. Тот успел в панике пригнуться. Окурок полетел под стоящую рядом машину. Чонгук гуськом дошёл до подъезда, громко хлопнул дверью и полетел по ступенькам. Ключи из рук валятся, звеня на весь подъезд. Повернуть замок изнутри он успел до того, как дверь снизу открылась.       Чонгук залетел в комнату, проигнорировав наконец поднявшегося на ноги Тэхёна, хватанул одеколон с подоконника, отчаянно в брызгах потонул и в поисках чего-нибудь освежающего для дыхания оттолкнул господина Де’Рош от стола, шумно роясь в ящиках.       — Какова причина паники? — мужчина поставил некогда рассматриваемую рамку с фотографией двух маленьких мальчиков на детской площадки обратно на полку стола. Один из них был бы копией Юнги, если бы тёмные волосы были мятными.       — Она вернулась слишком рано и без предупреждения, — бурчал себе под нос Чонгук, уже упав на колени перед самым нижним ящиком, из которого тот вытащил абсолютно всё. Но бинго — повезло. Упаковка мятной жвачки. Две подушечки. Гук закинул обе и, яро стараясь их прожевать, увалился на пол. Дыхалка ни к черту для таких этюдов.       — Кто?       — Мать моя.       Тэхён дёрнул бровью на приглушенно доносящийся из-за стены щелчок дверного замка и звон ключей сразу после.       — Сиди здесь тихо, выкупаешь? — подорвался Чонгук.       — Ты предлагаешь мне прятаться?       — Не предлагаю, а приказываю, Де’Рош, — не терпящим возражений тоном ответил Чон.       Приказ от малолетнего неформала с ужасными манерами и отвратно частыми словами-паразитами в необразованной речи? Прелесть. Здесь Тэхён мог только умилённо хмыкнуть. Приказ так приказ.       Чонгук закрыл за собой дверь комнаты, как-то инстинктивно прикрывая её спиной, словно бы это не выглядело абсолютно очевидно. Мигён повесила пальто в шкаф, сняла сапоги с каблуком и, подняв тяжёлые пакеты, пошагала в сторону кухни: нужно лишь завернуть за угол.       — Привет, — опомнившись, кинул Гук, тут же перехватив пакеты и принявшись разбирать продукты по местам. — Чего это ты так рано и без предупреждения?       — К нам перевели новую сотрудницу, — Мигён прошла к обеденному столу и присела на стул. Ноги ужасно ныли. Она стала разминать их руками, закинув одну на другую. Распущенные глубоко чёрные волосы до плеч мешались, лезли в лицо, и женщина на скорую руку заплела их. — Сразу попросила несколько дежурств. Не знаю уж, как ей их дали, но я уверена, что она просто хочет выслужиться.       — Лицемерная тварь типа? — Чонгук всё ещё усиленно жевал жвачку, раскладывая яйца из упаковки в дверь холодильника.       — Да нет. Не уверена, — устало прикрыла веки Мигён. — Амбициозность и трудолюбие — это хорошо.       — Ну да-да.       — Ты хорошо ел? Осталось что-нибудь?       — Мам, тебя не было три дня, а не месяц, — с обидой закатил глаза Чонгук. — Я типа привык к самостоятельности. И ем не настолько много, насколько ты наготавливаешь. Естественно, осталось.       — Ну типа привыкший к самостоятельности мальчик до сих пор не может носки себе с мыльцем потереть, — пародируя манеру речи сына, буркнула Мигён одновременно с тихой проходкой до двери в комнату сына. Чонгук не заметил, что та уже настолько близко к тайне, пока она не проговорила погромче и демонстративнее: — Сейчас посчитаем, сколько у самостоятельного мальчика грязных носков.       — Мам! Мам! Мам! — молниеносно выскочил к двери Чонгук. — Я сам потом посчитаю, лады?       — Что это ты такой дёрганный? — подозрительно сощурилась Мигён, заглядывая на сына с небольшой высоты своего роста. Взгляд у неё в такие моменты всегда был пронзительный. Чонгук аж выдавил из себя нелепую улыбку, которая должна была скрасить неуверенность. — Прячешь от меня что-то?       — Например? — задержав от волнения дыхание, с улыбкой выдал.       — Какую-нибудь девочку, да? Вот поэтому ты так разнервничался, когда я без предупреждения пришла. Я всё поняла. Показывай её, — она попыталась проскользнуть внутрь, но Чон тут же закрыл ей собой проход.       — Ты всё правильно поняла, — от безысходности совсем мозги отшибло. Чонгук аж сам зажмурился от своего пронзительно острого ума. — Девочка. Стесняется типа очень. Она уйдёт, когда ты смотреть не будешь, лады?       — А знакомить ты меня с невестой когда будешь?       — Когда время придёт, мам, — с почти искренней улыбкой Чонгук выпроводил женщину в её комнату и тут же забежал в свою. Одышка такая, словно от стаи озлобленных псов сбегал. А тут ещё и многозначительная физиономия Тэхёна встречает. Лицо у него всё ещё ровное, но взгляд какой-то не такой. Чонгуку аж не по себе до момента, пока тот не откроет рот.       — Так я твоя невеста выходит? — мужчина развёл руками и прислонился бёдрами к рабочему столу точно напротив громко вздыхающего Чонгука. Никакой эмпатии у этого уголовника. Чон их обоих спасал, а этот ещё и шуточки отпускать себе позволял. Ни благодарности, ни совести.       — Издеваешься? — нахмурил тот брови с откровенным возмущением.       — Ни в коем случае, милый, — слащавым до жжения в груди голосом ответил Тэхён. Он на весь свой максимум улыбается и складывает на груди руки. — Милый, а ты со мной не из-за денег? — сам себя за возраст он ещё никогда не подъёбывал.       — В кино тебе не сниматься, — намекая на отвратительную актёрскую игру, прыснул Чонгук.       Тэхён поправил напрочь смявшуюся рубашку, постарался привести её в наиболее надлежащий вид, пока Чонгук собирал всё валяющееся бельё на полу. Волосы грязные, жирные, а кожа неприятно чесалась. Тэхён по привычке потянулся поправить часы, но их на запястье не оказалось. Только сейчас заметил, но их попросту нет. Видно, малой решил наживиться, завидев бренд. Он заинтересованно хмыкнул, взглянув на мельтешащего по комнате Чонгука.       — Где мой телефон?       — Не было у тебя телефона, — раздражаясь на ровном месте, ответил Чон. Носков у него уже были полны руки, и они выпадали, когда тот наклонялся за очередным.       Часов, естественно, тоже не было. Пускай.       — Хорошо. Позволь мне воспользоваться твоим.       Чонгук выпрямился и с прищуром взглянул на Де’Рош. Дать мобильник этому уголовнику? Чтобы он сейчас вызвал сюда своих собратьев и покалечил его и мать? Или чего хуже. Хотя… он и без телефонного звонка может потом привести их сюда. Абсурдность действий только теперь медленно стала доходить. Чонгук поморщился на собственную глупость и поднял снова выпавший из рук носок.       — Какие гарантии, что твои дружки-бандиты меня не грохнут? — он бросил всё грязное бельё в полную корзину рядом с дверью, поправил шипастый чокер на шее и подул на мешающуюся челку.       — Я не бандит, — убедительно.       — Мы уже выяснили, что да. Заканчивай в барашку играть, — отмахнулся Чонгук. — Гарантии есть?       — Я ничего тебе не сделаю, — развёл руками господин Де’Рош. — Клянусь.       — На кой чёрт мне твои клятвы? О боже, — рявкнул малой. Разговора не выйдет. Ладно, глупить надо до конца. Правда, эта установка никогда ни к чему хорошему не приводила, но всё бывает впервые, верно?       Чонгук вытащил из кармана телефон и отдал его в руки мужчине. На корпусе наклейки, рисунки маркерами. Выглядело ужасно неопрятно, но Тэхён постарался скрыть своё некоторое осуждение.       — Кристиан Ю, заместитель генерального директора «RocheGroup». Слушаю, — как по книжке выговорил поставленный голос в трубке.       — Крис, мне нужна машина, — без промедлений.       — Господин? — Крис, как и его голос, словно бы потерялся. — Вы…вы в порядке?       — Пробей телефон, с которого я звоню, и отправь сюда машину. Я буду ждать. И ещё, возьми перчатки.       — Ещё говоришь, что не бандит, — Чонгук фыркнул с презрением, убирая телефон обратно. — Если сюда завалятся ещё уголовники в масках и с пушками, я приставлю нож тебе к глотке, понимаешь? — бурчал пацан себе под нос, пока сконцентрированно убирал все внутренности ящика на место.       — Думаешь, у тебя получится? — хмыкнул Тэхён с лёгким сомнением. Это было скорее лишь попыткой поддержать его игру, а не действительно важным вопросом. Конечно, не получится. Впрочем, Тэхён не позволит всему зайти так далеко. Чонгуку попросту не придётся испытывать судьбу, а Тэхёну — ломать столь короткую жизнь.       — Не сомневайся в этом, — обернулся на него Гук с полным уверенности взглядом.       — Я в тебя, несомненно, верю, милый, — Тэхён всё не мог отойти от этой глупой ситуации. Глупость делала её очаровательной, как и в целом поведение мальца. С каких пор он считает глупость чем-то милым? Этот вопрос его не волновал. Если он чувствует себя хорошо, находясь в столь абсурдной обстановке, тогда так быть и должно. Даже несмотря на раны, боль от которых с трудом выходило игнорировать. — Но я поклялся, что ничего тебе не сделаю.       — Да что вообще, блять, даёт твоя клятва? — раздражённо фыркнул пацан, не взглянув на собеседника.       — В данном случае — сохранность твоей жизни. Хоть я и без клятвы ничего бы тебе не сделал, если бы ты не сотворил что-то выходящее за рамки моего всепрощающего темперамента, — Тэхён присел на кровать и, проговаривая всё медленно и чётко, словно поучающим тоном, стал взглядом искать по комнате места, где мог бы лежать его ствол. Ботинки нашлись сами собой. Он случайно задел ногой что-то под кроватью, а только потом заметил выглядывающие из-под свисающей простыни носы оксфордов. — Говоря о всеобъемлющем факторе — гарантию. Ты просишь гарантию — я даю тебе своё слово.       — Слово в нашем мире нихуя не значит, — в голосе мальца становилось всё больше запала. Тэхён это понимал. Понимал и то, что этим высказываниям есть объяснение. Однако узнавать о нём он пока что не горел желанием. Да и о таком первому встречному не говорят. Тэхён понимал. Всё понимал.       — Не каждое. Отнюдь не любое, ты прав, — с едва слышным хрипом от боли мужчина поднялся на ноги, пока Чонгук, кажется, в раздумьях застыл. Тэхён аккуратно придержал стопку коробок из-под обуви, чтобы вытащить самую нижнюю. К моменту, когда Чонгук пришёл в себя и с огромными глазами обернулся на шум, пистолет уже был вызволен из бумажного плена и лёг в руку хозяина. Там же нашлась наплечная кобура. — Однако моё слово — для меня закон, — Тэхён заглянул прямо в перепуганные за секунду глаза и сунул пистолет в надетую с болью кобуру, — ведь это всё, что у меня всегда по-настоящему было.       — Как ты понял, что он там? — стараясь вернуть лицо, Чонгук прочистил горло.       — Всё просто — пыль. В твоей комнате её слишком много, чтобы на полу в самом забытом углу она практически отсутствовала, — Тэхён вновь с абсолютным спокойствием вернулся обратно на кровать.       — Ясно, — тон Чонгука изменился, как и его манера речи. Это было очевидно. Только дурак бы не заметил, но Тэхён пока что только подчёркивал наблюдения. Что ещё ему оставалось? — Раз клятва для тебя так много значит, поклянись, что и мою мать никто из твоих не тронет. И ты тоже.       — Хорошо. Я клянусь, Чонгук. Твоя семья будет в порядке.       Чон обернулся на Де’Рош, желая взглянуть тому в глаза. Он совсем не проницателен. Но взгляд Тэхёна показался ему честным. Пускай немного пугающим когда-то, но честным. Чонгук не скрывал никогда от самого себя, что не слишком умён. Только от других. Легкомысленный, глупый и идущий на поводу у мимолётных желаний — это всё о нём. Он практически признаёт, ведь и школу-то не закончил.       Пока Чонгук снова потерялся, уже как-то заторможенно перебирая вещи, иногда задерживая взгляд на одном месте и просто теребя пальцами что угодно, Тэхён обулся. Было больно наклоняться. Очень. Но привыкнуть он успел. Ручка двери щелкнула, и Чонгук опомнился, вскочил на ноги. Тэхён уже был вне секрета, шёл прямо к входной двери.       — Добрый вечер, — мужчина уважительно кивнул и невозмутимо протянул Мигён руку для знакомства, когда та вышла из ванной с полотенцем на голове. Теперь её выражение лица было таким же потерянным, как и недавно у Чонгука.       — Вернись!.. — выбежал из комнаты Гук и тут же принял свой проигрыш, громко выдохнув.       — Де’Рош Тэхён. Рад знакомству, — пожал маленькую ладонь мужчина и без промедлений продолжил путь к двери. Её он открыл быстро, хоть и замок был ему незнаком.       — Это… — в изумлении указывая пальцем на внезапно объявившегося гостя, Мигён еле открыла губы, глядя прямо на сына.       — Я потом объясню всё, лады? — натянув ту же нелепую улыбку.       — У него оружие, да?       — Мам, я потом объясню! — крикнул Чонгук, напялив на быструю руку мамины тапки и шмыгнув в подъезд, где слышны негромкие шаги по лестнице. — Вернись, блять!       Тэхён успел выйти из подъезда, прежде чем Чонгук дёрнул его за плечо. Болью пробило вплоть до кончиков пальцев, и он согнулся, хватаясь за живот, сжимая челюсть. Но ничего не сделал. Не дал отпор, хотя, Чонгук уверен, мог бы. Малец сам в неловкости сразу же отдёрнул руку и поморщил лицо, представив те ощущения, что испытывает он перед ним.       — Ты должен вернуться. Ты должен мне, — скрывая неловкость, Чонгук гордо сунул руки в карманы.       Де’Рош ухватился за стену со слегка облезшей краской и попытался восстановить сбитое болью дыхание. Дать Чонгуку отпор он и вправду не собирается. Тот ещё совсем малец, да и сделал он это не специально.       — Ты должен мне заплатить, — наклонился к чужому лицу Чон. — Я спас тебя.       Тэхён выпрямил спину, поправляя ворот чёрной рубашки, и тихо усмехнулся. Он взглянул на свою пыльную теперь ладонь и стал с силой тереть её об штанину. Чонгук непонимающе на него уставился, а потом вдруг обернулся. К подъезду подъехал мерседес. Из него быстро выскочили двое телохранителей. Они тут же ухватили Гука под руки. Малец вмиг разозлился: стал отбиваться, пинать их ногами, орать матом и проклятьями на Тэхёна, но тот лишь кратко кивнул, после чего Чонгука тут же потащили в машину. Засунуть его туда оказалось проблемой, но не настолько серьёзной, чтобы два амбала не смогли с этим справиться.       — Господин Председатель, вы плохо выглядите, — Крис протянул мужчине кожаные перчатки. Такие же, какие у него были, но новые.       — Я знаю, — пробасил с усмешкой Тэхён, натягивая перчатки, и забрался в машину, отмахнувшись от помощи Криса.       Чонгук всё ещё старался вырваться из намертво схвативших его рук. Напротив теперь сидит Тэхён, который дал знак водителю отправляться. Крис сел рядом с председателем, с непониманием наблюдая за пугающе борзым мальцом. Тэхён не сказал ни слова, лишь смотрел в окно, на серые бедные кварталы Ансана, перекинув ногу через другую. Он взглянул на Чона только в тот момент, когда он выдохся и с одышкой опустил голову. Ждал, пока тот успокоится. Иначе никакого разговора бы не вышло.       — Твоё слово так же нихуя не значит, — хрипло после криков выдавил Чонгук. Выглядел он темнее тучи, будто вся жизнь его сломалась, хотя, по мнению Тэхёна, ничего не произошло. Чонгук даже вспотеть успел, пока отбивался. Теперь его волосы липли ко лбу, а губы сухие от частого дыхания.       Господин Де’Рош на мгновение поднял ладонь. Хватка тут же ослабла, а уже скоро Чонгука окончательно отпустили. Но он, как бы смирившись, и не двинулся. Глаза его были опущены вниз, и Тэхён нахмурил густые брови, уловив это непонятное отчаяние. Казалось бы, ни с того ни с сего.       — Ты ведь хотел плату за свою храбрость, — подчистую лишённым понимания тоном пояснил Тэхён, и Чонгук незаметно для него оживился. — Я всего лишь хочу вернуть тебе долг.       Естественно, для этого было вовсе необязательно забирать Чонгука из дома. Можно было бы просто попросить его реквизиты и перевести деньги на счёт, однако Тэхёну захотелось дать чуть больше, чем просто цифры. Он действительно не думал, что малец воспримет всё так близко к сердцу. Ему человеческие отношения в целом чужды. Опыта было слишком мало. Он рос иначе.       Чонгук глядел себе на ноги. Один тапок матери он благополучно потерял, когда пытался отбиваться. Теперь это был голый носок. Опомнившись, Гук вытащил из кармана домашних штанов телефон, который один телохранитель у него в секунду выдернул. Рука Чонгука инстинктивно почти коснулась его лица, но Тэхён громким басом прервал лёгкое недопонимание:       — Верни.       Мужчина быстро послушался. Чонгук со злостью выхватил телефон и толкнул его в плечо. Тот, конечно, не ответил. Номер Мигён в контактах нашёлся быстро. Чонгук приложил телефон к уху и взглянул на Тэхёна. Вернее, его профиль и плавающий по улицам за тонированным окном взгляд.       — Мам, я ненадолго уехал. Всё в норме.       Все в салоне прекрасно слышали громкий и обеспокоенный голос в трубке. Чонгук аж рефлекторно отклонился от динамика. Мигён в гневе. Она напугана. Это очевидно. Но что Чонгук сделает?       — Позволь я объяснюсь, — протянул ладонь Тэхён.       Чонгук покачал головой, но после очередного всплеска эмоций в динамике сдался и передал телефон мужчине. Угрожающий взгляд мальца показался тому ужасно забавным, потому он потянул уголки губ, прикладывая трубку к уху. Крис в тот момент в полном недоумении поглядывал то на мальца, то на Тэхёна. Ему было удивительно видеть подобные взаимодействия. Ему было удивительно видеть младшего Де’Рош таким.       — Госпожа Чон, с вами говорит Тэхён. Мы не больше двадцати минут назад виделись, — его голос звучал располагающе. Настолько, что все в салоне на него странно смотрели, Крис — особенно, а в трубке внезапно стало тихо. — Я понимаю, вы обеспокоены. И я сердечно прошу простить за принесённые неудобства. Ваш сын, Чонгук, со мной. Уверяю, он в целости и сохранности. Прошу вас позволить мне отблагодарить его за своё спасение.       Чонгук на него косо смотрел. Искренне не понимал, как это он так вдруг успокоил его тревожную мать. Голос женщины из динамика не слышно было почти. Только еле-еле. Она спокойна.       — Конечно, я верну его до девяти вечера. Ни минутой позже, госпожа. Не переживайте — это вредно. До свидания, — закончил Тэхён и вернул телефон владельцу.       Малец всё ещё глядел на него с подозрением. Уголовник с такими манерами — норма? Чонгук просто не в курсе.

