Саша любит Сашу

      Подтверждение её самых неприятных опасений сильно ударило по состоянию Сани. Она не могла продолжать слушать Лекса, который кичился своими отношениями, и как же она завидовала ему! А ведь они с ним были даже похожи: оба невысокие, не плечистые, белокожие и ненавидящие друг друга, но она была мускулистой, а Плюшкин дрыщеват, и волосы у него были длиннее, объёмно лежали на голове в нехитрой, но эффектной укладке, её короткая стрижка не знала слова объём, она вообще их мыла гелем для душа или мылом. И даже учитывая их схожесть, Саша выбрал его. Но снова – учитывая внешнюю схожесть, их главным различием был пол. Плюшкин был парнем, а она нет. Её снова стали посещать мысли, что родители были правы.       Но впервые она задумалась, а может нужно это исправить?       Впервые эта мысль проскользнула, но Саня и сама не поняла, не успела поймать её за хвост, но сделала это в следующий раз, и тут же отпустила. Поймала снова и прокрутила в голове, прикинув, что это для неё не ново, её и так всё детство убеждали, что она мальчик. Но нет, зачем же менять себя так кардинально? Но кардинально ли? Ведь она и так одевалась как парень, стриглась под мальчика, имела мужские повадки и даже любила мужчину, который любил мужчин. И обдумывая в голове всё это в режиме двадцать четыре на семь она с каждым разом всё больше и больше убеждала себя, что идея имеет место быть.       Изучив в интернете всё, что так или иначе относилось к теме смены пола, главным образом, она уяснила, что сменой пола это называть нетолерантно и даже оскорбительно. Они призывали называть это “gender alignment” или “gender reassignment”, что сложно было грамотно перевести, а если криво, то “переустановка пола” – звучит странно, или “рихтовка пола” – это уже смешно, но на некоторых сайтах писали, что так уже не говорят, это моветон, и призывают называть подобное “gender affirmation” – подтверждение гендерной идентичности.       И всё же, она не была уверена, что может идентифицировать себя мужчиной, ведь анатомия не шутка, её сформированные половые органы говорят сами за себя, при этом воспитание и желание нравиться Саше хоть в каком-то виде склоняли чашу весов на другую сторону.       Но прежде чем решиться на запись на приём она хотела поговорить с Сашей, и если не спросить в лоб, то хотя бы окольными путями выведать его настрой. Она       нова ему позвонила, но не знала, что не вовремя. Он снял трубку впопыхах, отвечал сдержанно, коротко.       – Сань, привет, что-то хотела?       – Э-э-э, – она почувствовала в его голосе не раздражение, но отстранённость, – да, узнать, как дела?       – Дела нормально, – но в голосе “нормально” не чувствовалось, – у тебя всё в порядке?       – Да, тоже. А ты с этим… своим… – она не могла сказать “парнем”, голос не поворачивался, да и по имени его называть не хотелось, в отношении этого парня она чувствовала стойкую неприязнь, будто смотришь в зеркало и видишь лучшую версию себя, мужскую версию, какой она может стать только хирургическим путём.       – С Лексом? Да, с ним, – Лекс в этот момент сидел сзади в наушниках, а Саша переживал сложные чувства, когда хотелось того задушить или сбросить в канаву на обочине, настолько он был зол. – Слушай, давай к делу.       – Ты счастлив? – вдруг спросила она, сама не ожидая от себя такое. Ей следовало узнать, насколько сильны его устои в гомосексуальном плане, но выдавить из себя это не могла. – Тебя устраивает твоя нынешняя жизнь?       – Да, вполне.       – И ты не хотел бы что-то изменить? – а мысленно добавила: “Например, влюбиться в девушку”.       – Всё нормально, Санёк.       – Это хорошо. Ладно тогда, пока.       – Ты за этим звонила? Узнать о моём уровне серотонина?       – Будет считать, что да. Мне пора.       Она скинула, прокрутила в голове разговор несколько раз и поняла, что чудес не предвидится, нужно брать всё в свои руки. Поэтому она решила записаться на приём в клинику, не откладывая это в долгий ящик. Теоретическая информация была полезной, но возможно ли это осуществить практически, она не знала, и для понимания ей требовалась консультация специалиста.       