Солянка

— Это тебе мой подарок. Когда эта русалка умрёт — ты встретишь свою любовь, — пожилая эльфийка передала сыну банку. Она уже отчаялась его женить, поэтому пришлось пойти на крайние меры. — Я понял матушка. Если это всё, то я пойду, — он взял передаваемый предмет и пошёл в свой кабинет, не провожая из квартиры родительницу. Как служителю науки ему было не до поиска пары, а эта старая карга ещё до смерти хотела понянчить ребёнка старшего сына. На внуков от младших детей ей было плевать. Они, видите ли, не достигли ничего в этой жизни. — «Зато от них она ничего не требует», — горько подумал Миенш, ставя живое существо на рабочий стол. Эльф услышал закрывшуюся дверь и провернул ключ магией. И зачем он только участвовал в проекте по изучению пресноводной малой аквы голубой разновидности, реже всего встречающейся? Не знал бы никто об их способности о сведении пар, может его бы больше не трогали. Не смотря на антропоморфное строение тела их не признали разумными существами, потому что их интеллект всего лишь на уровне трёх-четырёхлетнего ребёнка, что примерно равно среднестатистической собаке. Обитали эти создания строго в неимоверной глуши, где не могло водиться хищников, а вода имела кристальную чистоту. К примеру это мог быть проточный водоём среди скал или в глубочайших подземельях. Наличие или отсутствие света никак ни влияло на их самочувствие, была желательна прохладная температура воды около двадцати-пятнадцати градусов, а питались крохи всем, кроме мяса, но белую рыбу признавали вполне пригодной. На данный момент известна только эта информация, а об магических свойствах узнали совершенно случайно. Как раз фиксировали срок жизни здоровой особи. Тогда ночная сотрудница наблюдала за имеющимися образцами и один, самый первый (двадцать лет с поимки), скончался. В следующую секунду из портала выпал сотрудник дневной смены, а у обоих на запястьях были написаны имена и фамилии друг друга. Тогда ещё проверяли зависимость надписи от родного языка и закономерность пола пары. Да, другое имя было строго на родном языке участника, а пол появившегося обычно соответствует умершей особи, хотя и было одно исключение. Кстати, матушка-карга Имирида купила женскую акву, хотя если говорить честно, внешне они различались только немногим более широкими чешуйками у самцов, но в оправдание можно сказать, что подобную мелочь можно рассмотреть только под микроскопом, а так на вид кожа кожей, если только уже не привык за десятилетие их различать по дополнительным еле заметным деталям. — Ну, и что мне с тобой делать? — в итоге получалось, что мать не только купила ему миллионное по стоимости домашнее животное, но и напророчила ему пару, учитывая то, что ему в принципе не до отношений и, тем более, не до свадьбы и детей. Замечательно! Ничего не скажешь! Так держать! Русалочка прислонилась ладошками к стеклу, с любопытством смотря на огромное существо, лежащее на столе, положившее голову на предплечья. Внезапно нечто тихонько засмеялось и встало из удобного положения. — Что же это я? Раз ты теперь под моей ответственностью, то и кормить тебя должен тоже я, — Миенш пошёл за варёной белой рыбой в холодильнике. Сняв крышку с дырочками с полуметровой банки, похожей на упаковки коллекционных кукол, дроу держал небольшой кусочек пищи. Почти тридцатисантиметровая русалка, считая хвост, медленно выглянула из-под воды и протянула крохотные ручки с перепонками. Было крайне мило наблюдать, как кроха ест, периодически на него поглядывая. Обычно их не кормят, чтобы поскорее встретить пару, так как вручную убивать нечто похожее на себя не могли, но он не изверг, чтобы делать нечто подобное, тем более с очень редким видом существ, благо их мало кто мог себе позволить и даже просто найти. — Хоть я и не собираюсь оставлять тебя у себя надолго, но имя всё же дам. Как на счёт Римитису? — аква подняла голову. — Римитису, — она проглотила последний остававшийся кусочек и с улыбкой смотрела на него, держась за край ёмкости. — Хорошо, с именем определились, а теперь нужно подумать, где ты будешь жить. Ванна не подходит, кухня тоже не вариант. Зал? Ты не статуэтка, чтобы там стоять среди украшений. Здесь тоже время от времени проходной двор. Тогда в спальне? Поставить есть куда, всегда на виду, не жарко, посторонние не ходят… Решено. Крохе действительно понравилась тёмная обстановка места и лёгкая наполненность пространства только необходимым. Узор её перламутровых голубых чешуек начал слегка подсвечиваться. — А этот факт я оставлю для себя, — дроу погладил малышку по волосам и, раздевшись, лёг спать.

***

– Давайте уточним ещё раз. Вы хотите отправить меня в принудительный отпуск, в связи со сроком моей службы, причём не факт, что этот отпуск когда-нибудь закончится? Так бы и говорили, что увольняете меня. — Нет, не увольняю. Это пожизненный принудительный оплачиваемый отпуск. Ты работаешь у нас более пятисот лет. За это время сменилось уже семнадцать директоров, а ты всё никак не уволишься. Подписывай документ и иди уже на все четыре стороны. – Иными словами вы отправляете меня на пенсию? — директор завис, но всё же выдал: – Пенсия значительно меньше, чем твоя зарплата, а учитывая, сколько всего ты сделал для нашего центра наук, страны и даже мира, то ты достоин даже большего. Я надеюсь, что просто обеспеченная жизнь тебе придётся по душе… Ну, а теперь прощальный вечер! — коллеги появились из ниоткуда и начали поздравлять его с заслуженным отдыхом, уводя его толпой в конференц-зал, переставленный под празднество. — Я даже не знаю, что сказать… — растерянно прошептал Миенш, стоя около торта с свечами-датами его службы. Он и не ожидал, что на самом деле работал здесь так долго, что все будут его провожать и некоторые даже плакать, приговаривая, что учреждение без него будет уже не таким душевным и тёплым. — И не надо. Просто наслаждайся моментом! Учти, мы будем тебя навещать, — одна из сотрудниц-дроу кокетливо подмигнула, и мужчина понял, что теперь ему не отвертеться от матушки работой. — Что ж, тогда веселимся! — все дружно поддержали это предложение и ответственные за мероприятие начали разносить бокалы с вином и шампанским, а стаканы с виски брались в индивидуальном порядке. Миенш Нхем покинул праздник до его окончания, когда ему показалось, что все достаточно выпившие, чтобы не заметить его отсутствие. Хоть он и пил вместе со всеми, но свой бокал красного так и не одолел: ему никогда не нравился алкоголь в любых его проявлениях.

