Сердечные струны

      Недели так-то идут довольно быстро, если задуматься. Вы просто просыпаетесь, каждый день сидите в компе или телефоне, не выходя из квартиры. Учёба — это минимальная проблема вашего разума. Сейчас просто кажется, будто огромная воронка поглощает душу, и ты не можешь выпутаться. Есть такой феномен у муравьёв, когда они запутываться в своих следах и ходят по кругу. Кажется, если наложить эта на общество, то можно кое-что понять. Есть обычные работяги: они живут, работают, заводят семьи и друзей. А есть муравьи, которые запутались в своих следах, и единственное, что им остаётся, это ходить по кругу, пока кто-нибудь не начертит новый путь.       Так что сейчас, гния в кровати третьи сутки, Скара себя винил, думая о этих самых муравьях. Да уж, сам он чувствовал себя таким же муравьём, что бегает по кругу, пока просто не умрёт в своей же кровати под пледом. Но уже после третьего пиликанья уведомления уж приходиться взять телефон в руку. Новый чат с, как удивительно, но чудаковатый преподаватель решил ему сам написать. Как он только нашёл его, учитывая, что Скары нет в друзьях ни у одного преподавателя. Но ладно уж, это пол беды.       Смысл сообщений примерно понятен. Ничего, кроме: «Здравствуй, Куникудзуши, я даю ещё два дня на исправление твоих долгов, после этого можешь не надеяться на допуск к экзамену.» Точка и всё, но, собственно, что он ожидал, лёжа на боку всё это время. Ему остаётся только корить себя за бездействие, но не иметь возможности подняться с кровати. Так жалко, иногда он себя просто ненавидит за подобную слабость.       Скара отписал обычное хорошо и, собственно всё. Сами руки тыкнули на аватарку, и мозги залезли ленивым желанием посмотреть чужой профиль. В целом то, Дотторе мог показаться для кого-то привлекательным, ну если его в жизни не знать. Всё же фрик ещё тот. Хотя говорить ли об этом Скарамучче. В любом случае, профиль у него выглядел неплохо. Но оно не удивительно. Препод, он вроде молодой. Правда, пометочка о дне рождении и краткий год говорили, что ему около тридцати. Странно, вроде сохранился хорошо для тридцатилетнего.       Фоток кот наплакал, если честно. Какая-то фотка с выпускного из университета, где он стоит в стороне от всей группы. Ещё пару фоток с какого-то праздника по типу дня рождения. Одна, видимо, сделанная по приколу. Да тут в целом препода будто и не спрашивали, хочет он фотографироваться или нет. Хотя есть пару дружеских, что удивительно. Например, с Коломбиной с последнего курса дизайна. Ну и ещё фотка с банкиром парочки банков в городе, что удивительно. Трудно не узнать эту морду, если она вечно лезет в политику и на выборы депутата. Знакомые, конечно, у преподавателя неплохие.       Как всегда, за просмотром чего-то почти под ночь Скара просто отрубился. Это давно не ново, зная распорядок дня Скарамуччи и то, что он не спит большую часть времени, делая долги по учёбе. Да уж, какая разница, главное умудриться встать не позднее пяти часов дня. Может, так ещё успеет в техникум.       И по законам подлости он кое-как успел на последнюю пару, несясь по коридорам до учительской, где, по идее, должен был сидеть Дотторе. Слава богу, тот там был и скучающе пил кофе, просто бросив краткий взгляд красных прицелов на юношу из темноты помещения. — Здравствуйте, вы сказали мне долги до завтра сдать, ещё можно же? — запыхано проговорил Скара, поправляя рюкзак на плече и заправляя волосы за ухо, чтобы не лезли в глаза. — Куникудзуши, ты бы ещё ночью прибежал, — с недовольством и раздражением преподаватель отхлебнул из бумажного стаканчика и поднялся с места. — Можно, конечно, но я надеюсь, ты хоть всё сделал, а не как обычно.       Небольшая тишина. И всё же хмыканье со стороны молодого человека. Как обычно, значило только то, что половину работ он не доделал. И эту заминку, конечно, Дотторе заметит. У него почти пол тысячи таких опёздышей, но простит подобное он только одному. Должны же быть поблажки у людей, да и тем более почему нет. Он так и так тут будет сидеть до вечера из-за недоделанной работы. Так что, подобрав свои папки с документами и сумку, он просто вышел к ученику в коридор на свет. Кратко и понятно, говоря уже знакомую фразу: — Ну, если как обычно, то прошу в мой кабинет, где ты и доделаешь всю работу. Я тебя предупреждал уже около недели, даже две почти, а ты, как обычно, сидел на пятой точке ровно, — Дотторе неспешно брёл по коридорам техникума в свой родимый, тёмный и холодный кабинет.       