На грани разумного (On the edge of reason)

С самого начала открой своё сердце, Будь неотъемлемой частью бесконечной любви. Открой глаза и тогда ты поймешь, Вот я стою со своей бесконечной любовью From the very start, open up your heart Be a lasting part of everlasting love Open up your eyes, then you'll realize Here I stand with my everlasting love Love Affair — «Everlasting Love»

Нарадовавшись на парящий в центре даньтяня фундамент для создания золотого ядра и существенно возросший резерв – если ещё утром он был слабее своего жениха минимум вдвое, то сейчас уже только на треть – Шан Хуа постепенно замедлил поток ци, концентрируясь на телесном состоянии. Вставленные на место постельных игрушек стихийные артефакты мягко грели его грудь его же собственным пламенем, медленно просачивающимся в них через кожу. Приятно тёплые, несмотря на то, что он прижимался грудью к прохладному демону, безболезненно проходящие сквозь его плоть штанги и плотно, но не туго обхватывающие соски основания щитков-вихрей ощущались непривычно, но вроде не мешались. И были достаточно лёгкими и прилегающими к коже, чтобы подходить для повседневного ношения. Хотя у Бай-эра стоило уточнить, как долго их можно и нужно было носить не снимая, и ещё насколько горячими они ощущались для ледяного демона – с огнем-то внутри. Ранки от когтей и клыков его дракона были уже залечены достаточно, чтобы не ныть и даже не чесаться, оставив после себя только постепенно разглаживавшиеся шрамики. К утру они будут совсем незаметны, если он, конечно, не забудет подпитывать циркуляцией ци процесс восстановления. Кроме плеча, обхваченного теперь двойной скобочкой ровных полукружий меток. Хмм... а ведь обычно Бай-эр даже не приближался с зубами к помолвочной метке, не желая перекрывать её быстро заживающими свидетельствами страсти. Синяки там, где демон прихватывал и сжимал его особенно сильно, тоже остались лишь в воспоминаниях. Зато руки и ноги Мо Бая всё ещё были расписаны поднывающими и зудящими при каждом движении полосами и пятнами там, где он за них хватался. А вот прокушенное место на руке демона заживало бодро. Ох, и желудок у Бай-эра уже подводило от голода. Неудивительно, сил на него демон сегодня потратил ого-го, а инедию существа демонической природы в силу хаотичности духовной энергии осваивали на гораздо более высокой ступени совершенствования... Кстати, его собственный желудок тоже намекающе квакал, что не прочь употребить что-нибудь вкусненькое, но готов удовлетвориться и приличной порцией ци. Ха, он знал, что чтение «наперёд» об искусстве инедии себя оправдает. Вот только какого гуя Шан Хуа сейчас ощущал не только общее состояние своего жениха (доволен, устал и голоден), как он уже привык после закрепления помолвки? У Бай-эра таки заурчало в желудке – громко, как подобает голодному демону – и он не только услышал это завывание адских гончих и почувствовал вибрацию, но и уловил подсасывающее ощущение «жрать-жрать-жрать!», как если бы урчало в его собственном животе! Или как если бы это он был Священным демоном, напоившим жениха своей кровью. Вместе с осевшей по стенкам духовных вен прочной перламутровой плёнкой, кажется, частично построенной из цзина, и обновлённой помолвочной меткой такая осведомлённость наводила на размышления. Тем более, что его драконище назвал ту технику парного совершенствования «Созиданием Драконьей Жемчужины» – и именно так обращался к нему с момента её завершения! В сюжете его пророческой книги вторая форма Мобэй-цзюня не упоминалась от слова совсем, такую вкусную штуку он бы точно запомнил – и не постеснялся бы повспоминать ещё долгими одинокими ночами в компании правой руки и втихую купленных через интернет-сервисы игрушек. Как он это не раз делал в отношении своего ледяного и величественного идеального мужчины, совсем не стыдясь признать это теперь – нет, сэр! разве могут быть постыдными мечты о своей второй половинке? И про драконьи жемчужины он слышал совсем немного и даже не подозревал, что это может быть не только буквальная жемчужина-артефакт, но и личность. Всё, Шан Хуа официально объявлял, что он сгорает от любопытства! И его демон как раз очень удобно лежал под ним, так что никуда от