Саша любит Сашу

      Лекс стал таскаться за Саней либо таскать её везде с собой, ездил по ушам, что её надо трансформировать в настоящую девушку и тогда у Саши не останется шансов как только потерять голову и влюбиться. Она была не против такого расклада, и ей даже нравилось ходить по магазинам, мерить платья, туфли – ничего такого раньше она не пробовала. Они ходили в СПА и на различные косметические процедуры. В клинику Саня больше не пришла.       Но брат с сестрой не забывали о расследовании. Лекс считал, что нужно искать документы в той больнице, где их родили, в архиве, ведь его хакер не нашёл ничего полезного в базе данных. Саня на хотела подвергать ни его, ни себя риску, а их бы обязательно поймали, ведь объект находится под наблюдением. Но у Царёва было много идей и обсуждение их да так, чтобы Воронов не прознал, стало для ребят новым приключением.       Настолько они срослись, проводя вместе очень много времени, что это не укрылось от Царёва старшего, и он сразу навёл справки на девушку, когда узнал, что его сын начал проводить время с нею. Сначала он испугался, что под видом девушки скрывается его очередной молодой человек, но всё оказалось не так и отец радовался, что сын наконец-то встал на верную дорожку.       – Слава Богу, – говорил он вечером жене во время ужина, – что он образумился. Видишь, мои методы воспитания работают.       Он отпил из бокала красное вино и зажевал кусочек стейка. Татьяна перевела на него непонимающий взгляд, расправляя на коленках салфетку:       – О чём ты?       – О нашем сыне. Наконец-то нашёл себе девушку, – он весь сиял гордостью.       – Сашенька с кем-то встречается?       – Наш Александр встречается с девушкой! – он продолжал улыбаться.       – А ты откуда знаешь? – его жена пока не знала, как отнестись к новости, но ориентация сына приносила много головной боли. С другой стороны, не хотелось делить его с другими – сын достался ей непросто, и те отношения, которые сложились между ними сейчас, очень её расстраивали, но она ничего не могла поделать. – Это он рассказал?       – Расскажет он, как же, – прокряхтел Кирилл Александрович. – Сам всё узнал. Они одного возраста, даже день рождения почти один в один. Можно будет вместе праздновать, два сразу.       – Ты их будто мысленно уже поженил.       – То ли ещё будет! – он чокнулся своим бокалом с бокалом супруги и ничего не могло испортить его настроения. – Они идеально подходят друг другу, даже внешне похожи, представь!       И Татьяна Евгеньевна представила. А представив, её охватила паника. Нет, этого не могло быть. Не мог их сын начать встречаться с собственным близнецов, хотя кем ещё могла оказаться девушка, раз речь об их схожести. Это ведь жизнь, а не трагикомедия. Но муж не слышал её мыслей и нервозности не замечал, поэтому продолжал нахваливать будущую невестку, радовался как ребёнок и даже хлопал в ладоши под воздействием выпитого.       Она ушла вскоре к себе и стала нервно ходить по комнате. Недавно она получила звонок от женщины, которая требовала вернуть ей её ребёнка, и Татьяна сразу поняла, кто звонил, сбросила звонок, пригрозив заявлением в полицию за клевету и заблокировала номер.       В то же время звонившая Татьяне Евгения никак не могла поверить, что ошибается. После того, как Саня привела в гости Лекса, а Евгения Владимировна встретилась с ним лицом к лицу, то сомнений не осталось – это её плоть и кровь. Но сам парень не выказал никаких эмоций при знакомстве, улыбался как любым другим людям, в разговор предпочёл не вступать, а Саня, несмотря на то, что мама звала их на кухню или посидеть вместе в зале, провела его к себе в комнату и закрыла дверь.       – Уверен, что всё нормально? – с волнением спросила она брата, по виду которого сказать что-либо было сложно. В его глазах не было привычных искр веселья, но и на лице не было признаков печали. – Может зря мы пришли сюда?       – Ты обещала мне детские альбомы! – наигранно весело сказал он. – А встретиться мы и так рано или поздно должны были. Но заметь, она молчит.       – Ты даже не отвечал ей, когда она спросила как дела.       – Я сказал “Нормально”.       – То же мне ответ, – хмыкнула она и полезла в шкаф за обещанными альбомами. – Ты же не ожидал, что она будет плясать как в индийском кино?       – Это было бы забавно, – булькнул Лекс, представив это и в момент развеселившись. – Джими, джими, ача, ача.       Они стали кружиться по комнате и петь, придумывая слова на ходу, а утомившись, плюхнулись на кровать.       – О ужас, ты спишь на досках? – Царёву ложе показалось не царским, он стукнулся копчиком и потирал пострадавшее место. – Что за спартанские условия?       – Здоровая спина – основа здорового организма, – подняла назидательно палец вверх девушка. – Но знаешь, для меня это дело привычки – спать на такой поверхности.       – Концлагерь.       – Ну, почти, – она захихикала. – Представь, если бы ты рос со мной, – лицо Лекса сразу стало задумчивым, он стал фантазировать, хмурясь. – Вот видишь, есть даже плюсы в том, что тебя украли.       Они не знали украли его или нет, но версия казалась забавной, поэтому между собой они таинственное исчезновение младенца Лекса называли именно так.       – О, а это что за красавица? – он повис, обнимая грушу. – Твоя?       – Подруга дней моих суровых, – представила её Саня, – мадам Груша. Знаешь, она моя единственная подруга.       – Говорю же, концлагерь.       Он продолжал хихикать на эту тему, а она наконец-то разложила свой детский альбом на коленках и стала показывать фото, комментируя. Лексу казалось, будто он смотрит на себя, если бы рос вместо Сани, и ощущения от этого были двоякими: он понимал, что это не его место, занимать его не хотел, но чувствовал некоторую горечь. Ни за что на фотокарточках нельзя было признать девчонку, и это Саньку не смущало, но Царёв возмущался, что нет ни единого фото в платье. Он решил, что устроит ей такую фотосессию и потом они сделают свой альбом с новыми воспоминаниями.       На некоторых снимках был и Саша, и глядя на вечно побитого пацана хулиганской наружности Лекс ухахатывался и сожалел, что Саша с ними не поднялся, предпочтя остаться в машине, и будучи на службе, даже к отцу не заглянул. Но как самый настоящий проказник, Царёв сделал снимки на свой телефон и стал закидывать Воронова сообщениями с шуточными подписями. Воронов на это ответил эмоджи, у которого вместо глаз, рта и носа были чёрточки и просил не спамить. На это Лекс стал слать ему селфи с Саней, сообщения отмечались прочитанными, но ответа он не посылал. Лекс сразу сказал на это, что фотками любуется. Саня лишь пальчики скрестила в надежде, что так и есть.       К их удивлению мама ни разу не стучалась к ним, не выламывала дверь, но подловила их на выходе, будто караулила под дверью:       – Мальчик мой, я бы хотела встретиться с той женщиной… твоей мамой, – Евгения Владимировна нервно теребила края одежды, глаза её стеклянные не обращали внимания на дочь, но с Лекса отвести она их не могла.       – Я не ваш мальчик, – заартачился он. – А если хотите аудиенцию моей матери, то сами с ней свяжитесь лучше.       Ему на самом деле хотелось сказать: “То поговорите сами с собой”, – ведь он верил, что эта женщина и есть его мама. И как странно, что она не вызывала никаких чувств: ни злости, ни тепла – ничего. Даже его псевдородители, которых он уже устал ненавидеть, всё ещё продолжали вытягивать из него различные эмоции. Он был слаб к их высказываниям, попыткам достучаться или проявлениям любви, а вот на родную мать смотрел – и пусто. Вернее, ему хотелось плюнуть ей в лицо за то, как воспитывали Саню, вот смотря на неё или думая о сестре, в его сердце будто расцветали подснежники, пробиваясь сквозь слой снега, что казалось, можно было прикрыть глаза и вдохнуть лёгкий аромат – так пахло счастье, к нему можно было притронуться и можно было обнять.       – Я хотела бы, но не могу дозвониться.       – Я не её секретарь, ничем не могу помочь, – он будто вновь стал подростком, хамил по-детски и нисколечко его это не заботило.       – Но как друг Сани…       – Я ей не друг, – сказал он серьёзно, отрываясь от шнурков, которые пытался завязать, но пальцы не гнулись, и Саня заботливо продолжила вместо него, резко подняв голову на последних словах.       – А кто? – опешила и Евгения Владимировна.       – Сами догадайтесь, – Лекс потянул девушку вверх и приобнял за талию, сверкнув глазами, затем абсолютно бесстыже подмигнул и так, с незавязанными шнурками, и вышел, ведя за собой сестру.       Схватившаяся за сердце мать так и осталась в коридоре на сквозняке с распахнутым в неверии ртом, а не менее опешившая Саня ткнула его локтем и спрашивала шёпотом, когда они сбегали со ступенек:       – Ты зачем так сказал? Она же надумает сейчас!       – Так и задумано, – убедительно кивал головой Царёв. – Пусть думает, может это подтолкнёт их к действиям?       – Ты сумасшедший.       – Это же наша семейная черта, – схохмил он и искренне улыбнулся, а глядевший на выбежавших из подъезда Саша решил, что его подопечный снова что-то учудил.       Саня заверила его, что это не так, то есть не совсем так, но раскрывать карты не стала. Они сели в машину и уехали, оставив за собой столб пыли. Наблюдавший за троицей майор поспешил домой, было странно видеть, как недавний враг его дочери вдруг стал чуть ли не лучшим другом, и Белов чувствовал, что жена что-то знает.       Она встретила его в коридоре, так и не сдвинувшись с места, как квартиру покинули дети.       – Что такое? Тебе плохо? Врача? – кинулся к ней муж, видя неладное. – Женя!       Он усадил её на диван и дал воды, и только тогда она вновь обрела способность говорить:       – Они сказали, что встречаются.       – Кто?       – Наши дети.       – Какие дети? – никак не мог понять майор. Жена несла чушь.       – Наши. Саня и Лекс.       – Ты совсем? Лекс не наш сын, – майор был уверен в своих словах. Он видел документы, видел карту роженицы Царёвой Татьяны Евгеньевны, все её болячки и приёмы. Да, дети были похожи, но так филигранно документы никто бы не смог подделать. – Он сын Царёвых. И с Саньком они просто двойники.       – Ты ничего не знаешь.       – Я видел документы.       – Всё подделка! – она вскричала, из глаз брызнули слёзы. Её состояние было нестабильным, неожиданная агрессия не испугала мужа, но он с горечью подумал, что таблетки тут не помогут. Ей определённо требовалось лечение и уже давно. – Она подкупила всех, забрала нашего мальчика! Как ты не понимаешь? – на него смотрели пылающие безумием глаза, она запустила пальцы в волосы и тянула их изо всех сил, будто физическая боль могла заглушить душевную. – Его у нас украли!       – Они что, цыгане, детей воровать? – майору, как и Лексу когда-то, почему-то пришли на ум именно они.       – Я не знаю. То есть я не знала, кто они. Но теперь мы нашли нашего мальчика, и знаем, что эти Царёвы возомнили себя царями! Посади их, – она подскочила к мужу и вцепилась ему в воротник обеими руками. – Посади их, молю! Мы сделаем тест, всё подтвердится, вот увидишь.       – Тихо-тихо, – пытался успокоить её Юрий, поглаживая по голове.       – Я не могу, я столько лет ждала его, искала. И вот он у нас под носом, почти в руках…       – Всё будет хорошо, – он обнял жену, прижимая её к груди, и не знал, как поступить.       – Посади их, наши дети не должны встречаться, это же грех! – слёзы пропитали его рубшку, но он не спешил оттолкнуть жену, её нужно было успокоить и, возможно, проверить всё ещё раз. Но он уверен, что окажется, что этот ребёнок не имеет к ним отношения, и тогда придётся ложить Женю в больницу, этого майор очень не хотел.       Но что он мог сделать?       Люди сходят с ума, таких он видел немало, и ничего хорошего их семьи от них не ждут. Белову стоило заняться здоровьем жены ещё тогда, когда проявились первые симптомы, а сейчас, когда она шепчет о выдуманных договорах и выдуманных детях, уже поздно принимать превентивные меры.       Он уложил жену спать, напоив валерьянкой, а сам позвонил знакомому, который работал в психиатрической больнице, Юрию Леонидовичу требовалась консультация специалиста, больше он это игнорировать не мог.