Саша любит Сашу

      Всю дорогу Царёв расспрашивал его о правилах самбо, чемпионатах, спаррингах и способах быстро научиться драться, Сашины глаза закатывались по привычке, но от Лекса он многого не ожидал, хотя пообещал научить парочке приёмов самозащиты.       Лис Короткова и вправду был в клубе, чем удивил обоих парней, но Лекс напомнил, что его шестое чувство не обманывает и улыбался как дурачок, соответствуя своему образу влюблённого юноши. Лис ему нравился, но не настолько, чтобы преследовать, гораздо забавнее было шутковать над ним, флиртуя и строя глазки, – подобное ему вообще нравилось и часто применялось в отношении недоступных натуралов, и парнишка был настолько искусен, что некоторые меняли ориентацию ради него.       На самом деле его никто не звал, но Лис узнал о бое от Сани, ведь старался попадаться ей на глаза ежедневно, а то на сообщения она не отвечала, а вживую был шанс наладить общение, и решил, что придёт поболеть. Лису компанию составил Пиг Никитин, к которому Лекс был сначала равнодушен, но вскоре сдружился, найдя в нём благодарного ценителя его шуток.       А вот с Саней они смотрели друг на друга как находящиеся за разными баррикадами военные, и их непоколебимой баррикадой был Воронов. Он сходу сообщил, не извиняясь, что привёл с собой группу поддержки, и довольный Лекс покружился, привлекая всеобщее внимание и аплодисменты Пига. Саня не стала это комментировать, пусть носится с ним, как с писаной торбой, скоро всё изменится и у неё появится шанс посоревноваться за место рядом с Вороновым.       Зрители обступили ринг, поддерживая бойцов выкриками и свистом. Лекс нервно прижимал сцепленные в замок ладони к груди и сам не ожидая от себя такой реакции. Лис пребывал примерно на том же нервном уровне, а Пиг был спокоен как статуя Будды, хотелось даже погладить его живот и загадать желание, и когда Лекс это сделал, сам Пиг начал хохотать, но не сопротивлялся, а Коротков назвал их идиотами.       – Чур только не используй своё секретное оружие, – предупредил Саша, поправил самбовку и затянул пояс, последними натягивая перчатки, остальное уже было на нём; это он настоял на том, чтобы полностью облачиться в экипировку – опасался покалечить противницу, даже будучи опытным бойцом, она оставалась девушкой, к тому же разница в весе играла не в её пользу, но девчонка была юркой, поэтому он не скидывал её со счетов.       – Это какое?       – Это могучий плевок, – хохотнул Саша и стукнул кулаками друг о друга.       – Тебе, кажется, мозги повредили, – последнее, что сказала ему Саня до того, как сунула в рот капы.       “Вот оно!” – обрадовался Лекс, который решил, что обязательно украдёт её капы после. Но это даже не кража, уверял он себя, всё ради достижения правды, преступления в этом нет. А что касается результатов, то делиться или нет, он решит уже после их получения. Главное, достигнуть желаемого, ведь делать вид, что желал достигнутого он считал неспортивным.       Саша тоже надел капы, подмигнул Сане, и после того, как рефери, в роли которого выступал один из постояльцев клуба, дал отмашку, они оба сразу включились в процесс, держась друг от друга на дистанции вне захвата, они обходили один другого по дуге, внимательно наблюдая и, выискивая удобный момент для захвата, делали различные обманные движения.       На душе было легко, сердца бились в предвкушении схватки. Саня реалистично оценивала свои возможности, и знала что вес в два раза больше себя технически может поднять и перебросить через голову, даже спину, но сопротивляющийся опытный противник не оставлял этому и шанса, поэтому она рассчитывала, что будет осыпать его ударами, целясь в переднюю и боковую часть головы, туловища и рук, по ногам, но больше всего хотела попасть в паховую область, и правилами боевого самбо это было разрешено, чтобы Саша потерял равновесие и упал на какую-то часть тела, давая тем самым ей очки. И ослабив его, будет легче сделать подсечку, зацеп, в конце концов, подбив, или банальную подножку. Потом можно было провести болевой приём, например, милицейский, но главное удерживать его как можно дольше.       Но Саша читал её намерения, слишком это было очевидно, сам же не хотел наносить в ответ удары, ему нужно было лишь подступиться ближе и опрокинуть её на спину, завершив манёвр удержанием, даже удушающий приём можно было в таком случае не применять, собственного веса бы хватило.       