***

Добравшись до дома на такси, он прошёл в свою комнату, чтобы переодеться в домашнюю одежду. Римитису встречала его восторженным свечением. Банку он не закрывал, так что аква сейчас почти на половину вылезла из неё. – Аккуратнее, не упади, — он знал, что, не смотря на водную принадлежность и маленькие размеры, эти существа на удивление живучие и прочные, если это слово применимо к животным, но всё равно бы предпочёл, чтобы с ней ничего плохого не случалось. Чистые вещи приятно холодили чистокровную чёрную кожу. — Пойдём, поужинаем, — подхватив банку он зашагал в другую комнату. Из всего многообразия холодильника, предоставленного на этот раз, она вновь выбрала белую рыбу. — А теперь можно и твоим комфортом заняться. Варягиоон аукииомаик икарягмаем еримаайситмием, — уверенно и бегло произнеся заклинание, Миенш дёрнул ухом на звук открываемого замка. – Гостей принято встречать. – Разумеется, матушка. На этот раз Имирида пришла с кучей пакетов, которые могли бы легко заполнить прихожую стандартной минимальной квартиры. Сын легко почувствовал, что в них есть продукты и некоторые предметы быта, но один чёрный никак не поддавался сканированию. Унеся всё на кухню, пока мать разувалась, он стал ждать её прихода. И почему она до сих пор думает, что если не будет присматривать за ним, то он умрёт от голода? – Думаю, ты уже всё проверил, так что давай, открывай, — её до жути довольные глаза не предвещали ничего хорошего. Свадебный костюм в традиционном стиле южных тёмных эльфов. Много открытых мест, изобилие травяных узоров на полупрозрачных ядовито-ярких тканях, а если ему не изменяет память, то наряд жены представляет из себя несколько полосок ткани, прикрывающих стратегически важные места. Всё по вкусу этой карги. — Что скажешь? — Мой ответ остаётся прежним. Мне не нужна пара. — В любом случае, оставь себе. – Разумеется, матушка, — карга наконец-то пошла на выход, забрав с собой скрывающую сумку. Дверь закрылась за ней. — Всё! На сегодня с меня потрясений достаточно! … Римитису? — малышка выплыла водяным коконом из-за угла кухонного гарнитура. — Тебе нравится так плавать? — аква сделала мёртвую петлю и со счастливым личиком захлопала в ладоши. После этого она подхватила пальчиками край водной оболочки, вылезла из неё и, приблизившись к вишнёвоглазому, поцеловала в щёку и закружилась вокруг него. — Вижу. Уже довольно поздно, пора бы и помыться. Необходимый минимум вещей всегда был в ванной комнате, поэтому нужно было только настроить температуру воды и подождать какое-то время, пока можно будет ложиться. Дроу никогда не закрывал двери, кроме входной, ведь жил один и о подобных мелочах беспокоиться было слишком муторно. И сейчас не изменяя своим привычкам, он скинул одежду на пол и лёг в тёплую воду. Аква медленно выплыла из-за угла и застыла, придерживаясь за дверной косяк. — Если хочешь, можешь зайти, — стесняться здесь было абсолютно нечего. Это всё равно, что переодеваться перед кошкой: кто-то смотрит, но при этом наблюдателем не признаётся, тем более что она ещё вчера его тело видела, да и чем дольше живёшь, тем меньше обращаешь внимание на чужие взгляды. Чуть только стоило это сказать, как русалочка уже лежала на его груди, блаженно прикрыв глазки. Контраст между ними неплохо смотрелся. Светло-голубое светящееся пятнышко хоть и выглядело для него чужеродно, но не вызывало отторжения. Прикосновения аквы холодили кожу, от чего по ней пошли мурашки. Своими тоненькими ручками Римитису пыталась обнять его, в то время как Миеншу было достаточно просто положить ладонь. Уровень воды медленно поднимался, закрывая собой всё больший объём и передавая тепло. От пены на этот раз пришлось отказаться, но тихое мурлыканье на груди с лихвой компенсировало подобную мелочь. Вехотка с гелем для душа приятно скользила по коже рук, но стоя было мыться легче: – Римитису, встань, пожалуйста, мне нужно помыться, — аква неохотно соскользнула в воду и, наблюдая за дроу снизу вверх, её щёчки чуть поголубели, она отвела взгляд, уплыв ему за спину. Под струями воды шампунь с головы и мыльная вода стекали вниз, покрывая всё пенным слоем. Перед лицом замельтешил кокон в мутной плёнке и Миенш направил душ на него, чтобы рыбка перестала волноваться из-за отсутствия чёткой видимости пространства. — Всё в порядке, не волнуйся, — эльф погладил малышку по плечам и продолжил всё смывать, хихикнув от обиженного выражения личика. Удивительно, как можно выйти из ванны и почувствовать неприятный жар коридора, будто мылся в ледяной воде. Звуки ночного города уже порядком надоели, и засыпать под них стало крайне неприятно. Уличные фонари светили настолько ярко, что даже на пятнадцатом этаже от них было не скрыться. Раньше он каждый день уставал и со спокойной душой засыпал, стоило голове коснуться подушки, но сейчас в Миенше бурлила неистраченная манна. Ещё в детстве ему сказали, что количество энергии для заклинаний может увеличиться с возрастом, но мужчина и не подозревал насколько сильно. Если точнее, то просто не задумывался, почему с ним никогда не случалось магических истощений, хотя это была практически профессиональная болезнь учёных, ведь каждый день надо было использовать не менее двадцати заклинаний. Всего одно зачарование, как же этого мало! Убедившись, что Римитису спит, Нхем пошёл в кабинет. Раз заклинаний ему мало, то создание артефакта должно исправить бессонницу. Создание абсолютно любого предмета без изначальной физической основы отнимает столько сил, что можно упасть в обморок, так что подобный метод должен ему подойти. Как же он ошибался, когда так думал. Прикрепление к предмету внутреннего пространства нельзя назвать чем-то сложным, но энергозатратность получается довольно высокой. Дроу планировал прекратить увеличивать пространство, когда манна начнёт заканчиваться, только вот когда он закончил произносить заклинание и влил первую крупицу для активации расширения, возможность переносить силу перекрылась, а пространство в кольце достигло размеров его улицы. — Как же неудобно, — сказал Миенш, поняв, что сон ему не светит. — Ладно. Всё равно вещь полезная. Светимость экрана пришлось убавить, чтобы не включать свет, так как зрение привыкло к темноте. Сайтов по продаже переносных домов оказалось не так уж и много, но вполне достаточно, чтобы пришлось просматривать их в течение часа, и это ещё не говоря про изучение предоставляемого товара. Если каждая ночь будет как эта, то в городе Миеншу места нет, стоило уже сейчас присмотреть варианты нового жилья. Про водопровод и электричество волноваться совершенно не стоило, потому что их спокойно можно заменить магией, которой у него теперь будет явно в излишке, возможно даже придётся купить антимагические минералы, чтобы разряжаться с их помощью. Про цену если и стоило задумываться, то только около трёхсот лет назад, в тот момент он купил всё необходимое и банально перестал тратить деньги, только продукты покупал и всякую мелочь по необходимости. Дроу немного завис и после вбил в строку поиска «Глухие места материка Синор», и самая лучшая та глушь, которая снимается только со спутников, а по карте на ней нет ни одной деревни. Такое на удивление нашлось и оставалось только выбрать. Горные районы отметались сразу же, ведь там сложнее провести установку и растений весьма мало. Море тоже не вариант из-за постоянного шума. Удивительно, что ещё не все берега заняли даже на юге, хотя как раз туда он бы ни за что не направился. На открытой местности вроде лугов влажно и жарко. Неосвоенных лесов было в излишке и если выбирать, то хвойный по запаху приятнее. Про дальность волноваться не стоило, ведь можно создать портативный многоразовый телепорт. С примерным местоположением определились и теперь стоило подумать про то, куда можно отпустить Римитису. Новый грот найти быстро практически невозможно, про все чистые озёра известно и там непременно есть процент туризма, а в заповедник не пустят. Ринуться в горы? Немного сложно, зато надёжно. Прозвенел будильник, оповещая о наступлении шести утра. Одно из подошедших агентств «недвижимости» открывается через час. Ювелирные магазины, у которых есть лицензия на продажу продукции с антимагическими элементами, открываются преимущественно в восемь. Старая карга позвонит на работу ближе к часу дня, то есть в десять-одиннадцать часов Миенш должен уже выезжать из города. Со всем остальным можно разбираться по ситуации. В холодильнике стоял незаправленный фруктовый салат, просто фрукты и котлеты, но есть совершенно не хотелось, хотя для поддержания работы органов и нужно было. Чуть только стоило укусить яблоко, как возник рвотный позыв. С подозрением оставив плод на столе, дроу через силу выпил литр воды и, встав около унитаза, искусственно вызвал рвоту. Практически всё, что он съел прошлым вечером, осталось совсем не переваренным. Повторно очистив желудок, мужчина запустил общее сканирование организма, которое не выявило никаких отклонений. Точечная проверка желудка, поджелудочной железы, кишечника и на всякий случай печени, тоже сказала, что всё в порядке. Вывод из подобного напрашивался сам собой: из-за переизбытка магическая энергия начала питать собой тело, а переваривание остановилось по причине отсутствия необходимости в дополнительной подпитке. Не смотря на отсутствие сна и завтрака, Нхем чувствовал себя отдохнувшим и сытым. – Здравствуйте, ювелирный магазин «Гранёный закат»? – Здравствуйте, да. Вам срочно? — в голосе продавца было сложно не распознать сонность. – Очень. Мне нужен полный антимагический набор. — У нас есть несколько, но это будет очень дорого, — удивление и интерес перебороли естественное желание сиюминутно заснуть. — Не стоит об этом беспокоиться. Я могу подъехать сейчас? – Разумеется… Я-я могу уточнить, кто Вы, чтобы узнать? – Дроу. Перед звонком Миенш уточнил цену на сайте и был немного удивлён тем, что ему она была более чем по карману. Полтора года откладывания зарплаты не так уж и много для долгожителя. Мужчину встречали на улице, явно подталкиваемые любопытством, кто же может так просто купить нечто подобное. — В-вы же М-миенш Нхем… О, боги! Для меня честь встретиться с Вами лично! Реакция как на актёра, композитора, режиссера и просто всемирно известную хорошую личность преследовала его везде, куда бы он ни пошёл. Стоило куда-то пойти, как вокруг возникали фанаты, почитатели, просто желающие сфотографироваться вместе. – Пожалуйста, проходите… Можно одно фото с Вами? — вполне ожидаемо. – Можно, и даже не одно. Из представленного, дроу приглянулся набор из семи компонентов. Тонкие нити серебра были сплетены в узорчатые полосы шириной в три сантиметра и удерживали по шесть крупных гранёных кристаллов. На ощупь можно было сказать, что металл был дополнительно укреплён, а бесшовность конструкции говорила о качестве. Прикосновение подтвердило подлинность драгоценностей. – Девятьсот шестьдесят тысяч золотых, если не ошибаюсь. – Верно, — оплатив покупку, мужчина поехал за домом, ведь когда приедет, будет как раз семь часов. Выбор домов был просто огромен. Стилизация под минувшие века или современное искусство, от одного этажа и выше до подземных бункеров, однокомнатный домик, который можно было бы поставить во дворе или целый замок с лабиринтом коридоров. Как говорится, любой каприз за ваши деньги. Приятным плюсом было то, что любое строение уже было немного оборудовано мебелью и даже некоторыми элементами декора и не приходилось смотреть на голые стены. Ходя между домами, за Миеншом неустанно следовали глаза камер. С улыбкой обернувшись в сторону папарацци, он даже услышал тихий восторженный визг. По итогу ему понравился двухэтажный домик в тёмных тонах и с окнами на входе, напротив которого находилась лестница, и перпендикулярно лестнице, в некоторых местах от пола до потолка. На первом этаже располагался просторный зал с настоящим камином, диваном, телевизором на стене, парой полочек и книжным шкафом; уголок неогороженной кухни и ванная комната, через которую можно было пройти к бассейну. Потолок на высоте трёх метров вызывал лёгкое ощущение открытого пространства. Лестница на второй этаж была немного крутоватой, благо, что не винтовой. Тут тоже была ванная комната, только поменьше и с окном на улицу. Три двери комнат вдоль стены располагались на равном расстоянии друг от друга. Только крайняя левая была оборудована как спальня, оставшиеся помещения пустовали. Небольшой прикол был в том, что в центральной комнате не было окон, чем непременно стоило позже воспользоваться. Паркет из тёмного дерева не преследовал его разве что в ванной, да и то только потому, что там был такого же цвета кафель. Лунный эбен на стенах смотрелся весьма интересно, его рассматривание было практически медитативным занятием. Общая темнота интерьера могла бы отпугнуть кого угодно, но не его. Возможно, именно поэтому этот дом не купили раньше, с чем Миеншу очень повезло. – Беру, — Нхем почти два часа смотрел варианты, поэтому задерживаться, смотреть что-то ещё, не было смысла. Передал карточку для оплаты. – Пятьдесят тысяч золотых. Наше агентство так же предоставляет услуги доставки. — Нет необходимости, — дом исчез в пространственном кольце, удивив всех смотревших. Когда дроу вернулся в квартиру, было уже почти десять часов. Из зала перестали доноситься звуки переключения каналов, из-за угла показалась аква. Увидев знакомое лицо, она радостно засветилась, в следующую секунду обнимая его шею. Мужчину это позабавило. — Как ты без меня провела время? — погладив малютку по хвосту, он разулся за пятки и прошёл в квартиру. — Я немного помаялся, но теперь мы точно можем уехать отсюда. Едим, собираем вещи и едем. Никто не приходил? — Римитису покачала головой и полетела за дроу. С кольцом ранее известный процесс «игры в тетрис» с коробками практически обнулился, теперь занимая не более десяти минут. Аква показывала, что хотела бы забрать, а из наушника играла плавная музыка, подготавливая к длительному переезду. Пройдя пару раз перед зеркалом, Миенш невольно подметил, что ему эти украшения даже идут. Камни действовали, но всё ещё в недостаточных объёмах, что уже было не так критично как раньше. По такому стечению обстоятельств даже захотелось одеться наряднее. Собрав белые волосы в низкий хвост, дроу вернул шкаф с вещами из кольца. Вместо однотонной серой футболки и таких же джинсовых шорт до колен, решил взять чёрные брюки и рубашку, со стоячим воротником, с вышитым узором его алмазно-блестящей татуировки. Анатомически точные подтреснутые ключицы и плечевые сломанные у локтя кости, оплетённые тёрном, соединённые суставом-черепом с цветком гибискуса из глазницы, а между ключицами на венах и артериях висело сердце в ликорисах. Мужчине до сих пор нравился рисунок. С каждым десятилетием он как будто становился только ярче и проработанней, украшая своего владельца. После подобных мыслей было сложно отрицать, что эльфы несколько нарцисстичны. Чудесный бунтарский возраст подарил Миеншу довольно много воспоминаний. Совершеннолетними в этой стране считаются те, кому исполнилось двадцать, то есть бунтарство наступает в среднем с четырнадцати до девятнадцати лет, но это для людей. Дроу же живут гораздо дольше, поэтому период длится не пять, а двадцать, иногда тридцать, лет. Его матушке повезло, если можно так сказать, отделаться пятнадцатью годами, однако это было уже после совершеннолетия, поэтому запретить что-то на законодательном основании она не могла. Юноша часто сбегал, обладал нигилистическими взглядами, противился матушкиным решениям, следствием чего стало служение науке, а не нервотрёпка в элитных бизнесных кругах. На исходе Миенш проколол себе уши и сделал эту татуировку, окончательно отделившись от семьи и став самостоятельным. Добровольно позволить кому-то прикоснуться к своим ушам означало осквернить родственную кровь и занизить их значение в собственной жизни, а уж про тату и вовсе стоит промолчать. Учитывая, как старая бережно относится к традициям расы, то странно, почему она не предпочла забыть о сыне, как о кошмарном сне. Вишнёвые глаза скучающе смотрели на дорогу уже третий час. Римитису, наевшись поздним завтраком, уснула в банке практически сразу, стоило им поехать. Городские высотки сменились пригородными производственными нелепыми постройками, после чего пошли поля и, за границами равнин, началась настоящая природа. То с одной, то с другой стороны дороги, разверзалась пропасть, в которой росли многовековые деревья, переплетённые между собой так, что, срубив одно, оно останется висеть. Иногда над ним возвышался холм или гора, вызывая ощущение собственной мелочности. Правда, когда на это смотришь длительное время, становится как-то всё равно. Наверняка, когда проезжаешь здесь на постоянной основе, это и вовсе не должно вызывать ничего, кроме скуки, а ехать нужно так же долго. «Миенш, почему сам не сказал?» — смотреть на экран видеосвязи было совершенно не нужно, так как этот голос он узнает даже во время шторма. — О чём? «О том, что у тебя начался отпуск. К тому же, почему я узнаю, что ты купил дом, из соц.сетей? Кстати, как там аква?» – Жива. Мне показалось, что раз я не могу от этого уйти, то хотя бы встречу его в собственном доме, в каком-нибудь романтичном месте. «Даром, что учёный. Только во время отпуска мозги появились… «Его»?» — Да, его. Ты сама выбирала или тебе предложили по полу, и ты сказала «девочку»? «Да, сказала…» — В этом всём есть такая тонкость, что пол партнёра противоположен не мне, а самой акве. Иными словами, ты сама выбрала в качестве моей пары мужчину, — объясняя как можно проще, Миенш наслаждался реакцией матери. Разумеется, она поверила сыну, который изучал данный вопрос официально, а не продавцам, которым лишь бы денег стрясти, как считает карга. Хоть мужчина и не любил врать, а тем более так откровенно, но это того стоило. Такую обречённость на её лице он видел в последний раз, когда сделал татуировку. А не надо было столько в его юности про чистоту крови болтать, когда у него были резкие взгляды на жизнь. Хоть сейчас Миенш и понимает, что это важно для сохранения вида, но Имирида слишком серьёзна в своём намерении. Так и до близкокровных смешений недалеко. Часы мерно протикали ещё два часа, когда проснулась аква. Чуть стоило ей открыть глаза, как она начала восхищённо озираться по сторонам, указывая тоненьким пальчиком, то в одну, то в другую сторону. Это выглядело очень мило, будто ребёнка впервые привели в зоопарк, поэтому Миенш решил подключиться к её зрению, чтобы полностью понять, чем она восхищается. Небольшой трюк магов, когда они подключаются к чужой магической системе, чтобы через телепатию понять, что собеседник имеет в виду или на что указывает. Посмотреть действительно было на что. Магическое зрение с рождения есть только у некоторых видов, а остальным нужно запоминать длиннейшие заклинания, делать операцию или возиться с амулетами и рунами. Густая пасмурность приобрёла непривычно яркие краски. Все растения покрылись светящимися жилками, продолжающимися в листьях, каждый пучок травы и цветок кричали своими цветами, сливаясь в галлюциногенный ковёр. Высоко в небе раскинулась сеть из главных путей манны, небольшими водопадами, спускающимися к земле, питающими растения, которые могут искать многие десятилетия. Римитису резко повернула голову на Миенша. Увидеть свои магические потоки было несколько неожиданно. Серая манна повторяла изгибы кровеносной и нервной систем, лишь в области груди вырываясь из рамок, распространяясь объёмным пазлом, представляющим из себя чёрно-белое вещество, разделяемое тонкими красными полотнами. Можно было увидеть, что один глаз светится алым, протягивая к ней тоненькую ниточку. Было так же несколько потоков, которые тянулись к татуировке, добавляя ей капающей крови с цветов. Судя по общей картине присутствия манны, антимагический камушек нужен был и на груди, причем, отнюдь не средний. — Так вот как ты меня видишь, — Нхем снял один наруч, по ощущениям и взгляду аквы убедившись в их необходимости. Рисунок активности повторился на руке до середины плеча, дальше действовало ожерелье-чокер. На горизонте показался край нужного леса. Проходить будет проще на своих двоих или с помощью заклинания левитации. Автомобиль отправится ко всем прочим вещам в кольце. Мимо промчалась машина на скорости свыше трёхсот километров в час. Сразу сбавив собственный ход до двухсот пятидесяти, Миенш подождал, пока неизвестный скроется и остановился у опушки. Солнце скрылось за грозовыми облаками, затемняя лес ещё сильнее, что было только на руку дроу. Магическим зрением на некоторых стволах просматривались путеводные знаки, предназначенные заблудившимся. – Пиркииг ай агиозуенагеншмаайтарки, — пусть у мужчины и не было сильной стихийной принадлежности, но спросить дорогу у природы он мог. На стволах, уводя куда-то в сторону, появились руны произнесённого заклинания. Не оставляя за собой следов, Нхем последовал за ними. Вскоре созданная тропинка вывела его на просторную поляну, прикрываемую сверху необычайно большой смертной ивой, корни которой вились по стволам других деревьев, уходя под землю к роднику. Опавшие толстым ковром листья, копившиеся не одно десятилетие, не давали прорасти под ними другим растениям, выжигая стелящимся ядом все ростки. Сейчас же наверху зелёные листки растянулись во все стороны от центра, ловя манные водопады, раз не было ни света, ни дождя. – Бауитонераг, — произнёс дроу, прислонив разрезанную ладонь к рунам, замечая, как исчезают все предыдущие. Он ушёл настолько далеко, что хвойный лес становился непроглядным. Сначала к крови на стволе, потом и к руке, приблизилась ивовая ветка, не решаясь дотянуться. Проявив инициативу, Миенш сам взял ветку, практически не сжимая. С любым хоть немного разумным растением стоит обращаться аккуратно, иначе, как в случае со смертной ивой, ты будешь задушен и высушен. Проведя листиком по крови, собрав её, древо погладило его по щеке и продолжило ловить нити. Убирать листья в долгосрочной перспективе было невыгодно, поэтому построив печать левитации с настройкой на четверть метра, Миенш установил дом. Издалека постройка начинала сливаться с темнотой леса, и была похожа на место, в котором тебя непременно убьют. Подобное ощущение опасности вызывало у дроу лишь довольный оскал и смешинки в алых глазах. — Тоже мне логово маньяка, — проговорил дроу, дописывая последние руны на раме двери и пороге. — Или контрабандиста, может психа. У кого какая фантазия и чего насмотрелись. Расставляя всякую мелочь по полочкам для уюта, дроу вернул банку с аквой, которую оставил в машине, чтобы не мешалась под руками и не потерялась. Малютка неистово светилась, с радостью облетая новый дом вдоль и поперёк. Неспешными темпами время приблизилось к вечеру и на улице немного похолодало, в связи с незакончившейся весной. После пасмурного, но тёплого дня, такой же тёплый дождь окропил вечернюю землю, радуя иву влагой. На горизонте, где кончались тучи, через росчерки капель и игольчатые ветки пробивались