***

      Мерседес остановился. Чонгук из любопытства начал оглядываться вокруг, чуть ли не перелезать через телохранителей к окнам. Водитель открыл дверь, и Тэхён, придерживая рукой самое ноющее место, вышел наружу. За ним Крис, а там и Чонгук, по обоим плечам которого снова телохранители. Они его уже не держали, но Тэхён до сих пор не разрешил свести с него глаза.       — И чё это? — Чонгук упёрся одной ногой, той, что в носке, в колено, словил баланс и прищуро оглядел стеклянную высотку.       — Господин, вы уверены? Вам нужно к врачу. К чему это? — Крис обеспокоенно взглянул на Тэхёна, но тот лишь успокаивающе положил ладонь тому на плечо.       — Я в порядке. Привези ту сумку, что я пару недель назад убрал в гардеробную. На нижней полке в углу.       — Но…       — Кристиан, будь добр, — настойчивее попросил Тэхён.       — А чё ты его слушаешь? — остановил ассистента Чонгук. Малец со всем напором взглянул на Тэхёна, словно обвиняя его в чём-то ужасном. — Кто он такой, что ты перед ним на задних лапках прыгаешь?       Кристиан онемел. Такого возмутительного поведения он давно не видел. И самым ужасным оказался факт бездействия господина. Крис проследил за его реакцией и удивлённо сглотнул, ведь тот лишь со слегка приподнятыми уголками губ поправлял перчатки. Он не планировал поставить мальца на место? Да, Тэхёна редко за таким поймаешь, но сейчас это переходит все границы, нет?       — Я ассистент господина Директора, — уважительно преклонился Кристиан. Судя по поведению Тэхёна, этот человек значит немало, а это в свою очередь означало, что и Крис должен быть уважительнее. В конце концов, это его работа. — Моя обязанность — выполнять всякую просьбу и создавать комфортную жизненную обстановку для господина.       — Рядовой работник с личным ассистентом? — выгнул бровь малец.       — В наше время слишком много работы приходится на одного среднего работника. Современные проблемы нуждаются в современном решении, верно? — с толикой присущей серьёзности ответил Тэхён.       — Взять в рабство человека — типа, по-твоему, современно?       — На одно рабочее место в Сеуле конкурс примерно тридцать человек, если говорить о средне-профессиональных вакансиях. Именно поэтому люди убивают себя сверхурочной работой в страхе потерять место. Я даю людям высокооплачиваемую работу на адекватных условиях. Примерно сорока…       — Сорока трём, — уточнил Крис.       — Ровно сорок три человека получили благодаря только мне работу. Многие из них находятся в оплачиваемом резерве. Они получают оплату за свой труд, сидя дома. Так и чем же это не современно? Разве я так плох? — развёл руками Тэхён. — Иди, Кристиан.       — Ладно, мне похуй. Где мои деньги? — Чонгук почти потерял равновесие, но вовремя схватился за плечо рядом стоящего. Дотянуться быстро удалось только до Тэхёна. Когда ладонь коснулась рубашки, взгляд мужчины, естественно, пал на неё. Чонгук тут же отдёрнул руку, невозмутимо вскинув бровями, а тот только бесшумно хмыкнул.       — Идём.       Мерседес, в который сел Кристиан, отъехал. Тэхён направился ко входу в здание. Почти войдя во вращающуюся дверь, он остановился, не услышав шагов позади. Чонгук встал на месте, как и телохранители, которых Тэхён негласно приставил к нему.       — Мне типа так и идти, что ли? — с трудом держась на одной ноге, буркает малец.       — Да, извини, — опомнился Тэхён. — Какой у тебя размер?       — Сорок второй.       Он окинул взглядом окружение. Рядом есть небольшой салон. Не его уровня, но в целом вряд ли Чонгук стал бы привередничать в такой ситуации. Господин Де’Рош развернулся и сделал пару шагов в ту сторону, но на секунду кинул взгляд на одного из телохранителей:       — Подай ему уже руку.       Тот вмиг подставил локоть, и Гук расслабленно выдохнул, опершись на него.       Из салона Тэхён вышел буквально через пару минут. В его руках коробки. Чонгук подметил, что выглядят они люксово: минималистично и с позолотой. Как выглядит настоящий люкс он не знает, но предполагает, что именно так. Де’Рош подошёл и протянул коробку Гуку. Тот не сомневался: схватил и сразу же открыл. Обычные кроссовки. Чёрные, ничем не выделяющиеся, кроме одной детали: они словно в брызгах от белой баллончиковой краски.       — Нихуя себе, — Чонгук мигом стал обуваться, всё хватаясь за руку одного из телохранителей, который смиренно терпел приказ.       — Я заметил, что на твоей одежде часто есть подобное. Вероятно, в твоём случае это не дизайнерское решение, но зато с этой парой не будет разочарования, если испачкаешь, — Де’Рош всё рассматривал довольного мальца, любующегося покупкой. — И ещё, — мужчина протянул ещё одну коробку, — это твоей матушке. Ты потерял один из её тапочков из-за меня. Надеюсь, она не сильно рассердится.       Гук приподнял крышку и тут же закрыл. Эти туфли стоили целое состояние, он уверен. На первый взгляд, их будто с какой-то знаменитости стянули.       — Её размера я не знаю, поэтому всего лишь предположил, исходя из увиденных параметров. В любом случае чек в коробке. По нему можно поменять размер в салоне этого бренда из любой точки мира.       — Я не смогу заплатить за это всё, — Чонгук потянул коробку обратно.       — Ты заплатил мне спасением, милый, — Де’Рош толкнул указательным пальцем подарок обратно к его хозяину. — Забыл? Я признаю, что выжил только благодаря тебе.       Кровь сама по себе прилила к щекам. Чонгук уверен, это просто давление. На улице прохладно, а он всё сваливает на жару. Ладно, этот бандюган правда умеет вывести из равновесия. Он просто из тех, кого всю жизнь учили создавать себе нерушимую репутацию в обществе. Именно так.       Тэхён указал телохранителям забрать коробки и вновь направился внутрь. Теперь Чонгук уже шёл следом, а за ним охрана. Не сказать, что ему вообще комфортно вот так идти: именно поэтому он постоянно оглядывался на двух громил позади. Те на него никак не реагировали. Ещё страннее. Но, по крайней мере, Гук неимоверно доволен новой покупкой. Подошва такая мягкая, что он чуть ли не скачет. Бегать в таких точно было бы удобно.       Поднять взгляд на людей вокруг малец додумался только тогда, когда они зашли в лифт. Все в фойе были в костюмах или просто опрятно одеты, но не Чонгук. Он вообще был в пижаме. Тэхён потянул его без какого либо предупреждения. Разве это манеры? Даже Чонгук бы так не сделал, а он совсем не из этих кругов.       Ресторан на последнем этаже высотки оказался роскошным. Тусклый свет, коричнево-изумрудные тона, минимализм и стены из винных полок. Чонгуку в таком месте никогда бы не удалось побывать. Но что они здесь делают?

Tonight — Reamonn.