Она не скупилась и, прыгая как зайчик с длинной на среднюю дистанцию, щедро бросалась на него в попытке достать, но всегда отскакивала, успевая вывернуться от возможного захвата, ведь Воронов пытался зацепить её за одежду на передней части туловища, за рукав, и тем не менее долго это продолжаться не могло, и в один момент Саше удалось выполнить захват на груди, и Саня выполнила ответный захват, потянула его на себя, намераваясь выполнить зацеп, захватывая его икру левой ногой, опираясь при этом на правую, и это стало её ошибкой, потому что реакция Воронова не подвела: он толкнул её, почти ничего в его сильных руках не весящую, назад и вниз, осадив, подшагнул левой ногой вперёд и влево, правую ногу в сгибе подкашивающим движением подставил позади правой Саниной ноги и в этот же момент перенёс вес на другую ногу, а рывком руками собирался перетянуть её через свою правую ногу и бросить, страхуя. Но она уже разгадала Сашин манёвр и, используя приобретённые навыки, приложила больше усилий, будто помогая противнику опрокинуть себя, но на самом деле она лишь придала себе разбег для кувырка, и вот уже охватила его голову, зажимая бёдрами и используя руку для безопасности, чтобы не сломать ему ненароком шею, при этом она стала специально завалиться в бок, и по инерции, атакуемый повалился следом, приземляясь на левый бок.       Его плечи оказались зажаты её бёдрами, а предплечья – стальными икрами, и единственное, что он мог сделать – это просунуть свои ладони ей меж бёдер раздвигая, чтобы избавиться от зажима, и движение это казалось слишком интимным, порочащим их дружбу, что Ворон не мог позволить себе этого и оставил их под коленными чашечками, начав её щекотать.       Не прошло и минуты, как она выпустила его из захвата, выплюнула капы неглядя и принялась отчитывать Сашу:       – Это против правил! Ты зачем начал щекотать меня? – она стала стягивать перчатки, потом шлем. – Я почти тебя одолела, – она встала прямо над ним, расставив ноги на ширине плеч у его головы.       Саша продолжал лежать на спине и издавал скрипящие звуки. Рефери стоял в сторонке и старался не попасть под руку разъярённой дочери майора, которого все боялись, сама дочь вызывала не менее пугающее впечатление, а о Саше он и так наслушался, пока рос, поэтому предпочитал не влезать.       – Эй, куда пошёл? – вскричал Лекс, который уже запрыгнул на ринг, перебравшись через ограждения. Он подставил парню подножку и сделал вид, что и сам споткнулся, повалился на колени и незаметным движением подхватил мокрые капы, припрятав добычу в карман. – Сначала объяви победителя.       – Саня победила, – подал голос Саша. – Сделала меня.       – Нет, блин, ты меня защекотал и я не смогла завершить захват! – её маленькие ноздри раздулись, сигнализируя о крайней неудовлетворенности. Она всплеснула руками и стала наворачивать круги, пыхтя. – Я просто выпустила тебя.       – Я действовал против правил, – сел он на попу и тоже снял элементы защиты, вытер выступившие на лбу капли пота. – Так что это твоя победа.       – Но я её не почувствовала!       – О, не будь истеричкой, он таких не любит, – вклинился Лекс, размахивая руками между ними, изображая увиденный в фильме жест “брейк”. – Лично мне кажется, у вас ничья, но так-то у нас есть судья, так что пусть решает.       – Тебя забыли спросить, Плюшка, – чуть ли не выплюнула эти слова девушка.       – Я плюшевый медвежонок, а не Плюшка, – насупился Лекс и сразу обратился к Саше за поддержкой, состроив щенячьи глазки: – правда же?       – Серьёзно? – лишь переспросил Саша.       – Ладно, не отвечай сейчас, – подмигнул ему не растерявшийся Лекс. Он достал то, за чем пришёл и теперь хотел скорее поехать в клинику.       – Солдат Джейн, это было великолепно, – надрывно хлопал Лис. – Не в обиду, Ворон.       – Позёр, – шепнул себе под нос Царёв. И громко заорал: – Рефери в студию!       – Я думаю, тут чистая победа Ворона, – вставил и свои пять копеек Пиг, хотя его никто не спрашивал. И передразнил друга: – Не в обиду, Санёк.       Остальные тоже стали делиться своим мнением, а красный как рак мальчишка-судья уже сотню раз пожалел, что вызвался судить. Он так же боялся и первого, и второго самбиста, но всё же высказал, что присуждается ничья. Оба были недовольны его решением и оба твердили, что победа должна быть у Сани, но не признанная судьёй, она за правду не принималась.       