допроса с пристрастием не денется! Ммм, совмещённого с плотным перекусом, поправил себя заклинатель, услышав-почувствовав ещё один недовольный рык из живота Мо Бая. Ощутив через привычную щекотку, как выполнившая свою задачу кровь жениха почти вся возвращается в те места внутри его тела, где хранилась обычно, и дождавшись, пока сам демон пристроит руки на его пояснице, Шан Хуа с усмешкой открыл глаза и передвинул прохладные тяжёлые ладони пониже, на дважды отшлёпанные сегодня ягодицы. Конечно, растекающаяся по телу – по обоим телам – томная, удовлетворённая усталость гарантировала, что у них сейчас ничего не поднимется. Но ощущение прохладных жёстких пальцев и ладоней, словно взвешивающих его половинки, было приятным и уютным и само по себе, безотносительно к возне между простыней. И ещё так эти руки не соскользнули с него, а наоборот, ласково придержали, пока он поднимался и усаживался верхом на твёрдых кубиках живота своего жениха. Шан Хуа гибко потянулся, с удовлетворением отметив, что нежно-собственнический взгляд Бай-эра залип на его украшенных сосках, теперь просто обречённых бодро торчать в металлической оправе. Скользнул собственным взглядом ниже, на выпуклую грудь своего демона. Хах, оба они хороши, даже после секс-марафона так облизываться друг на друга. Но спросить Бай-эра о том, а не хочет ли он сам обзавестись подобными украшениями, определённо было хорошей идеей. Даже несмотря на то, что подарить жениху что-то подобное он ещё долго не будет иметь возможности, так что подбирать аксессуары, подходящие для этих крупных синеватых горошин, придётся из сокровищницы Ледяного дворца. — А-Хуа в порядке? — осведомился Мо Бай, приподняв брови и ласково оглаживая его тылы. — В полном, баобэй, — рассеянно заверил жениха ученик Аньдина, нашаривая в пространственном хранилище запасы еды, наиболее подходящие к ситуации, — Аха! И он триумфально водрузил прямо на своего демона блюдо булочек-баоцзы. С вываренной в меду свининой, со смесью курятины и рубленых варёных яиц с зеленью, и ещё, кажется, с тушёными в сливках потрошками ягнёнка. В общем, не зря он лично стоял над душой поваров Аньдина и платил серебрушками из семейной казны, чтобы ему приготовили любимые блюда всех членов семьи. Подоткнув под голову и плечи большую подушку и заглянув в блюдо, Мо Бай довольно хмыкнул и повёл над ним рукой. Из перстня демона поверх булочек вывалился ворох шпажек с нанизанными на них хорошо знакомыми Шан Хуа шашлычками. — О, ты снова охотился на Пустынных Червей? — Мгм, Сяо Юань успел извести все свои запасы тоника на их крови, и у тебя они уже заканчиваются. Такая предусмотрительная заботливость Бай-эра – обратил внимание! не забыл! добытчик! – грела изнутри не меньше, чем поспешно захомяченный вкуснючий шашлычок со сладковато-медовым привкусом, сохранившийся в цянькуне совершенно свежим и тёпленьким. Утолив первый голод, Шан Хуа помахал надкушенной булочкой и прищурился в сторону демона, поспешно проглотившего кусок мяса и вопросительно приподнявшего бровь. — Ладно, драконище моё. Теперь рассказывай толком, во всех деталях, во что я влез с твоей подачи на этот раз. Когда ты говорил про Созидание Драконьей Жемчужины, то я был слишком возбуждён, чтобы расспрашивать. — Ммм, тогда нужно начинать с драконьей крови и того, почему мою вторую форму нужно держать в секрете. Немного подумав, подбирая слова, Мо Бай начал рассказывать, перемежая фразы неторопливым опустошением миски с закусками. — Ты уже знаешь, что все Священные демоны – потомки Небесных, сменившие стихию. Ммм, скажем, если Чжучжи-лан, будучи сыном главы клана змей Башэ, великого князя Хэ, породнится с кем-нибудь из этого же клана, из потомков Сюань У или других носителей змеиного наследия и стихии воды, то его дети или внуки имеют шанс стать родоначальниками нового клана Священных демонов. А клан Мо появился, когда Небесные демоны в течение трёх поколений сливали свою кровь с ледяным драконом Северных Пустошей. Да не с простым зверем, а с самим Чжулун-ваном, воспетым в балладах светоносным князем-драконом Севера, чьё совершенствование позволяло принимать человеческий облик. — А почему несколько поколений? — Шан Хуа озадаченно наклонил голову. — Потому