      Тэхён перекинулся буквально парой слов с девушкой на входе, пока малец изумлённо оглядывался вокруг. Многие гости ресторана на него странно косились. Конечно, его внешний вид сильно выбивался из общей картины. Впрочем, Чонгуку плевать. Он считал и всегда будет считать, что его стиль — свобода, а не красивые побрякушки.       Они прошли вглубь, к самому удалённому от всех столу, у окна, откуда видно город и загорающиеся уже огни. Закат почти окончен.       — И чего мы тут забыли? Ты мне деньги отдашь? — сложил руки на груди малец, игнорируя отодвинутый телохранителем стул.       Тэхён присел на стул напротив, положил салфетку себе на колени и открыл меню.       — Что ты предпочитаешь? — перелистывая страницу меню в кожаной обложке, спросил господин Де’Рош.       — Бумагу с еблом Бенджамина Франклина. Много такой бумаги, — возмущённо плюхнулся на стул малец. Руки он так и не опустил, а взгляд его был направлен не на Тэхёна. Вид за окном и правда красив. Сеул не так плох, если закрыть глаза на его родной Ансан, который он и все его земляки всегда считали частью столицы.       — Я не обижу тебя финансово, — господин Де’Рош жестом подозвал официанта и быстро указал ему на несколько позиций в меню. — Ресторан — всего лишь дополнение к твоему вознаграждению. Хорошо отужинай, и я попрошу ещё запаковать твоей матушке пару блюд.       — Ты такой дохуя любезный, что блевать тянет, Де’Рош Тэхён, — скатился по спинке стула Чонгук, раскидывая колени по разные стороны. Носы его новых кроссовок почти доставали до ботинок Тэхёна под столом, но тот решил промолчать о напрочь отсутствующих манерах мальца. — Слушай, — вдруг оживлённо подался тот вперёд, облокотившись об стол, — сколько тебе лет?       — Это так важно для тебя? — Тэхён сложил кисти на столе в замок, полностью принимая пристальный взгляд мальца.       — Не, нихуя. Просто интересно.       — Не так давно я отпраздновал свой юбилей — сорок лет.       — Старпёр, — активно закивал Чонгук. — Всё ясно, я типа так и думал.       — Что ж, спасибо, — смиренно выдохнул мужчина. — Позволь в таком случае узнать твой возраст.       — Мне недавно стукнуло девятнадцать.       — Выходит, ты окончил школу и поступаешь в ВУЗ?       — Не, — малец снова откинулся на спинку стула, едва не задев макушкой стоящего позади телохранителя. Он оглядывал всех гостей оценивающе, кусая и так израненную нижнюю губу и теребя пальцами чокер на шее. — Я типа кинул эту шарашкину контору, — без интереса буркает тот.       — Ты не имеешь полного общего образования. Я предполагал что-то подобное.       — Осуждаешь меня, что ли? — фыркнул малец.       — Вовсе нет. История знает большое количество выдающихся личностей без должного уровня образования.       — Ну, одной из этих личностей, естественно, буду я, — заулыбался тот до самых ушей.       — Несомненно, милый, — своим характерно ровным тоном согласился господин Де’Рош.       — Долго ещё будешь меня подъёбывать?       — О чём ты?       — Вот это твоё «милый» тебя самого не подзаебало?       — Ох, нет, мне оно нравится, — приняв вопрос за переживание о себе, ответил Тэхён.       Только официант стал приближаться к столу, телефон одного из телохранителей зазвонил. Тот спросил разрешения и взял трубку. Коротко кивнув, телохранитель протянул телефон Тэхёну.       — Это вас, господин Де’Рош. Глава.       — Прошу прощения, — кидает мужчина, прежде чем забрать из чужих рук телефон и отойти подальше, вдоль панорамных окон с уже ночным видом. На столе расставляли блюда, и Чонгук мигом принимается фотографировать.       — Тэхён? — низкий мужской голос со совсем слегка заметным возрастным скрипом.       — Да, отец. Здороваться со мной не обязательно, так?       — Тэхён, через неделю я буду в Сеуле. Нам нужно кое-что обсудить, ясно?       — Ясно? — у Тэхёна изнутри что-то наружу рваться потихоньку начало. Кровь из ног вся ушла. Ладони начинали гореть, как на раскалённой сковороде. Едва ли потрескивания не слышны. Это всё было больше похоже на шутку. Весь последний месяц — сплошная шутка. — Ты действительно позволяешь себе такое? — мужчина от переполняющих тело эмоций запрокинул голову, прикрыл веки и сглотнул так, что кадык явно это выдал. Нужно только дышать. Всего лишь делать вдох и выдох. Рука в перчатке залезла в карман. — Намджун мёртв. Ты не посчитал нужным приехать на прощание с ним, хотя я был готов всё оплатить. Однако… теперь тебе нужно что-то обсудить. Это в разы важнее смерти твоего сына, я понимаю, конечно, — последнее предложение Тэхён произнёс с тяжестью, стирая зубы друг об друга.       — Я говорил, что мы, Де’Рош, умираем только на родине. И тела наши до конца иссыхать будут здесь, в Париже.       — Это твой сын. Какая разница, на территории какой страны он погиб? Ты бездушен.       — Не выводи меня, Тэхён. Ты ведёшь себя как ребёнок. Будь готов встретить меня.       Звонок сброшен. Звук в динамике уведомил об этом, но Тэхён всё ещё держал трубку у уха, тёр большим пальцем ребро телефонного корпуса. Огни ночного Сеула за окном слились в одно пятно. Господин Де’Рош прикрыл веки. Солённые горем капли уже подступали, потому он глубоко вдохнул, зажмуривая с болью глаза. Опустив наконец телефон, Тэхён взглянул на вспыхнувший светом экран. Всего полторы минуты разговора ударили его по хребту так сильно, что он едва ли держался на ногах. Отцовский голос всегда был таким болезненным. Всегда был для него наказанием. Взгляд перешёл на столик, за которым малец с аппетитом поедал всё заказанное. Морепродукты всё же ему нравятся. Во время еды он не выглядел таким напористым и колючим, хоть на его шее до сих пор шипы.       Во время ужина к столу подоспел Кристиан. Ту самую сумку он по указанию господина положил под стол, к ногам мальца. Тот, прожёвывая полный рот риса, опустился и приоткрыл замок. Сумка наполовину забита деньгами. Их было не так много, как могло показаться, но для Чонгука — это что-то запредельное.       — Это всё мне? — спешно проглотив всё разом, поднял голову Чон.       — Да, милый, — кивнул Тэхён, аккуратно поставив на стол бокал с водой. — Не так много, но самое большое, что я могу тебе дать — своё влияние. Если тебе понадобится помощь, я её тебе дам. Конечно, я не всемогущ, хотя клянусь, что постараюсь сделать всё, что в моих силах, — Крис положил такую же точно, какую Гук уже видел, визитку на стол.       — Лады, — Чонгук невозмутимо сунул визитку в карман и вернулся к третьей порции блюда. Всё истинное удивление он, разумеется, не показал. Это больше походило на сон для него. Всё казалось нереальным, ведь совсем недавно на его глазах погибли люди, на его руках едва не скончался сам Тэхён, а сейчас что? У него есть покровитель в кругах этих богатеньких и заносчивых людей? Да ну. Но, если в жизни происходит что-то не поддающееся обработке разума, значит, Чонгук на правильном пути. Он так думал.       После ужина, уже на улице, где мимо пролетают машины, освещая улицу светом фар, Чонгук стоял, обнимая сумку и коробку с маминым подарком и разглядывая свои новые кроссовки на ногах. Тэхён взглянул на вытянутую специально руку Криса. На его часах была половина девятого. По времени он уложился, как и обещал.       — Машина скоро подъедет, господин Директор, — проинформировал ассистент.       Тэхён одобрительно кивнул и жестом у того что-то потребовал. Кристиан тут же всё понял: вытащил из кармана брюк пачку чапмана голд. Он всегда носил её с собой на всякий случай. Тэхён зависим, а это значит, что присутствие сигарет в его жизни — часть её комфорта, который он должен обеспечивать.       Господин Де’Рош вытащил одну сигарету, сунул в губы и уже собирался отдать пачку обратно, как заметил внимательный взгляд мальца.       — Тебе не нравится сигаретный дым? — снова перехватив сигарету двумя пальцами, поинтересовался мужчина. — Я могу отойти.       — Это чё, ваниль? — Чон с прищуром разглядывал коричневую табачную бумагу, золотистую кайму и надпись марки под цвет упаковки.       — Верно, — из-за столь любопытного взгляда мальца, Тэхён аж сам ещё раз взглянул на сигарету, дабы убедиться в правильности ответа.       — Угостишь сигареткой? — ужасно притворно заулыбался Чонгук.       — Ты куришь?       — И что? Ты типа поучать меня собрался? — тот сразу мрачнеет. — Помнишь, что мы базарим по моим правилам? Никаких замечаний, старпёр.       Тэхён понимающе кивнул, вытащил из пачки ещё одну и протянул её мальцу. Тот вмиг бросил все вещи себе под ноги и требовательно взглянул уже на Криса. Ассистент поочерёдно щелкнул зажигалкой перед лицом сначала господина, а потом и Чона.       Малец с любопытством смаковал на губах привкус дыма, раз за разом ненасытно делая затяжку. Господин Де’Рош же курил спокойно, не торопясь и выдыхая дым только в небо.       — Какое-то дерьмо, — недовольно буркнул Чонгук, докурив почти до фильтра тогда, когда у Тэхёна осталась ещё половина. — Где ваниль-то?       — Вкус тихий, ненавязчивый. Думаю, это идеально, если человек не любитель ярких ощущений и ценитель табака, каким бы он в наше время ни был.       — Старпёр, — малец исказил губы в осуждении, глянув на мужчину, и договорил только после его вопросительного мычания, — ты такой душнила, я задыхаюсь.       «В тот день я не был собой и одновременно был настолько, насколько никогда себя не знал. Я не мог поверить, что уже готов купить ему всё, на что он только взглянет. Малец не понимал, с кем говорил, не знал обо мне ничего, кроме того, что моя жизнь была у него в руках. Это поистине нас сближало. Может быть, только в моей голове. Я вспомнил, что слышал его голос ещё до того, как очнулся у него в квартире, только после нашей разлуки. Я слышал, как он пытался привести меня в чувства грубыми словами, чувствовал, как он причинял мне боль своими неаккуратными касаниями, но это всё ещё был самый искренний и честный человек, которого я видел. На его лице каждый раз было всё, что он хотел сказать, даже если то было чем-то отвратным, и он ничуть не стеснялся этого факта. Колючий и резкий — самый живой из всех живых. Il n’y a pas de roses sans épines.»

***

      Мигён была до ужаса довольна подарком. Она чуть ли газелью по всей квартире не скакала в новых туфлях, обнимала и целовала сына так, будто это он купил. Чонгук сидел за столом, смотрел на огромную цифру в двух чеках и не понимал. Что ему нужно за это всё сделать? Хотя… он ведь уже сделал. В голове Чона этого было недостаточно. Когда он начинал задумываться о том, чего было бы достаточно, чтобы получить всё это, то на ум не приходило ничего. Наверное, единственный вариант — родиться богатым, как и Де’Рош.       Чонгук выдохнул устало, вытер ладонями лицо и поднял с пола сумку на стол. После негромкого звука молнии тёплый свет лампы прямо над столом осветил собранные резинками купюры. Гук так и застыл. Мигён подошла цокнув новенькими каблуками и в ту же секунду, что увидела содержимое сумки, прикрыла ладонью раскрытый в удивлении рот. Она таких денег сроду не видела.       — Это… это всё… ты украл это? — едва позволив себе такие слова, произнесла Мигён.       — Нет, — выдохнул Чонгук. — Эти деньги я заработал. Мам, мы сможем выплатить долги отца и кредит, — с нескрываемой надеждой на светлое будущее, улыбнулся малец. Мигён на него с трудом перевела взгляд. Она смотрела на сына долго и чересчур болезненно. После её радости это выражение лица выводило Чонгука из равновесия. Разве она не должна быть рада?       — Сынок, что ты сделал за эти деньги? — в глазах матери всё самое ужасное и отвратительное. Она коснулась щёк сына уже слегка солёными ладонями и взглянула на него из-под выгнутых в жалости бровей.       — Да ну, мам, успокойся, — малец не хотел видеть слёз матери, он стал старательно вытирать их с её лица, а потом и вовсе крепко сжал в объятиях её миниатюрные плечи. Шипы чокера слегка давили, но она молча терпела от привычки. — Всё в норме. Я помог, а человек типа оказался с золотой ложкой во рту, выкупаешь?       — Это тот… Тэхён? — шмыгая забитым уже носом и вытирая ладонями лицо, спросила Мигён. — Такой молодой…       — Да, — кивнул малец. — Но вообще-то… он типа старше тебя на три года, — тот неловко почесал затылок.       — Что? — вскрикнула женщина, снова прикрывая губы. Её рука с силой ударилась об грудь сына, и тот театрально сыграл боль. — Ты почему не сказал?! Я же говорила с ним неформально!       Матери знать о деталях их знакомства необязательно, особенно о кровавых. Чонгук, наверное, никогда с ней не поделится тем днём.

