Солянка

Миенш возвращается в квартиру совершенно измотанным. События последних девяти лет сильно пошатнули его уверенность в себе. Точнее способность контролировать своё тело и магию. Хоть симптомы и начали проявлять себя задолго до этого времени, но именно этот отрезок начал приносить существенный дискомфорт. Разувшись и непроизвольной судорогой бросив куртку на пол, дроу даже не пытается её каким-либо способом поднять; проходит в зал, падает на диван и вспоминает, как это началось. Примерно девяносто или сто лет назад у Миенша начала падать температура. Казалось бы, ничего особенного, допустимое колебание в пределах нормы, но через пару лет, на медкомиссии, были не допустимые минимальные тридцать семь градусов, а тридцать шесть с небольшим, когда уже стоит опасаться и обращаться к врачу. Всё оказалось в порядке. Даже когда ближе к настоящему времени (последнему десятилетию) тело стало холоднее трупа, все органы работали, как положено. Дроу мог и вовсе не обратить внимания на изменение, если бы не началась жара. Жарко и душно стало буквально везде и всегда. Одежда приносила максимальный дискомфорт, пока оставалась наравне с окружающей средой и плотно прилегала к коже. Единственное, что можно было легко носить, это различные крупные сетки, благо у воздуха низкая теплопередача, но, увы, именитому учёному должно быть постыдно появляться на улице в столь «низменных» вещах. Плевал он на традиции, веру и прочую чепуху, образовавшуюся в каждом разумном существе из-за потребности объяснить физические явления и привлечь к себе больше благ не в этой, так в другой жизни. Еле контролируя ману в теле, мешающую двигаться, мужчина треморными ватными пальцами расстёгивает пуговицы на рубашке, с трудом переворачивается на живот, чтобы стянуть одежду и в очередной раз увидеть лохмотья кожи внутри рукавов и регенерирующие руки, не выпустившие и капли крови. Как обычно. Он бы и рад на этом остановиться, но ноги были как будто в кипящей лаве. Перевернуться и согнуться представлялось чем-то из области фантастики, поэтому он поднимает себя в воздух левитацией, чуть не впечатываясь в потолок. Как ему удалось в подобном состоянии продержаться весь день с раннего утра – загадка похлеще тайн космоса. Как бы ему хотелось хоть крупицы моральной поддержки, раз даже со всеми своими знаниями он бессилен. Но отец появится не раньше, чем через год; с матерью у них не совпадают области интересов от слова совсем; с многочисленными братьями и сёстрами он даже не знаком, а матушка уж расстаралась, чтобы их было действительно много. Знакомые не более чем знакомые; любовницам такого не рассказывают, особенно учитывая, что их давно не было; друзей, тем более лучших, у него не может быть в принципе, особая благодарность вручается статусу светила науки в области древнего языка, магической инженерии и магической биохимии. На вершине ведь должно быть одиноко? Возвращаясь к теме, стоит продолжить, что в симптомах переизбытка маны есть такая вещь, как бессонница. Сначала тебе кажется, что ты начинаешь быстрее высыпаться. Это же классно, когда появляется часик-другой свободного времени? Можно потратить с пользой и сделать что-то заранее или посмотреть фильм, на который всё никак не было времени. Первые лет тридцать-сорок так и было. Дополнительные минуты никогда не шли в праздное прозябание в свете фонарей. Только наука, только совершенствование. Позже времени стало много. Не смотря на общую готовность организма к действиям, час-полтора для мозга слишком мало, чтобы адекватно реагировать на внешние раздражители. То реагент перельёшь, то ловишь то, что даже не собиралось падать. Пришлось подключать в бытовую жизнь бессознательное непрерывное магическое сканирование пространства, чтобы не полагаться львиной долей на зрение и слух. По-началу это только больше нагрузило мозг и внутреннюю энергию, но потом стало не только легче, но и прогрессивнее. Дроу настолько развил магическую чувствительность, что мог описать процессы на межатомном уровне. Это решило многие задачи мирового масштаба. Никто так и не понял, как такое возможно. Миенш Нхем обратил свою слабость в преимущество… А потом стало поздно. Расходом энергии он выиграл себе дополнительный час сна, но это как качели. Вектор движения достиг высшей точки и устремился к ядру планеты, а гравитация ускорила падение. Иными словами, если раньше до обнуления сна оставалось не меньше десятка лет, то сейчас срок истёк меньше, чем за год. Последние девять лет он не спал. Чтобы хоть как-то сбрасывать перегрузку, организм решил принудительно отключаться. Падать в обморок, если так будет проще. Вначале этих девяти лет минутные замыкания происходили не чаще раза в неделю. Сейчас хотелось молить всех изученных когда-то в школе вымерших богов, чтобы не падать чаще трёх раз в день. Одному богу он мог бы молиться, но сейчас не крайний случай, к тому же они и так относительно скоро должны встретиться. Год, когда прожил пятьсот семьдесят шесть лет, это действительно не так уж и много… Его мать всего на сорок два года старше него, но по ней видно старость, а он как будто застрял в человеческих двадцати пяти. Только глаза выдают века в паспорте. От звонка в дверь по городу пронеслась энергетическая волна, ставшая регулярным явлением в этой местности. Разбросанные вещи сами разлетелись по полкам и вешалкам, а к