что кровь Небесных демонов несёт каплю божественного начала, пусть и был наш первый предок сброшен с Небес. И изменения принимает она неохотно, но уж когда принимает... — Аха, твоя вторая форма вышла очень красивой и грозной. Но она... неполная, да? Как у Сяо Чжи глазки и хелицеры проявляются, когда она сильно пугается или злится. Или уши и хвосты у Лян-эр. — Мн. Драконы, фениксы и прочие предки наших кланов – могущественные существа, и потому возможность даже такого, частичного оборота имеют только взрослые Священные демоны, да притом из главных ветвей своих кланов. Мне это сейчас удалось, только разогнав потоки ци и ядро парным совершенствованием с тобой. Но те из Священных демонов, кто решается идти этим путём совершенствования, сильно рискуют, потому и держится он в строжайшем секрете. — И в чём состоит опасность? — обеспокоенно поёрзал Шан Хуа. — Чтобы научиться контролировать боевую форму полностью, её нужно практиковать, начиная с юности. Но вначале нам для оборота требуется буйство инстинктов – страх, гнев или плотское желание. А значит, на первых порах и обернуться мы можем на охоте, в сражении или же в цветочной битве. А если кто чужой прослышит, что какой-нибудь демон из нашей молодёжи принимает другой облик, то на такого юнца тут же пойдёт охота. Многие захотят принудить его обернуться – и затем убить, пока он находится в обороте. Ведь принимая облик предков, мы получаем и все их свойства, усиленные божественной искрой. А своих детёнышей чудесные звери прячут и оберегают не в пример надёжнее, чем наши кланы свой молодняк. — То есть во второй форме вы становитесь ходячими складами сокровищ для алхимиков? — взволнованно взъерошил волосы заклинатель, рассеянно убирая опустевшую миску. — Блять, тогда об этом действительно стоит молчать! Хмм... Охота в безлюдной, ай, ну то есть, бездемонной местности? — Увы, но в одиночестве есть риск застрять в обороте и постепенно стать зверем навсегда. А ещё те инстинкты, которые используются для смены формы, усиливаются многократно. Мне повезло – я знал, чего ожидать, и имею большой опыт сдерживания себя, а потому был для тебя не опасен. И то, пришлось тебя притормаживать пару раз, чтобы не сорваться. — Ой!.. Извини. — Пф, я знал, чего ждать и от себя, и от тебя, — невозмутимо пожал плечами ледяной демон. — Да и опыт оборота имею, правда, тогда мне приходилось после его использования тщательно отслеживать, чтобы живых свидетелей не оставалось. — Угу, потому я о ней и не знал заранее. Хм, а если подождать с освоением второй формы, пока вы сможете себя защитить? — Чем дольше тянешь, тем больше силы уходит в оборот, тем ближе он к полному и больше берёт верх звериная суть с непривычки... Так погиб мой дед. Когда эрцзуму Вэйфэн из-за очередного заговора тяжело заболела, её можно было вылечить, но только средством, в состав которого входит кровь сердца ледяного дракона. И дед решил рискнуть и отправиться на охоту. Получив ранение, он под воздействием драконьей ауры перекинулся целиком, но и сам стал хуже дикого зверя, потеряв в гневе разум и бешено бросаясь в атаку, прямо в лоб и без малейших раздумий... Его старший сын и наследник, мой бофу Дунфэн, тоже был там. Пытаясь выручить своего тяжело раненого отца, он тоже перекинулся, но, будучи моложе – только частично. Зато сумел сохранить разум. В итоге он смог вытащить умирающего Мобэй-цзюня из драконьего логова, но и сам был смертельно ранен. А после, когда младшие дети погибшего владыки сразились за трон... Мо Бай вздохнул и немного помолчал с мрачным видом. — Ты же знаешь, насколько прагматичен Лэндань, — наконец, продолжил он жёстким презрительным тоном. — Тело деда было использовано в ритуале передачи наследия предков и исчезло целиком, причём драконья суть усилила нового владыку. Но был ещё и дядя Дунфэн, истекший кровью до того, как успел вернуться в обычный облик. И новый Король Севера объявил во всеуслышание, что его старший брат, не выдержав позора поражения, сбежал и затерялся в Пустошах – но втайне велел пустить его тело на алхимические компоненты, сохраняемые в одной из наиболее строго запечатанных келий клановой сокровищницы среди самых опасных и редких сокровищ. Об этом знали