***

      Скейт-парк в Ансане — роскошь. Чонгук провёл пальцем между шеей и шипастым чокером и сунул замёрзшую руку в карман запачканной краской худи, поверх которой разрисованная баллончиками кофта. На спине были цветасто написаны маты на разных языках мира, а на груди, под сердцем, меленько выведено «я свободен». Малец шагал по тротуару, звеня полной баллончиков сумкой через плечо. Капюшон худи скрывал растрёпанные волосы и заспанное лицо. Погода в тот день была туманной и пасмурной. Чонгук, конечно, её такой любил, но по закону подлости в такие дни ему хотелось только спать.       Он завернул за железные ворота забора из тонких зелёных прутьев и попал сразу на территорию скейт-парка, расположенную под мостом. Чонгук шёл совсем не глядя вперёд. Больше ему было интересно смотреть на свои ноги в новых кроссовках и старых чёрных джинсах, которые были больше его размера где-то на два. Их ему отдал какой-то сосед года три назад.       — Чонгук, — с игривым зовом Юнги налетел на него так резко, что Гук почти упал в боул, оступившись.       Запах перегара Гук уловил быстро. Но не удивился. Увидеть Юнги трезвым — вот, что было бы странно, а его будто врождённое алкогольное опьянение уже никого не удивляло. Конечно, в его руке бутылка пива, а мятные волосы торчали в разные стороны. Чонгук отодрал от себя руку друга и прошёл между элементами. Люди на скейтах сновали туда-сюда. Чуть ли не летали. Чонгук не старался их обходить — они делали это сами. Над ним буквально перелетел один из знакомых, а потом сделал кружок и подъехал, чтобы пожать руку.       Малец стянул с себя сумку, бросил на сваленные один на другой палеты у опоры моста и свалился туда сам, вытянув ноги. Юнги прошёлся прямо за ним. Все поверхности здесь были расписаны. Где хорошо, где совсем дерьмово, а где Чонгук сам постарался.       — Солнышку взгрустнулось, — посмеялся Мин, глотнув холодного пива и сунув руку в карман дырявых на коленях спортивок, — и оно спустилось на землю, да? Ясно, почему на небе ни единого лучика.       Чонгук проигнорировал все шутки, вытащил из кармана сигарету и закурил, опустив капюшон так, чтобы он почти закрывал всё лицо до губ. К ним подошли пару знакомых. Они поздоровались с Чоном и закинули какую-то шутку об алкоголизме Юнги. Тот, по классике жанра, громко послал их нахуй и подальше. Эта реакция уже всем родная стала, поэтому они только посмеялись, удаляясь к рампам.       — Я даже забыл о твоей глупости, чтобы встретить тебя с доброй лыбой, — Мин толкнул ногу мальца и сел рядом, закинув лодыжку на колено, — а тебе жалко разок сказать что-то вроде «Юнги, ты такой хороший, я хочу от тебя детей».       — Ещё один алкоголик в роду мне даром не сдался, — негромко буркнул Чонгук, затянувшись.       — Хотя бы ради приличия, — прыснул тот. — Кстати, Чанёль скоро возвращается.       — Ясно.       — И что там твой пациент? — Юнги приподнял огромную толстовку, чтобы почесать живот, и взглянул на мальца, лицо которого было бы в пяти сантиметрах, не будь оно спрятано под капюшоном.       — Как я и рассчитывал, отслюнявил мне типа нехилую сумму. За последние пару дней я отдал почти все долги своего горе батька.       — Долгов-то там нихуя себе. Ты ему ещё и отдался впридачу, угадал?       — Чё ты, блять, несёшь? — Чонгук вдруг стянул капюшон и нахмурился на Мина, а тот лишь обнял губами горлышко бутылки и ухмыльнулся, словив его взгляд. — Я не педик.       — Ну, знаешь…       — Это был типа эксперимент, захлопнись, боже, блять.       — Но ведь было, — толкнул того плечом Юнги.       — Отврат, — дёрнулся Чонгук. Думал ли он так на самом деле? О нет. Вернее, почти. Парни ему действительно нравились куда больше, чем женщины, но он предпочитал об этом помалкивать. Когда случился первый раз, а потом и второй, и третий, Чонгук, конечно, рассказал Юнги. Тот воспринял это странно. Гук так и не понял, как он к такому относится, но осуждать он как бы не осуждал. Оно и не надо. Чонгук и сам себя осудит. Обществу о его фетишах знать необязательно. Не то чтобы ему не было плевать, но всё же он воспринял это как что-то личное до самых костей.       — Кстати, — тот ткнул Чона в плечо, — мы сегодня собираемся забег у моста устроить. Ты с нами?       — У нашего? Бля, да мы там уже каждую кочку выучили.       — Ты идиот? — вздохнул Юнги. — В Сеул рванём. Пару дней у парней перекантуемся, тусанём, забились?       — С мамой поговорю. Если она не против, то типа забились.       — Маменькин сынок.       — Сходи нахуй, — пинок в колено определённо привёл негодника в чувства.

***

Innocence — Wake Owl.

      Квартира на тридцать первом этаже, чуть поодаль от делового центра Сеула, в новом жилом комплексе принадлежала господину Де’Рош всего шесть с малым лет. Но она уже полностью пропиталась его сущностью. Плотные шторы на панорамных окнах, которые мыли со стороны улицы регулярно раз в неделю, — где такое ещё видано — почти всегда занавешены. Солнечный свет сюда пробивался редко. Только в те нечастые дни, когда с утра господин Де’Рош пребывал в приподнятом настроении. Во всей квартире всегда и везде должен был гореть приглушённый, тёплый свет, иначе у хозяина под вечер начинали болеть глаза. Музыка должна была играть всегда, и только лишь не стареющая классика, и только запись живых выступлений с оркестром. Никаких студийных записей. На кофейном столике и прикроватной тумбе всегда лежала свежая газета прямиком из родного Парижа. Уборка производилась точно каждую среду в два часа дня, когда господина дома нет. Вся химия не должна была иметь резкого запаха. В стенах этой квартиры мог быть лишь один аромат — свежесваренный кофе вперемешку со спокойным одеколоном и лёгким вкраплением сигаретного дыма.       Тэхён сидел на диване с бархатной, тёмно-коричневой обивкой, опрокинувшись на спинку и раскинув вдоль неё руки. Домашнее поло с длинным рукавом было приподнято до самой шеи. В тишине порой проскакивали тяжелые, шумные выдохи. Девушка в медицинских перчатках тщательно обрабатывала заживающие раны. Кристиан всё время стоял сзади, по левую руку господина, сложив кисти одна на другую.       — Господин Председатель, — аккуратно отозвался ассистент.       Тэхёна на это обращение странно пробило током. Это ведь не он. Был не он.       — Я многое узнал, но самое важное это то, что Ришелье, кажется, готовы взять на себя ответственность за тот инцидент в ресторане.       Де’Рош открыл глаза и тут же застыл, позабыв о неприятных ощущениях от рук медсестры. Ришелье. Они были на похоронах Намджуна. Вернее, был лишь один из них, чья шея спрятана за красновато-чёрными узорами. Ирэн Ришелье. Он был рождён в семье последним из трёх детей. Двое из них без вести пропали, как только тот достиг возраста, при котором мог бы завладеть всем, что оставили их родители. Ирэн всегда заслуживал уважения Намджуна лишь потому, что умел добиваться всего, что хочет. Брат часто говорил, что Тэхён должен равняться на него, на что тот лишь вздыхал и опускал голову.       — Ты думаешь, Ирэн мог бы поставить этот незамысловатый капкан? — Тэхён прогладил наложенные пластыри и, с благодарностью кивнув уходящей девушке, опустил ткань поло.       — Дело как раз в том, что он незамысловатый.       — Именно. Ирэн не так глуп, как может показаться. Это слишком очевидно. Так в парижских кругах не происходит. Из тени никто раньше времени не выйдет, — мужчина наклонился к кофейному столику и взял маленькую чашку густого кофе, придерживая белоснежное блюдце. — Особенно Ришелье, верный своим французским корням до посинения губ.       — Но они сами почти что публично подтвердили причастность к покушению, господин.       — Да, — протяжно вздохнул тот и лишь слегка коснулся губами терпкого, горького кофе, прежде совсем слегка подув на него, несмотря на все законы так уважаемого им этикета, — всё это походит на очередной капкан, не находишь? Хотя… может быть, мой разум попросту пошатнулся после смерти брата и мне везде мерещится западня. Да и возраст уж не тот, чтоб ум был так же меток.       — Ваш возраст не так велик, господин Председатель, и аккуратность сейчас важна, так что вы правы. Но в любом случае Ришелье хотят личной встречи с вами, чтобы обсудить возможный раздел акций.       — Раздел акций? — Тэхён почти подавился слегка остывшим кофе. Это, должно быть, шутка, иначе более очевидной наглости он в жизни не наблюдал.       — Да, господин, — кивнул ассистент Ю.       — Ничего более возмутительного за последний десяток лет не слышал, — искренне сокрушился мужчина. — Когда?       — Господин Ри…       — Не будь к нему так уважителен, прошу, Крис. Это живое безобразие действует мне на нервы, — поморщился младший Де’Рош.       — Ирэн попросил встречу при первой же возможности. Сказал, что ради вас готов отменить все планы.       — Bouche de miel, cœur de fiel. Как же он отвратительно льстит, — низко, совсем тихо и ничуть не весело посмеялся Тэхён. Он взглянул на облегающие почти идеально часы на правом запястье и неторопливо отпил ещё немного кофе. — Всего одиннадцать утра. Думаю, я мог бы выделить этому дитя Гермеса час своего времени примерно, — он ещё раз зачем-то сверился с часами, — в пять вечера.       — Это всё?       — Да. Можешь идти, — по-доброму кивнул мужчина и коротко проводил фигуру Криса до поворота в прихожую.

