Сердечные струны

      Странная же у него жизнь однако, бредёт себе под дождём, да что там, под ливнем. Будто с неба и вправду выливались на голову вёдра воды вперемешку с толи градом, толи липким снегом. В этом городе никогда нет нормальной погоды, тем более весной. Вечная грязь и слякоть, а коммунальщики будто специально ничего не чистят. Вечно раздражает, ладно уж днём по слякоти ползти, да только сейчас поздняя ночь. Холодная и колющая: ни одной звезды из-за смога над городом… И улица такая же серая, мёртвая. Только пустые оконные глазницы домов, в которых нет ничего, кроме ещё большей черноты.       Кусающийся град царапал покрасневшие от холода щёки, ливень мочил куртку, так холодно. Эта флисовая тёплая вещица становилась бесполезной при дожде, у Скары уже вся кофта промокла под курткой. Неприятно липла к телу, юноша чувствовал, как противные измокшие рукава кофты тёрлись о кисти, домой уже хотелось неимоверно.       От дождя всё это стало болотом, где каждый шаг оканчивался в большой луже среди снега, а он же ещё, зараза, весь намок. Тут хоть на снег наступай, хоть на лужу, а эффект один и тот же. Только же решил кроссовки на выход напялить, от шоркал их, а они сейчас все мокрые и хлюпают при каждом шаге. Скара ощущал, как пальцы отнимаются всё больше и больше.       С волос течёт ручьём, вот только же голову помыл, теперь опять грязная, весь смог города осел ему на голову. И без того настроение хреновое, ещё и эта неудача. Ничего нахуй не видно, вроде рядом с центром, а не одного работающего фонарного столба. Даже фонарик на телефоне не включить, сел как нехуй делать. Весь вечер просидел в телефоне, а с дома же ещё забыл его зарядить нормально.       Скарамучча наступал случайно в лужу, затапливая свои ноги каждый раз новой волной ледяной воды с грязью и бензином. Его настроение уже было ниже плинтуса, он вообще не хотел никуда больше выходить ещё неделю. Ну его нахуй, и учёбу, и эту ебаную компанию придурков, они просто забыли про него и всё. Как можно было, блять, позвать на вписку, а по итогу сидеть, бухать в усмерть и забыть вообще о его существовании. При этом же всю личку засрали: «Скара, пошли отдохнём, норм будет». «Да давай, чо ты как немощь дома сидишь?». Ага, как же, очень весело. Не стоило идти вообще туда, сборище свиней, только бы рыла свои надудонить новой бутылкой, и так из-за дня в день.       Этот отвратный вечер наградил тоской не только Скару. Не только его оставил в раздумьях леденящий ливень и чёрное как бензиновая лужа небо. Всё же город не был таким большим, чтобы они не встретились вновь, через пару жалких дней. Легко же, однако, крутиться всем важным людям почти в центре города, а всего-то одна и та же улица и внимательный взгляд усталых алых глаз.       Ехав в тёплом комфортном такси, преподаватель скучающе смотрел в окно, обдумывая что-то своё. Уютные обитые кожей бежевые кресла, тихая еле слышная музыка. Полутьма салона, и звук дождя, ударяющегося по окну. Где же только Панталоне берёт этих водителей, будто он не смог бы доехать на экономе. Хотя выезжать из дорогого ресторана на экономе было б странным занятием.       Лениво моргая, находился в небольшом опьянении, оставшиеся с деловой встречи. Раздумья о том, стоило ли вообще тратить на эту встречу время. Та была ему противна, эти скучные лица, скучные слова. Дотторе не мог находится в обществе людей, которые говорят только о богатых домах и о том, что пора бы сделать в саду фонтанчик с форелью. Уж лучше потратить время на свою работу, чем на это, только бы все похихикали как идиоты друг с другом. Он не ехал, если бы его не попросил друг.       Ну а снаружи всё барабанит неумолимый дождь, что же за буйство погоды в этом году. По приезду лучше бы заварить себе крепкий кофе и завалится на диван, но нет же, надо будет работать, какой тут отдых. Тем не менее, всё же, изучая улицы за окном, он не мог не заметить уже знакомую фигуру в свете фар автомобиля. Бредёт как брошенный щенок, а куртка да штаны одни и те же, он уж их точно узнает даже со спины. Только и слышалась тихая просьба остановится рядом с тротуаром.       