Оставив окончательное принятие решение на потом, Саня записалась на приём в специализированную клинику. Клиентов у них было не много, но они были. На сайте Санька узнала, что сюда приходят по разным причинам, например, некто оставил анонимный отзыв, что стал импотентом, но ему поставили имплантант полового члена, возродив былую удаль, однако потомства он иметь уже не мог, но клиникой остался доволен. Санька эректильной дисфункцией не страдала, но воодушевилась тем, что раз спасли честь бедного мужчины, то и ей могли помочь. Главное, писали на сайте, чтобы психических отклонений не было выявлено, иначе развернут. Но прежде чем развернут, ей нужно было понять, нужно ли ей это на самом деле.       Врач оказался приятным человеком, говорил ладно и интересно, иногда странно и несмешно шутил, но в целом был серьёзен. Для начала он попросил рассказать Белову о себе, спросил как к ней обращаться: как к девушке или парню, узнал о причинах желания переназначить гендер, рассказывал, как это происходит.       Обратив внимание, что она себя идентифицирует как “она”, он сказал, что прежде чем начинать заместительную гормональную терапию рекомендуется адаптация.       – Это называется real-life experience – реальный опыт или тест реальной жизни, как бы странно это не звучало, – стал рассказывать специалист. – Всемирная профессиональная ассоциация по здоровью трансгендерных людей WPATH советует пройти годичный курс реальной жизни. Целью этого опыта является выявление социальных проблем, с которыми вы вероятнее всего столкнётесь после. Поэтому он очень важен, сначала вы выберете новое имя, хотя ваше имя универсально, но на этом этапе ваше окружение должно начать привыкать к вам как к новой личности и обращаться с соответствующими местоимениями.       Девушка сглотнула, представив как скажет бабе Любе или маме Лиса, что она теперь мальчик, им реанимацию сразу можно будет вызывать. Или если решит вернуться на службу, то с этим теперь будут проблемы.       Санька сморщила носик:       – Это обязательно?       – Нет, это рекомендация, но подумайте, насколько это упростит вашу будущую жизнь. Уже на этом этапе ваше окружение привыкнет к вам как к мужчине.       – Родители и так уже привыкли, – отмахнулась она, чем доктора не удивила, но отметочку он сделал.       – В это время вы также будете одеваться как мужчина, – она вскинула брови и глазами указала на своё тело, облачённое в совсем не женскую одежду, доктор кивнул: – ну, да, вижу. А ещё самое время провести различные косметические процедуры или тренинги по поведению. Как я уже сказал, у этого периода есть определённая цель. Ведь очень часто люди во время этого периода понимают, что не чувствуют себя счастливыми, идентифицируя себя противоположным полом, а некоторые наоборот, лишь больше убеждаются, что это именно то, что им нужно. Некоторые же останавливаются на данном этапе, найдя баланс. Ситуации бывают разные, но нельзя не подчеркнуть значимость реального опыта.       – Я поняла, но вы сказали, что это необязательно, так что я подумаю.       – Да, теперь это необязательно. Хорошо, – он был рад, что девушка не стала сразу отрицать надобность столь важного этапа, а значит с этим можно было работать. Да и Санёк выглядела уверенной, когда зашла в кабинет и стала задавать вопросы тараном. – Срок можно и сократить до трёх месяцев, например. Опять же, всё индивидуально. Со своей стороны я лишь хочу убедиться, что потом вы не станете жалеть, ведь обратный переход возможен, но здоровье уже не вернёшь.       – Я понимаю, но я вам сказала, что меня интересует конкретно хирургическое вмешательство.       – Мы идём к этому, – не торопился врач. – Но в любом случае, сначала требуется получить рекомендательное письмо от специалиста в области психического здоровья, подтверждающее, что вы готовы к гендерному переходу. Для этого мы назначим вам психотерапевта и по результатам станет видно, как близко к вашей цели мы приближены, – Санёк вздохнула, но кивнула, соглашаясь. И тогда специалист продолжил. – Важным этапом также является гормональная терапия.       