На самом деле, Страннику жутко не нравились эти переработки до вечера, но с преподавателем он согласен. Сам же виноват, что теперь будет торчать тут, да и вообще, стоит сказать спасибо, что ему дают возможность исправить всё это. Поэтому он, не отпираясь, шёл за Дотторе, слушая его монолог о том, сколько раз он всё прощал Скаре.       Теперь в полутьме кабинета можно заняться этими самыми уроками, будто в школу попал, честное слово. Тихо сидя и доделывая свой документ за учительским компом, он особо ни о чём не думал. Слушая такое же безмолвное чириканье ручки о бумагу, и странно, но это было комфортно. Может, потому, что Скарамучча привык так сидеть с учителем и всё пересдавать. Дотторе был терпеливым, но требовательным, так что сидеть обычно приходилось долго. — Ты отметки на источники добавь, а то у тебя всё сплошняком, — Дотторе спокойно сказал, отведя взгляд от своих документов на экран с работой Куникудзуши.       Тот же молча на рандом натыкал отметок в разных предложениях. В целом, таки не заморачиваясь над тем, что делает и куда тыкает. Да и от преподавателя он не услышал возражений по этому поводу. Наверно, тот уже привык к подобному. Так и так ясно, что все ставят подобные отметки именно таким образом.       Пока Скарамучча писал, то стал чувствовать слишком отчётливый взгляд на себе. Это не беспокоило его до поры до времени, пока он не повернул голову, чтобы спросить, почему же на него смотрят. Эти два красных омута так и пялились из-под светлых ресниц, безжизненные и не прячущиеся, даже когда их наблюдение спалили. Да и прежде чем Скарамучча что-то сказал, преподаватель выпалил быстрее. — Почему тебя на учёбе месяцами не бывает, ты работаешь? — искренний интерес был заметен в чужих словах, что прервали чужой агрессивный вопрос. — Да нет, я просто дома торчу, — Скара, потупив глазами, отвернулся обратно к монитору, продолжив не самую интересную работу. — Тогда почему задания не делаешь? — не унимаясь, продолжал Дотторе, он же и понятия о чужой жизни не имел. Раве что пару раз посталкерил его, но это ничем интересным не увенчалось, тот же и правда дома сидит большую часть времени. — Не знаю. Лень, наверное, — ничего не скрывая, отвечал молодой человек, проставляя заголовки в работе, ему нечего сказать на этот вопрос. — Ты не можешь не знать. Но в любом случае, если тебе лень, то зачем вообще учишься? Мог бы сидеть дома и всегда ничего не делать, — никто из них в словах себя не ограничивал, возможно, они оба слишком прямолинейны, от этого и говорить проще. — Не хочу бездельничать, да и надо же будет на жизнь зарабатывать, — наконец, руки стали нервно теребить мышку, просто оглаживая её гладкую поверхность в раздумьях. — Но ты бездельничаешь, — холодноватый голос сказал очередную правду, чем задел гордость ученика, хотя и не особо этого желал. — Вам то откуда знать, вы мне свечку дома не держите, — возможно, это вышло грубо, но не менее правдиво, ведь не пристало преподавателю лезть в жизнь ученика.       Тихое молчание, что стало некомфортным в одно предложение, продолжилось дальше. Просто повиснув на натянувшихся нитях взаимодействия. И так всегда. стоило кому-то заговорить с ним, казалось о правде, он отталкивает её, игнорируя болючие слова и просто продолжая идти дальше. Эта агрессия никогда ничем хорошим не заканчивалась. Если смотреть по количеству недопусков к экзаменам из-за слишком едких заявлений при чужих попытках просто помочь. — Ты устал? — так-то и без вопроса подобное можно заметить, достаточно просто присмотреться к общей бледности чужого тела и тусклости взгляда.       В ответ только тишина и короткий вздох. Глупо надеяться, что он ответит. Так же глупо пытаться чем-то помочь. Это не имеет смысла, ведь он преподаватель. Но всё же внутренне влечение иногда вынуждает делать действия больше дозволенного. Просто желание поговорить и понять кого-то, к кому неравнодушен. — Сохраняй и иди домой, уже поздно, — это, пожалуй, единственное, что он мог сказать, больше ему помочь нечем в этой ситуации. — А долги закрыть? — удивлённо спросил Скара, не ожидая, что его просто спровадят прочь, неужели опять очередной недопуск из-за его длинного языка. — Долги-долги…– очередной тихий вздох и лёгкое движение, после которого снялись очки, которые преподаватель носил при работе с документами. Опять взгляд направился в глаза Скарамуччи, он не был злым, просто уставшим и таким же холодным. — Можешь помочь мне до проверять работы, если ты знаешь мой предмет, то с этим справишься.       