После девушка порывалась уйти и предаться унынию, но Лис предложил посидеть вместе в кафешке, Лекс, которого разрывало желание между ускакать скорее делать анализ и поизучать поведение своей возможной сестры в естественной среде обитания, никак не мог выбрать, но в итоге его даже не пригласили, и он решил, что во что бы то ни стало пойдёт с ними, поэтому вцепился в Сашу с самой очаровательно-невинной улыбкой из своего арсенала и стал предлагать хорошие места, что никто не посмел напомнить наглецу о том, что его не звали. В конце концов, как только Лис отзвонился маме, они остановили выбор на заведении за углом и отправились туда впятером, а хитрый Лекс передислоцировался ближе к Сане, чтобы предмет изучения был перед глазами. Он даже сел рядом с нею на диванчик к её недовольству, однако Саша при этом сидел по правую руку от неё и получилось, что голубки разделены, а это ей нравилось.       – Не могу поверить, что я не заметил этого раньше! – вдруг воскликнул Никитин, переводя взял с Лекса на Саню и обратно, туда-сюда, словно следил за шариком в пинг-понге. – Вы капец как похожи! Только цвет волос разный, ну, и длина, укладка. Блин, вы даже хмуритесь одинаково!       Оба синхронно вздёрнули брови на это и обернулись лицом к лицу, мотая головами из стороны в сторону.       – Фигня, – пробормотала Белова.       – Мигня, – пробормотал Царёв.       Лис смотрел на них, уронив челюсть в капучино, а откушенный кусок круассана вывалился в чашку и расплескал содержимое. Саша тоже смотрел на них во все глаза, сравнивая и только в этот момент осознал, почему раньше сравнивал их ненароком – они были как клонированные. Овечка Долли и овца-донор, осталось разобраться кто есть кто.       – Котята, у меня шок, – приложился к трубочке заказанного лимонада Пиг и шумно втянул жидкость. – Впервые вижу двойников.       – Ты зачем мой двойник? – девушка ткнула тонким пальцем в грудь Лекса.       – Это ты – мой, – ткнули изящным пальцем в неё в ответ, – ясно?       – Нет, сумасшедший!       – Я не сумасшедший! У меня справка есть.       – Интересно было бы взглянуть, – проговорил суетившийся Лис, не отвлекаясь от протирания стола салфетками.       – Завались! – обернулись оба снова синхронно.       Парень, дёрнувшись, опрокинул чашку с подостывшим напитком на гору раскиданных по столу салфеток. Пиг прокомментировал это лаконичным “свинка Пеппа”, а Воронов всё так же продолжал смотреть, пытаясь определить, какая из овец клон.       – Мне тоже интересно на справку взглянуть, – сказал он в итоге, после повисшей над их столиком тишины.       – Я тебе распечатаю, повесим в рамочку над кроватью, – проговорил Лекс с немалой долей желчи в голосе. – Поможешь, а то я не очень с дрелью дружу.       Он злился. Ему не нравился сценарий, по которому всё стало известно раньше, чем он проверил возможность их родства. Он чувствовал себя так, будто его раздели догола и выставили на всеобщее обозрение. В любом другом случае он бы постарался выжать максимум из пикантной ситуации, но сейчас не мог совладать со злостью, и сидящая рядом девушка тоже злилась, но по своим причинам. Ей было странно, что окружающие признали их сходство с Плюшкой, ведь это она замечала раньше и сама, но считала лишь шуткой природы, и в то же время плюсом, козырем в рукаве, чтобы эта схожесть во внешности позволила ей остаться рядом с Сашей в их счастливом будущем. Но сейчас Саша смотрел на неё без интереса, и сравнивая, явно видел преимущества в своём парне. По крайней мере, так казалось девушке.       – Там уже висит твой портрет, – услужливо напомнил Воронов, даже не замечая, как остальные навострили ушки, понимая ситуацию превратно.       – Перевесим, – отмахнулся Лекс, а Саша на это усмехнулся. – Если ты позволишь.       – Твой портрет – тебе решать.       – Ничего, вот нарисую твой и…       – Ты же не рисуешь.       – Видимо, придётся научиться, – сделал вывод Царёв. – Ради тебя иду на такие жертвы.       – Обучение новому – это не жертвенность, это рост.       – Ты тако-о-ой умный, – пленительно промурлыкал Лекс, уложив подбородок на сцепленные пальцы. – Скушай пирожок.       Наблюдательная Саня сразу смекнула, что над их общей кроватью висит портрет Лекса, и кажется сам Ворон не готов его снимать. А Лис с Пигом знали, что взбалмошный и языкастый парень является подопечным Воронова и подобные перепалки у них особых догадок не вызывали.       – Почему с вашей идентичности мы перешли на пирожки? – вклинился Пиг. – А пирожок отдайте мне и объяснитесь, а то я я спать не смогу, думая, что майор нагулял…       – Молчи! – тут же положил ладонь на его рот Лис. Он боялся Белова до трясущихся коленок, и только по этой причине до сих пор не ночевал у Санька под дверью.       – Да, не советую пятнать честное имя отца, – подала голос молча слушавшая их девушка. – Думай, прежде чем обвинять. – Думаю, мы просто двойники, – важно поведал Лекс.       Все смотрели с явным интересом, ожидая доказательств теории. Все, кроме Саши, сложившего руки на груди и откинувшегося на спинку стула, – он всем своим видом показывал парню, что не верит ему. Ведь он видел, как Царёв положил капы Сани в карман, и вряд ли это была клептомания. Сложив два плюс два, Саша понял причину кражи, но не понимал пока, почему Лекс скрывает, что догадывается, или просто задумывается о вероятности их родства.       Сам Воронов посчитал бы за счастье найти брата или сестру. Но таких миру не было известно, его мама умерла, так и не дав жизнь другим детям, а отец, кажется, и вовсе лишился репродуктивной способности. Может поэтому он и относился с внутренним трепетом к Сане, а потом и к Лексу, считая их своими младшими, нуждающимися в заботе и покровительстве.       И под этим давящим взглядом, стараясь делать вид, что не замечает скепсиса, Царёв поделился с остальными исследованием не являющихся родственниками двойников, рассказав им о схожем генотипе, благодаря чему их рост и другие особенности тела были практически идентичны. Он не стал говорить, что скорее всего у них и характер схожий, не желая терять в глазах других свою уникальность, ведь характер считал своей сильной стороной, изюминкой. А ещё он промолчал о том, что вероятность того, что у двух неродных совпадут все черты лица, как у них с Саней, составляет один к триллиону, или если они близнецы, потому что смотря ей в лицо он ясно видел будто себя в зеркале. Да, зеркало исказило цвет волос, стрижку, и у неё наверняка не было страшных шрамов на ногах, но кроме Лекса никто не знал, что его волосы окрашенные, и о прочем, спрятанном под одеждой, они тоже не знали, а знавший Воронов молчал.       Ему казалось, он всех убедил, но позже, когда они ехали обратно, ведь Саша сказал, что сначала доставит Лекса домой, а потом продолжит свой выходной уже без него, и отправил другого охранника встречать их в особняке, он больше не молчал, желая получить ответы, и задавал верные вопросы:       – Так какова вероятность, что двое неродных людей будут иметь чуть ли не идентичные черты лица?       – Маленькая?       – А конкретнее?       – Один к триллиону…       – Прямо как с бесконечными обезьянами.       – Ты сравниваешь нас с макаками? – оскорбился Царёв до глубины души.       – Во-первых, с обезьянами, но не суть. А во-вторых, это теорема – теорема о бесконечных обезьянах, – Лекса возмутило, что необразованный охранник знает больше него, но Воронов был умён, этого нельзя было отрицать, так что он молча заинтересованно слушал. – Суть её в том, что запертая в комнате с печатной машинкой абстрактная обезьяна, ударяя случайным образом по клавишам машинки в течение неограниченно долгого времени, рано или поздно напечатает любой наперёд заданный текст. Ключевое здесь “рано или поздно”, что означает, что событие это стремится к единице, что почти одно и то же с озвученной тобой вероятностью. И я до сих пор не могу понять, почему не заметил этого раньше. Но в любом случае, я видел, что ты положил в карман её капы. Зачем?       – Ну зачем ты такой, а? – вздохнул Царёв.       – Какой такой?       – Глазастый? – да, Саша не заметил очевидного сходства между ними, но оставался внимательным.       – Давай зубы мне не заговаривай. Зачем ты снова стянул чужое? Всё же клептоман?       – Не надо вешать ярлыки. Это не то.       Лекс держал маленькую ладонь на месте, где топорщился его трофей, словно ребёнок, пряча украденную в детском саду машинку. Он был взрослым и понимал, что скрыть ничего не получится, да и слюни, наверное, уже впитались в материал, поэтому, не вдаваясь в подробности, рассказал Саше, что хотел проверить догадку. Саша резонно отметил, что вряд ли биоматериал сохранился на капе и вручил ему волос, который смахнул с плеча девушки к себе в ладонь, когда никто не видел. Царёв запищал от восторга и стал вводить в навигатор адрес клиники.