Обрадовавшись свету фар, Куникудзуши по-быстрому постарался запомнить все располагающиеся дальше лужи, а то машина то проедет. Очередная машина, что неаккуратно окатила его брызгами, подъехав слишком близко, уже хотелось просто всё высказать придурку, но открывание двери только озадачило Скару. — Ты чего в такое время на улице забыл? — знакомый сипловатый, но громкий голос озадачено раздался из открытой двери, не нуждаясь в представлении владельца.       Скара обернулся, выглядывая из-под промокших до нитки прядей волос. Щурясь от фар на мигающей аварийки и утирая таким же ледяным рукавом кофты свои болящие, бледные щёки, он подошёл от чего-то ближе. Переступая мягкий и липкий снег, что застревал у него в кроссовках, царапая голень, как будто это было мелкое стекло. А он успел только заглянуть в тёплый салон и взглянуть на Дотторе, что смотрел на него так же туповато в ответ. — Полезай давай сюда, чего встал то как бедный родственник, — опять этот голос, что был уже увереннее, да и вид весь говорил, что если Скара не запрыгнет, то преподаватель сам его затащит за шкирку.       Ну, собственно, Скара не идиот, отказываться от тёпленького салона, он бы отказался, но ему пердолить минут сорок до дома, а он уже ног не чувствует. Он, конечно, не то, что бы доверяет Дотторе, но тот вроде фрик безопасный. Всё же телефон почти сел, денег на такси нет, в час ночи тёте он звонить не будет, чтобы попросить денег. Поэтому как подобранный нищеброд, он затолкался в салон дорогой машины, только и успевая снять кроссовки, чтобы вылить из них воду. — Как на пары ходить, так нет, а как под дождём бегать, так он первый. Тебе что, голову совсем отморозило в такую погоду гулять? — Дотторе, видя чужое состояние, всё же не мог оставить его без внимания, но и трогать мальчишку он не смел.       Доктор осматривал своего ученика растерянным взглядом. Что этот домашний ребёнок забыл на улице в такую погоду. Дотторе столько раз слышал отговорки о плохой погоде, когда Скара неделями зимой не приходил на пары. А тут бредёт неизвестно куда весь мокрый. Всё сиденье, наверно, отсыреет к чёртовой матери. — Я от друзей иду, — хрипловато прокашлял Скара, чистя горло от мокроты и сёрпая носом, в тепле у него всё оттаяло и спешило валится из носа. — Почему такси не заказал? — для человека обеспеченного жизнь то полегче была, но насколько он знал, то и Скарамучча корки хлебные не обсасывает. — Телефон сел и денег нет, — Куникудзуши не скрывал причин, но и говорил не охотно, только стягивая свою промокшую насквозь куртку.              Дотторе мог только вздохнуть и сказать, чтобы шофер ехал дальше, что он и сделал, более не обращая на нового гостя внимания, выруливая от тротуара и двигаясь неспешно по ночной дороге. Только редкие такие же заблудшие души попадались под свет фар. Так и было до момента, пока они не выехали в нормальный район. Где была жизнь и фонари.       Наблюдая за подростком, Дотторе не мог просто так сидеть. В обычной ситуации он бы даже не посмотрел на кого-то иного, да только тут сидит Куникудзуши. Поэтому беспокойство, хоть какое-то да было из-за чего. И по доброте душевной он стянул с себя пиджак. Не самое тёплое, но уж не самое худшее, поэтому он без задней мысли протянул его Скарамучче. — Да не надо, щас отогреюсь, — видя чужие движения, он не мог себе позволить ответить на них взаимностью, ему это не нужно. — Ты весь промокший, — глухо промолвил доктор и затих, просто разглядывая Скару.       