С гормонами Белова была знакома не понаслышке. Ими её мама пичкала в детстве, считая, что это поможет ей стать больше мальчиком, но как последствия у неё было нарушено естественное половое созревание: не росла грудь, под носом и в других стратегических местах лезли волосы, а на голове редели и короткая стрижка была спасением, голос у неё начал ломаться, хотя подростком она не курила, а менструации так и не приходили. Когда отец узнал, какими препаратами её кормят, то тут же прекратил это и резкое прекращение вызвало неожиданно пришедшие месячные. Девушку отвели к врачу, приведшая её мать не стала рассказывать, какие “витамины” невольно принимала дочь. Саня на приёме честно рассказала, что после прекращения у неё появилась угревая сыпь и настроение скакало. О том, что у неё упало либидо, она озвучивать не стала – стыдно было, а былое повышенное сексуальное влечение приписывала своему юношескому пылу. Но врач уже всё поняла и исследовав анализы сделала выводы, что девушка пила андроген. Так же она рассказала, что резкое прекращение грозит риском развития некоторых заболеваний, и особенно подчеркнула, что гормональная терапия может повлиять на фертильность. Подростком Санька о детях даже в перспективе не мечтала, поэтому данный аспект её не сильно расстроил, и обман матери, утверждавшей, что это витамины, не удивлял, но упорные попытки сделать из неё мужчину – это вызывало смятение в душе. А сейчас она сама пришла к этому.       Услышав рассказ девушки, доктор разве что за сердце не хватался, халатное отношение к воспитанию было подсудным делом, но Санька сказала, что рассказала не для того, чтобы её семью судили, а чтобы он понял, что терапия не станет проблемой для неё. И наконец-то она перешли к интересующему её более всего вопросу.       – В ряд операций хирургического характера входят реконструктивные операции на женских половых органах – это удаление матки, фаллопиевых труб и яичников, соответственно гистерэктомия и сальпингоофорэктомия. Как понимаете, репродуктивная функция будет нарушена, – Саня важно кивнула, она понимала и принимала этот риск, ведь о детях не мечтала никогда и не видела большой потери в лишении себя матки. – На следующем этапе – формирование полового члена и мошонки. Вы сможете выбрать метод, возможны неофаллопластика и метоидиопластика.       – Я читала немного, поэтому слова не кажутся мне высшей математикой, но тем не менее хотелось бы послушать.       – Конечно, я сейчас расскажу чем они отличаются и чем хороши. Говоря о неофаллопластике замечу, что выполняется она в несколько этапов, требует продолжительного восстановления и в некоторых случаях может оставить после себя заметные рубцы, но с уровнем развития медицины в наше время с этим проблем не предвидится. Если вы решите выбрать неофаллопластику, то далее мы подберём имплантант, но тут следует учесть, что у них есть свой срок службы, – Саня не сильно впечатлилась рассказом, ей не нравилось, что операция и восстановление длительные, и ещё возможно останутся шрамы. Поэтому она спросила о другой операции. – А теперь я расскажу о метоидиопластике, как о более популярной операции при гендерном переходе в мужчину. Данная операция имеет ряд преимуществ: выполняется за один подход, короткий период реабилитации, отсутствует риск отторжения тканей, и говоря о рубцах, они будут, но не будут заметны. В чём суть операции: из клитора формируют новый половой член – неофаллос, большие половые губы преобразуют в мошонку и в неё имплантируют протезы яичек, внутренние женские половые органы удаляют через влагалище, затем его ушивают и формируют мочеиспускательный канал.       – И какого размера пенис получится?       – Размеры небольшие, около пяти сантиметров, – Саня не удержалась, чтобы неодобрительно хмыкнуть, – но не забывайте, что здесь имеет место его наличие. Да и, как говорится, лучше пять сантиметров спереди, чем двадцать пять сза… Хм, ну, вы поняли, – он неловко закашлялся, осознав что пытаясь разгладить момент, наоборот, сморозил совершенную глупость, а взгляд, которым его наградили, только добавил неловкости. – Простите, мой чёрный юмор, как издержки профессии. Саня подумала, что в их случае его чёрный юмор, как красный флаг.       – Мне же не пять лет, кому покажи такую писюльку – засмеют.       – И тем менее он позволит вам почувствовать себя мужчиной, – снова он стал серьёзным. – Этот половой орган будет обладать сексуальной чувствительностью, вы будете чувствовать эрекцию, оргазм. К тому же после проведения операции, не сразу, где-то через месяц, можно будет начать выполнять процедуры с использованием специального вакуумного приспособления, что поможет увеличить орган.       Сане пришло в голову, что для начала нужно оценить орган Сашкиного Лекса, вдруг у него тоже небольшой, и тогда её выбором станет вторая операция, но если он внушительный, то придётся помучиться с установкой неофаллоса. Но она пока не знала, в какую ситуацию им нужно попасть, чтобы он Саньке показал свой член.       Врач рассказал ей более детально о каждом виде операции и о ценах, которые кусались, но у неё были скромные накопления, на остальное она планировала взять кредит. Саня хирургического вмешательства не боялась и противно не звучало, но представить себя с мужским половым органом пока не могла. Возможно, ей и правда требовалось начать с реального опыта. Она записалась к психотерапевту и её предупредили, что им бы хотелось побеседовать с её окружением, с родителями. На это Саня пока не согласилась, даже не представляя реакцию родителей.       С ними было сложно. С одной стороны, они хотели, чтобы она была мальчиком, но с другой, они растили её в уверенности, что она не девушка, а значит и нужность операции могли поставить под вопрос. Но ей не требовалось их разрешение, ей требовалось, чтобы Саша хотел её вместо своего мальчика, и эта идея становилась слишком навязчивой, почти идеей-фикс. Ведь если бы не было желания быть с ним, то отправилась бы она на консультацию по идентификации гендера? Ответ был известен.       Дома мама кружила над ней стервятником, выспрашивая о ненавистном вандале, да так рьяно, что Санька взорвалась:       – Почему вас волнуют все, кроме меня?       – Не все, а конкретный человек, – мать была непоколебима. – Кто он?       – Возмутитель спокойствия, вандал, мажор и дегенерат!       – Да как ты смеешь ругаться? – стала лупить её полотенцем мать, а вошедший в комнату отец попросил жену попридержать коней.       – И в конце концов, зачем тебе этот удалец-голубец? Ведёт аморальный образ жизни. С такими якшаться себе дороже.       – А чей он сын? – её ориентация мальчика не волновала.       Санька притаилась и слушала внимательно, ей тоже было интересно, чьих кровей этот наглый голубок.       – Влиятельных людей, о корпорации “TSAR” слышала? Это компания его отца, а он его единственный наследник.       – И наверняка из него не делают того, кем он не является, – прошептала себе под нос Санёк.       Ей казалось, что с такими родителями живи и горя не знай. Да даже Сашин папа воспринимал сына таким, каким он был. Но только не её папа и мама – их интересовали чужие дети, даже найденные в клумбе – и те были интересные, чем она.       – Значит они богатые? – уточнила Евгения.       – Неприлично богатые, – подтвердил муж.       Считая разговор исчерпанным, он повернулся на пятках и вышел из комнаты, предпочитая умолчать о более детальной информации об Александре Царёве, которая была достаточно полезной, но наводила на размышления, которые ему не нравились. К тому же интерес жены к этому неприятному во всех смыслах индивиду на этом фоне начинал казаться подозрительным. А вот Санька не замечала схожести с этим парнем, как и соседи, да никто не замечал, только Евгения. Видимо, ей требовался новый курс лекарств, как раньше.       