огненные закатные лучи, даря последнее приятное ощущение перед промозглой беззвёздной ночью. Капли хоть и не достигали крыши, а в округе просеивались через хвою, заглушавшую падение воды, дроу не мог уснуть, слыша все звуки монотонным рёвом. Тиканье часов на первом этаже раздражало особенно сильно. – Видимо, без звукоизоляции не обойтись, — Миенш, хоть и специально не снял на ночь украшения, чтобы заснуть, не мог понизить активность магии в организме. — Ха-а, поиски горного озера начнутся раньше, чем предполагалось. Сеть ловила безотказно даже в такой глуши. Схема та же, что и с этим лесом, только ограничившись ближними горами. По картам уже было обозначено несколько озёр, но стоило ввести название, как оказывалось, что они являлись туристическими. Пусть там проезжает один человек в месяц, и вода остаётся кристально чистой, но такое уже не подходило. Примерно через два часа и пару разминок, во время которых Миенш установил несколько десятков печатей, превращая дом в автономную систему, поиски дали результат. Спутники показали в реальном времени небольшой водоём среди скал, который при поиске по координатам карт показывался небольшой равниной без названия. Безымянное озерцо вдали от цивилизации — лучший из возможных вариантов, к тому же это место было всего лишь в часе полёта над лесным массивом. Можно было бы проверить хоть сейчас. — А почему нет? Будто время суток что-то изменит. Кому я там помешаю в три ночи. Голоса мелкой и не очень живности сопровождали полёт дроу во влажном ночном воздухе, которого было немного недостаточно для нормального дыхания, тем более на скорости, пусть и под специальными заклинаниями. Пусть и не пешком, но подниматься в горы было сложно, и с каждым десятком метров становилось холоднее. Выйдя на нужную высоту, Миенш остановился от неожиданной мысли. Он останется один. Совсем один. Где-то в глухом лесу, в котором даже в нынешних реалиях теряются многие. Римитису останется в горах, а он в одиночестве. Разве это не то, чего мужчина хотел? Скрыться от внимания и навязываний. Скрылся, ничего не скажешь. Спрятался так, что самому страшно стало. Энергия в груди сжалась, причиняя боль от нахлынувшей пустоты. Срочно приземлившись на ближайшей твёрдой поверхности, дроу онемел, даже мысли не хотели двигаться. Вытянутая форма в обрамлении скал и уступов, лишь с одним пологим берегом и одиноким кустом на нём. Озеро было небольшим лишь сравнительно и вблизи производило впечатление. Даже ночью, без усилений зрения, вода была бескрайне прозрачной, просматриваясь почти до дна, которое, по внутренним ощущениям, находилось довольно глубоко. Длинные водоросли неторопливо покачивались в проточной воде, и мелкая рыбёшка копошилась между ними. – Видимо, мне повезло. Да, повезло… — оставив на камне путеводную руну, Миенш двинулся в обратную сторону. Возвращаться крайне не хотелось, поэтому, развернувшись в случайную сторону, мужчина спустился на землю и пошёл, куда глаза глядят. Хотя нет, это будет щедрым преувеличением, ведь глаза застилали слёзы. Последние события совсем расшатали его душевное равновесие, стороившееся век, если не больше. – Зачем я всё это делаю? Женился бы и дело с концом. Даже на отпуск-пенсию всё равно. И аквы бы не было, и побега… Нет! Не хочу снова под её микроскопом препарироваться… Что со мной не так? Работы не хватает, чётко поставленной задачи? Слишком много времени на свободные мысли? Я же давно всё решил, почему сейчас хочу передумать? Ха… хах. Аха-ха-ха! Сразу видно, винтиков в голове не хватает! Ики-ки… Хух, всё, Миенш, успокойся, эксперимент повторяемости не имеет, — глаза, пусть ещё мокрые, выглядели теперь спокойно. С мыслью, что называть свою жизнь экспериментом немного опасно, дроу пошёл на звук реки. Прохладная вода должна привести его в чувства. Травянистый берег нависал над тусклой ночной рябью. Десять метров отделяли его от песчаной отмели, окружённой ягодными кустами, с другой стороны. Это расстояние можно было бы спокойно пролететь, но не за этим он сюда прибыл. Прыгнув в воду не раздеваясь, выяснилось, что здесь на удивление глубоко, мутная вода не дала понять это сразу. Вынырнув, шумно вдохнув воздух, дроу ослепил свет луны на прояснившемся небе. Ярко-белая растущая половина смотрела на него сквозь иглы и листья нескольких старых прибрежных берёз. Миенш лежал на спине, течение уносило его всё дальше, но он продолжал смотреть вверх. Прекрасное звёздное полотно с картин художников, как туманности далёких галактик из атласов по астрономии, царствовало в месте без искусственного освещения. Росчерки тёмных силуэтов птиц застывшим кадром оставались перед глазами. Мир как будто замедлился и стал тише для него. Всё размазалось, как фото с выдержкой движения. Спокойствие полностью поглотило душу и разум. Как бы ни было прекрасно отдаться потоку и ни о чём не думать, но внутреннее ощущение оповестило о том, что до дома осталось полкилометра. Пребывая в нирване, Нхем перевернулся и доплыл до берега расширившейся реки. Зрение выдавало лишь условные пятна света и тени. Передвигаться лишь по ощущениям магических потоков было непривычно, но при этом даже как-то тепло. Каждый шаг отдавался волной от ступни до макушки, перекрывая холод мокрой одежды и волос. За внутренним туманом не заметив, как дошёл до дома, мужчина поднялся по ступенькам и вошёл в открытую ивой дверь, в зале рухнув на кожаный диван-каплю, который взял из квартиры. Глаза закрылись вместе с разумом, отпуская сознание в пустоту сна. Проснулся Миенш от того, что его настойчиво дёргали за волосы. Лениво перевернувшись с живота на бок и приоткрыв глаза, он увидел перед собой взволнованную акву, держащую прядь длинных белых волос в маленьких ручках. — Что такое, Римитису? Давай ещё немного поспим, — проваливаясь в дрёму, чёрнокожий прижал к себе малышку, которая пару раз недовольно ударила хвостом и укусила за шею. Стоит признать, что это больнее, чем какой-то там комар или муравей. — Всё, встаю-встаю. Взгляд в напольное зеркало у лестницы дал понять, почему аква могла заволноваться. Неравномерно посеревшая кожа, как будто пятнами, и теперь не такие белоснежно-белые волосы с веточками и листьями наверняка наводили на размышления. Скинув в ванной комнате одежду на пол, дроу отметил чистоту украшений и кожи в местах соприкосновений, явно вызванную вшитым в плетение заклинанием. Наскоро смыв с себя песчаную серость, одевшись в шорты и майку, вновь чёрный направился на кухню, чтобы накормить акву. Малышка охотно уплетала тёртую морковь, пока эльф решал внутренние разногласия. Если он оставит акву у себя, то рано или поздно она умрёт и появится эта некто, от которой навряд ли удастся избавиться. С другой стороны, оставив её в том озере, он сможет приходить хоть каждый день, всё равно заняться больше нечем. А возможно ли такое, что некто, не смотря ни на что, появится даже в таком случае, ведь только его она знает? Весьма интересный вопрос, но, увы, он имеет только практическим способом проверяемый ответ. – Римитису, — она, вся оранжевая от моркови, уставилась на него. — Хочешь небольшой сюрприз? — кивнула. — Мы отправляемся на озеро. Счастливая русалочка светящимся росчерком описывала круги по комнате, то и дело подлетая, чтобы потянуть дроу ближе к выходу. — Не торопись. Никуда оно не исчезнет, — заразившись хорошим настроением, тёмный уже сам шёл к выходу, решая подумать об этом как-нибудь на досуге. Лететь вместе оказалось гораздо дольше, чем одному. Аква хоть и развивала большую скорость, но делала это исключительно для того, чтобы свернуть куда-нибудь в сторону, ведь заметила там что-то интересное. Стоило же взять её в руки, как рыбка начинала вырываться и всячески вредить при этом. Отмечая про себя, что она всё-таки дикое животное, ведь вырастить в неволе их никак не получалось, дроу продолжал двигаться дальше, иногда зовя по имени и подмечая, что озеро в другой стороне. Это действовало, русалочка плыла за ним, но недолго, так как замечала интересность в другом месте. В итоге час в одиночку превратился в три с половиной часа вместе. Уже почти на месте, дроу замечает у водоёма два человеческих силуэта, поэтому замедляется и опускается ближе к земле, заподозрив неладное. Ценой целости руки придержав ничего не замечающую, кроме большого объёма воды, Римитису, мужчина следит за действиями неизвестных, дополнительно усилив слух. — … они здесь есть? Мы здесь с самого утра, но всё ещё ни одну не поймали. – Тише, не то распугаешь, — зло шептал сливающийся с кустом второй контур. – Может информатор нас надурил? — Мы ему столько платим, что не должен, иначе ничего не достанется никому, — леска на укороченной удочке дёрнулась и мужчины активизировались. Спрашивавший размашисто дёрнул за край прозрачной нити, после чего другой потянул рыболовный инвентарь, вытаскивая сеть в мелкое плетение на берег. — Вот это удача! Целых пять за раз! — ловко вытряхнув по одному голубенькие хвостики в канистру-бочку, мужчина в срочном порядке закрутил крышку с мелкими отверстиями. — Сворачиваемся! Узнавшая своих сородичей Римитису вырвалась, укусив руку до крови. – Цх-х! Это прозвучало слишком громко. – Дёргай! — надо отметить, что браконьеры действовали слаженно. Пока выкрикнувший отменил левитацию и связал заклинанием конечности, второй, без дополнительных объяснений, а главное — вовремя, дёрнул дроу на середину озера, в самое глубокое место. Миенш, в ступоре, на секунду забыл, что надо задержать дыхание, и выдохнул. Вдохнуть и захлебнуться не успел, только заметил, что заклинание произнести не выйдет. «Вот ведь бывает, планируешь что-то, переживаешь, а жизнь оказывается короче, чем ожидалось… Хороши, про «Балласт» оба вспомнили», — пока в груди отзывалась нехватка кислорода, свет отдалялся и тускнел, от глубины на барабанные перепонки начало давить. «Если умирать, то быстро», — дроу вдохнул, с невидимыми слезами боли пропуская воду в лёгкие. На суше. – Отлично. Акция: убей и получи акву в подарок. — Это был дроу… — В такой глуши его никто не найдёт, а значит и нас тоже, — напарник задумчиво помолчал, после чего выдал: — А ты уверен, что это именно голубая аква? У них нет узоров. – Какая разница? Любая аква дорого сто… — браконьеров вырубило ударом. * ** *** – Кгха-грха!.. — надрывный кашель раздражал гортань. Миенш чувствовал прикосновение чужих рук, держащих его так, чтобы вода вытекала из лёгких. – Первый раз, когда пригодились уроки первой помощи, — неизвестный усмехнулся, а чернокожий, наконец, начал судорожно вдыхать воздух; умереть ему захотелось, ага, разумеется, как же иначе. — Как ты себя чувствуешь? — Кха, лучше, чем могло бы быть, — протерев глаза, спасённый увидел связанными тех двоих людей, которые сейчас смотрели на него испуганными взглядами. — Сайтваон… кха-кха! Чёрт! Сайтваоникзума! — связывающая браконьеров леска начала сжиматься, разрезая кожу, сухожилия и мышцы с венами. С заткнутыми кляпами ртами они могли лишь мычать и, в исступлении, ошарашено смотреть по сторонам, пока кровь покидала их тела. Нить сжималась до тех пор, пока не достигла костей. К тому моменту оба несчастливца уже умерли. Дроу наконец-то сел нормально и посмотрел на своего спасителя. Вот тебе и исключение. Первое, что бросилось в глаза, это черноватые перепонки на шести иглообразных отростках, прикрывающих уши. Почему-то неизвестный дёрнулся о страха, хотя Нхем был напуган не меньше. Перед ним сейчас была чёрная саламандра, которым свойственен лёгкий половой диморфизм в пользу самцов, проявляющийся большим размером, количеством ушных лучей и большей площадью хвостового плавника. Подвид семейства русалочьих, имеющих дурную славу в кругах учёных. Если голубая аква считается самым маленьким видом, то чёрные саламандры будут самым большим за счёт примерно пятиметрового изначально чёрного хвоста, при этом размер туловища не сильно отличается от человеческого. С течением жизни они накапливают слои чешуи, неплохо защищающей от повреждений. Один из немногих разумных видов водного мира. Это всё, что известно в его кругах на данный момент. Так сложилось из-за немного гордого нрава вида, по убеждениям которого разрешается общаться с другими, но не давать к себе прикоснуться. В итоге подобного саламандры не соглашаются на исследование добровольно, а в случае силового принуждения пытаются убить всех к этому причастных. Иногда условный враг более подготовлен, чем ожидалось, и русалочьи перегрызают себе вены, после чего семья требует возврата тела для обряда захоронения, в чём отказать нельзя. Круг, не иначе. — Чего испугался? — как говорится, лучшая защита — это нападение, пусть в его случае и психологическое. — Я-я раньше видел дроу, н-но мне казалось, ч-что у них не бывает красных глаз, — ничего не скажешь, напугал ребёнка, молодец. – Что-то ещё? – Д-да. Н-не убивай меня. – Всё-всё, успокойся, тебя я убивать не собираюсь, — мужчина встал на ноги и хотел подойти, но хвостатый отодвинулся ближе к воде. Нхем остановился и сел, скрестив ноги. — Лучше скажи, как ты здесь оказался. — Я уплывал с семейной сходки, моргнул, и упал сюда, — саламандр явно успокоился и во взгляде и голосе появились нотки наглости. — Послушай, юноша, лучше бы поблагодарил, что я спас тебя. Совсем уважения к старшим нет. – Хо-хо! Юноша?! Совсем мои дела плохи без фрака и больничного халата! Хах! — Не нарывайся. Я ещё расщедрюсь, если скажу, что тебе двадцать, — но на чёрного это никак не повлияло. Он продолжил смеяться, пока из глаз не потекли слёзы. – Кстати, Римитису, — аква показалась из-за куста. И этот факт Миенш тоже оставит себе. Соль перестала течь, эльф открутил крышку, выпустив русалочек, заодно отменив заклинание на мамином подарке. — Оягикайсмаенон, — малышка обиженно глянула на него и уплыла вслед за остальными. — Что ж, горе старший, останешься здесь или пойдёшь со мной, и мы что-нибудь решим? – Совсем гормоны мозги выбили? Мне шестьдесят три. — А мне пятьсот семьдесят шесть, так что это ещё кому стоит помолчать? — пока саламандр не скрылся, дроу схватил того за запястье, почувствовав, как то выскальзывает, оставляя чешуйки на ладони. — Болеем? Разве даже верхние слои чешуи не должны держаться намертво? — эльф дёрнул хвостатого так, чтобы теперь смотреть в ярко-синие глаза собеседника, абсолютно не понимающего, что происходит. — Что скажешь? — …Это же всего лишь легенды… — тёмный молчал, решив послушать, что же не так, по мнению саламандра. — И то, что голубая аква может телепортировать в случае опасности, и что пара способна снять чешую, это же сказки… не более. – «Пара способна снять чешую»? — Да, история о том, что человеческая женщина своим прикосновением сняла с рыбы чешую, сделав ту на половину человеком. Нелепость. Очередная небылица про любовь до гроба. И так понятно, что всем нужны лишь связи. – Больная тема? — Мы договорились и с семейной сходки я сбежал. Они хотели меня выгодно женить-продать. Какая мерзость… две самых больших семьи, видите ли. — Не волнуйся об этом. Никто и не говорил, что ты вернёшься, — Миенш попытался улыбнуться как можно доброжелательнее. Его действие расценили немного с другой стороны: – Можешь уже убивать, только побыстрее, чтобы я не почувствовал. — А что за легенда про дроу, которая, судя по твоей реакции, та ещё жуть? — Дроу с красными глазами является ребёнком эльфа, отступника от жизни, и вампира. Такое дитя с детства хочет лишь убивать… — эта чушь было просто оскорблением для дроу. — То есть, все остальные дроу вполне обычные? Хочешь услышать правду? — хвостатый кивнул. — Красноглазые просто чистокровные, только и всего. Испугался, что твоя пара — убийца со стажем? — саламандр не посмел поднять взгляд от земли. Миеншу было забавно наблюдать за чужим страхом. Перестав следить за логикой происходящего, он просто продолжал вести диалог, зная, как это порой может наращивать уровень стресса. Казалось бы, парень, что явно мускулистее дроу, хоть и не сильно, не решается вырвать из несильной хватки запястье и опасается сказать не то слово. Только смешно было до тех пор, пока это воспринималось как шутка. Со стороны саламандра он действительно встретил убийцу, которому всё равно на связь. Да и два трупа за спиной лишь подкрепляют первое впечатление, основанное на небылице. — Судя по всему, я вынужден повторить свой вопрос. Останешься здесь или пойдёшь со мной? — Миенш отпустил чужую руку и немного отошёл. Издалека было видно, что хвостатый не на чаепитиях мотал свою жизнь. Перепонка на левом ухе порвана, чешуя на боку, да и полосами по всему хвосту, стоит дыбом, явно порезанная, на плечевом суставе есть точка, где до кожи остаётся всего пара слоёв, возможно, что это след от выстрела. Рельеф мышц хоть и скрывался, но даже так умудрялся проступать. Короткие чёрные волосы стриглись у парикмахера, причём недавно. Отсутствие же одежды — вполне нормальное явление у русалок, хотя некоторые, если точнее, то большинство, наземных не понимают причин подобного. Вместо неё был крупный камень-медальон и небольшая водонепроницаемая сумка для всякой мелочи. Пока дроу рассматривал собеседника, тот отчаянно вспоминал, что в детстве наговорила гадалка, к которой его отвела мать, к удивлению оставшаяся недовольной сеансом. Как ни странно, но эта женщина знала своё дело, им повезло встретить не очередную обманщицу, а настоящую провидицу. Если первые отмахиваются общими фразами на вполне ожидаемые вещи, то она называла конкретные события, пусть и не по порядку, и даже имена в них участвующих личностей. Про пару тоже говорила. Её удивления и смеха со словами о слепости судьбы мальчик тогда не понял. В заклинании показала его татуировку, «наполненную смертью». И имя. Миенш. Ещё дала гранёный камень, сказав, что его паре он понадобится. – Миенш? — М? Ну да. Кстати, а тебя как зовут? – Киайт Маэва. — Наше знакомство можно считать согласием? – Видимо, да. – Тогда, варягиоон аукииомаик икарягмаем еримаайситмием. Не на руках же мне тебя нести, — это было то заклинание, с помощью которого летала аква. Дроу вновь схватил многострадальное запястье и, левитируя, направился в сторону дома. Саламандр даже и не думал противиться. Когда тебе судьба предлагает выбор из пары и брака по расчёту, то выбор, наверно, должен быть очевиден. Вроде как. Со своей невестой он общался с самого детства, в подростковом возрасте их невозможно было увидеть порознь, после совершеннолетия их разделило рабочее направление, изучаемое с самой первой учебной скамьи, но они продолжили переписываться. Все свои проблемы они проговаривали друг другу и отношения у них были именно дружеские. Они не раз, шутя, говорили о том, что могли бы встречаться, ничего не изменилось бы, но на серьёзное подобное предложение с любой стороны всегда следовал однозначный отказ. Семьи шутки не поняли. Пока все планировали детали предстоящего события, они успели поговорить. Ей затея тоже не нравилась, поэтому она поддержала его решение уйти куда-нибудь подальше и обещала прикрыть, тем более, неизвестно, куда и когда его могла позвать работа. Рыбалка во время нереста или без лицензии, отлов охраняемых видов, то есть банальное браконьерство — это его работа, одна из немногих доступных русалкам, в виду особенности расы. Нагам гораздо больше повезло в данном вопросе, учитывая, что они похожи. Подруга занимается отслеживанием загрязнения воды в водоёмах её области. Иногда они пересекаются и по работе, но достаточно лишь убедиться в том, что другой жив, чтобы быть спокойным. Этого дроу он не знал. Для него они все на одно чёрное лицо, только глаза разных цветов и оттенков и иногда встречаются крашеные волосы, хотя обычно они чёрные. Про то, чья эта татуировка, после гадалки он не интересовался, для Киайта это просто дополнительный факт, ведь нет той тату, которая ни разу не повторяется. А для того, чтобы разбираться в типическом поведении расы, желательно общаться с её представителями на постоянной основе. Среди браконьеров хвостатый никогда тёмных не встречал, а у рыбаков всегда были все документы. По собственным соображениям саламандр причислял эту разновидность эльфов к элитным расам, вроде разумных драконов, фей, некоторых оборотней или вампиров, не страдающих от света и нехватки крови, не теряющих разум от факторов природы, способных, помимо крови, есть мясо малой прожарки или даже без него обходиться. Элитные расы отличались от всех остальных тем, что их невозможно было встретить в низах общества или на обычном заводе. В связи с тем, что всех перечисленных в общей сумме не хватит и на один процент населения любой страны, то это не так уж и сложно устроить. Дроу перед ним наверняка тоже какая-нибудь звезда в творческом поиске или бизнесмен с некоторыми заморочками. Как нужно с такими общаться? Насколько он избалован? Чего будет требовать? Для Киайта это была случайная тропа, которая неизвестно куда ведёт, по сравнению с мощёной дорожкой, где далеко в тени деревьев слышно крики скандалов из-за рутины. — Кем ты работаешь? — надо хотя бы попробовать осветить тропинку. — На двоих денег хватит, — через секунду дроу остановился, посмотрев на хвостатого удивлённым взглядом. — Ты не знаешь, кто я? — провал. Маэва почувствовал оглушительный стук сердца. — Классно, — глаза дроу практически светились, что было жутко. — Что? — ни земли под ногами, ни самих ног не было, но то самое ощущение всё равно присутствовало. А не надо было возводить элитные расы в абсолют недостижимости. — То, что ты не знаешь, кто я. Надоели эти восхищённые взгляды с подтекстом «как такое может существовать в реальности». – Такой взгляд возможен? Я думал, что это преувеличение писателей. — Ещё как возможен. — И всё-таки, — Киайт неуверенно продолжил первую мысль, — кем ты работаешь? – Никем. Я в «отпуске», — разговорчивость собеседника закончилась вместе с хорошим настроением. Спрашивать, не значит ли это, что дроу уволили, явно было чревато не самыми приятными последствиями. Дальше летели молча. Лес угрожал своими тёмными вершинами проткнуть излишне любопытных, решившихся спуститься в его чащу. По сказанному можно было предположить, что Миенш может быть актёром, в крайнем случае, моделью, легкоатлетом или фигуристом, кто его знает. Он похож на всех и ни на кого одновременно. Каких-то особых черт профессии заметить не удалось, хотя… Заклинания немного специфические. «Отмену» Киайт и сам знает, но другие два он слышал впервые. По сути, это просто слова на древнем языке, в которые при произношении вкладывают манну, но обычно это целые предложения с указанием условий и ограничений, за редким исключением это одно слово. Летели они относительно медленно. Маэва совершенно не понимал, как сухопутные ориентируются в лесах, которые для него как две капли воды. Вот ведёт его дроу куда-то и ведёт, а внизу как зацикленный кадр повторяются одни и те же деревья. В какой-то момент между еловыми лапами мелькнули водные блики, саламандр неосознанно направился к ним, утягивая за собой не ожидавшего этого мужчину. Хоть в воздухе и было невероятно много свободного пространства, но его