Неловкое молчание, в котором только Дотторе смотрел на Скарамуччу, думая о том, что делать то с этой неожиданной находкой. Туманность головы не давала холодно размышлять о происходящем, поэтому он не мог так легко и просто оставить его. Не прогонять же его обратно на холод, да и везти куда-то надо. Дотторе мог бы его отвезти домой, но он же не совсем идиот, отказываться от такой… Возможности. Хотя и не может он его за шкварник к себе затащить. Надо отвезти мальчишку домой. — Где ты живёшь? Подвезу тебя, раз такое дело, — преподаватель спокойно смотрел на ученика, видя, как тот пытается согреть руки, потирая их друг об друга. — Там, где Птицефабрика, Народная улица, дом 6, и это 2 подъезд, — без задней мысли Скара назвал свой адрес, желая только побыстрее попасть домой. — Далековато… — да уж, Птицефабрика, район нищенский, Дотторе даже не ожидал, что Куникудзуши живёт именно там, уж слишком это далеко от техникума.       Тем не менее, доктор просто попросил отвести их туда. Что ему, не он же платит за такси, пусть покатается, ему же хорошо, от Скары до Дотторе уж точно тысячу накатают. Теперь же доктор просто продолжал наблюдать за Скарой украдкой, облокотившись локтем о дверь и подперев кулаком голову. Странный же парнишка, может, поэтому Дотторе за него зацепился.       Разглядывая то, как юноша пытался отогреться, у преподавателя сердце кровью обливалось. Если тот ещё заболеет, то уж точно не успеет долги закрыть. Опытным путём уже было доказано, что Скара болеет около недели, но дома сидит потом месяц. Поэтому такого уж очень не хотелось, и доктор опять потянулся чем-то помочь. — Ты почему кроссовки нацепил? — взгляд совсем случайно опустился вниз, на совсем размокшую обувь молодого человека, вроде же мальчишка смышлёный был… — Да не знаю, думал, в гостях останусь, и меня потом друг подвезёт, — Скара не особо горел желанием общаться, но, видимо, у преподавателя были другие планы, а огрызаться после помощи как-то неудобно. — Ну и почему тебя не увезли? — доктор аккуратно кистью руки смахивал от скуки капли воды с сиденья, не зная, как вести себя с подростком. — Дак, я ушёл раньше просто, а они продолжили отдыхать. Не пьяным же ему меня подвозить, я уж лучше своим ходом.       Дотторе перевёл усталый взгляд на юношу, что-то в нём высматривая. Значит, тоже убежал от всех, хотя это и не удивительно. Даже ему, как преподавателю, давно заметно, что Скара мальчишка довольно отстранённый. Плохие у него друзья, однако, обещали подвести, а сами напились, получается. Забыли о нём совсем, о чём и молвил на пьяную голову доктор. — Своеобразные у тебя друзья, конечно. Сами сели отдыхать, а про тебя забыли, — для него эта ситуация была знакома, он весь университет просидел в одиночестве, и его так же все забывали, да и сейчас то ситуация такая же. — Это я и без вас знаю, — задевает, что кто-то чужой опять учит его, будто Дотторе сам не крутится в каких-то кругах из фриков.       Спокойное молчание поселилось в машине и разбавлялось лишь музыкой и звуком двигателя. Доктор отвернулся в окно, разглядывая размытые образы и вспоминая своё взросление. Да уж, в одиночестве и непринятии. Разочарование родителей, попытки найти то, ради чего они бы гордились. Закончил школу, поступил на медицину, как они хотели. А закончилось всё тем, что его оттуда выпнули из-за экспериментов, которыми он горел, хоть что-то, что доставляло ему интерес. И всё это в полном одиночестве, где был только такой же странный парнишка, учащийся на банковское дело. Вот же странность, а, казалось бы, он это уже пережил и оставил в прошлом.       Тихо вздохнув и в отражении окна заметив фигуру Скарамуччи, он не мог не заметить чего-то своего. Огрызается, мечется, а всё же сидит потом под лестницей и жуёт какой-то батончик в одиночестве. Хвалится, что не бездельник, но толку то, что дома гниёт. Может, говорить о подобных темах не стоит, тем более с учеником. Но когда он сможет поговорить с ним не только как преподаватель с учеником? — Я тоже был с хреновыми друзьями, если они, конечно, были, — выдохнул доктор, продолжая изучать ночную улицу города. — Не думай, что я тебя нравоучаю, потому что не знаю, каково это.       