Сколько себя знал, майору всегда хотелось сына, но когда его будущая супруга забеременела, они оба этого не планировали, ведь у них не было денег совершенно, но беременность всё же случилась. Они долго обсуждали и в итоге решили, что сделать аборт будет самым верным решением для них, и скрепя сердцем Женя отправилась в клинику. А вот вернулась оттуда с явным намерением сохранить ребёнка. Сказала, что по пути увидела объявление, по которому решила позвонить, и чудесным образом обрела подработку с щедрой оплатой за переводы.       Она не стала делиться с Юрой, что врач рассказал ей о богатой женщине, личность которой оставалась конфиденциальной, которая хочет сына, но не может иметь детей, поэтому предлагала деньги за то, чтобы их ребёнка отдали ей впоследствии на усыновление. Молодая мама согласилась не раздумывая, ведь это лучше, чем убивать зародившуюся жизнь, она даже почувствовал толику облегчения, но ненадолго. С тем как ребёнок рос в животике, они оба привязывались к нему сильнее. Муж продолжал ожидать мальчика, а жена втайне мечтала, что у них родится дочь, потому что дочь у неё забирать не стали бы, но деньги во время беременности всё равно платили – таков был уговор.       Она стояла на учёте в клинике, проходила все обследования, покорно принимала витамины и очень ждала, что у неё родится девочка, и хотя результатов УЗИ ей не объявляли, но намекнули, что с ребёночком проститься придётся, так что она верила в рождение мальчика. И муж хотел мальчика, и богатая женщина хотела мальчика – все хотели его, но она отдавать его не хотела, но и связанная обязательством, рассказать мужу о патовой ситуации, в которую загнала себя, не могла, – их финансовое состояние всё ещё было шатким, и выплатить штраф за расторжение контракта они не могли себе позволить.       Самого Юры на родах не было и он не знал того, что произошло, из роддома он забирал жену в депрессии и дочь. Майор не сразу понял, что у вернувшейся из роддома Евгении депрессивное расстройство. Позже он узнал, что это нередкое явление для молодых мам, и по-хорошему её следует опередить в специализированное лечебное заведение. Но он посчитал, что справится с нею сам, а лечиться у мозгоправов считал зазорным. Санька не слезала с рук отца, жена чахла – каким-то образом роженица считала, что это не её ребёнок, что у неё на самом деле родился желанный мальчик и его украли, подменили, что угодно – в общем, несла полный бред, чем вводила мужа в ступор. Но роддомовский врач уверил его, что такое бывает, когда пол ребёнка не удовлетворяет родителя, он назначил ей сильные лекарства и выписал.       Женина мечта осуществилась – ребёнок остался с ними, нужно радоваться, но она радоваться не могла, ведь до безумия хотела того, которого, она верила, забрали. Даже делала тесты на материнство в разных клиниках, и все говорили о том, что дочь её родная. Но держа на руках малышку, укачивая её, видя в ней схожие черты с нею и Юрой, она не находила успокоения, теперь ей было всё равно, что у них есть дочь, больше это радости не приносило а седативные помогали успокоить горящее сердце и не “выдумывать небылиц”, как говорили муж и врач.       Муж вступил на службу, они даже взяли ипотеку и теперь у них было достаточно денег, чтобы устроить семейный быт и воспитывать своё чадо, но на душе осталось горькое разочарование, которое стало мотивирующим в дальнейшем желании воспитывать дочь как сына. Сумасшествие, с какой стороны ни посмотри, но оба родителя, удручённые этими событиями, не видели в этом проблемы. В какой-то момент Женя взяла себя в руки, она решила стать примером для других матерей, периодически срываясь на любование чужими сыновьями, отчаянно мечтая иметь своего. Всё это вылилось в маниакальное рвение доказать всем окружающим, что она лучшая мать, но Саня бы оспорила. В школе она часто следовала наказам мамы, но взрослая научилась давать отпор, а Евгения Владимировна сокрушалась, что не справляется.       Дочь не понимала мать, мать не понимала дочь. Отец поддерживал жену. В итоге выросло то, что выросло.       