было слишком много, что даже в водном коконе вызывало дискомфорт из-за уровня прозрачности. До ныряния оставались считанные секунды, но Миенш вовремя отпустил чужое запястье и развернулся в другую сторону, чтобы затормозить. Раздался всплеск. — И что это было? — красноглазый хоть и был немного потрясён, но не настолько, чтобы начать кричать. Он просто приземлился на берег, ожидая ответа. — Мне не комфортно там, — старший посмотрел в сторону, куда они должны были прибыть по прямой, после чего глянул по направлению реки. – Думаю, тут уже без разницы, как добираться. Только сильно далеко не уплывай. – Может, будешь плыть, схватившись за меня? Обещаю не нырять, — весьма интересный жест со стороны чёрного саламандра, по мнению учёного. — А как же неприкосновенность? — сначала хвостатый не понял темы вопроса, после чего осознал и рассмеялся. — Это небольшой прикол, чтобы позлить учёных. Они хотят знать всё, а мы им кость в горле. Большинство моих придерживаются мнения, что познать абсолютно всё невозможно и стараются всячески этому способствовать. Раньше это был строгий принцип, теперь шутка. – Обидно. — Ты за науку? — Киайт скептически глянул на сухопутного. – Что-то не так? – Просто эта бижутерия будто отличительный символ какого-нибудь культа, — Миенш сбился с шага и споткнулся о корень, чуть не упав в воду на саламандра, но успел вовремя подогнуть вторую ногу. — Всё в порядке? — чёрнохвостый пару раз видел, как в похожих ситуациях люди ломали себе конечности, неудачно приземлившись на камни, поэтому переживал по-настоящему. — Я просто весьма польщён Вашей сообразительностью. В культисты меня ещё не записывали, — зло прошипел дроу, пиная землю с отвесного берега в сторону плывущего. Рука, на которую упали, осталась цела, но болела нещадно. – Может, всё-таки спустишься, и я тебя понесу? — саламандр не мог оторвать взволнованный взгляд от упрямца, надеясь, что тот одумается. – Обойдусь без твоей помощи. Ноги у меня целы, — дроу пошёл быстрее, чем до этого. — Раз ты так болеешь за науку, то я мог бы посетить научный центр… — его перебили. – Поцеловать порог и уйти. Мне отвечать будешь… Вылезай, всего ничего осталось. После ночной прогулки вслепую остался глубокий магический след, по которому сейчас шёл Миенш. Ощущения от такого были довольно странными, но дроу это волновало меньше всего. Проблема с одиночеством теперь явно не его тема, но что же касается саламандра? Механика пар не изучалась, так как это ближе к личным вопросам чем то, что пары в принципе есть. Применимы ли к ним слова «свобода одного заканчивается там, где начинается свобода другого»? Хотя не то, это больше по юридической части. Отличается ли личное взаимодействие? Происходит ли привыкание друг к другу в ускоренной форме? Что на счёт терпимости к рутине? Пара — это про схожесть или противоположность? Раньше отношения для дроу были просто способом расслабиться и не длились больше нескольких недель, и дело даже не в выгоде или растратах. Примерно это же и останавливало Нхема от свадьбы. Он банально не знает, что с этим всем делать. К этому ещё можно было приписать всем знакомую историю про «для тебя работа важнее, чем я». Надо было нормально расспросить шефа про причину «отпуска», может, к этому причастна Имирида… А будет ли она его искать? Миенш не жалел о покупке дома и срочном уезде, и было вполне ожидаемо, что с этим появятся другие проблемы… Пора задуматься о том, чтобы жить одним днём, в разумных приделах, разумеется, а не пускаться во все тяжкие. Тогда сейчас мужчина должен накормить Киайта и… помириться? Поговорить надо точно. Стоя на краю поляны, дроу оглянулся. В пяти метрах от него саламандр застыл как вкопанный, глядя испуганными глазами вверх. – Что-то не так? — Там смертная ива, — после этих слов Маэва спустился ближе к земле. — Я знаю. — Они убивают. — Если ты отрубишь им большой корень или ветку. Смотри, — чёрный снял наруч и щёлкнул пальцами. Ветки большим неплотным клубком обвили его руку. — Видишь? Ничего страшного, если самому не дёргаться. Пошли, — саламандр не сдвинулся с места. — Хорошо, как хочешь, — эльф дошёл до двери и открыл её, встав так, чтобы не закрывать проход. — Заползай. — Ты шутишь? — Киайт, на тот момент практически лёжа, оскалился. — А похоже? — ещё один испуганный взгляд, и вот через секунду край хвоста мелькнул на пороге. Старший с ехидной улыбкой слегка потряс рукой, и дерево его отпустило. — Маленький мальчик испугался травинки? — дверь закрылась за ним с тихим щелчком. — Эта травинка в год собак на завтрак ест! — А ты что будешь есть? Если сейчас не хочешь, то холодильник всегда открыт. Саламандра изнутри разрывало противоречиями чужого поведения. Несколько минут назад дроу явно на него смотреть было противно, теперь он шутит и даже не собирается морить голодом. Не факт, что холодильник не пустой, но его настроение явно улучшилось. Имеет место быть предположение, что пара Киайта — эмоциональный садист, и любит смотреть на чужой страх, но с этим уже можно работать. А может, Миенш просто не злопамятный и хвостатому повезло. Или он что-то задумал. – Хочешь подсыпать мне отравы вместо соли? — дроу оценил шутку раскатистым смехом и клыкастой улыбкой. — На счёт соли не знаю, но отрава у меня есть. Тебе какую, от крыс или паразитов? Или ты предпочтёшь пару капель ртути в кофе? — Тоже мне, юморист нашёлся, ртуть лучше сочетается с чаем. Пока двое разговаривали, за их спинами творилось чудо продвинутых печатей, которые нужно лишь запустить с указанием количества блюд и порций. Для установки такой системы в квартире, около трёхсот лет назад, понадобилось полтора месяца только из-за нехватки энергии, к тому же это была первая проба заклинаний. Теория, конечно, хороша, но только не на практике, поэтому силы тратились ещё и на множественные исправления и уточнения. Сейчас на это ушло от силы минут десять, ночью, во время бессонницы. Надо придумать тактику, чем он будет занимать себя каждую ночь, желательно в пределах минимальных возможностей. — Чай, кофе, потанцуем? — пожалуй, саламандр попытается привыкнуть к этой улыбке. — Обычно к такому роду мероприятий прилагается фуршет, а ты не сильно торопишься стоять у плиты, — Киайт обернулся на кухню, но заметил только последнюю домывающуюся тарелку и овощной салат с запечённым кроликом. Слава звукоизоляции. — Понятно всё с тобой. Где ты НЕ используешь заклинания? — Я ещё не встречал ситуаций, где невозможно применить заклинания, — лениво заметил Миенш, левитируя ложкой с салатом и вилкой с ножом, разрезая мясо. Приборы подлетели к саламандру с явным намерением накормить, благо нож остался на столе. Скучающее лицо дроу не внушало доверия, а внимательный взгляд намекал на обманчивость данного выражения. — Я и сам могу есть, — Маэва выхватил вилку и съел кусочек, чиркнув зубами о металл. — Не сомневаюсь, — красноглазый лёг на скрещенные руки, теперь смотря в окно. Тишина и темнота помещения нагнетали беспокойство на синеглазого, вгоняя того в тоску и паранойю. Каждый тёмный угол будто начинал приближаться, а вместе с ними и неизвестные твари, своими глазами выискивающие место посочнее. — Давно ты тут живёшь? – Второй день, а что? — после небольшой паузы ответила пара, всё так же смотря в окно. Киайта ненадолго вынесло с безразличности ответа. — И тебе нормально? – Здесь даже уютно, — на секунду уголки чёрных губ приподнялись в улыбке, но тут же опустились, а в глазах промелькнуло сожаление. — Не самый маленький процент ипотеки? Или можно было оформить только кредит? — Дом уже мой. Тут другое… Ты на кровати спать будешь или лучше в воде? — У меня есть выбор? — Да, из двух спален и бассейна. — Две спальни — это твоя и свободная? — Две свободных. — А с твоей что? — Миенш повернул голову в сторону Киайта и вопросительно поднял бровь, от чего стало понятно, что данный вопрос в ближайшее время обсуждаться не будет. Не то, чтобы саламандру это сильно нужно было, но уточнить всё же стоило. Пустые тарелки улетели в раковину, а дроу встал и пошёл в сторону лестницы. Ещё не было и шести вечера, поэтому ложиться спать было рано, но странность происходящего вызывало другое. – Почему ты не ел? — …Не важно, — босой скрылся на втором этаже. Вот и кто сможет объяснить поведение его пары? Сам чёрт сломит ногу в неожиданных изменениях настроения Миенша. Эмоциональная нестабильность в принципе, как отдельная болезнь? Не исключено, но сначала стоит подумать о других вариантах. Никто не покупает дома с бухты-барахты, кроме совсем уж заевшихся богатеев, на которых двуногий не похож. Пусть интерьер Киайта и напрягал, но не отметить добротности строения было нельзя. Он какой-то наследник, прихвативший с собой деньжат напоследок? Да и незаконная поимка аквы наказывается пожизненным заключением или казнью, как и работорговля с рабовладельчеством, а у той летающей даже имя было. Купил? Но они стоят баснословно дорого. В таком случае её могли подарить. Это ещё и объясняет безразличие на уход аквы. Но кто тогда сам Миенш, если ему дарят то, что может приобрести считанная тысяча людей в стране? Пара Киайта — загадка круче исчезновения Атлантиды с четырьмя разумными видами русалочьих, которых подписывают просто как вымерших. Может это и странно, называть того, кого знаешь меньше суток, своей парой, но нечто приятное в этом есть. С самого рождения у тебя есть тот, кто никогда не бросит и всегда будет с тобой в трудную минуту. Все эти истории счастливчиков вызывали у него зависть, ведь, сколько он не искал, никогда не находил в таких рассказах никаких сожалений от того, что они встретились и теперь постоянно вместе. Причём были не только-только встретившиеся пары, но и те, кто жил вместе несколько десятилетий или даже век. А с другой стороны отсутствие выбора. То есть непонятные высшие силы сказали, что кроме него тебе никто не подходит и всё. С этим уже ничего нельзя сделать. Гуляй, пока не встретил, потом будет поздно. А чтобы ты точно не хотел противиться, мы затуманим твои мозги серотонином, как только ты будешь видеть свою пару. Вот и сейчас, Миенш ушёл и мыслей как-то больше стало. Или так кажется? А что отвечает за повышенное внимание к действиям собеседника? Паранойя. А к своим действиям? Неприятие истины. Палка на двух концах, где проблема всё равно ты сам. – Одним словом. Элита. Как всегда сложно и неоднозначно. Ничего не сделать и устать — это талант, степень которого зависит от типа работы, числа работающих и присутствующих в коллективе, тех, кому нужно срочно что-то делать и кому действительно надо, но им не до этого, организованности всего этого, плюс число уставших или энергичных собеседников и прочих неприятных личностей. Сейчас складывался подобный расклад: он сегодня не работал; здесь он один и подменить некому; делать ничего не нужно, что вызывает напряжение; организовывать тут нечего. Вроде всё приемлемо, но зато по «неприятной личности» целый набор: энергичный, отрешённый, подавленный, уставший, обозлённый, нелогичный. Можно ещё добавить, что Миенш неизвестно кто, и что тут делает. Кстати, а где это самое «тут» находится? Пролетев над лестницей, Киайт, частью хвоста оставшись на первом этаже, заглянул в первые две комнаты, оказавшиеся пустыми. Третья дверь была заперта. Подтянув весь хвост на плоскость второго этажа, вполне свободно уместившись в коридоре, синеглазый постучал. Никакой реакции. Мужчина постучал сильнее и позвал: – Миенш? — непонятное бормотание было еле слышно. — Если не собираешься выходить, то хотя бы скажи, где мы находимся. – Горный хребет Первых, примерно его середина. Саламандр сел на месте. Он, конечно, понимал, что его занесло далеко, но чтобы на другой конец самого большого континента, да ещё и в самую глушь… Здесь на тысячу километров нет ничего, от слова совсем. Если сюда и добираться, то только порталом. Дорога есть, но ломаться на ней крайне не рекомендуется, иначе это обойдётся в круглую сумму золотом чисто из-за времени. Киайт резко встал и со злости ударил обеими руками, с кровью содрав пару чешуек. – Какого хрена?! Выходи, надо поговорить! – Говори с той стороны, я тебя прекрасно слышу. — У меня через неделю заканчивается отпуск и мне нужно к этому времени быть на другом конце континента! — снова бормотание, но на этот раз короче по времени. – Поздравляю. Поговорим об этом через пару дней, — волна манны выкинула Киайта через перила на паркет первого этажа, после чего лестница сложилась и поднялась, закрыв собою путь наверх. *Второй этаж* Нхем поднимался на второй этаж и понимал, что дальнейших вопросов не избежать. Мужчина переступил порог, закрыл дверь на замок и сел, не в силах идти дальше. Почему он сказал «не важно», вместо «не голоден»? Минус один вопрос на какое-то время. Что за приступ честности, зачем дроу отвечал на вопросы саламандра, когда мог просто промолчать? Шутил, чтобы разрядить обстановку, а в итоге загнал себя в угол. Да и что это была за внезапная меланхолия? Самому себе ответить не получается, а ведь ещё и этот нежданный сожитель наверняка спросит про это. А сцена про комнаты, зачем Киайт начал это? Теперь фантазия подбрасывает Миеншу разного рода картинки. Может саламандр и не имел в виду ничего пошлого, но кто его за язык дёргал уточнять! Удалось держать лицо, и то хорошо. Да что с Миеншом происходит?! С каких пор его стало волновать чужое мнение? Раньше шёл в гордом одиночестве по тропе жизни со своим мнением и ни разу не пошатнулся, всегда оказывался прав, теперь-то что? Такое чувство, будто ничего. Нашли способ сокрушить скалу одним ударом. Кому нужна это любовь, если она так раскачивает психику? Потирая еле видные буквы на запястье, которые были чуть светлее его кожи, Миеншу хотелось наплевать на всё, избавиться от этой надписи, вернуться и, может даже, умолять взять его обратно на работу. Всё встанет на свои места и никаких переживаний. Имирида всё так же пилит его помолвкой, и он всё так же в относительном одиночестве за любимым делом. Прекрасная картина прекрасной привычности. Только Киайт Маэва никаким ракурсом не вписывается, разрывая серость чёрным пятном. К тому же Миенш вроде собирался жить одним днём, а не «от» и «до» распланированными годами. Механизм закрытой двери недовольно скрипнул, вибрация слабого стука отдалась в спину. Следующие удары были чуть сильнее, хвостатый позвал его. – Явился, не запылился. Кому ты вообще нужен? Я, может, уже решился бы возвращаться в город и пытаться что-то сделать, чтобы, как и все хорошие учёные, работал бы на благо науки до крышки гроба. Как собирался бы… Кого я обманываю? Судьба, как и история, не любит сослагательного наклонения… Прошу, не услышь этого, мне не нужно ещё больше проблем. — … где мы находимся? – У-у-у, всё, приехали, — название сказал специально громче, чтобы наверняка. Через полминуты осознания последовала реакция, которой несколько позвонков были не очень рады. — Ха, работа у него. Я, может, тоже на работу хочу? Подумаешь, весь континент нужно пересечь. Поздравляю! … — пока саламандр не начал более радикальные действия, дроу выкинул его и забаррикадировался. — А чего я действительно хочу…? Да, самое время для кризиса среднего возраста. Замок неслышно щёлкнул и Нхем открыл дверь. Несколько капель крови на полу привлекли его внимание. Подобрав лежащие в ней чешуйки, дроу прошептал сам себе, положив их на комод: – Аптечка на первом этаже есть, так что не страшно, — пока мужчина искал салфетки и вытирал следы, полупрозрачные молочные пластины сложились в сердечко и повисли в воздухе. *Первый этаж* Полётное заклинание сделало приземление неощутимым. – Понятно, подушка с одеялом мне не светят. Что там говорил учитель ОБЖ? Не доводить магов до рукоприкладства, потому что всё равно прилетит заклинанием? Надо почаще его слова вспоминать. Чёрт! — как и всегда, оторванная чешуя начала жутко чесаться. — За что?! — пока Киайт бродил в поисках какой-нибудь мази и дезинфицирующего средства от одного шкафчика к другому, руки неосознанно продолжали раздирать раны ещё больше. Во время работы он всегда носил с собой минимальный комплект самопомощи, но саламандр направлялся к родственникам во время отпуска, что может такого произойти в эти пару дней, из-за чего ему понадобилось бы срочно забинтовываться? На самом деле это было не смертельно, но причиняло адский дискомфорт, без перевязки невозможно было остановить зуд, пока не раздерёшь всё до кожи, а это ещё больше боли и крови. И ладно в молодости пораниться, хоть и защищает слабо, но один слой и сразу кожа, никаких проблем. После века такую броню пробить довольно сложно, однако ты сам этому рад не будешь, доводилось спасать пострадавших коллег такого возраста. – Киайт, не тупи, вата и прочее обычно в ванной, — кровь уже текла по локтям и всё бы ничего, но внезапно зачесалось запястье, которое хватал эльф. Хотелось разодрать это место до костей зубами, но это уже серьезнее, поэтому пришлось сдерживать себя изо всех сил. В одном из закрытых шкафчиков нашлась аптечка и, вытащив из неё необходимое, саламандр стал смывать кровь. Вода обожгла запястье кипятком, но в пределах терпимого, поэтому, вытерев руки, хвостатый продезинфицировал раны, нанёс заживляющую мазь и как мог, замотал бинтом. Оставалось непонятно, почему начало и продолжало болеть запястье, но спустя пару минут тело привыкло к этому ощущению, если ничего не касаться, то можно и пережить. Внезапно из сумки раздался звонок и, чудом проскользнув дверной проём сгибом хвоста, чтобы не проходить через ванну всем хвостом, будто посередине порога поставили столб, Киайт снял трубку с улыбкой, увидев знакомое «Мила». На самом деле её зовут Лилима Айрос, но кто друзей в телефоне обозначает полным именем? «Ты далеко?» — девушка смотрела куда-то за телефон, то и дело оборачиваясь. — Очень. Как они? «Балаган устроили. Хотели уже в полицию звонить, заявлять о пропаже. А Дор как всегда в своём репертуаре. Начала всех пугать байками из пабов, что объявилась группа маньяков, кромсающих всех без разбора. Я их попыталась успокоить, что тебе позвонили по работе, а они только больше закопошились. Рыбаки из деревни пожаловались, что твои родичи лодки с рыбаками чуть ли не переворачивали, когда проплывали мимо. О, а ты в чьём сейчас доме? Разве у нас есть в округе кто-то сильно богатый?» — пёстрокрылая кошачья русалка, очень гибкий вид, всего два метра хвоста и переливающийся гребень от шеи до главного плавника, наконец-то, посмотрела на экран и с восторгом и ужасом начала рассматривать помещение позади друга. – Что-то не так? — подобная реакция не могла быть на нечто без истории, потому что иначе бы это не заинтересовало девушку. «Ну, да. Как я могла забыть, что ты живёшь в танке?» — Мила наигранно закатила глаза и начала с внутренним трепетом пояснять. — «Этот дом — самый мрачный проект архитектора-реалиста феята (фея — феят) Виамтто Пул’яси. Дом был выставлен на продажу после смерти архитектора два года назад. Все, кто его покупал, не выдерживали в нём и дня. Они говорили, что им постоянно кажется, что за ними наблюдают и от этих «взглядов» можно спрятаться только в комнате без окон на втором этаже, но там невозможно применять заклинания, даже для освещения, и вскоре начинают чудиться голоса. Ходит теория, что Виамтто специально навесил много отпугивающих рун и печатей, но, сколько дом не проверяли — ничего не нашли. Так его возвращали раз тридцать, пока вчера его не купил дроу Миенш Нхем. Понимаешь, тот самый Миенш Нхем! Под всеми постами на эту тему подписывается, что дом просто исчез, как только его купили. Кто-то предположил, что у него было с собой пространственное кольцо, но колец с таким объёмом просто не бывает!» — А кто этот «тот самый Миенш Нхем» такой, раз это вызывает столько реакции? — раз его сосед был не настроен самостоятельно это рассказать, то и такой способ узнать более чем подходил. Киайту показалось, что он уже слышал такую фамилию. Русалка глубоко вдохнула и выдохнула, потирая переносицу, призывая себя к терпению, и начала медленно, с небольшими дополнительными паузами между словами, пояснять: «Слушай внимательно, дорогой мой танкист. Дроу Миенш Нхем — первый сын Имириды Нхем, она директор по государственному производству оружия, если что. Он — мало того, что наследник, отказавшийся от всего, что она ему предлагала, так ещё и маг. Понимаешь, маг?! Проколол уши и набил тату, осквернив связь с семьёй. Вопреки воле Имириды пошёл работать учёным. Некоторые из его заслуг: восстановление древнего языка, по-настоящему действенное лекарство от пригофлории, воссоздание шестнадцати видов вымерших растений. Что скажешь? Впечатляет, правда? Ещё говорят, что он куда-то пропал, но я этому не верю, такой маг не мог заблудиться. Скорее всего, он сам захотел исчезнуть. Кстати, какой он в обычной жизни? Ты же с ним разговаривал? Он такой же красивый, как и на фото? А улыбается так же лучезарно?» — Миенш явно пользовался популярностью, у девушек точно. Теперь Киайт лучше понимал, почему дроу так обрадовался когда узнал, что саламандр о нём не знает. – Красивый-красивый, куда он денется. На счёт лучезарной улыбки не знаю, видел только такую же жуткую, как и этот дом. Да и в целом он мрачный и непонятный. Сказал, что ему в этом доме уютно… То есть тебя совершенно не интересует, как я здесь оказался? — саламандр хмуро посмотрел на собеседницу, что тут же подействовало. Скулы Лилимы слегка покраснели, показывая её стыд. После в её голове явно промелькнули некоторые факты, которые она тут же высказала: «Миенш живёт в городе Протоатрей, а это уже чертовски далеко. Учитывая, что его потеряли, то он как минимум в тысяче километров от города. Такое расстояние ты бы ни за что не преодолел за несколько часов…» — Если что, то я здесь последние часа, наверно, два. «Какого хрена?! Это тогда получается, что ты там оказался сразу после побега! Где ты?» – Хребет Первых. Точнее говорить, по-моему, не стоит, — по глазам русалки было видно, как она хочет протянуть к нему руки через экран и задушить. «Как?!» — Что ты знаешь про голубую акву? «По нашим сказкам, что они в случае опасности способны перенести кого-то к себе порталом. Последние исследования говорят, что они в случае своей смерти переносят к ближайшему существу его пару… Да ладно! Миенш Нхем — твоя пара! Мне всё равно, как ты это сделаешь, но чтобы в ближайшие дни ты был на нашем месте вместе с ним!!!» — Лилима чуть ли не прыгала на месте от счастья и тут же прервала звонок, чтобы последнее слово осталось за ней. В доме, и без того тёмном, стало ещё темнее с наступлением ночи. Свет в девять часов выключился сам, а найти выключатель не представлялось возможным. По телевизору не показывали ничего интересного, лестница до сих пор плотно закрывала второй этаж, в комнате с бассейном было ещё мрачнее, чем в зале, поэтому сейчас хвостатый старательно имитировал Уробороса, пытаясь никуда не смотреть, лишь бы не видеть глаза, скрывающиеся в узорах лунного эбена. Вскоре полёт по кругу окончательно утомил Киайта, и он уснул, рухнув на, удивительно удобный, даван-каплю.