Снисходительно. Дотторе протянул своему ученику половину тетрадей и бланк с правильными ответами. Как бы то не было, он не может поставить оценку просто из воздуха. Это некомпетентно. Стоит молчать уже про нечестность. Он обещал, что оценки будет ставить честно, не смотря на заинтересованность в студенте.       Дальнейшая работа продолжилась в той же тишине и обычном темпе. Пусть подобная доброта и удивляла Скарамуччу, потому что Дотторе не был особо добр к кому-то. Максимум к единицам: по типу особо сообразительных или просто способных учеников. Но таких единицы, и то там одни фрики, да нефоры. Скара же такими качествами не выделялся, будучи просто подростком, который не ходит в техникум месяцами. Собственно, все эти размышления наводили на соответствующие вопросы. — Почему вы мне всё прощаете? — довольно логичное заключение, исходя из помощи преподавателя. — Просто… Не знаю, мне тебя жаль по-человечески, — суховато ответил Дотторе, не посмотрев на студента и только натянув очки получше на переносицу. — Вы не можете не знать, — копируя сарказмом слова Дотторе, ответил Скара. – Так почему вы меня жалеете, если ничего обо мне не знаете? — Как бы тебе ответить, Куникудзуши, просто ты интересен мне, — Дотторе ответил без лишнего увиливания, чего скрывать, Скара уже заметил кое-какие особенности. — И чем же? — с каждым ответом только больше вопросов, а недосказанность от фрика это будто уже угроза какого-то типа с Двача, который может выслать тебе твои координаты и потом фотку дома и тебя в окне.       Дотторе не ответил, а просто посмотрел в чужие глаза в очередной раз. Разглядывая силуэт, на который падал тускло белёсый свет солнца. То давно не выглядывало из-за серых облаков, но в этом есть свой шарм. конкретно сейчас. В тихом, холодном помещении, где они могли поговорить в кои-то веки. Чуть больше, чем преподаватель со студентом. — Я вижу в тебе гораздо больше, чем ты показываешь. Как серая, зажатая агрессивная крыса, но ты куда интереснее. Я хочу узнать, почему ты делаешь то, что делаешь, — такой интерес изучения всегда был у преподавателя, многих это беспокоило, но он никогда не делал это от большого злодейского мотива. — Если честно, вас иногда невозможно понять, — Скарамучча не понимал подобных интересов, он привык быть незаметным для других, оставленной на полку фарфоровой куклой, что покрылась серой пылью и полосками паутины. — Необязательно понимать всё. Я тоже многого могу не понять в людях, — такая возможность с ним просто поговорить будто на вес золота, этим стоит пользоваться, пока Скара не агрессивен.       Опять тишина. Эти огромные паузы между их короткими диалогами не казались такими уж и неловкими. Будто так и нужно — просто молчать и смотреть за какими-либо действиями. Не столь успокаивающе, сколько привычно. Одни только размышления, почему он оказался интересен Дотторе, что тот увидел в нём. Обратил внимание на фарфоровую куклу, что вынуждена просто смотреть на этот серый мир из-под слоя пыли. Если сейчас повспоминать, то преподаватель почти всегда приглашал Скарамуччу поучаствовать в каких-либо совместных проектах, будто желая вытащить из пыльного серванта. Но тогда это казалось просто издевательством в отместку за прогулы.       К вечеру работа была выполнена полностью, так что Скара мог спокойно выдохнуть, получив закрытые долги и допуск к экзаменам. Хотя бы один исправленный предмет — уже неплохо. Может, если он дальше продолжит, то успеет закрыть всё до летней сессии. Хотя у него долгов выше крыши ещё с первого семестра, но всё решиться. Будто после такого лёгкого старта дальше должно быть проще со всем происходящим в его жизни пиздецом.       Оставалось только попрощаться с преподавателем, оставив молчаливую благодарность где-то внутри себя. Но, казалось, Дотторе понял его. Это странно. Он никогда не думал, что хотя бы кто-то обратит на него внимание. Может быть, такие люди и становиться теми, кто нарисует другой путь муравью? Путь, ведущий в социум и нормальную жизнь. Правда, все эти мысли быстро тлели на конце сигареты, который сдувал ледяными порывами ветер. Унося куда-то далеко, в пучину грязных дворов и тёмного беззвёздного неба.