Скара повернулся на преподавателя, осмотрев его глазами. Он почти не приглядывался к людям, которые не имели для него значения. Почему-то сейчас захотелось посмотреть, он же совсем ничего о нём не знает, да и с чего бы должен был знать. Обычно же, как в жизни, ты ходишь на учёбу, знаешь там учителей, но это же просто не больше, чем знакомые? Зачем бы ему знать о них хоть что-то.       А знать ничего тоже нельзя. Всплывает в голове и то, сколько раз они сами с такими же знакомыми смеялись над доктором. Все эти подколки над преподавателями по типу выкладывания их в какие-то чаты знакомств. Уж точно, преподаватель – профессия неблагодарная. Может, хоть в качестве благодарности за то, что Дотторе помогает ему, он мог бы и послушать. Дотторе же даже с учителями не общается. — А вы откуда едите? — лаконичный вопрос, который хоть капельку был интересен Скаре, не каждый же день увидишь доктора в такой деловой одежде.       Доктор на работу обычно ходит в рубашке да брюках, а сегодня будто на свадьбу разоделся. Чёрный пиджак, синий шёлковый жилет и уже знакомая чёрная рубашка. Хотя костюмчик будто на похороны, уж, если об этом думать более подробно. Запах парфюма, от доктора никогда не пахло чем-то таким, только если хлоркой иногда. Уж слишком официально для такого человека. — С деловой встречи. Мой близкий друг пригласил меня, но мне быстро там наскучило, — неспешный голос доктора, может немного да оживился от чужого вопроса. — Ушёл под предлогом того, что мне нужно сделать кое-какую работу до завтра. — Тоже сбежали, получается? — язвительный и насмешливый вопрос, но он не нёс в себе какого-то зла. — Получается, — Дотторе усмехнулся в ответ и опять повернулся к ученику, рассматривая его.       Смотреть в чужие глаза было… непривычно. Куникудзуши прятал глаза каждый раз, стоило кому-то посмотреть в них. Сейчас только смотрит на него своими необычными синими глазами в этом тёплом свете, будто пурпурные. Редко же встретишь таких людей с глазами океанами, тёмными и далёкими. Доктора никогда не смущало смотреть кому-то в душу, пусть это и получалось непроизвольно, он не имел желание давить или угнетать других людей своим присутствием, но всегда получалось наоборот.       С этим мальчишкой иногда всё иначе, будто он сам тебе в душу смотрит. Это и странно его завораживало. То, как тяжело иногда выглядит, казалось бы, юношеский взгляд. О Скарамучче же он тоже ничего не знает, только пару подробностей о его происхождении и матери и ещё о одном случае… Да уж, как же в его ситуации ещё на мир смотреть, раз потерял такого близкого друга в столь нежном возрасте. — А как вы с нашим банкиром познакомились? Ну, этот Панталоне, — Скара от чего-то вспомнил ту фотографию со странички преподавателя, всё же интересно стало, как они сошлись. — Мы с ним в одном университете учились. Он только пришёл после техникума, а я уже учился на врача. Случайно оказались на ковре у директора одновременно и вот начали общаться, — раз юноша решил спросить, то глупо было бы отмалчиваться, Дотторе же сам горел желанием с ним поболтать и что-то узнать. — Вы учились на врача? Я думал, вы изначально на преподавателя учились, — на самом деле удивительно, может доктор и не зря был доктором, но все думали, что его просто так за запах больницы прозвали. — Было время, но я как-то не горел мыслью выучится на врача. Потом уже решил перевестись на курс по преподаванию. Уже время прошло, поздно было идти на химический факультет в МГУ, да и денег не было переезжать. Потом выучился, но, как видишь, приехал в эту дыру обратно, — разъяснял Дотторе, он мало говорит о своей жизни, тем не менее, с этим мальчишкой будто он мог поговорить. — Почему? Так много возможностей, а вы вернулись сюда, — откинувшись на спинку сиденья, Скара выслушивал то, о чём никогда бы в своей жизни не подумал, о другом человеке, который ему безразличен. — Там шумно, — может быть, для подростка это была глупая причина, но для доктора она была весомой, он всё же не любит находится в обществе. — И всё? Вы оставили возможности из-за того, что шумно? — Скара фыркнул, да будь у него возможности, он бы батрачил как лошадь каждый день, несмотря на неудобства. — Да, — преподаватель только мог усмехнутся на чужое выражение лица и стихнуть, думая о своём, да уж, Скаре не понять. — Я же сам решаю, где мне лучше, это не урезает мои возможности.              