***

В эту ночь Миенш снова не мог уснуть. Вся спальня была под потолок забита скрытыми печатями на все случаи жизни, как и две другие комнаты. В ванной теперь стояли руны создания воды из манны пользователя, но, даже наполнив ванну почти до края, энергии всё равно осталось неимоверно много, что не могло не огорчать дроу. Лёжа в тёплой воде с пеной в ванной комнате, которую освещали только невероятно яркие звёзды безоблачного неба, Миенш продолжал думать обо всём, что произошло за последнее время. Вот, к примеру, зачем ему возвращаться? Чтобы снова сидеть в четырёх стенах за бумажками? Да, он к этому привык, но неужели нельзя попробовать что-нибудь новенькое? Можно работать вместе с Маэва, будет всяко веселее, чем раньше. Тогда желательно будет находиться постоянно вместе с ним в воде, а для этого можно либо использовать заклинания на дыхание под водой, которое действует максимум полчаса, либо стоит отрастить жабры, для чего нужно найти некоторые травы. А почему нет? Вытеревшись, накинув лёгкий халат, дроу вышел через окно, не забыв прихватить корзину. – Эсиенсиусермаикзуеншмаайтайягма ериусмаензума, — энергетические потоки стали вновь видны и Нхем проследовал за подходящими по цвету, благо ночью всё было не такое яркое.