***

      — Сегодня выходной, а это типа значит, что людей будет куча, — Чонгук вытаскивал из ящика, предназначенного изначально под пиво, баллончики краски и пихал сразу в полную сумку. Выражение лица у того было мягко говоря недовольным, хоть он активно и не бастовал.       — Тебя это когда-нибудь пугало? — один из давних знакомых Чона закинул себе на плечи рюкзак и дёрнул недовольного мальца за ремень на джинсах. Тот без особой реакции пнул его кроссовок и с характерным звуком закрыл сумку на клёпки.       — Всё будет в норме, — Юнги повязывал в шлёвку джинсов красную бандану. — Нас много. Как обычно, врассыпную — и дело с концом.       — Нас много, и это, по-вашему, типа преимущество? — малец быстро натянул перчатки без пальцев и перекинул через голову ремень сумки. — Так только больше риски.       — С каких пор ты такой умный, — с наигранным удивлением рассмеялся кто-то из парней.       — Чон думает о рисках — кто бы мог подумать, — раздался смех с другой стороны.       — Сходите дружно нахуй, — хмуро рявкнул Чонгук и, накинув капюшон, вышел из квартиры одного из знакомых первым.       Всего в этот день собралось девять человек. Не так уж это и много. Ради забавы парни часто забеги и помасштабнее устраивали, но всё же, что касается крыш, Чонгук одиночка.       Скоро будет закат. Солнце становилось всё тусклее. Сеульский осенний ветер пробирал до мурашек. Холодом забирался по позвонкам. Из тёплых вещей Чонгук взял только эту расписанную кофту, высокий воротник которой прикрывал половину лица. Ну ничего. Согреться он ещё успеет. По спине сзади прилетел хлопок. Конечно, это Юнги. Конечно, от него за километр несёт пивом.       — Ты реально переживаешь? — опустившись к чужому уху, спросил тот, когда из-за подъездной двери уже послышались шаги и громкий смех.       — Предчувствие. Всё в норме, — пробурчал Чон.       — Я буду держаться рядом, — Юнги протянул кулак в перчатке. Малец поднял взгляд тому на лицо и он со всей своей малой добротой улыбнулся. Тогда Гук ударил кулаком об чужой. Подъездная дверь тут же с пищанием открылась.       На улицах Сеула вся их шайка, естественно, выделялась. Выглядели они подозрительно. Вполне очевидно, какого рода занятиями занимаются парни в разрисованной и испачканной баллончиковой краской одежде. На некоторых даже были надеты наколенники. Конечно, «по-стильному» криво, но факт.       Напротив одного из сеульских мостов между зданий в глубине плотной тени сетчатый забор, с внутренней стороны прикрытый досками. Юнги пнул ботинком сетку в углу. Одна из досок с грохотом упала. Парень из компании ухватился за край вырезанного узковато куска сетки и оттянул, пока все быстро проскакивали внутрь. Внутренний двор, использующийся только для стоянки и редких выходов покурить, предстал перед глазами. Это глубокий колодец, где нет никакого выхода и входа, кроме дыры в заборе и пары дверей, являющихся запасным выходом предприятий.       Чонгук прикрыл глаза ладонью, заглядывая прямо вверх на почти чистейшее небо. В тот же момент самолёт, оставляя свой белёсый след, разрезал голубую ткань поперёк. Гук поморщился и пошёл за тянущейся змейкой ко одной из железных дверей.       — Заходим. Сразу на бег. Направо. Там пожарка. До восьмого. Через офисы к двери с красной наклейкой, — быстро проинформировал парень с набитым под глазом крестом.

Block Rockin' Beats (2003 Digital Remaster) — The Chemical Brothers.

      Все кивнули. Дождавшись просвета в коридоре, внутрь стали один за другим влетать парни. Чонгук забежал предпоследним лишь потому, что Юнги ждал только его. Зелёно-золотистая дорожка в коридоре постепенно окрашивалась в цвет дерьма из-за грязи с ботинок. Дверь, ведущая на пожарную лестницу, каждые две секунды пыталась закрыться, но тут же вновь билась об стену.       На ступенях Чонгуку было тяжело. Люди впереди будто отделяли его от свободы, затеняли солнце. Он наступал другим на пятки, пытался вылезти вперёд, но ничего не получалось. Юнги сзади всё старался не упасть на очередной ступени из-за одолевшего приступа смеха от ярого недовольства Чонгука, которое выражалось в метании от стены к перилам и обратно. Он как пёс, не умеющий контролировать свои порывы. Не хватало лишь виляющего туда-сюда хвоста и поводка, который бы его с трудом сдерживал.       Ближе к восьмому этажу у Чонгука сорвало крышу окончательно. Он громко сматерился, ухватился за плоские перила покрепче и перескочил на внешнюю их часть. Носки новых кроссовок мягкие и позволяли устойчиво упереться ими в слегка выступающие снаружи пролёта ступени. Только из-за этого подарка он ещё не упал. Большинство из компании не обратило внимание, но те, кто заметил, с изумлённым лицом почти вызвали на лестнице опасную ситуацию. Как только Чонгук отпустил одну руку и поднял взгляд вверх, из толпы, расползающейся по лестнице всё сильнее, послышалось улюлюканье и свист. Малец молниеносно оттолкнулся от маленького кусочка бетона под ногами и ухватился за перила на уровень выше. Он повторил это ещё раз, развернувшись в сторону следующего пролёта. Тогда носок кроссовок почти соскользнул, но руки быстро подтянули тело, и малец перепрыгнул перила, оказавшись в самом начале толпы. Люди впереди всё ещё ему мешались, потому он нагло проскользнул между ними боком и наконец смог ускориться. Ещё один пролёт. Серая цифра восемь на белоснежной стене. Гук толкнул дверь плечом. Секунда оглядеться по сторонам.       По правую руку был лишь длинный коридор с кучей дверей, а вот по левую — одни сплошные офисные крысы за компьютерами. Чонгук, естественно, свернул налево. Тёмно-изумрудный ковролин и жалюзи. Солнечный свет полосками делил тень на силуэте мальца, когда тот нёсся между столами, перекатываясь на некоторых их округлых углах. Люди в офисных прикидах ахали и охали, негодуя на отсутствие должной охраны. Но ещё больший ужас они испытали, когда из-за угла с пожарных лестниц вылетели восемь человек. Те стали разбегаться к стенам, лишь бы не пострадать, ведь многие начали с перепрыгивания столов, словно это часть тренировочной дороги. Один из парней даже успел кинуть сальто и по приземлении толкнуть мужчину с чашкой кофе, которая в итоге оказалась у того на голубой рубашке. Юнги решил сократить путь, чтобы ускориться и догнать Чонгука, потому побежал у стены.       Когда малец завернул за угол, ухватившись за стену для более мягкого поворота, Юнги отставал от него всего на пару метров. В конце коридора, вывешенного непонятными картинами современного искусства, дверь с красной затёртой наклейкой. Чонгук врезался в неё плечом, будучи полностью уверенным в том, что та открыта. Но всё не так просто. Было неприятно, но Юнги быстро среагировал, показав жестом отойти. Его нога тут же прилетела по месту, где когда-то была ручка, и дверь распахнулась, звонко ударившись об железные ограждения наружной пожарной лестницы. Чонгук вылетел наружу, спрыгнул вниз, свесившись с ржавых перил, и вытащил из сумки баллончик чёрной краски. На стене из красного кирпича вырисовался минималистичный череп, на шее которого шипастый чокер. Юнги посмеялся творению мальца, быстро забрал у него баллончик и дорисовал черепу ирокез.       Остальные парни из компании не стали задерживаться и прыгали на нижнюю крышу сразу с восьмого этажа со свистом и громкими криками, полными любви к свободе. Чонгук сунул баллончик на место, поправив ворот кофты. Маленькая помощь рукой, подошва на ржавом ограждении, толчок. Приземление выходит тяжелым, но ровным. Обеими ногами тот приземлился на выложенный кирпичами край крыши семиэтажного здания и тут же спрыгнул, возобновляя скорость по плоской поверхности. Юнги и правда был всё это время рядом, не отставал, как и говорил. Возможности выебнуться Мин не потерял: пробежал по краю крыши, прыгнул и ухватился за антенну. Быстрая раскачка дала хороший прыжок, который тот превратил в сальто. Приземлился он для выпившего удивительно ровно. Чонгук на это странно потянул уголки губ, даже слегка замедлив темп, чтобы уловить чужой трюк.       Парни впереди тоже стали замедляться, чтобы подготовиться к прыжку с крыши на другую. Расстояние между одним и другим зданием примерно четыре метра. С места это осилить было бы очень тяжело, учитывая, что официальный рекорд такого прыжка едва ли доходил до трёх с половиной метров. Потому-то Чонгук не стал уподобляться другим. Он только ускорялся, перекрутив сумку посильнее за спину. Пролетев между двумя спинами, малец запрыгнул на кирпичи, сгруппировался и оттолкнулся. Вытянутые ближе к соприкосновению с целью руки ухватились за металлический парапет. Подошва ударилась об стену. Мелкие хлопья от кирпичей посыпались вниз. Чонгук подтянулся на руках и перелез на внутреннюю сторону крыши.       — Лохи! — закричал малец сквозь одышку, отдёрнув воротник кофты и вытянув средний палец в перчатке.       Все тут же засмеялись. Их громкий хохот Чонгук слышал даже через негромко играющую в наушниках музыку и сильный ветер. Холодно ему уже не было. Спина успела вспотеть, потому Гук слегка расстегнул замок кофты. Звон баллончиков из сумки послышался тут же. Пока остальные неторопливо перепрыгивали между крышами со смехом и шутками, малец решил оставить очередной след в истории. Белой краской он снова вывел череп, затем синим шипы на шее. Надпись «suck» он на скорую руку выделил объёмно, но её границы нарушал розовый язык из черепа, который слизывал первую букву почти полностью.