Слишком уж уверенным показался Скаре доктор. Хотя, наверно, оно и понятно, всё же деньги у него есть, знакомые тоже. Он мог бы жить так, как мечтают трудолюбивые ребята, а по итогу сидит в этой яме. Возможно, Скарамучче просто не суждено его понять, но слова о том, что он сам решает, где ему лучше, задели. Куникудзуши бы тоже хотел быть уверенным в том, что ему действительно где-то может быть комфортно и хорошо.       Через продолжительное время машина подъехала к нужному дому, миновав ухабы из луж и плохо убранного снега. Скара заранее стал искать уже почти отогревшимися пальцами ключ в своей куртке. Пошарив по карманам и не найдя его, он стал заползать в карманы штанов. Господи, ну не мог же он его выронить, пока заползал в машину. Юноша осмотрел и сиденье вокруг себя, надеясь, что ключ там, но ничего. Просто пиздец, а что делать, пойдёт, наверное, в подъезде ждать, всё же он не хочет ещё раз быть благодарным Дотторе. — Ты что-то потерял? — доктор, всё время смотревший на ученика, не мог не заметить его суетливости.       Пару минутное молчание и только щелчок открывающейся двери. Скара только хотел быстро распрощаться и выйти, а его опять остановили. Тем не менее, за то время, пока дверь была открыта, он успел опять ощутить холодрыгу на улице, а зная соседей в его мелкой пятиэтажке, там пенсия никому не откроет, хоть тебя убивать будут. Что делать то теперь, не напрашиваться же домой к друзьям. — Да, ключ, видимо, забыл у друзей. Но я пойду, может откроют, — собираясь вылезти и сказать вежливые благодарности, он был быстро остановлен преподавателем. — Ну ещё чего, что бы ты заболел и ещё месяц в техникуме не появлялся? Сиди уже спокойно, — наклонившись, Дотторе протянул руку и закрыл дверь обратно, отрезая тёплый салон от дождя снаружи.       Опять краткая просьба ехать на первоначальный адрес, что сопровождалась усталым вздохом водителя. Им ехать, опять-таки, достаточно далеко, но в этот раз явно было напряжённей. Всё-таки, кто обрадуется ехать к малознакомому человеку домой. — Не стоило, я бы нашёл, где поспать, — Скаре, естественно, хотелось домой, какое тут путешествие до стрёмного учителя, тем более к нему домой, тем более там спать. — Куникудзуши, к чему такие переживания? Поспишь у меня, а утром заберёшь ключи у друзей и поедешь домой, — преподаватель, уже не так сильно стесняемый чужими личными границами, всё же накинул свой пиджак на чужие плечи, поправляя его немного. — Ну знаете, сомнительное удовольствие ехать к малознакомому человеку домой, — нет, всё же Скара таких личностей, как Дотторе, побаивался: скрытные, умные, холодные, ну вылитые убийцы или извращуги. — Не беспокойся, я не кусаюсь. Просто поспишь и всё, у меня в доме стенки из картона, поверь, если я буду что-то делать с тобой, весь подъезд услышит. Так что не волнуйся по этому поводу, — посмеялся еле слышно доктор, убрав руки от юноши и отвернувшись в окно.       Ещё через пол часа утомительной поездки они всё-таки приехали. В целом таки хороший район, тут хотя бы постарались снег убрать. Да и выглядит всё по сравнению с его улицей хорошо. Да уж, видно, что жизнью Дотторе не обделили. Хотя вроде бы учитель жаловался один раз, что в его дворе часто гуляют шумные компании. Да и сейчас вроде виднеется какой-то мужик на лавочке под козырьком подъезда. Под алкашкой то наверно тепло в такую погоду сидеть.       