***

Киайт проснулся от светящих в глаза лучей и сразу почувствовал жжение по всему телу. Находящаяся вне кокона рука чувствовала себя чуть лучше, поэтому выскользнув из воды, мужчина почувствовал облегчение, но ненадолго. Рой насекомых забегал по нему огненными дорожками, с болью, как от химического ожога, избавляясь от рецепторов, оставляя на их месте раскалённый металл, уничтожая им каждую смежную живую клетку. Со стороны входа послышался щелчок, а ещё упало что-то лёгкое. Торопливые шаги и недовольный испуганный голос: — Что происходит? Зачем вылез, ты же так высохнешь, — поворачивая головой в отрицательном жесте, Маэва чувствовал, как новые дорожки трещинами расходятся от старых. Вернувшись к утру и зайдя всё-таки через дверь, Миенш ужаснулся от увиденного, выронив корзинку с травами. Покрасневший Киайт висел в воздухе, покрытый кровавой сеткой вдоль энергетических вен. Подойдя и высказав первую пришедшую в голову претензию, дроу увидел, как сеть распространяется от каждого движения. – Оягикайсмаенон, — относительным облегчением оказалось то, что это не кровь, а пути боли, но это не сильно меняло ситуацию страдающего. Многострадальное запястье саламандра вновь было схвачено, от чего его обладатель приоткрыл затуманенные ничего не понимающие глаза и неожиданно прильнул к дроу в не завязанном халате, обвивая того хвостом, насколько это возможно. От соприкосновения чешуя начинала опадать, явно облегчая состояние хвостатого. Выскользнув из слабого обхвата, дроу сел на свой диван и утянул саламандра за собой. От движений против направления роста чешуя начинала слоями расходиться и слезать, обнажая нежный девственный покров, защищённый густой слизью, от прикосновения приятно расходящейся по чёрной коже дроу. Сначала предплечье и плечо одной руки, потом другой. Проходя ладонями снизу вверх по туловищу до шеи. Киайт кайфовал от прикосновений, подставляя ещё не задетые полосы под чужие руки, прогибаясь лёжа спиной на ногах, оставляя лишний покров и на них, пусть и не так эффективно, как это получалось под пальцами. Закончив с грудью и боками, Миенш занялся спиной, приняв полулежащее положение, положив саламандра на себя так, чтобы было проще снимать лишние слои. Если до этого всё шло гладко, то сейчас Миенш незамедлительно наткнулся на луч спинного плавника, что было не слишком приятно. Найдя его основание, дроу провёл руками с двух сторон вдоль гребня, пока саламандр, обхватив двуногого руками под халатом, тёрся лицом о ключицы, осыпая на него ворохи мелкой чешуи. Закончив с человеческой частью, Нхем принялся за рыбью, поймав хвостовой плавник и держа его в сложенном состоянии. Очистить даже полметра узкой части оказалось довольно сложно, ведь при каждом прикосновении к боковой линии, месту, где расположены чувствительные к вибрации в воде рецепторы, саламандр пытался вырваться, и у него бы это получилось, если бы верхние слои были влажными от слизи, а не чуть подсохшими, как сейчас. Постоянно натыкаясь на лучи полускрытых плавников, которые прерывались и начинались практически беспорядочно, дроу прошёл полтора метра и сменил руку, продолжая тянуть хвост. Фокуса хватило ненадолго и пришлось поменять тактику. Оставив Киайта лежать на диване, мужчина встал и, схватив очищенные метры под мышку, продолжил. Последний метр снова пришлось держать хвостовой плавник, в противном случае могло не слабо прилететь с размаха. Переворачивая этот рыбий кактус, эльф подметил отсутствие тазовой кости, роднящее русалочьих с нагами. Ожидая, и получив, очередной укол, тёмный смахнул последний участок лишних слоёв и глянул на блаженное лицо пары. — Всё, прошло? — спросил двуногий почти нос к носу к хвостатому, снимая с лица оставшиеся мелкие и не очень чешуйки, которые были просто везде. На полу, диване, стульях, в волосах, на халате, под халатом, даже в трусах. ВЕЗДЕ. — Тебе теперь тоже сложно дать даже двадцать, — с улыбкой подметил красноглазый. – Просто замечательно себя чувствую. Даже лучше, чем раньше. Кстати, — Киайт провернулся и достал с другого дивана медальон, который снял в приступе боли. На дроу, даже немного растрёпанном, гранёный камень смотрелся как пакет с продуктами на древней статуе великого мастера, выточенной из цельной породы. Особо неприятно было от того, какие изящные украшения на тёмном эльфе оказались уже надеты и как они подходили его глазам. — Это тебе. Знаю, так себе, но оно было у меня только из-за тебя. Если не нравится так и скажи… — судя по удивлённым глазам Миенша, держащего безобразно крупный тёмно-синий, почти чёрный, камень в руке, этого он не ожидал. Внутренне готовясь к призрению, Маэва испугался, когда другой накинулся на него с объятиями. — Как тебя до сих пор не убили! — смысл сказанной фразы вызывал диссонанс мозга, потому что действительно лучезарная улыбка и счастливые глаза ему слишком сильно не соответствовали. — За этот камень пол страны продать можно, если не больше! И это официально, а про чёрный рынок я предпочту и вовсе промолчать! — Что в нём такого особенного? — придерживая чужие плечи, спросил саламандр. – Видишь камни в ожерелье? — саламандр взглянул на шею чуть отстранившегося дроу и кивнул. — Это одни из самых крупных антимагических камней на планете, каждый из них стоит около тридцати тысяч золотых, — дав секунду на осознание суммы одного камушка, счастливый продолжил. — А твой раз в десять-девять больше по площади и примерно в четыре раза толще. Спасибо! — Миенш неожиданно наклонился и поверхностно поцеловал Киайта в губы, не призывая к ответным действиям, и практически сразу отстранился, через минуту заснув на чужой груди. Дроу светился счастьем даже во сне, в то время как саламандр был в шоке от только что произошедшего сумбура. Теперь он был без чешуи, лежал на диване с уснувшей на нём парой, которая только что его поцеловала. Слишком много событий произошло за пару минут, если не считать то время, что он кайфовал под чужими руками. Куча плавников, о существовании которых Киайт не знал, полупрозрачными веерами разных размеров были расправлены их владельцем. Если бы не было перепонок, он стал бы похож на ежа, а так только на момбасскую крылатку, скрещенную с морским ежом. – Холодный, — кто из них больше млекопитающее, действительно стоило подумать, учитывая, что спящий становился только холоднее, хоть сердцебиение и не менялось. Киайту хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Миенш, сейчас такой тихий и спокойный, напоминал старую чёрно-белую кошку, которую уже давно ничто и никто не волнует, которая знает, что здесь её никто не обидит, только нежно приласкают и будут следить за тем, чтобы ничего не потревожило её сон на груди хозяина, что уснул под мерное урчание, пока поглаживал домашнюю любимицу. Рука сама потянулась к белоснежным волосам и провела по ним коротким настороженным жестом, вторая же невесомо легла на холодеющую талию, что чувствовалось через тонкий халат. Белые ресницы чуть дёрнулись, но дыхание осталось размеренным, еле слышимым. Подцепив хвостом из ванной комнаты махровое полотенце побольше, саламандр накрыл им спящего. Распрямляя хвост, Киайт одним из новых плавников задел вазу, что мелодично зазвенела, оказавшись хрустальной. Дроу тут же скинул ткань, дёрнулся в противоположную от звука сторону и незамедлительно открыл глаза, будто и не спал до этого. Саламандр хотел наклониться за упавшим на пол, но в лицо полетело полотенце, что через секунду обмоталось вокруг его шеи, затягиваясь всё сильнее, пока Нхем не встал на ноги. В красных глазах мелькнула непонятная эмоция, быстро сменившаяся почти естественной улыбкой, сопровождавшейся чуть сдавленным смехом, лёгким наклоном туловища, заслонённым тыльной стороной ладони лицом и прикрытыми на пару мгновений глазами, в уголках которых не образовались морщинки, что выдавало притворство. — Ты бы видел своё лицо! — по повелению руки вещь улетела обратно. — Ченшзуайтикяг, — нигде не осталось ни одной снятой чешуйки. — Ты вернёшься к себе пораньше или останешься здесь до конца отпуска? — выложив травы из корзины на стол и достав нож, спросил Миенш. Киайт пребывал в логическом ступоре, пока двуногий шинковал похожую на перья траву. Как же быстро он меняется. До саламандра не сразу дошёл смысл вопроса. Иными словами получалось, как скоро он уйдёт. Чувствуя себя жестоко преданным, хвостатый, сдерживая эмоции, смотрел в спину пары. Неужели возможно ничего не ощущать, когда встретил того, с кем можно не бояться одиночества? Спокойное поведение слишком сильно намекало, что такое действительно бывает и Миенш является наглядным примером. Может Киайту показался тот странный взгляд и тени сыграли с глазами злую шутку? Есть ли в таком случае смысл привязываться к дроу? То, что он делает, это просто помощь ближнему, потому что его так воспитали? С каждым внутренним вопросом ощущая себя всё хуже, саламандр тихо приблизился к паре со спины и положил руку на плечо под халатом и попытался спросить как можно обыденнее. С этим иррационалистом стоит всё уточнять. — А ты останешься здесь? — от неожиданного прикосновения чернокожий дёрнулся, случайно скинув ладонь, сильнее сжимая в руке нож, который собирался положить в раковину. — Мне без разницы, где жить, — с ускорением сваренная киселеобразная зеленоватая масса была налита в стакан и залпом выпита дроу. — Что это? — Тебе не нужно. — А что будет, если выпью? — Один раз ничего не изменит, — и слова конкретики не вытянуть не выходило. На мгновение взгляд сконцентрировался на чём-то невидимом, что придало ему рассеянной серьёзности. — Не прикасайся ко мне, — последовала пауза во фразе, — так т… — хотел договорить дроу, но не успел. – Конечно… — Киайт перебил Миенша. «Обойдёшься», — мысленно заменил Маэва, протягивая руки, но остановился, услышав: «Пожалуйста, пусть это будет сарказм. Прошу…», — раздался в голове чешуйчатого грустный хрипловатый, будто после плача, голос, минуя слух. Всё оказалось настолько просто, что синеглазый рассмеялся и, не прижимаясь грудью, обнял пару со спины, от чего тот снова дёрнулся, но удерживая чужие руки на себе. — Ты можешь всегда мне передавать свои мысли? — в ответ была лишь тишина и усиленная хватка. — Тебе непривычно? «И это тоже». Такая простая вещь, как неловкость, объясняла достаточно странностей и рассеивала сомнения и неуверенность. Хотя и оставались вещи, про которые стоило спросить отдельно. — Ты же ответишь на все мои вопросы? — беловолосый кивнул. — Хорошо, — первым делом стоило задать вопрос на честность. — Так кем ты работаешь? – Учёным… Работал. Чёртов пожизненный отпуск. – Зачем тебе антимагические камни? — У меня склонность к возрастному наращиванию внутренней энергии. Пока работал, излишки не ощущались, но последние несколько дней были, — глубокий вздох, — не самыми лучшими, мягко говоря. Непривычно не спать и не есть, потому что подобная необходимость заместилась магией, причём не специально, — убрав волосы за ухо, Миенш, чтобы не стоять, перешёл к дивану, ненадолго разорвав объятия. — Как часто подобное встречается? — ложась рядом с эльфом, саламандр попытался соблюсти личное пространство, но красноглазый сам прижался сильнее, темнея одними кончиками ушей, ведь лицо скрылось в районе шеи. – Способные к магии дроу уже редкость, так что я просто два исключения в одном. – Зачем закрывался на втором этаже? — Было неловко, — теперь и скулы стали темнее, приобретя чуть красный оттенок. — Я вёл себя глупо и нелогично. К тому же девушки не часто пошлят на обычные вопросы… — Тебе неловко, что твоя пара — парень? — по телу было видно, что Миеншу очень не хочется отвечать и внезапно стеснение сменилось недовольным оскалом, обозначившимся резким дыханием, что опаляло беззащитную кожу, под которой нервно билась артерия. — А зачем это знать тебе? — Нхем отстранился, показывая появившееся недоумение и извиняющиеся отведённые в сторону глаза. — То есть… прости. Я встречался с парнями, но это было давно. «Защитные механизмы: безразличие и злость», — мысленно отметил Киайт, продолжая говорить. — Раз пара это навсегда, то… — Не навсегда, а до чьей-то смерти, — не мог не отметить Миенш. – Поэтому ты хотел от меня избавиться? Примени на мне какое-нибудь заклинание, раз так недоволен мной. — Ты о чём? — непонимание было настолько искренним, что его даже не искажал цвет глаз. — О том, что ты хотел задушить меня. — Это другое! — Что «другое»?! — Киайт понимал, чем грозит подобное обвинение и явно личный вопрос, но не мог просто спустить поводья и забыть об этом. — Да ты хоть представляешь, каково это, когда тебя хотят забрать как вещь, просто заплатив побольше?! Видите ли, полностью восстановил древний язык в одиночку и никому не сказал мощных боевых заклинаний! Изучал на истории, как страны переманивают учёных ради изобретений? А как часто там говорилось про то, что в случае несогласия учёного пытаются убить по принципу ни себе ни другим? Не говорится, потому что не было тех, кто не пошёл за лучшими условиями? Так я сообщаю, что покушения совершаются каждый отказ! Наёмника ловят и сажают, но кто запретит другой стране и дальше пытаться тебя убить? … — дроу, прижавший ноги к груди, обхватив коленки руками. Все эмоции в одно мгновение сошли на «нет», а взгляд стал пустым, хоть веки и были довольно широко распахнуты. На следующий фразе Миенш так же бездушно посмотрел на него, холодно констатируя неоспоримый факт. — Я мог убить тех двоих просто сказав «умрите», но какая им разница? И тебе тоже могу что-нибудь приказать, и ты ничего не сможешь с этим сделать, — Киайт впервые в жизни слышал горькое фырканье. — А если я прикажу тебе? — чешуйчатый как можно плавнее обхватил чужое запястье, чтобы лишний раз не нервировать, и начал массировать суставы большим пальцем. Дроу перестал обнимать этой рукой ногу, чтобы другому было проще. – Посмотрим, где я проболтался, — Миенш усмехнулся и немного расслабился. – Тогда я приказываю тебе обнять меня, — с этой фразой безэмоциональная истерика подошла к концу, и дроу рассмеялся так, будто услышал действительно годную шутку. – Слушаюсь и повинуюсь, мой лорд! — распрямившись и повернувшись лицом к Киайту, нежные руки, выпутавшись из лёгкой хватки, обняли саламандра за талию, прижимая часть спинного плавника. — И последний вопрос. — М? — довольно прищуривший глаза, уткнулся шеей в ключицу, от чего гортанный звук почувствовался в костях. — Мы завтракать будем? — за спиной раздался щелчок пальцев, и вещи на кухне залетали. — Ленивый, — дал свою оценку действиям Миенша. – Практичный, — возразил эльф. Время приближалось к полудню и в лесу стало светло даже под ивой, от чего все рулонные жалюзи были опущены. В доме сохранялась мрачная темнота, прорезаемая просачивающимися через щели лучами. Они должны были разгонять темноту, но холодный свет слепил и не давал разглядеть за ними деревянные следящие за тобой глаза. В одиночку Киайт точно начал бы паниковать, но напротив него сидел безгранично спокойный, идеально вписывающийся в интерьер Миенш, который что-то листал в телефоне, попивая ранее сваренную жижу, пока саламандр ел суп. — Ты точно не будешь есть? — хоть дроу и объяснил причину «голодовки», но принять то, что кому-то живому не нужно употреблять пищу, несколько сложно. Разве не для этого ему нужны антимагические камни? — Могу попробовать, но сомневаюсь, что это хорошая идея, — эльф отложил гаджет и зачерпнул немного супа ложкой. Как и ожидалось, спазм пищевода не дал жидкости попасть в желудок, и пришлось всё выплюнуть в раковину, после чего смыть. — Но кисель ты пьёшь без проблем, — отметил саламандр, держа стакан с зельем в руке. — Это не кисель, а отвар, — забирая зеленоватый напиток, сказал красноглазый, выпивая всё до дна. — Он растворяется в энергии, а, как известно, при обычных обстоятельствах энергия очень неохотно покидает организм. Ты ещё долго? — Я… наелся, — ещё оставалась половина тарелки, но, ни обстоятельства, ни привычки не располагали к дальнейшему насыщению. Никто не виноват, что суп под водой не едят. Миенш с нечитаемым взглядом посмотрел на Киайта и развернулся в сторону ванной. – Можешь спокойно брать что хочешь. Не теряй, я мыться, — дроу договаривал уже с эхом. Послышался звук воды, и вновь стало темно. Солнце как назло засветило сильнее, не давая нормально раскрыть глаза. Ветер на улице с неприятным звуком цеплялся за вершины елей, стараясь их сломать. Монотонный шум воды создавал слуховые глюки в голове, чьи слова было не разобрать, но их интонации страданий не сулили ничего хорошего. От движений глаз стены начинали вращаться и смазывать картинку остальных предметов, становящихся человекообразными тварями, тянущими сквозь прозрачные световые полотна свои когтистые лапы. Чтобы меньше обращать внимание на всё происходящее, Маэва переместился сквозь нечёткие границы пространства к холодильнику и открыл его, на пару секунд ослепнув от небольшой лампочки. Шум межчастотного радио никуда не исчез, но тени отступили на пару шагов и дали саламандру оглядеться. Фруктовый салат, рыбные котлеты, полдыни, гранат, бананы, апельсины и пара яблок с грушами, за тарелкой с дыней нашлось манго и авокадо. — Сама кровожадность. Райская летучая лисица, не иначе, — мужчина мог бы посмеяться над абсурдностью разности сказки и действительности, но сейчас у него при всём желании не вышло бы издать хоть какой-то похожий звук. Быстро схватив мытую ложку, мельком заметив, что сваренной дроу жижи осталось совсем немного, хвостатый начал есть салат прямо на полке, фруктам не страшно ненадолго потеплеть, но его самого подмораживало. Оставив пустую тарелку в раковине, Киайт закрыл холодильник и понял, что хотел бы быть раз в десять меньше, чтобы в нём поместиться. Солнце заслонилось облаками. Теперь каждый силуэт стал отчётливо виден. Хотелось где-нибудь закрыться и не двигаться до полного истощения, но лестница на второй этаж всё ещё была частью потолка. Если нет возможности закрыться, то остаётся только выйти совсем. Но снаружи смертная ива. Минорная нота. Внезапно нервно блуждающий взгляд зацепился за открытую дверь и Киайт змеёй заполз внутрь, сделав несколько кругов в поиске какого-нибудь укрытия. Внезапно белый шум прекратился и в метре над ним раздался голос. – Привет, что-то случилось? — свесив правую руку в ленивой попытке дотянуться до саламандра, устроившись щекой на сгибе левого локтя, положенного на борт ванной, спокойно спросил дроу, один глаз которого был закрыт прядкой мокрых волос. — Они… — Они? — Миенш проследил за взглядом синеглазого и посмотрел на дверной проём. — Всё в порядке. Ничего нового там нет. — Ты их не видишь? … — на грани даже эльфийской слышимости спросил встревоженный. — Ты про заклинание Умного дома? — дроу почти дотянулся до спинного плавника пальцами, но левитирующий лёг на пол и отодвинулся от двери подальше, ослабив обхват хвостом ступеньки, на которой стояла ванна. — При чём тут… — коротковолосого перебили. — При том, — телекинезом подняв шипастого, Нхем наконец-то схватил плавник за луч, но его обладатель, прогнувшись немного в спине в этом месте, продолжил немигающе наблюдать за проёмом с тенями. — Для этого заклинания необходимо сходить в морг, купить пару черепов, вырезать в костях руны и заложить в фундамент или стены здания. Благодаря ним дом способен жить в автономном режиме, не подвержен разрушению, взлому и прочим неприятностям. Обычно в Умном доме используется от двух, до шести черепов и духи от них редко резонируют, но здесь почти полсотни и все они одной расы, поэтому даже те, у кого низкие магические способности, могут их видеть. Проверки не находили вредоносных заклинаний потому, что для резонации нужен тот, с помощью чьей магической силы она будет проходить, то есть владелец. К тому же проверяющим стыдно признавать, что для лучших домашних систем здания строятся на костях. Есть вопросы? — Да. Зачем так много?! Ты же сказал, что до шести! Чьи черепа?! — данные факты явно ужаснули обычного обывателя, не вдающегося в подробности продвинутой магии. — Обычно до шести. А у кого практически все обладают магией? Разумеется, тут черепа фей, — Миенш подтянул Киайта до своего уровня и дунул в ухо, чтобы другой пришёл в себя. — Эй! — Маэва развернул голову в сторону старшего и столкнулся с голодным взглядом красных глаз. — Я, эм… — и только сейчас до хвостатого дошло, что он зашёл в ванную к моющейся паре и в комнате явно лишний, — подожду тебя снаружи, — боль в позвоночнике дала понять, что никуда он не уйдёт. — Ты без меня с духами и десяти минут не продержался, — резонно заметил эльф, втаскивая, насколько это возможно, чешуйчатого в ванну. Хвост остался висеть снаружи, а его обладатель лежал на груди своей пары и старался не дышать, чтобы лишний раз не шевелиться. — Не бойся, я не кусаюсь, — сказал дроу, в улыбке продемонстрировав клыки. Не смотря на достаточно тёплую воду, Миенш оставался холодным. От скользящих прикосновений ледяных рук к бокам чешуя старалась прижаться к телу сильнее, усугубляя ситуацию. – Х-холодно. Прекрати, — Киайт приподнялся, опираясь на дно ванны по бокам от чернокожего, но подняв взгляд, столкнулся с глазами духов и с лёгким плеском опустился обратно, постаравшись теперь разместиться сбоку, благо, что ширина это позволяла. Теперь обозрению саламандра был доступен только потолок, вода и дроу. — Сделай что-нибудь, чтобы они ушли. Киайту было неловко находиться в чужом личном пространстве. Казалось бы, можно ведь во всём обвинить обстоятельства и не думать о подобном, но саламандр не мог воспринимать реальность в таком ключе. С детства наученный манерам он привык соблюдать условности, но это под водой. А что делать на поверхности? Двуногие круглосуточно носят одежду и очень буйно реагируют, когда их застают без неё. Правда, судя по всему, конкретно Миенша это не сильно волнует, возможно, так сложилось из-за профессии. В памяти ещё свежи моменты, когда хвостатый выходил на берег и его начинали ругать какие-то бабульки: «Вот молодёжь беспардонная пошла! Совсем границ приличия не знает!» Совсем смешно становится от осознания, что они с теми старушками почти ровесники. Для сухопутных очень важно наличие постоянного жилища, что встречается и у русалочьих, но от конкретно этого дома Киайт с удовольствием бы отказался. Так-то это мелочи, но до сих пор есть неприятие обществом. Всего два с небольшим века прошло с момента, как русалок начали вовлекать в деятельность людей. Если для инвалидов есть разного рода помощь от государства, то подводные жители зачастую не могли выйти в другой мир. В редких случаях, когда подобное требуется, всегда возникают проблемы. Морские аквы не выносят пресной воды, сухого воздуха и сильной тряски; кошачьи русалки под водой должны постоянно двигаться или, если нет такой возможности, должны дышать воздухом; саламандры, хоть и не привередливы к условиям перевозки, банально огромны. Заклинание Миенша сильно бы помогло с большинством проблем перемещения, но тогда всё равно остаются люди, которые против русалочьих в их жизни. И таковых было большинство. Им всегда не нравится то, что хоть каплю принижает их самомнение. Все эльфы красивы и долго живут, у вампиров есть устрашающее обаяние, оборотни всегда в гармонии с внутренним «Я», пусть это и может обернуться другим во вред, не существует феи, даже полукровки, без магических способностей и эфемерных крыльев, драконы и вовсе концентрат всего желаемого, хоть и с чередующейся выборкой. Для Киайта всегда было загадкой, как у людей оставались силы завидовать ещё и умению дышать под водой, не взирая на все минусы. Облегчало неприятную ситуацию то, что люди зачастую боялись открыто высказаться, а все остальные понимали особенность ситуации и старались помочь по мере возможностей. — Они не могут далеко уйти от своих черепов. К тому же неразумно отменять заклинания экстренной помощи. Инсульт, инфаркт, диабет, поранился, подавился и прочие неприятности, хотя… — чернокожий вспомнил утреннюю ситуацию. — Надо дописать реестр существ, — Нхем просто лежал на спине с закрытыми глазами. Его спокойствие передалось Маэва. Примерно через четверть часа чешуйчатый заснул, полностью погрузившись под воду. Как только Миенш встал из ванны, духи запричитали. — С чем Вам помочь? — Вам подать полотенце? – Хотите массаж? — Нам присмотреть за гостем? «Присмотрите, только не все сразу. Сообщите, когда проснётся», — беря поданное полотенце, попросил мужчина. Через несколько шагов, остановившись на пороге, добавил: «Смачивайте хвост, только аккуратно, чтобы не проснулся», — говоря только себе: «Странно, что он предпочитает летать без воды». Домываясь на втором этаже, беловолосый начал потихоньку создавать печать портала, чтобы потом ничего в спешке не перепутать. Пальцы мужчины, излучая чуть светящуюся энергию, начали в воздухе выписывать символы на древнем языке внутри мысленно представленного круга. За окном с тихим уханьем пролетела сова, отбросив расплывчатую тень на пол, исчезнувшую вслед за своей хозяйкой. Чуть желтоватая луна кротко плыла по ещё светлому небу, следуя за солнцем. Поднимаясь по небосводу, она тянула за собой и его настроение. — Все дети такие милые? Почему Киайт такой искренний, когда боится? — уменьшив печать и разместив её на тыльной стороне ладони, дроу лёг на кровать в одних трусах и, укрывшись одеялом, решал, что будет делать дальше. И без того холодное шёлковое одеяло становилось ещё холоднее от соприкосновения с эльфом, совершенно не даря тепла. Благодаря излишкам энергии мужчина может прожить ещё не одну сотню лет свыше естественного срока, а значит, успеет попробовать всё, что захочется. Да, в этом нет ничего нового, но разве идея становится от этого хуже? Его могут ограничить только законы, однако это совершенно ничтожный процент перед тем простором, что способен дать целый континент. И всё же в первую очередь будет идти пара. Очевидно, что когда ты живёшь не один, то и планы надо рассчитывать на двоих. Правда тут скорее больше нюансов в восприятии Умного дома, ведь именно он отвечает за уют и сам портит его… Сон под открытым небом? Вполне входит в список «Попробовать всё». – «Повзрослей! Заведи семью!» Старая кошёлка добилась своего, так что пусть отстанет… Аж смешно, как был мал шанс исключения, — раздался звонок телефона, не предвещающий ничего хорошего. — Алло. «Какое ещё «алло»?! Где ты?!» — вопрос присутствовал только из-за значения слов, в противном случае это была бы прямая угроза жизни. От гнева у Имириды полопались капилляры в глазах, кожа приобрела красноватый оттенок, а возрастные морщины стали глубже. — В красивом романтичном месте, как и говорил. «Вспомни зло, вот и оно». «Последние сутки тебя не видели нигде!.. Что у тебя за спиной?..» — Миенш обернулся и увидел подходящую к нему тень. — Мне пора, — не обращая на возгласы внимания, дроу отключил звонок и поспешил на первый этаж, прыгнув через перила вниз, телекинезом предотвратив удар.

