Единственный исход злодейки — счастливый финал

— Знаешь, у меня такое ощущение, что я дура.       Я вернулась в особняк. Как и обещала Каллисто.       И меня заперли здесь. Вместе с Рейнольдом. — Так ты и есть дура, — без тени сомнения отозвался братец, даже не подняв головы. Он сидел в кресле у камина, лениво перелистывая какую-то книгу, и выглядел так, будто его заперли здесь не по принуждению, а по собственному желанию. Будто ему было совершенно всё равно, что за окнами сейчас решалась судьба империи, а он торчит в герцогстве, как комнатная собачонка.       Я уже открыла рот, чтобы отправить его куда подальше, желательно в пешее и эротическое, как он вдруг воззрился на меня с неподдельным недоумением: — Но я не понимаю, почему я тогда здесь? Поясни, пожалуйста!       Ах, вот оно что. Ему ничего не рассказали.       Какая прелесть.       Я улыбнулась той самой улыбкой, которую переняла у Каллисто — насмешливой, почти злой, от которой у людей обычно подкашивались колени. — Потому что они думают, что я могу сбежать, — я пожала плечами, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. А затем злобно усмехнулась: — А ты — мой надзиратель. Или заложник. Или и то, и другое сразу. Решай сам.       Я уже приготовилась к тому, что Рейнольд сейчас взорвётся праведным гневом: возмутится, что его оставили здесь из-за меня, не позволили геройствовать, лишили возможности проявить себя. Я даже мысленно запаслась терпением, чтобы пережить эту бурю. В конце концов, он всегда был вспыльчивым, всегда стремился быть в центре событий, всегда ненавидел, когда его оставляли в стороне.       Но он всего лишь качнул головой, состроил понимающую мину и пожал плечами: — Резонно.       И тут уже не выдержала я, теряя всякое самообладание: — Что значит «резонно»?! Я же добровольно пришла сюда! Я сама согласилась! Я… — И что? — перебил он, и в его голосе не было ни капли той злости, которую я ожидала. — Добровольно — не значит, что ты будешь сидеть тихо и смирно. Ты же сама только что призналась, что чувствуешь себя дурой. А значит, можешь опять что-то натворить. Или сбежать. Или… ну, я не знаю, придумать какой-нибудь гениальный план, который всех спасёт, но чуть не убьёт тебя. Это в твоём стиле.       Я смотрела на него, открыв рот, и не могла вымолвить ни слова. Потому что он был прав. Абсолютно, невыносимо, до зубного скрежета прав. — Ты… — начала я, но он перебил, захлопывая книгу и поднимаясь с кресла. — Я что? — он отложил книгу и уже нормально посмотрел на меня, не отвлекаясь на страницы. — Все в этом особняке и тем более наследный принц знают тебя, Пенелопа. Лучше, чем ты думаешь. Не будь меня здесь, ты бы уже придумала способ сбежать и присоединиться к армии. Или, что ещё хуже, попыталась бы пробраться в столицу одна, чтобы «разобраться» с Ивонн. Поэтому да, резонно. Меня оставили здесь, чтобы я присматривал за тобой. И я не против.       Я замерла. Слова застряли в горле, потому что это было настолько неожиданно, что я не знала, как реагировать. Я вздохнула: — Резонно.       Мы посмотрели друг на друга и почти одновременно рассмеялись — горько, устало, но всё же. Потому что даже в самой безнадёжной ситуации можно было найти повод для смеха. Даже когда сердце разрывалось от страха и неизвестности. — Знаешь, — сказала я, не глядя на него, — я рада, что ты здесь. — Я тоже рад, что ты здесь, — ответил он. — Даже если ты дура. — Сам дурак, — буркнула я, но в голосе не было злости.       Мы замолчали. Снова, как в тот раз, когда я сидела у него на чердаке, слушая его признания. Только теперь всё было иначе. Теперь я знала, что он понял свои ошибки, и он знал, что я тоже была другой.       Я уставилась в огонь камина, чувствуя, как тепло разливается по лицу, но внутри всё ещё было холодно. Холодно от страха. От неизвестности. От того, что Каллисто там, а я здесь. — Думаешь, они вернутся? — спросила я, и мой голос прозвучал тихо, почти неслышно.       Рейнольд не ответил сразу. Он уставился на огонь, и я видела, как его лицо напряглось, как он сжал челюсти. Он тоже боялся. Он просто не показывал. — Они обязаны. — Обязательства не принуждают людей к тому, чтобы они были верны своему слову, — тихо сказала я, не отрывая взгляда от огня. Пламя танцевало, отбрасывая на стены длинные тени, и мне казалось, что в этом танце я вижу искажённые лица солдат, мелькающие силуэты монстров, алый плащ Каллисто, который развевается на ветру. Или, может быть, это просто моё воображение, разогнанное страхом до предела.       Я не могла здесь находиться. Я не могу. — Знаю, — сказал он наконец, и его голос был тихим, почти сдавленным. — Я знаю, что это ничего не значит. Люди нарушают обещания каждый день. Но… — он замолчал, подбирая слова, и я услышала, как он глубоко вздохнул. — Наша семья не такая. Они сдержат обещание.       