вставшему на ноги дроу прилетел шифоновый пеньюар. Домашняя одежда на то и домашняя, чтобы быть просто удобной. Было максимально очевидно, что к нему могла прийти только Имирида, его мать. Невероятно сильно хотелось просто запереть дверь на все замки и ни в коем случае не открывать, но это они уже проходили. Не помогло. – Я прекрасно помню, насколько ты меня ненавидишь, можешь так злобно не смотреть, – женщина отвернулась, поставила на пол сумки, разулась, вновь посмотрела в его глаза. И одного намёка не было на то, почему она каждый раз пытается воззвать к его благим чувствам к ней, что закончились ещё до совершеннолетия. Множественные мелкие морщины вокруг глаз растеклись сетками молний и по скулам, до сих пор острым. Опущенные уголки губ. Вертикальные складки от постоянного недовольства на лбу между лёгкого пушка бровей. Грязно-седые от возраста волосы, собранные в небрежный низкий хвост, из которого выбивались пряди. Небольшой горбик на стыке шейных и спинных позвонков. Спина держалась прямой только дисциплинарным стержнем, что не распространялся на опущенные слабые женские плечи. Видимо, день был действительно тяжёлым. Дроу прошли на кухню. Сын включил чайник, мать села за стол. Они молчали. Сегодня она пришла на два часа раньше, чем обычно, даже не успела причесаться, как делала всегда. Впервые женщина увидела своего ребёнка настолько измученным. Движения медленные, но всё равно дёрганные, будто тело состоит из боли. Сквозь прозрачную ткань видно кожу, будто прожжённую кислотой. Потоки маны постоянно что-то двигают и переключают. Может он сам этого не замечает, но парень ни к чему не прикасается и даже не стоит на полу, а в квартире холоднее, чем в морге. Так же было, когда она пришла, а Миенш уже спал. Настолько ничего не замечает, что даже не в состоянии себя контролировать. Всё же дроу и магия несовместимы. Хуже всего то, что младший будто и не подумал огрызнуться, встретив её. Нехорошо пользоваться чужим полувменяемым состоянием, но иначе хуже станет всем. Пока парень пустым взглядом уставился в небо, женщина сходила в прихожую, одну из сумок отнесла в аскетично минималистичную спальню, с другой вернулась на кухню и испугалась. Миенш парил в воздухе в прозрачном облаке снежинок, благодаря чему было видно, как кожа пятнами перекрашивается в белый, а края оставшихся чёрных участков рвутся, оголяя мышцы, истекая кровью. Буквально пара секунд, прежде чем Имирида начала соображать, и Миенш пришёл в норму. Никаких ран и ожогов, всё тело вновь чёрное, а взгляд бодрый и осознанный. – Как же надоело, – прислоняет ладонь ко лбу и садится, зразу ставя локти на стол и подпирая голову. – Ты женишься, это не обсуждается! – началось так резко, будто тыкнули на случайное время в фильме. – Раз так не нравятся девушки, которых я предлагаю, то Мироздание рассудит за меня! Я купила голубую акву и дала ей твоей крови. Новый костюм под столом. В этом месяце ещё заеду, – вместо прощания сказала она, хлопая дверью. – Даже не пыталась представить, что у нас вышел спокойный диалог, – сам себе сказал дроу, проворачивая энергией дверные замки. Как всегда, после обнуления хотелось есть. В холодильнике как будто был фруктовый отдел продуктового магазина. Полдыни, яблоки, груши, апельсины, бананы, киви, кумкват, нефелиум, нектарин, лонган, персики, хурма и пара йогуртов – отличный набор, только был бы чем разбавлен. Ни овощей, ни мяса не было, будто отдельная ветвь вегетарианства. На подобной диете могли бы полноценно, без проблем со здоровьем, жить феи и нимфы, но даже они предпочитают разнообразие. В его случае это зелёный чай с сахаром на столе – всё! Пусто! Кухня могла бы закончиться на наличии холодильника, раковины и стола, но, увы, застройка с планировкой, от лишнего в спальне избавился и ладно. А лишним было всё, включая кровать. Иногда перед обнулением приступ не заканчивался на напряжении и общем предобморочном состоянии. Когда контроль приближается к практическому отсутствию, обойтись без травм крайне сложно. В таком случае, чем меньше вещей, тем лучше. Для предотвращения непредвиденных неприятностей стены всей квартиры были укреплены печатями, а комнаты друг от друга магически заизолированы. Время за работой он обычно проводил в зале, так как там осуществлялся расход энергии. В период неактивности, когда приступы были особо острыми, Миенш уходил в условную спальню. Сложно определить пространство для сна, когда не можешь спать. Возвращаясь к теме, стоит сказать, что фрукты для салата были довольно быстро нарезаны, но аппетит резко исчез. Не то, чтобы он до этого присутствовал, однако сейчас взгляд на еду вызывал только отвращение. Ощущение тяжести в желудке, что последние дни преследовало его, этому только способствует. Предчувствуя неладное, дроу всё же закрывает глаза и начинает жевать и даже немного проглатывает, когда будто всё его существо говорит этой затее «нет». Мужчина еле успевает дойти до раковины, когда его выворачивает наизнанку. В общей массе можно различить не более чем пережёванную кожуру вчерашнего яблока и позавчерашний набор цитрусовых. Действуя на рефлексах, Нхем вливает в себя примерно полтора-два литра воды и как-то слишком резко и глубоко засовывает пальцы в рот. Обычно в таких случаях разводы крови это страшно, но сейчас было не до потенциальных угроз, важнее было узнать причину.