***

Проснувшись, Киайт оказался немного в замешательстве. Он в воде, но пространство ограничено. Хвост выходит за пределы водного пространства. Чуть отойдя ото сна, мужчина вспомнил, что заснул в ванной вместе с дроу, который сейчас отсутствовал. Приподнявшись над краями, чешуйчатый увидел двух духов у двери, один из которых сразу же ушёл, и одного в противоположном от них углу, возле хвостового плавника. Последний практически сразу исчез, стоило на него посмотреть. Послышались босые шаги со стороны двери. Не успел Маэва обернуться, как почувствовал на себе ледяные руки. – Сейчас небольшой перекус и нам надо будет выдвигаться. — Нам? Куда? Почти ночь, — саламандр не совсем понимал, что от него хотят, но не сопротивлялся, когда его начали вытаскивать из ванной, хоть мог выйти и сам. – Во-первых, ещё нет и шести часов. Во-вторых, ты говорил, что тебе нужно на другой конец континента, то есть это совершенно другой часовой пояс. В-третьих, да, нам… Ты фрукты ешь? — открыв холодильник, дроу понял нюанс своего питания и немного виновато посмотрел на чешуйчатого, что скорее угадывалось по интонации в вопросе, но не в красных глазах, что всегда противоречили желаемой эмоции. — А моя летучая лисичка поделится? — саламандр приблизился и приобнял пару за талию, положив подбородок на плечо, от чего у старшего дёрнулась рука с ножом, оставив порез на пальце. — Ой, прости! — синие глаза нервно метались от небольшого количества видимой крови к двери в ванную, пока чешуйчатый сжимал запястье руки с ножом, чувствуя напрягшиеся мышцы под кожей. Беловолосый вырвался из несильной хватки и отмахнулся от появившихся духов, оставив нож на доске и развернувшись лицом к паре. Ни единый мускул на лице не выражал негативных эмоций, а в глазах проскакивали озорные искорки. – Ничего страшного, — порез засветился манной и в эту же секунду исчез. Не смотря на аппетитность фруктов, ком в горле не давал Киайту спокойно есть, видя перед собой дроу. Виновник же был в приподнятом настроении и тихо напевал медленную навязчивую мелодию без слов, смотря в приоткрытое окно. Неудобство вызывало не столько само присутствие, сколько его осуществление. Миенш визуально воспринимался как обычное живое существо, но память услужливо подкидывала сказанные ранее факты, от чего перед парой становилось стыдно. Не то, чтобы чернокожего можно было назвать инвалидом, однако даже в своём положении иметь преимущества перед ним было неудобно. Какого это, не нуждаться в пище? Как минимум непривычно точно… Крайней неожиданностью было ледяное прикосновение в месте стыковки тела и хвоста. За попытками понять неиспробованное Киайт не заметил, как дроу начал непроницаемым взглядом смотреть на него и вместо лёгкой мелодии настукивать ритм чуть отросшими ногтями. Всеобщая тишина породила скуку, и мужчине понадобилось срочно что-то сделать. Обойдя стол и встав за спиной саламандра, красноглазый полюбовался бензиновыми переливами молодой чёрной чешуи и, быстро протянув руки, совершил своё маленькое преступление. — Ъеъ! — Маэва развернулся, чтобы поймать эльфа, но тот успел сделать шаг и остаться вне поля зрения, после чего через подмышки разместил холодные ладони чуть ниже ключиц. — Убери! Холодно! — саламандр тщетно пытался убрать с себя чужие руки, дабы прекратить безобразие, но в ответ получил только злодейский смех из мультиков и прикосновение стопы-льда к хвосту. Чересчур сильно дёрнувшись от мороза, Киайт опрокинул Миенша на стол, благодаря чему всё-таки освободился. Ударившись о край поясницей с тихим шипением, дроу приподнялся на руках, чтобы нормально сесть. Согнув одну ногу, поставив пятку на стол, он посмотрел в его сторону, положив подбородок на скрещённые на суставе запястья. Цвет глаз как обычно коверкал желаемое выражение лица, но, судя по бровям, это должно было быть лёгкое сожаление. Миенш с глубоким вздохом опустил взгляд куда-то в пол. Как можно обижаться на кого-то, кто так сильно похож на кота, а не любить котиков невозможно. Киайт подошёл ближе и погладил пару по голове. Мягкие волосы были чуть спутанными, но легко расходились под пальцами. Заправив сторону за длинное ухо, саламандр опустился и посмотрел в красные глаза. — Тебе точно не холодно? — этот вопрос был просто формальностью. Для себя саламандр решил, что насильно, но оденет эльфа, сколько бы тот не сопротивлялся. — Точно, — дроу придвинул тарелку с нарезанными фруктами. — Пойдём, как только доешь, — чернокожий пальцами взял дольку и поднёс к чешуйчатому, подставив вторую руку, чтобы сок не капал на пол. Схватив фрукт зубами, Киайт запрокинул голову как тюлень, выхватив кусочек, сразу развернулся к лестнице, подхватил на ходу сумку с дивана, дожёвывая на ходу. — Ты куда? — произошедшее было так неожиданно, что дроу по привычке хотел обдумать это на пару с закуской, но пищевод услужливо напомнил о тщетности этой затеи, зато спокойно пропустил сок, давая шанс чем-то заняться, пока ушёл саламандр. Духи неустанно наблюдали из стен за его действиями, но не решались выходить, чтобы не повторять ошибки. Саламандра встречала до безобразия тёмная комната, которая в прошлое его посещение и вовсе была закрыта. Тень понимающе щёлкнула выключателем, расположившимся над дверью, показав помещение. Большая двуспальная кровать, даже на вид передающая свою мягкость, скромно пристроилась у стенки напротив двери, призывая прыгнуть на неё и не вставать, но мужчина пришёл не за этим. Наискосок расположился двухметровый шкаф, в котором не удалось найти ничего подходящего, но были костюмы, пиджаки, камзолы, рубашки, брюки, бриджи и одна полочка с джинсами, всё остальное место ровным строем занимала обувь, из которой выбор пал на чёрные кеды. Если предыдущий набор одежды обладал достаточно разнообразной гаммой цветов, пусть и в пределах классического, то комод под окном сказал «Нет» этой затее и ограничился чёрным, тёмно-синим и кроваво-алыми цветами. Идеально сложенная одежда была распределена по типу и цвету, максимально упрощая задачу по поиску. Выбрав, как ни странно, чёрную облегающую безрукавку с горлом и какие-то безгранично чёрные легинсы, глупо было бы отрицать, что фигура Миенша приятна глазу, Киайт уже разворачивался, чтобы уходить, как его взгляд зацепился за что-то под потолком. Оставив одежду на кровати, хвостатый поднялся к предмету. На длинной белой деревянной коробке не было ни единого обозначения или символа, поэтому сразу сказать, что в ней, не выходило. Одно дело рыться в одежде и совершенно другое — смотреть то, что было специально убрано. Киайту очень хотелось узнать о содержимом, но саламандр ясно понимал, что они ещё не настолько близки, чтобы излишнее любопытство не имело значения. Оставив так и не открытую вещь на комоде, всё равно заметит, что она была сдвинута, удивительная избирательная память людей, хвостатый подплыл к кровати, взял вещи и, развернувшись, увидел фигуру на пороге.

***

Ждать саламандра было совершенно скучно. Из разговоров духов стало понятно, что тот пошёл в его комнату и стал рассматривать одежду. Ива старательно пыталась дотянуться до птичек, от чего шорох веток стал практически невыносим, и пришлось закрыть окна. Среди редкой травы и жидких кустов лиса пробежала вслед за зайцем, когда дроу услышал короткую вибрацию со стороны дивана от пришедшего сообщения. Ожидая очередную гневную тираду от матери, Миенш был весьма удивлён, когда прочитал короткое: «Где там твой хвост?! Тут вода холодная!» и уведомление о пропущенном звонке от мамы. На чехле не нащупывалось привычных следов от царапин, да и писала некая «Мила». Быстро найдя взглядом собственный телефон на полке под телевизором, дроу замер, не успев допечатать ответ. Написать за кого-то другого не сложно, правда после этого часто следуют крики и просьбы в грубой форме не лезть в личную жизнь, но это не имеет значения, если встреча чисто символическая. Как жаль, что такие подробности взаимоотношения пары умалчивают. А ещё забавно, что у них пароли оказались одинаковыми. «Я вижу, что ты в сети! Отвечай уже!» Чистосердечное добровольное признание ещё никто не отменял, поэтому прочитав предыдущую перепись, чтобы понять характер их общения, Миенш напечатал:

Я далеко, а тебе полезно остывать

А тебе полезно шевелить плавниками активнее! Я, конечно, понимаю, что дела амурные важны, но и про других забывать не надо Тут все уже успокоились. Давай, возвращайся. Помолвку уже отменили

Как всё прошло?

Я им объяснила, что не хочу за тебя замуж и они с натягом, но приняли это И всё бы хорошо, только Дора снова напугала всех маньяками Серьёзно, возвращайся быстрее, а то твоя бабка уже хочет звонить в полицию и заявлять о пропаже

У меня тут проблема

Не может быть большей проблемы, чем твоя бабка, которая собралась куда-то звонить!!!

*фото спящего калачиком Миенша, обнимающего подушку*

Я постараюсь что-нибудь придумать, только и ты не затягивай. Через секунду Мила вышла из сети, а дроу отложил чужой телефон. Видимо это была та подруга, про которую рассказывал саламандр, и она всё уже знает. Духи зашептались сильнее, и стало понятно, что пора идти на второй этаж. Прихватив с собой оба телефона, дроу поднимался по лестнице, когда увидел, как саламандр достаёт коробку со шкафа, рассматривает её, но не открывает, а кладёт на комод. Как это бывает, когда хорошими поступками отвечают на плохие, стало максимально неловко. Сразу вспомнился один текст про племя, в котором за преступления не наказывают, а хвалят, в течение нескольких суток вспоминая всё хорошее, что было до нарушения. Ситуация чувствовалась максимально похожей. Жар прилил к лицу, но чёрная кожа не дала ему стать видным. Стоя у порога, хотелось первым делом извиниться, но саламандр взял одежду и развернулся, тут же отшатнувшись обратно. – Ё-моё! Миенш, не подходи так тихо! Духов легче услышать, чем тебя! — от испуга плавники на чуть сплющенном по бокам хвосте расправились, визуально увеличив его в четыре раза, если не больше. — Тебе Мила писала, говорит поторопиться, а ещё мама звонила. – Подождёт, не состарится, — успокоившись, Киайт приблизился с намерением совершить задуманное. — А ещё, что твоя бабушка собралась звонить по поводу… — чужой мученический гнев в глазах заставил замолчать. Закинув телефоны в сумку на плече и схватив пару за руку, чешуйчатый пулей устремился на улицу, забыв про страхи и упрёки, хоть в полутьме было несравнимо неприятнее видеть темнеющую даль. Стоило им выйти, дом исчез. – Заклинание! Быстрее! – Представь место, куда мы должны переместиться… Проходит мгновение и у Нхема слезятся глаза, так как они оказались в поле возле реки и утренние солнечные лучи нещадно освещают ядрёно пахнущие травы, а из-за высокой влажности дышать было неприятно, однако это не идёт ни в какое сравнение с ощущением от первого в жизни перемещения порталом, которое испытал Маэва. – Почему это так больно? — простонал саламандр, лёжа в высокой траве, в то время как часть хвоста громко била по близкой воде. — Для перемещения тело разрывается на миллионы частиц, а стабилизация после соединения похожа на удар тока. Плюс сказываются низкие магические способности, из-за чего процесс воссоединения замедляется, — сев рядом, мужчина положил ладонь на чужую грудь и передал немного манны, от чего второму стало явно легче. Тот сразу поднялся и, направившись в сторону реки, напоследок сказал: – Подожди меня здесь, я постараюсь вернуться как можно быстрее. Нам потом в другую сторону, — и вот хвостатый скрылся за правыми кустами, направившись вдоль реки. «Как будто они не заметят исчезнувшие слои», — ложась на уже примятую траву, подумал Миенш, щурясь из-за солнца, кладя голову на одежду. Чёрная кожа очень быстро нагрелась под палящими лучами, от чего заболела голова и в глазах заплясали мутные круги. Лес проглядывался где-то у горизонта и Нхем не мог ответить, что сможет до него добраться даже с помощью левитации, а близлежащие кусты не могли дать достаточной тени. Возможен вариант с изменением погоды, но сколько-нибудь сконцентрироваться на заклинании не получалось, а пекло только нарастало. Это одна из причин, по которой он любит холод и ненавидит жару. Хоть и промерзая до костей, но ты можешь продолжать думать. — Зато появилась причина проверить… — до воды было не больше трёх метров, но даже на такой дистанции вставать не стоило. Не торопясь, на четвереньках добравшись до берега, дроу первым делом сполоснул лицо. Немного придя в себя, мужчина отметил, что даже верхняя гладь была довольно прохладной, и незамедлительно вошёл в воду. Глубина начиналась абсурдно рано. Уже через полтора метра Миенш мог выпрямиться в полный рост и только голова оставалась над поверхностью. Светило и не думало прекращать свою экзекуцию, поэтому дроу сделал ещё один шаг. Опустившись на гальку, беловолосый открыл глаза, предварительно прикрывшиеся третьим веком. Жабры, выращенные с помощью зелья, работали без перебоев, хоть и было непривычно только вдыхать. Главное не открыть клапан, закрывающий лёгкие. Увы, плавательным пузырём обзавестись не вышло, так что вместо него был желудок, который пришлось искусственно изменить и сместить, вместе с другими поддиафрагменными органами. Плавать от этого он лучше не станет, но регулировка глубины ему точно нужна. Течение старательно развивало волосы залёгшего на дно Миенша в тот момент, когда вдалеке показалась летящая к нему фигура. Поверхностная рябь искажала видимость, но он точно мог сказать, что это Киайт. Саламандр повернул на место, куда они ранее переместились. Возвращаться на поверхность не хотелось, но как часто выполняются подобные желания? Всё равно, что просыпаться в школу, когда первым уроком идёт физкультура, вроде бы и надо, но как-то необязательно. «Что ж, мне, видимо, всё же надо», — подумал Нхем, тихо продувая жабры от лишней воды. Жара уверенно стояла в воздухе, не вызывая никакого восторга, так что стоило поторопиться.

***

Киайт очень не хотел оставлять Миенша одного, но гнев бабушки стоит в приоритете. Против течения плыть пришлось не долго. До озера оставалось совсем немного, как навстречу вылетела мама. – Киайт?! Слава богам! Греби быстрее! — женщина ловко развернулась на месте и, схватив сына за локоть, спешно поплыла вперёд. Сравняв их скорость, юноша уже сам обогнал родительницу, по дороге обрывая плавникам водоросли. Нашли старшую около пирса, роющуюся в сумочке в поисках телефона. – Бабушка! — названная прекратила поиски, заулыбалось, хотела что-то сказать, приблизилась к внуку, но её остановили от объятий резко поднятой ладонью. — Сколько раз мне нужно повторить, чтобы ты запомнила, что мне можно просто позвонить. У тебя есть мой номер. Если я не отвечаю — я занят, — женщина сменила радость за целость Киайта на гнев и начала отвечать оскорблено-злым тоном: — Он, значит, где-то шляется, а я должна просто молча ждать?! Что за неблагодарная молодёжь пошла?! Что ты, что Лилима, два плавника хвост! Оба ни во что не ставите старших! Буду умирать, так вы меня убьёте и хвост продадите! Мы вас вырастили, а вам на это плевать! Ты нам своей жизнью обязан!!! — знакомая старая пластинка. — Я не просил вас об этом! Если я вас так раздражаю, то могу уйти! — Как будто у тебя есть, куду уходить! Это твой дом! — Да, есть! Теперь у меня новый дом!!! Пока ругались старшее и младшее поколения, среднее стояло в стороне и пыталось не заплакать. Она никогда не могла сказать своей матери «нет» и та всегда ею манипулировала, как той хотелось. У её сына есть характер и сила отказать, но от этого только больнее. Из-за её слабости он может навсегда уйти. Сын, пусть и не прямо, но всегда говорил правду, и если он сказал, что у него есть куда уходить, то этому стоит верить. – Снова вы ссоритесь? — раздался детский заспанный голосок рядом с троицей. — Дядя Киайт, тебе не холодно? — малыш подплыл ближе и обнял мужчину. — А где синий камушек? — С добрым утром. Прости, что разбудили и спасибо, что напомнил. Мне пора, — мужчина погладил племянника по голове, забрал висевшие на столбе сумки и развернулся в сторону, с которой приплыл, постепенно поднимаясь над водой. — Я не договорила! — старшая попыталась остановить его, сцепившись хвостами, но просчиталась и поцарапалась. Киайт полностью поднялся из воды и со злости полоснул хвостовым плавником по её груди, оставив несколько десятков глубоких, но не смертельных, шрамов. – Плевать я хотел на твои слова! Меня ждут! — левитирующая над гладью фигура быстро удалялась, вскоре превратившись в небольшое пятно. – Баба-а, — протянул мальчишка, провожая заворожённым взглядом чужой полёт, — может, не стоило злить дядю? Он, в отличие от тебя, работает… — Знаю я, как он работает! Лентяй и пустозвон!!! — раненая крикнула как можно громче, чтобы адресат фразы её точно услышал. Оскорбления прозвучали на грани слышимости, но достигли цели. Как ни странно, но их отношения всегда были не самыми тёплыми. С самого детства он её не слушался, как следствие, она злилась, они ссорились, и так по кругу год за годом. Как-то раз она указала на то, что старших нужно слушаться. Стоит ли говорить, насколько эта фраза абсурдна, когда младшему больше сорока. В тот раз их разнимали стражники, большинство из которых ушли с травмами средней тяжести, а вся семья месяц следила за тем, чтобы они ни в коем случае не пересекались. Странно, что бабка вообще переживала за него, учитывая, что большинство своих шрамов он получил из-за неё, и только пулевое ранение произошло на работе. Полёт и лёгкий ветер, развевающий волосы, остужая голову, успокоили взвинченного саламандра. Яркие дополуденные лучи приятно согревали расправленные плавники, возвращая в небо яркие блики. Бескрайние луга начались сразу за лесом, росшим вокруг озера, и только редкие пушистые кусты расположились на границе тонкого песчаного берега, около одних из которых он свернул. Его встретила только примятая трава и сложенная одежда. Разум говорил, что стоит начать искать прямо сейчас, фантазия пугала ужасными картинами, но волноваться и паниковать не получалось. Странное спокойствие, разливавшееся где-то в груди, как будто отменило тревогу, настаивало никуда не торопиться и просто подождать. Киайт уже хотел хотя бы ещё раз оглянуться, скинул сумки, но…