***

      — Думаю, я слишком пунктуален, — взглянув на часы, негромко вздохнул Тэхён и сменил ногу, закинутую на другую. В его руках была газета. Каждое слово в ней на французском. Бумага желтоватая, словно специально состаренная. Такую, по словам господина Де’Рош, куда приятнее держать в руках. На кожаном подлокотнике лежал телефон и сверху шершавая пачка чапмана. В нём встроена даже пепельница. По левую руку сидел Кристиан. Он всё время поездки глядел в окно, покусывая яркие на слегка загорелом лице губы.       — Что вы имеете в виду? — обернулся ассистент.       — Стоит опоздать. У нас есть ещё полчаса, верно? — говорил господин Де’Рош, не отвлекаясь от газеты.       — Верно.       — У меня нет никакого желания давать Ирэн повод считать, что я его уважаю. Хочешь кофе или перекусить?       — Нет, господин, — подумав, ответил тот.       — Не разочаровывай меня, — с тёплой ухмылкой протянул мужчина, сложив газету и сунув её между подлокотником и сиденьем. — Не хотелось бы есть одному в такой нерадостный вечер. Составь мне компанию, Крис.       — Хорошо, господин.       Ассистент быстро дал водителю указания. Уже через пять минут поблизости обнаружилось неплохое кафе. Там роллс-ройс и остановился. Водитель тут же выскочил, открыл дверь, и Тэхён, поправив подол чёрного пальто, ступил на тротуар. Крис быстро оказался рядом. Как всегда, его руки были сложены одна на другую, а взгляд внимательно, но флегматично, следил за любым движением господина.       — Лучше бы остался на ужин дома, — с горечью вздохнул Тэхён и потёр шершавыми перчатками переносицу. Присутствовать в обществе без особой надобности — совсем не из его предпочтений.       Ровно в тот миг, когда маленький каблук оксфордов ударился об тротуар в направлении кафе, телефон в кармане брюк завибрировал. Тэхён немного раздражённо прикрыл веки, предположив звонившего. Вероятнее всего, Ирэн захотел бы убедиться, что договорённость всё ещё актуальна или смог бы Тэхён добраться без пробок в выходной вечером. Всё же он любитель строить из себя самого дружелюбно настроенного. Однако на удивление на экране мобильного оказался неизвестный номер. Наиболее верным вариантом было бы сбросить, но что-то не позволило этого сделать.              — Слушаю, — мужчина сунул руку в карман брюк, оттолкнув плотную ткань пальто, и приложил трубку к уху. Мимо прошёл пожилого вида человек. Вряд ли он был осведомлён о том, кто перед ним стоит, но взгляд его мимо проходящий был пристальным и изумлённым. Он поклонился, видно, на всякий случай. Тэхён из соображений воспитания легонько кивнул в ответ.       — Мне… типа… короче, мне нужен Тэхён. Де’Рош Тэхён. Он у вас там вроде большой шишки.       У Тэхёна сильнее проступили носогубные складки от пронзившей лицо улыбки. Она была столь очевидной, что близ стоящий Крис напрягся. Последующий смешок и вовсе выбил того из колеи. Господин Де’Рош изучал взглядом людей в кафе за стеклянным окном, пока на том конце провода было слышно явное смятение и неловкость. Ему это понравилось. Понравилось это «мне нужен». Настроение вмиг подпрыгнуло. Разве по нему не заметно?       — Меня слышно там или чё? — послышался голос уже с раздражением. — Времени у меня дохуя, что ли?! Позовите его быстрее. Это вопрос жизни и смерти.       — Я дал тебе свой личный номер, милый, — спокойствие этих бархатных ноток голоса контрастом ударилось об чужое напряжение. — В чём состоит твой вопрос жизни и смерти?       — Коротко и по делу. У меня мало времени. Я тут… короче, я и мой кент немного…       — Не стесняйся в выражениях, — услышав замешательство, поспешил успокоить мужчина.       — Мы в пизде, ясно?! Ты знаешь участок в Итэвоне?       — Полицейский участок?       — Ну а какой, блять?! Короче, ты обещал мне помощь влиянием, правильно? Вытащи нас отсюда.       — Хорошо, милый. Я всё решу, — Тэхён сбросить звонок не успел. Сразу после грохота и громкого мата он сбросился с другой стороны.       — Господин? — тот с непониманием наклонил голову вбок.       — Ужин отменяется. Прости, Крис, — мужчина хлопнул ассистента по плечу и тут же вернулся в машину.