только эрцзуму, шушу и боцзуфу Байи, которому пришлось, скрепя сердце, выполнять этот приказ. Мобэй-цзюнь предложил эрцзуму приготовить для неё лекарство, но она в гневе отказалась, не желая пользоваться смертью мужа и того, кого с момента вступления в брак приняла как родного старшего сына... Она угасла незадолго до того, как матушку отравили. Ох, Бай-эр, в каком же клубке боли и трагедии тебе пришлось вырасти!.. Шан Хуа порывисто обнял своего жениха, прижался к нему в безмолвном жесте поддержки и почувствовал, как Мо Бай зарывается в его кудри носом, тихо фыркая и осыпая его макушку невесомыми поцелуями. — Всё в порядке, А-Хуа. Я в порядке. Я ведь не знал ни деда, ни бофу, да и бабушку плохо помню... Но ты бы ей понравился. А вот шушу до сих пор вспоминает о своём старшем брате с болью... Его ведь не только не похоронили, но даже памятной таблички не поставили. — Но если боцзугун имеет доступ – а он наверняка имеет как алхимик – то можно же свистнуть хоть небольшую часть и похоронить тайно, ну, символически? — задумчиво заметил Шан Хуа, выводя пальцем завитушки на гладкой груди Мо Бая. — Защита настроена на Короля Севера, и о любой недостаче он прознает сразу. Дед Байи не станет так рисковать, и шушу не станет его об этом просить. — Ммм, а если подменить? — Хм? Ты что-то придумал? — Аха. Ты же уже надёргал у себя чешуек. Могут быть и другие части, которые, ну, несложно восстановить, отрастить заново. Если ты поделишься чем не жалко и отдашь боцзугуну, то он сможет заменить эти части на равнозначные, но принадлежащие Дунфэну. Как думаешь? — ... О! Это... интересная идея... Хах! Значит, мне лучше признаться и шушу, что я вступил на этот путь. Тогда мы сможем вместе с ним и дедом придумать план – и как провернуть замену, и где на клановых землях устроить захоронение так, чтобы до отца не дошли никакие слухи... Спасибо, А-Хуа. Это... моя семья теперь будет в ещё большем долгу перед тобой. — Пф, я просто подумал, что для вас это важно. И вообще, вы и сами могли бы догадаться! — Это вряд ли. Только тебе могло прийти в голову обнести сокровищницу своего же будущего дома под носом у её хозяина. — Ну, раз это мой будущий дом, то имею право! – Шан Хуа снова сел и демонстративно гордо задрал нос, косясь на усмехающегося жениха. Потом не выдержал и рассмеялся. — Ладно, с причинами хранить тайну мы разобрались. А то, что ты теперь можешь принимать эту форму со мной, поможет тебе научиться её контролировать, да? — Мгм. Так я смогу постепенно врасти в полный оборот, не теряя себя и учась использовать драконьи инстинкты, а не позволять им использовать меня. Особенно теперь, когда у меня есть моя драгоценная жемчужина, — демон ласково погладил его поясницу и чуть пониже. — Аха, и мы дошли-таки до вопроса, во что я вляпался, так? — Мн. Тогда мы оба были слишком распалены, чтобы обсуждать его подробно. Если интересуешься деталями, я дам тебе почитать мануал для тех, кто использует вторую форму с партнёром по совершенствованию. Он написан одним из моих предков, которому повезло найти свою жемчужину, и прочитать его могут только те, кто уже встал на этот путь совершенствования и прошёл первый оборот. Остальным просто не удастся открыть замки на книге. Там в начале есть несколько историй про драконов разных стихий и тех, кто становился их жемчужинами. Среди таких был даже один человеческий заклинатель, который потом вознёсся, но всё равно часто навещал своего дракона, так что я знаю, что тебе это не навредит. — Ммм, да, я обязательно почитаю. Но знаешь, я всегда считал, что драконья жемчужина – это такой артефакт в форме шарика, в котором дракон хранит свою силу и бессмертие. Может, часть драконьего пути совершенствования или что-то вроде этого. — И ты отчасти прав. Просто жемчужину сложно распознать, пока она или он всё ещё жив... ну или не успел вознестись. На самом деле Драконья Жемчужина – это пара дракона, его вторая половинка во всех смыслах, в том числе и партнёр по совершенствованию. А когда этот партнер умирает или возносится, то его тело и ядро обращаются в тот шар, про который ты слышал. Душа Жемчужины может после смерти тоже остаться рядом и пользоваться артефактом как якорем и хранилищем