В дверь позвонили, на пороге стояли представительницы местного бабсовета, как их “ласково” называл майор, состоящий из Аксинии Петровны и бабы Любы. Последняя никак не могла смириться с тем, что у них украли дворовое достояние – лебедя, поэтому прихватила с собой в качестве группы поддержки своего внучка Святозарушку, более известного как Пиг. Белов скрылся у себя, а воинственно настроенных женщин Евгения Владимировна пригласила на кухню, за чаем с вкусностями человек добреет – народная мудрость.       – Вот ты скажи, Женечка, – сокрушалась баба Люба, – что они им сделали?       Оказалось, что следом за первым исчез и второй красавец. “Лебединая верность,” – знаючи прокомментировала это баба Люба, поправив свой цветастый платок на голове. На плечах у неё лежал другой цветастый платок, а на пояснице была повязана серая шаль. Рядом сидящая мама Лиса выглядела на фоне подруги чопорно в своём монохромном стиле.       – Слишком хорош? Себе захотели, – сказала Женечка, которую проблемы таинственного исчезновения птицы не волновали; они видела, как тот мальчик положил его в багажник. Но почему это не видели остальные дворовые – непонятно, ведь следили за представлением как её муж за футбольным матчем.       – А вот мы чего пришли-то, Санька-то там была, считай на месте преступления, должна знать, куда его забрали.       – Вы серьёзно?       – Абсолютно.       – Я ведь тоже следила за событиями, – разлив всем чай, присела на краешек табурета хозяйка, – и видела, что Санёк ушла с места преступления, как вы его назвали, до того, как лебедь “улетел”.       Пиг хихикнул, хрюкнув, и потянул в рот уже второй пирожок. Бабсовет синхронно нахмурились:       – Этот лебедь не летает.       – Я сказала это образно.       – Образно, – всплеснула руками молчавшая до этого Аксиния Петровна. – Но пропал-то он по-настоящему!       Евгения не стала далее объясняться, позвала Саню. Ей устроили допрос с пристрастием, и Саня без зазрения совести утверждала, что наверняка его забрал этот вторженец, хотя она не видела этого своими глазами. И второго он же умыкнул, уверенно утверждала девушка. Пиг яро кивал, хотя события знал только в пересказе бабули и друга.       – А вообще, это дружок Саши, так что вопросы не ко мне, – отрезала она после того, как рассказала всё, что знала. – У него спрашивайте.       Обеих дам передёрнуло от одной только мысли, что придётся с ним говорить, что хуже – предъявлять ему обвинения. Он рос на их глазах, и все знали, каким Воронов может быть жестоким и безбашенным.       – Уже звоню, – предупредил всех Пиг, чавкая.       В динамиках его телефона на громкой связи уже бодро раздавались длинные гудки, быстро оборванные голосом Саши:       – Алло, дружище!       – Привет, Ворон, у нас тут дилемма.       Его бабушка делала страшные глаза, мотая головой, Аксиния Петровна ей вторила, а Евгения Владимировна лишь мечтала, чтобы скорее всё уже закончилось и она смогла дальше думать о мальчике, он казался важным. Ей хотелось изучить информацию о его семье, ведь в сети должно было быть написано что-то о владельце компании “TSAR”. И тут она подумала, что Саша знает его, а значит может хоть что-то рассказать.       – Видимо, всё серьёзно, раз ты оперируешь подобными словами, – усмехнулся Ворон.       – О-о-чень, у нас украли обоих лебедей, – поведал Пиг, придав голосу глубины и трагичности.       – А я тут причём? Я не брал втор… – он чуть не оговорился. – Не брал я лебедя.       – Никто тебя, Саша, не обвиняет, – миролюбиво влезла баб Люба. Ей не хотелось, чтобы гнев соседского хулигана пал на её любимого внука.       – Зачем тогда звоните?       – Мы просто хотели узнать, может тебе известно о том, кто его забрал? Тот мальчик, который уехал с тобой, это он? – решилась спросить Евгения, сердце её при этом замерло. Казалось, от ответа Саши зависит всё.       – Нет, вы издеваетесь? – вскричал Саша. – Как же достали. Не надо ни меня, ни его обвинять. Этот лебедь всё, улетел в тёплые страны.       – Он не летает, – хором перебили женщины.       – А мальчик? – жалко пробормотала Евгения, которая ответа так и не получила.       – Он тоже не летает, – отрезал Воронов и скинул.