***

      — Такие не сдерживают обещаний, — тихий прокуренный голос раздался из угла обезьянника. Юнги лежал на твёрдой скамье, свесив одну ногу на пол и подложив локти под голову. Его глаза были в спокойствии закрыты. Мятные волосы распластались по покрытой тёмными пятнами доске.       — Какие, блять, «такие»? Опять начнёшь свою шарманку про уголовника? — Чонгук злобно пнул решётку из слегка ржавых прутьев. Руки у него в кулаки сжались внутри карманов джинсов. Он коротко взглянул на абсолютно смирившегося с ситуацией Юнги и снова перевёл взгляд на двери с обозначением района и значком полиции. Мимо то и дело проходили люди в полицейском форме, но в самом холле никто не задерживался. Чонгук с трудом смог выудить кого-то, чтобы напомнить о своём праве на звонок. Конечно, потом он того знатно обматерил, но это мелочи.       — А кто он? — зевнул Мин. — Не хватало, чтоб уголовник меня из обезьянника вытаскивал. Позорище-то какое. Лучше бы я сам эти жалкие три месяца отсидел. Не впервой. Да в целом самим и придётся. Думаешь, этому покалеченному уголовнику на нас не похуй?       — Нахуя ты вернулся? — процедил сквозь зубы малец, не желая разворачиваться на друга. — Мог бы просто свалить, как и остальные. Тогда сидел бы три месяца я сам.       — Я бы тебя не кинул, — тот вдруг помрачнел, распахнул веки и хмуро взглянул на широкую спину Гука. — За кого ты меня принимаешь?       — Я ведь говорил, блять, что такой огромной кучей идти не вариант, — малец сложил руки на груди. Нервозностью от него прямо-таки воняло. Колено задергалось ещё заметнее. — Если бы нас не было так много и маршрут прокладывал бы я, то никаких проблем бы сейчас не было. Что я маме скажу о такой хуйне в моём досье?       — Я как-то живу с тремя приводами, — Юнги отвернулся обратно в тень. В голосе проскочила легкая обида от чужих слов. Будто он кого-то хуже из-за этого. — Ты сам выбрал заниматься этим. Как и я. Не обвиняй всех подряд.       — Всех подряд?! — снова ударил хлипкое железо малец. — Меня одного что ли кинули? Ты не заметил, что из десяти здесь только двое? И не говори, что они не видели, как нас повязали.       — Это обычное дело, — всё мрачнее голос становился. — Никто никому не обязан. Каждый думает о своей шкуре.       — Тогда нахуя ты поступаешь не как они? Не как все и всегда? Зачем?       Юнги промолчал. Чонгук просто смотрел на его отвёрнутое лицо, распалённый до страшного. И видел он только то, что глаза тот ненадолго открыл, а вот рот — нет. Видно, ответить нечего. Конечно. Всегда нечего. Гук потом пожалеет об этих словах. Очевидно, пожалеет. Как всегда. У них всё и всегда стабильно. Дружба такая: терпеть выпады друг друга и давать выпустить пар. Иногда это выливалось в неприятное зрелище, но ничего не поделаешь. Оба люди не из самых адекватных. Они буквально наблюдали становление друг друга, видели каждый переломный момент, когда жизнь давала пощечину. Они прикладывали к той самой горящей щеке лёд, оставаясь рядом. Они привыкли друг к другу. Прикипели, какими бы ни были и сколько бы дерьма друг о друге ни знали.       Гук стянул кофту и с пылом бросил её в угол. Туда он упал сам, сложил руки на груди и прильнул к железному пруту, устремив взгляд на дверь. Яркий, холодный свет внутри почти не давал разглядеть то, что происходило за стёклами окон, а там уже почти тьма. Лампы иногда мигали. Глаза сушило. Чонгук их прикрыл и по привычке полез теребить пальцами шипастый чокер. Но его на родном месте не было. Из-за всей этой суматохи малец совсем забыл, что его забрали вместе со всеми остальными вещами. Даже шутку про холодное оружие не забыли вбросить. Гук прикрыл ладонью шею, уперев локоть в согнутое колено. Так ему было спокойнее.       Он не придёт. Конечно, не придёт. Чонгук напрасно поверил в то, что уголовники имеют честь. Хотя и сам не так уж ею богат. В целом, стоило бы хоть за деньги спасибо сказать. И за мамины туфли. И за…       Гук легонько раскрыл веки и взглянул на новые кроссовки на ногах. Из-за весьма насыщенного задержания они были слегка в пыли. Но всё ещё казались ему симпатичными.       Звук. Был звук.       Чонгук поднял взгляд и тут же вскочил к решётке. Двери участка распахнулись. Два телохранителя вошли первыми, а прямо за ними был он. Ёбанное спасение. Это было точно оно. Господин Де’Рош вошёл в участок вальяжно с руками в карманах сидящих идеально брюк. На плечах было пальто, а волосы чертовски аккуратно уложены назад с лёгким объёмом. Либо Чонгук себе надумал, либо вместе с ним вошло что-то неосязаемое. Такое, что словами он бы не объяснил. Это чувство, которое не имеет никакого названия, кроме «Всё в порядке». Будто теперь всё и правда в порядке.       Господин Де’Рош оглянулся по сторонам и, встретившись с мальцом взглядами, едва заметно потянул уголки губ. Прямо за его спиной стоял Крис. И по его виду Чонгук понял, что его физиономии не рады. Вернее, не рад ассистент. Его лицо было чрезмерно мрачным, настороженным. Хотя, может, у них там это норма. Чонгук не в курсе.       — Даже лично? — без толики истинного удивления.       — Как иначе, милый? — Тэхён поравнялся с мальцом, взглянул тому в глаза через решётку. И, хоть тот этого точно не хотел, сам мужчина увидел, что, пускай и незначительная, но сейчас он в его глазах — надежда. Это определённо льстило. Куда сильнее очаровывало это разглаживающее все неровности на душе чувство нужности, которое в этих глазах тоже ныне было. — Твой друг? — мужчина кивнул на уже сидящего на скамье Юнги. Видок у того был ничуть не бодрый и отнюдь не доброжелательный.       — Да. Вытащишь обоих? — вопрос прозвучал словно с подозрением.       — Как пожелаешь, — пожал плечами господин.       Крис собрался зайти в ведущие к офисам двери, но они открылись раньше, почти задев его плечо. Щетинистый мужчина в форме с бумагами в руках с презрением оглянул всю компанию господина Де’Рош и с вопросом нахмурился на мальца.       — Вы за этими? — в спешке полицейский стал перебирать бумаги на столе напротив обезьянника. Видно, преступность выходных не имеет.       — Добрый вечер, — тепло поприветствовал Тэхён. — Вы правы. Что они сотворили?       — Хулиганство, — щелчок степлера, — вандализм, — ещё один щелчок, — оскорбление сотрудника органов при исполнении, — тот посмотрел на Тэхёна с таким выражением лица, словно намекал, что придумать ещё может много. У господина же лицо оставалось ровным, как и точно нацеленный на собеседника взгляд. — Пиздить таких надо. Может, тогда что-то понимать начнут.       — Слышь ты, гнида мусорская! — Чонгук толкнул решётку и тут же вытянул средний палец. Юнги теперь стоял за его спиной и сверлил взглядом не мусора, а как раз-таки уголовника.       — За это я вполне могу накинуть ещё пару месяцев, — невозмутимо выгнул губы полицейский.       — Не стоит, — спокойно произнёс Тэхён. — Я думаю, мы сможем решить этот вопрос более цивилизованным образом. Вы так не считаете?       Мужчина в форме на него с лёгкой улыбкой покосился. Тогда господин Де’Рош кивнул и предложил перейти к более тесным переговорам, отойдя куда-то в офисы. Крис последовал за ним, а телохранители остались у дверей. Юнги мужчин недоверчиво смерял взглядом до тех пор, пока Тэхён вместе с полицейским не вышли туда вновь. В руках того уже звенели ключи, а улыбка сверкала до ушей. Когда в замок вошёл ключ и стал с громким уведомлением проворачиваться, Юнги выгнул бровь и искоса посмотрел уже на друга. Чонгук же попросту кивнул так, будто дело то обычное и уголовник со своей сворой приятелей приходит вызволять его из обезьянника ежедневно. Он искренне не понимал, почему малец так спокоен, почему его взгляд так редко отлипает от этого взрослого господина и почему тот вообще действительно пришёл вытаскивать их на белый свет.       — Вещи верни, — грубо плюнул полицейскому в лицо малец. Тот со сдержанно сдавленной челюстью взглянул на Тэхёна. В ответ получил едва заметный кивок.       — Повезло вам с папашей, — мужчина гаркнул это, абсолютно не подумав, но все в помещении успели словить неловкую паузу. Кристиан и вовсе отвернулся, стараясь проглотить комок смеха. Лишь сам Тэхён никак не отреагировал.       Обоим вернули вещи. Полицейский со всей своей воспитанностью кланялся и провожал «папашу».       Двери участка за спиной господина Де’Рош захлопнулись. Мужчина, стоило только преодолеть несколько маленьких ступеней, закурил, отдав пачку Крису. Фонари на почти безлюдной улице стали один за другим зажигаться.       — Мин Юнги, — тот без следа улыбки протянул мужчине ладонь.       — Де’Рош Тэхён, — оставив сигарету меж яркого оттенка губами, Тэхён стянул с правой руки перчатку и пожал чужую ладонь, сразу после принявшись надевать вторую кожу обратно.       — Господин, — Крис обратил на себя внимание мужчины и быстро указал на своё запястье. Тэхён согнул руку в локте и взглянул на циферблат наручных часов. Без пяти пять. Пальто с плеча почти скатилось, но один из телохранителей быстро его поправил, на что Юнги скривил губы в презрении.       — Как я и планировал, — спокойно констатировал Тэхён и перевёл взгляд на мальца. — Милый, если ты не сочтёшь это за наглость, я бы хотел пригласить тебя на ужин.       — Меня? — Чонгук ткнул себя пальцем в грудь.       — Его? — вмиг присоединился к удивлению Юнги.       Господин бесстрастно кивнул в подтверждение своим словам. С лица Юнги всё никак не сходила палитра удивления и скептицизма. Это какой-то сюр. Сначала уголовник прибегает и спасает задницу левого человека, а потом приглашает его на ужин. За всю свою жизнь Чонгук выдавал много глупостей и непредсказуемых вещей, но чтоб так…       — Не беспокойся: твоего друга довезут до дома или туда, куда он сам пожелает. Я могу оплатить и ему визит в ресторан, если это необходимо, но у нас с тобой свои дела, — голос его был столь спокойным и будничным, что Чонгук сам почти поверил в то, что видятся они ежедневно и всё это действительно дело обычное.       — У нас? — раскрыл глаза пошире малец.       — А что? У тебя есть другие планы? — на этот тон ответ «да» точно не принимается.       Чонгук переглянулся с Юнги. Лгать ему было незачем. Да и делать ему тоже нечего. Юнги поедет в квартиру к друзьям. Ему будет нормально, но Чонгук видеть их ближайшие несколько дней точно не желал. Вариант «провести вечер со старпёром и выпросить у него деньги на обратную дорогу» не так уж плох. Всё же время с ходячим мешком денег летит быстро и приятно.

Life Like — The Rosebuds.

      — Лады, — вздохнул Чонгук. — Пусть Юнги съездит в ресторан. И ты гарантируешь, что твои люди отвезут его типа прям до точки?       — Клянусь.       — Секунду, блять, — Юнги молниеносно отошёл подальше, захватив Чонгука за плечо, и тут же склонился к его уху. — Ты чё делаешь? У тебя мозги на месте? Куда он тебя повезёт? На меня-то похуй. Даже если они меня в канаву сбросят, никто не заплачет, но ты о матери подумал?       — Чё ты несёшь? — брови сильно нахмурились. — Всё будет нормально. Этот старпёр обязан мне жизнью, ясно? Благодаря ему моя мать как раз-таки избавилась от долгов.       — Ты подумал о том, что бесплатный сыр только в мышеловке?       — Этот сыр нихуя не бесплатный. Типа я чуть коньки не отбросил там, а он — тем более.       — Он тебя буквально на ужин зовёт. Зачем? Отъебёт тебя, как последнюю придорожную шалаву, и кинет. Этим уголовникам после тюряги только слащавых на личико мальчиков и подавай.       — Да закрой ты уже рот. Я не педик, — Чонгук толкнул Мина в плечо, что тот пошатнулся, а разъярённое лицо мальца привлекло внимание докуривающего сигарету Тэхёна. — Сколько раз тебе сказать, чтоб ты не поучал меня? Хочешь — иди, блять, пешком. Я ему верю.       — Надеюсь, не зря.       Глаза Юнги напоследок выглядели преданными. Словно Чонгук его в грязь толкнул и вокруг потоптался. Но он имеет право на своё мнение, имеет право решать сам, даже если почти все его решения всегда были неправильными. Про веру Чонгук преувеличил на эмоциях, конечно. Знатно преувеличил. Юнги накинул капюшон, развернулся и, проигнорировав всех вокруг, спешно пошёл по освещённому уже фонарями тротуару. Малец глядел ему вслед недолго, пока Тэхён спокойно докуривал, абсолютно не пытаясь подслушать или влезть. Он действительно уважал тайны. Пусть и незначительные. Пусть и не тайны вовсе.       Чонгук снял с плеча сумку и быстрым шагом подошёл к машине. Не дожидаясь телохранителей, открыл дверь и залез внутрь. Тэхён в тот же миг бросил окурок себе под ноги. Подошва оксфордов затушила его, и дверь роллс-ройса захлопнулась.       Кристиан пересел вперёд, ведь теперь по левую руку господина сидел хмурый, излучающий самое густое недовольство малец. На его коленях лежала испачканная красками сумка. Пальцы его теребили нитки на местах, где ткань перчаток была отрезана. Малец не смотрел никуда, кроме окна и мелькающих там зданий. Все они куда красивее тех, что он привык видеть в Ансане. Впрочем, пора бы привыкнуть, что везде хорошо, где его нет, где не его родной Ансан.