Скарамучча вылез из машины и поплёлся вслед за доктором с небольшой насторожённостью. Дотторе всегда был странным, пусть Скара и знал его два года, но всё же. Опять-таки, слишком тихий и скрытный человек, такие мало когда были добрыми и пушистыми. Правда, сколько Скара знал доктора, столько он положительных вещей от него и получил. Ворчит и ругает, но помогает. Может всё-таки можно просто посидеть у него дома, тем более этот снегопад будто всё сильнее.       Заходя в тёплый подъезд, они поднялись на лифте. В полной тишине ничего не крылось, они просто оба уставшие и вымотанные ждали момента, когда смогут лечь на что-то мягкое, укрыться чем-то тёплым и забыть про этот день. Только и разрезали эту тишину падающие с волос Скары капли, что ударялись о грязный пол лифта.       Заходить в чужую квартиру было странным ощущением. Он ожидал увидеть много чего необычного или мерзкого, по типу какого-нибудь срача или ещё чего-то затворнического. Но нет, в квартире довольно чисто, самое обидное, что чище, чем у него самого. Как так то, Скара думал, что он ещё со своим образом жизни соблюдает порядок дома. — Иди сразу в ванную и скинь одежду, она через гостиную и дверь направо. Я тебе постараюсь найти что-нибудь, — снимая обувь, доктор сразу отправил Скару, как щенка в ванную: лучше, чтобы тот быстрее просох, да и не оставлять же его в этой сырой одежде.       Юнец, собственно, и не особо противился, будучи таким же ужасно уставшим. Да уж, выдался довольно своеобразный денёк. Дотторе только мог тяжко вздыхать по пути до своей спальни, переваливаясь с ноги на ногу. Открывая дверь в прохладное помещение, где стояла одинокая двуспальная кровать да тёмный шкаф у стенки. У него вообще почти мебели дома не было, и слава богу.       Дотторе, достав обогреватель, спокойно включил его, смиряя комнату равнодушным взглядом. Боже, казалось, он вагоны разгружал, а не просто встретился с какими-то чиновниками. Хотя, может, эта усталость из-за свалившегося на голову мальчишки, кто же знает. В любом случае, Дотторе только переоделся в домашнее и нашёл хоть какие-то подходящие для Скары вещи.       Отдав их, по-простому просунув руку через дверь, Дотторе даже не подумал заглянуть в щель, он вообще ни о чём не думал. Его социальная батарейка села на минимум, и он бродил на последних силах. Надо же позаботится о своём госте. Налить чай, например, да и достать из холодильника хоть какую-то еду.       К тому времени, как вскипел чайник, Куникудзуши уже вышел из ванной, проходя в неловкости на кухню и садясь за стол. Собственно, было невежливо отказываться от чужой заботы. Правда, и быть благодарным Скара не хотел, слишком уж неприятное и неловкое это ощущение. — Тебе сколько сахара? — спрашивал доктор устало, сам закидывая себе в чай чуть ли не четыре ложки с горкой. — Я без сахара пью, — такой же усталый, но более тихий ответ, юноша просто поморщился, когда увидел, сколько сахара себе положил Дотторе. — Есть будешь что-нибудь? — намазывая уже булку маслом, он подумывал о том, что Скаре бы поднабрать, а то скоро ветром сдует. — Неа, нет аппетита…— ему просто неудобно есть перед своим преподавателем.       Больше Дотторе ничего не спрашивал, сам наедаясь себя в удовольствие и иногда поглядывая на мальчишку перед собой. На кухне так тепло и светло, что под лёгкой туманностью голова Дотторе погрузилась в сонливость, оглядывая полуприкрытым взглядом своего гостя и кратко бурча, желая снять чужое напряжение. — Поспишь в моей спальне, я включил обогреватель, так что должно быть тепло, отдохни хорошенько, — оглаживая рукой ручку прозрачной кружки, он ждал хоть каких-то слов от Скары, но, видимо, тому довольно неуютно рядом с доктором.       После вечернего приёма пищи Дотторе небрежно убрал посуду в раковину и направился к дивану в гостиной, заваливаясь там и планируя в этот раз не нагружать себя работой. Ему хотелось только поспать спокойно. От чего, укрывшись покрывалом, он мог тихо муркнуть уходящему в комнату Скаре. — Спокойной ночи, — это тихое пожелание осталось без ответа, но вызывало чувство, совсем неприятное для Дотторе.