***

Пролевитировав к ничего не понимающему саламандру со спины, Миенш хлопнул того по плечам и побежал в поле на своих двоих. Пока не стало плохо, можно немного подурачиться. — Не догонишь! — крикнул дроу себе за спину, резво двигаясь в довольно высокой траве, собирая на своей коже пыльцу. – Сказал ты, без левитации! — хоть хвостатый и испугался, он неизбежно нагонял свою пару, успевшую за несколько секунд убежать за тридцать метров от него, решая, что победа всё равно у него в руках. Распущенные белые волосы непрерывно чертили в воздухе финишную прямую — вытяни руку и приз твой. Мышцы на спине и ногах перетекали при каждом шаге, а черепа на плечах поочерёдно подмигивали пустыми глазницами. Длинные прямые уши, направленные на затылок, непроизвольно немного надламывались под собственным весом при каждом движении вверх, что выглядело довольно мило. Спустя минуту преследования до Нхема можно было бы уже дотянуться, но тот сдаваться так просто не хотел. – Оягикайсмаенон! — после заклинания Миенш перешёл на лёгкий бег, явно устав продираться через травы. Киайт по инерции полетел вперёд, и перед моментом соприкосновения с землёй постарался максимально возможно загнуть хвост гармошкой, после чего быстро выпрямить, таким образом оттолкнувшись в сторону мага. Растительность приятно смягчила падение дроу, который всё же болезненно промычал от того, что на него приземлился отнюдь не маленький саламандр. Чешуйчатый, мгновенно поняв причину чужого недовольства, приподнялся на руках, после чего эльф перевернулся на спину. Весь в цветочной разноцветной пыльце, Миенш походил на ночное небо. Беспорядочные пятна далёких галактик пересекались росчерками бледноватых туманностей, напоминая таинственный узор, в котором сокрыт смысл жизни всего сущего и конкретно его путь к счастью. Эльф под ним тяжело дышал, приоткрыв рот, явно не привыкший бегать, ранее подгоняемый лишь адреналином в крови. Вены, близкие к коже, судорожно отбивали быстрый ритм, соответствующий ударам сердца об грудную клетку. Проступивший пот собирался в капли, под собственной тяжестью скатывающиеся вниз, оставляя за собой влажные, быстро высыхающие под теплотой солнца, неровные дорожки. Прикрытые красные глаза мутно смотрели по сторонам, давая понять, что их владелец в данный момент соображать не способен. – Миенш, — названный даже не попытался навести на Киайта взгляд, только ухо немного дёрнулось за звук. — Жарко… — простонал дроу, инстинктивно пытаясь поместиться в тень от пары. Прогнувшись в позвоночнике, расправив плавники, чешуйчатый создал небольшой купол над ними. Нескольких секунд, что мужчина смотрел на свой хвост, хватило для нового сюрприза от пары. Чёрная кожа беспорядочными большими пятнами начала перекрашиваться в белый цвет. По мере отбеливания Миенш приходил в себя, а вокруг становилось холоднее. Влажный воздух оседал инеем, с осушением захватывая всё больше пространства в тени. Сухость каждым вдохом царапала горло. – Благодарю, — сказал эльф с детским задором, приподнявшись на локте, доставая до перепонок. Только сейчас Киайт заметил, что другой не только отбелился, но и стал больше, в противном случае у него не получилось бы дотянуться, ведь хвост был достаточно высоко для полулежащего состояния. — Это ещё одна особенность дроу, о которой я не знал? — Нет, это от отца, — жалобно-скучающий взгляд появился неожиданно, как и скромная улыбка. Красная радужка на белом фоне смотрелась не так страшно и двузначно. Теперь, даже не смотря на излишнюю длину ушей, Нхем был похож на вампира. — Он вампир? – Круче. Гораздо круче. – Дракон? — предположил Киайт, вспомнив про северных белых драконов. Эльф только хихикнул на такую догадку. — Ты не поверишь, но ещё круче. — Куда больше?! Кто может быть лучше драконов?! — хоть Миенша и позабавила искренняя реакция, он встал и за подмышки поднял саламандра, после прислонив к себе, придерживая за талию и хвост. — Холодно!!! — без тени стало видно образующиеся из влаги крохотные снежинки, что маленькими блёстками отражали свет, создавая некую ауру, что подчёркивала снежную кожу, на которой тёмно-синий камень казался абсолютно чёрным. — Отпусти! — во взгляде промелькнул подлый огонёк и Киайт совершенно не хотел знать, с чем он связан. — Я передумал! — Нам же ещё куда-то надо было? — по-злодейски просмеявшись, спросила пара, прижимая саламандра сильнее. — Да, в ту сторону, — замерзающий указал направление вниз по течению, после обхвати свои плечи, чтобы хоть немного согреться. — Ещё сумки забрат-ть. – Тикмаиритаг, — саламандра окутала лёгкая дымка и благодарность проскользнула в синих глазах. Странно было бы, если бы просвещённый маг не знал согревающего заклинания. Не отпуская Киайта с рук, эльф энергией подобрал вещи, сразу спрятав их в кольцо. Левитируя над рекой, под ними образовывалась тонкая ледяная корка, что сразу таяла, стоило им отдалиться. Стайки мелких птичек ураганами взлетали с кустов, оглашая щебетом округу. Потихоньку поля начали сменяться перелесками, а после и лиственными лесами. Показалась одинокая плакучая ива, ветки которой уже давно стелились по земле. Среди верхушек сидел сторожевой ворон, слетевший под закрытый полог при взгляде на них. Произнеся охлаждающее заклинание, дроу вернул прежний цвет кожи. Перед деревом мужчина нехотя отпустил чешуйчатого в воду, заходя под крону на своих двоих. В тени оказалось удивительно не жарко. На траве, накрытая пледом, спала кошачья русалка, а вокруг неё ходила птица, клювом аккуратно подталкивая, пытаясь разбудить. В тот момент, когда Киайт выплыл около Лилимы, дроу уже стоял в халате возле ствола. Пернатый сразу признал друга и подошёл к нему за почесушками. – Привет, Ями, — длиннохвостый был рад их встрече не меньше и с нескрываемым удовольствием поворошил чистый мягкий уголь. — Теперь пора поприветствовать кое-кого ещё, — Киайт одним резким движением сдёрнул покрывало, закинув его на ветку повыше, от чего русалка практически сразу проснулась, если не считать недовольное мычание. Мила без малейших сомнений злобно развернулась в его сторону и повалила тело на землю, не всерьёз пытаясь задушить саламандра. Тонкий ярко-коралловый хвост, в кислотно-жёлтых полосках с высоким расправленным гребнем в такой же режущей раскраске, старательно не давал раскрыться чёрным плавникам. — Я тебе помогаю, а ты как всегда даже спасибо не скажешь, — её тон совершенно не говорил о том, что она сильно недовольна, скорее ей было забавно. Разумеется, не каждый же день кто бы то ни был, будет терпеть столь наглое к себе отношение. — И вообще, это моё любимое одеяло. Сам туда полезешь! — Было же розовое в единорогах, а это какое-то болотное в кикиморах. — Это не кикиморы, а дриады, и не болотный, а теневой оливково-зелёный. — Не вижу разницы. – Разумеется, смотровое окошко танка совсем маленькое же. Наблюдать за дружеской перепалкой со стороны было достаточно интересно. Пока Мила почти искренне пыталась навредить парню, Киайт как будто старательно оборонялся от слабых женских ударов. Из-за высохших длинных распущенных волос не получалось увидеть выражения их лиц, но это и не требовалось, ведь еле сдерживаемое хихиканье выдавало их с головой. Если возникал конфликт, то Миенш обычно являлся его причиной, благо, что СМИ были на его стороне и создали ему положительную репутацию. Из-за этого, конечно, приходилось притворяться безупречным, но лучше час-два актёрской игры, чем всеобщее осуждение. Когда с открытиями пришла популярность, с ним какое-то время пытались спорить, и поначалу дроу было немного жаль тех храбрецов, ведь психиатрия не самое лучшее место для ментально здорового человека, но это совершенно бесполезное, даже мешающее, чувство вскоре отступило. По какой причине — непонятно, но определённо полезно. Сострадание никогда не доводило до добра. Они хорошо смотрелись вместе. Если отбросить из вида краткое время их знакомства, то получалась очень романтичная картина. Он — мрачность до самой глубины души, давно отбросил чувства из-за боли, которую они способны с собой принести и поклялся больше ни к кому не привязываться; она — такая же израненная, но всё ещё весёлая и способная любить, пытается на своём примере показать, что ничто не может быть потеряно окончательно, ведь надежда умирает последней. Практически подростковый бестселлер. Остаётся добавить в сие чудо немного препятствий на пути их любви и можно ставить на одну полку с классикой романтизма. Только настоящие обстоятельства совершенно другие, а главное — это не её история. Лениво подойдя к ним ближе, Миенш положил ладонь на плечо русалки, от чего она сразу развернулась, заодно продемонстрировав гибкость позвоночника, и с восхищением уставилась на него. Фанаток видно сразу, и их излишне много. Улёгшийся ранее гребень вновь расправился, почти полностью закрывая её изгибами. Лилима открывала рот, явно порываясь что-то сказать, но восторг мешал вспомнить, как это делается. Одна из классических реакций, которую надо было прерывать самостоятельно, благо, отработанная схема уже имелась. – Миенш Нхем. А Вас как зовут? — минималистично условная улыбка, иначе возможен обморок, сейчас совершенно не нужный. – Миллима, ой, то есть, Лилима. Лилима Айрос… — судя по нарастающему восхищению, это была не обычная робость, а разновидность любопытства. – Можешь спрашивать. — Это правда, что Вы отказались от семьи из-за изгнания отца? — кто бы сомневался. – Сразу с козырей ходим? Это просто стало последней каплей моего терпения. — Это правда, что Ваш отец не дроу? Какой он расы? — распространяться на данную тему было в списке нелюбимых вещей на призовых местах, уступая, в первую очередь, существованию матери. — Действительно не дроу, но уточнять не буду, — на телефон девушки пришло сообщение и она, быстро что-то ответив, убрала гаджет обратно в сумочку. — Что думаете на счёт угроз со стороны Лапландии? — Я к политике отношения не имею, — хоть русалка и вилась вокруг него подобно змее, явно стараясь ненавязчиво прикоснуться к «святыне», следующий вопрос раздался с задержкой и предварительным взглядом в сторону недовольного её поведением Киайта. – Возможно, это личное, но… Вы будете изучать психологию пар? — как ни странно, но Миенш ждал этого в первую очередь. — У меня есть пара гипотез, но только локального уровня. Исследовать это будут уже другие. Если будут. Отбросив всякое понятие вежливости, довольная Мила почти висела на руке эльфа и продолжала задавать вопросы. Взгляд Киайта закрывала густая тень дерева. Саламандр успел отметить, что Миенш крайне выборочно подходит к вопросу личного пространства. Причём двуногий практически всегда первым нарушает границы, но при этом недоволен, если это применяют к нему, когда тот не хочет быть ближе. От того неприятнее было смотреть на абсолютное безразличие к фанатизму Милы. Раздражение звонкими нотами звучало в черепной коробке, но немного поутихло, стоило только отметить одну маленькую деталь. Дроу не смотрел на русалку. Даже когда та к нему обращалась. И чуть отворачивался, отвечая выверенно вежливым тоном, выражаясь хоть и живым языком, но всё равно сухо и без двузначностей. Внимательнее присмотревшись к его взгляду, стало понятно, что тому и вовсе скучно. Одна из немногих однозначных эмоций. Никакого интереса к происходящему. Исходя из опыта общения с Нхемом, он скоро захочет выкинуть что-нибудь из ряда вон выходящее. Прошло несколько минут, а чернокожий продолжал терпеливо отвечать. По сути, срок давно истёк, и сейчас должно было происходить что угодно другое, но расчёты явно где-то дали сбой. Скептически подняв бровь вслед своим мыслям, саламандр вернул взгляд на пару и понял, что на него смотрят. Разумеется, это был только Миенш, но этого было более чем достаточно, чтобы испуганно застыть, ведь в красных глазах блестели озорные огоньки, хоть на лице ни один мускул не напрягся, сохраняя вид некой одухотворённости учёного. «Не волнуйся, — раздался голос в голове, — просто с фанатами стоит общаться аккуратнее. В конце концов, именно от них идут все слухи. Лучше отдохни — это надолго». В ответ на предложение чешуйчатый лишь мысленно фыркнул и неторопливо, вперевалочку дополз до дерева, опираясь на него спиной. В сложенные на животе руки пристроился торопливо подлетевший ворон и пару раз ткнул клювом в ремешок сумки. Не смея отказывать смоляным глазам, чешуйчатый осторожно освободил одну руку, чтобы достать телефон. Иногда Киайту казалось, что если бы кто-нибудь превратил Ями в человека, то тот ни за что на свете не смог бы расстаться с пленяющим светом экрана. Почему-то вместо привычных коротких видео с забавными животными, интересными экспериментами и парами, были одни дроу, а учитывая красные глаза и татуировку, то везде был один конкретный учёный. Кадры из интервью под романтичную музыку; вырезки лекций; цитаты случайных фраз, сказанных на улице; подборки пожеланий; сочинённые для него стихи и песни; рисунки в любой стилистике; комиксы про него; больная фантазия в анимации — и везде он воспевается как абсолютное добро, совершенно невинное и беззащитное. Одна подборка картинок, где эльф весь в слезах, даже немного растрогала саламандра, но стоило представить это в реальности, как все наважденья спали и Маэва зашёл в галерею, чтобы проверить причину изменений рекомендаций. Одно. Всего одно. Одно проклятое фото и вся лента только про него! Причём, даже удалив, стерев совсем, ничего не изменилось. Ладно, стало выпадать меньше слезливого контента, но Нхем никуда не исчез. Оставалось только отметить «понравившимся» зарисовку хитро улыбающейся пары, держащей поводок, тянущийся от экрана к его шее и, под недовольное «Кар!», убрать телефон в сумку. Удивительно, как чешуйчатому раньше удалось не наткнуться на этот отдельный мир, состоящий из одного воплощения несуществующего идеала. Как в прямом, так и в переносном смысле. Двуличность, созданная ради репутации. Миенш действительно актёр, только никогда не выходящий из своей роли из подкласса тайной жизни, а именно «герой»: безупречная доброта и тайна за кулисами. Появилось чёткое понимание, что пара воспринимает каждого встречного как потенциального фаната. Возможно, что Маэва ещё не скоро бы смог увидеть истинного лица мужчины, если бы знал его до их встречи с глазу на глаз. Неприятно огорчает осознание того, что первичную грубость легко объяснить нестандартной ситуацией и страхом за собственную жизнь. Подняв печальный взгляд от чернильных немного скачущих и беспорядочно уплощающихся букв на молочной чешуе на стоящую в нескольких метрах от него парочку, Киайт почти неосознанно разозлился. Лилима обхватила руками шею, прикрытую воротником халата, и была непозволительно близко к лицу Миенша, буквально дыша с ним одним воздухом. Быстро подойти и оттолкнуть девушку не было возможности, поэтому в кожу её шеи, возле артерии, уткнулся луч хвостового плавника. От натяжения стало видно, насколько быстро забилось сердце из-за близкой опасности. Чуть только стоило сильнее надавить, как русалка разомкнула руки и упала на землю, сразу же отползая на безопасное расстояние. – Укиемиозу еншикягаунх енма айтитнхойониг енонайт, — с гортанным гулом произнёс саламандр, и глаза коралловохвостой подёрнулись туманной плёнкой. Девушка спустилась в воду и поплыла ниже по течению. Не прошло и минуты, а её уже не было видно. – Можно было сказать только «Уйди», — дроу совершенно не расстроился из-за невольного лишения женской компании, только радостнее улыбнулся, на этот раз искренне. Беззастенчиво сбросив халат, такой раздражающий в жару, мужчина подошёл ближе и сел рядом с синеглазым, смотря на качающиеся ветки. — У меня недостаточно сил, чтобы передать все требуемые задачи одним словом. — Где, в таком случае, обозначение времени действия? — в чужих глазах мелькнула искра паники, от чего Миенш хихикнул и подтолкнул саламандра в сторону воды. — Литмаикзу, спасай подругу, — Киайт привычно поднялся в воздух и неохотно направился вдоль реки.