Перед прошлой Пенелопой никто обещаний не сдержал.       Я молчала, глядя на огонь, и внутри меня бушевал непонятный коктейль из обиды за Пенелопу и понимания того, что во многом она тоже была виновата. И я тоже была виновата. В том, что заняла её место. Приняла любовь и заботу, которые она так отчаянно искала и никогда не получала. Я была здесь, в её теле, в её жизни, и я получала то, что ей было обещано, но не дано. — Я знаю, что слова ничего не меняют. Знаю, что прошлое не стереть. Но я здесь. И я не собираюсь уходить. Если ты позволишь.       И перед Иклипсом я тоже была виновата. — Ты прав, — сказала я, не глядя на него. — Слова ничего не меняют. Но иногда они могут стать первым шагом. И если ты готов идти дальше… — я повернулась к нему и встретила его взгляд. — Я тоже готова.       Взяв зеркальный жезл в руки, я поднялась с кровати. Металл был холодным, тяжёлым, отяжеляя мои будущие действия, но я знала: если я останусь здесь, если буду сидеть у камина, глядя на огонь и прокручивая в голове всё те же вопросы, я сойду с ума.       Рейнольд поднял голову, и в его глазах мелькнула тревога. — Присядь туда, где сидела. И опусти эту штуку.       Но вместо этого я навела на него жезл.       Рейнольд замер. Его глаза расширились, когда он понял, что я собираюсь сделать, но затем он вскочил, чтобы отнять у меня жезл. Я сделала шаг назад, уворачиваясь от его руки. Сердце колотилось где-то в горле, но я не отступлю. — Петрификус Тоталус!       Слова сорвались с губ раньше, чем я успела их обдумать, да и осознать что я говорю. Знакомое, выученное наизусть заклинание из другой жизни, из мира, где магия была просто вымыслом, оставшаяся в книгах, которые я читала, когда хотела сбежать от реальности.       Но в этот раз вымыслом магия не была.       Рейнольд остановился на полпути. Его тело внезапно одеревенело, руки застыли в неестественном жесте, а глаза распахнулись от шока. Я смотрела на него, чувствуя, как жезл в моей руке нагревается, как по нему пробегает дрожь, и понимала: сработало. Это сработало. — Пене… ло… па… — выдавил он с трудом, и даже в этом застывшем состоянии в его голосе слышалось возмущение.       Я опустила жезл. Зеркальный жезл действительно сработал! Пальцы дрожали, и я хотела бы остановиться на секунду, позволить себе выдохнуть чуть-чуть, просто порадоваться тому что заклинание сработало, но не могла позволить себе остановиться.       Не сейчас. Если я остановлюсь то, я разрыдаюсь. А если разрыдаюсь, то не смогу сделать то, что должна. — Прости, — сказала я почти неслышным голосом. — Прости, Рейнольд. Но я не могу сидеть здесь и ждать. Я не могу просто позволить им умереть. Понимаешь?       Он не ответил, потому что не мог, но в его глазах я видела всё: и гнев, и страх и отчаяние.       Рейнольд хотел остановить меня. Хотел уберечь от ужасов войны. Я понимаю, что он хотел быть тем братом, которым не был раньше. И я ненавидела себя за то, что лишала его этой возможности.       Я подошла к нему, положила руку на плечо и заглянула в глаза. — Я обещаю, что вернусь, — сказала я. — И когда я вернусь, я сниму заклинание. Но если я останусь… если я не пойду… я никогда себе этого не прощу. Ты понимаешь?       Я не была уверена в том что смогу снять это заклинание, да и предполагало, что чары сами пройдут, как только я смоюсь отсюда, однако брату это не сказала. — Я люблю тебя, Рейнольд, — прошептала я и поцеловала его в лоб, чтобы затем толкнуть одереневшее тело на постель. Он плюхнулся идеально. — Ты мой брат. И я вернусь. Я обещаю.       Обернувшись к своему столу, я подошла к походной сумке и арбалету. Сердце разрывалось на части, но я знала: это мой единственный исход. Я должна была встретиться с Ивонн и Иклипсом, даже если это означает идти против всех своих родных.       Даже если это означает остаться одной и оказаться в опасности.       Я закинула арбалет на плечо, затянула ремень от чехла для стрел, словно от этого зависела моя жизнь. Возможно, так оно и было.       Оглянувшись на Рейнольда, я почувствовала, как внутри всё сжимается. Он лежал неподвижно, как каменное изваяние. — Я знаю, что ты злишься, — сказала я тихо. — Я знаю, что ты хочешь меня остановить. Но если бы ты был на моём месте, ты поступил бы так же. Ты бы не смог сидеть и ждать, когда другие решают твою судьбу. Ты бы пошёл. Как я.       Не понимаю зачем я продолжаю дальше говорить и повторять один и тот же смысл разными словами, но я продолжала. Я видела, как его глаза дрогнули. Может быть, он хотел ответить. Может быть, он хотел сказать что-то важное. Но я не могла ждать. У меня больше не было времени.       Достав из походной сумки свиток с телепортацией, я выбрала нужное место и позволила себе быть чуть смелее чем обычно.