Здесь, на севере, всё было крайним: ветры – до свиста в ушах, дожди – до серебряной пелены перед глазами, размывающей очертания гор, морозы – до хруста в костях и чувства – до неба и выше. И если в сердце родилась искра — она превратится в пламя. Даже если сожжёт всё вокруг.

В городе, где все перестали умирать, Юнги срочно нужно было покончить с жизнью.

Тех, кто совсем ничегошеньки о жизни не знает, хочется взять в ладони и научить: волшебные руки научат творить чудеса, сильные – идти вперёд смело хоть на руках, а те, что с изъяном, научат жить без изъяна, ведь красота – она внутри; а впереди у них вся жизнь.

И даже те, кому ведомы все секреты мирозданья, всего лишь люди, которым свойственно бояться, которым свойственно любить. И защищать свою любовь. Даже если это любовь к обычной розе. В любящих глазах она самая прекрасная — никто не посмеет её срезать.

Он чувствовал ответную симпатию, что таилась меж написанных совместно нотных строк, прикорнувших на пюпитре, и музыкант своими невероятными быстрыми пальцами мастерски извлекал её, оживляя «Весенний день», заставляя звучать громко и неумолимо, звеняще витать в воздухе перезвоном апрельской капели, теплеющим воздухом, запахом жжёной травы, что растворялась в свежести и щекотала нос, и, заползая в уши, растекалась по телу сладким предвкушением, побуждая мечтать о счастливом будущем…