силы, тогда она и её дракон могут видеться во снах. А при вознесении Жемчужины артефакт становится алтарём, который божество может посещать в ответ на молитвы поклоняющегося ему дракона... — То есть это... вроде ещё одной связи между нами, вроде помолвки или её закрепления? — Мн, — демон кивнул с самым довольным видом, ровно кот, поймавший-таки надоедливую канарейку, разве что не для того, чтобы сожрать... Ну, не совсем для того. — И это тоже не считается браком? — подозрительно уставился он на эту благодушную физиономию. — Нет, А-Хуа, — терпеливо подтвердил Мо Бай. — У дракона может быть несколько жён или мужей последовательно или одновременно. Например, когда ухаживание А-Ци дойдёт до логического завершения, мы с тобой и косы ему заплетём, и три поклона потом отобьём. Но за всю жизнь дракона, какой долгой она бы ни была, Жемчужина у него может быть только одна. Для моей драконьей сути это всегда мог быть только ты. — Аввв, Бай-эр! — заклинатель порозовел и спрятал лицо на груди у своего демона, остужая о прохладную кожу горящие от смущения щёки и наслаждаясь очередной порцией поглаживаний и смешливых поцелуев в макушку. — Ты, наверно, захочешь знать, как это повлияет на нас в плане совершенствования? Вопрос заставил Шан Хуа немедленно приподняться, заинтересованно пырясь на своего – вот прямо совсем-совсем своего! – демона и дракона в одной клыкастой довольной морде, прямо сейчас слегка улыбающейся с видом «я знал, что это подействует». — Ну? — поторопил он Мо Бая. — Мне будет легче принимать и контролировать второй облик. Ты стал якорем для моей драконьей части, и она всегда будет тянуться к тебе, как и весь я, — ледяной демон моргнул, показав ставшие вертикальными зрачки, и облизнулся вытянувшимся и раздвоившимся прямо на глазах у заклинателя языком. Мгновение – и всё исчезло, как и не было. — Хэй, — хлопнул он по груди Мо Бая, — не торопись так! Между прочим, я чувствую, как сильно ты сейчас напрягал свою силу. — Пф, я знаю свои пределы. Ничего, отдохну и смогу куда больше. — Смотри, я теперь слежу за тобой!.. Кстати, а на каком расстоянии я теперь смогу тебя вот так мониторить, м? И это тоже от новой связи? — Мн. Расстояние чувствительности у нас теперь равное, то есть не имеет никакого значения. А находясь близко, ты ещё и сможешь использовать мою ци. — Использовать?.. Как? — Как свою. Даже не проводя через даньтянь и не «перекрашивая» под себя. Правда, до теней ты вряд ли сможешь дотянуться, они всё-таки не драконья стихия, да и третью стихию вообще освоить почти невозможно. Равно как и я, хоть из шкуры вылезу, но разве что за пару десятков лет научусь искры из пальцев выпускать – потому что уже имею лёд и тени. — Погоди, ты хочешь сказать, что я смогу освоить стихию льда? — Хмм... У тебя в меридианах сейчас есть немного моей ци. Собери её в руку... да, вот так, к самым пальцам подгоняй. А теперь сверни ту печать, которой искры зажигаешь. И Шан Хуа с ошарашенным видом уставился на свою ладонь, вокруг которой танцевали снежинки. — Как-то так, да. Так что накопитель помощнее с моей ци, или даже несколько, тебе стоит теперь иметь под рукой всегда. И потренироваться её использовать. — Офонареть можно... — растерянно протянул Шан Хуа. Подтянул в руку ещё ци и замер, поняв, что вытянул её не из собственных духовных вен, горящих чистым янтарём, а из большого тела под собой. — А??? Демон кивнул на его растерянный взгляд и спокойно пояснил: — Использовать как свою, А-Хуа. Вся моя сила в твоих руках и просто не может тебе навредить. Именно поэтому далеко не все драконы имеют Жемчужину, даже из тех, кто поднимается в своём совершенствовании до обретения разума и встречает того, кто может ей стать. Многие просто не решаются так рискнуть, потому что партнер, ставший Жемчужиной, может сделать с драконом всё, что угодно. Забери всю ци – и бери гордого зверя голыми руками, он даже сопротивляться не будет, сломленный предательством. Укроти – и он будет стелиться послушным ковриком под ногами, псом на поводке собственной преданности. — ... Никогда! — возмущённо выдохнул Шан Хуа, зарываясь лицом в холодную грудь. — Я знаю, — объятия его дракона, его принца были успокаивающими и надёжными, как всегда.