Энджел улыбался. И неприкрыто долго смотрел в глаза Хаску, который тоже не отводил взгляда, будто не хотя отнимать у Энджела возможность рассмотреть то, что он там такого увидел. Было слишком темно, чтобы разглядеть в глазах своё отражение, но он точно заметил что-то.
Энджел не привык держать свои слова при себе – иногда его затыкали, иногда говорить было неуместно, но обычно он был знатным болтуном. Так что он сказал просто и прямо:
- Это удивительно, но я люблю тебя, - такие слова, на удивление, отозвались в нём трепетом и лёгкой одышкой только в процессе того, как он почти закончил фразу, - не пойми неправильно! Я не принцесса, хехе, я не верю в любовь, я имею ввиду, что иногда я бываю жутким социопатом, но тебя просто обожаю. Это дико слащавые слова, но ты охуителен, ты лучший человек из тех, кого я помню. Вот. Понимаешь?
- Я тебя понял, - Хаск непроизвольно улыбнулся и смущённо отвернулся, потому что мало кого не смутят такие слова, - спасибо.
- Хорошо, - Энджел сам впустил какую-то глупую неловкость в этот разговор. Но разговор как-то сам пришёл сюда, и он хотел, действительно хотел сказать это, и сейчас у него не было никаких других идей, кроме как просто высказать все скопившиеся комплименты в лицо. И он говорил, не до конца понимая, что именно хочет выразить, - ты не представляешь, что бы я без тебя делал. То есть, я имею ввиду, я просто хочу, чтобы ты знал – ты очень терпелив ко мне и я чувствую себя гораздо лучше рядом с тобой. То есть, понимаешь… Ты вытягиваешь меня из этой дыры, и я… Ээ… Спасибо. Огромное спасибо. Я бы хотел сказать «не стоило», но нет, стоило, и я не хочу, чтобы это прекращалось. Время с тобой – просто лучик солнца в моей жизни. Да, я осознаю, как это звучит. Но ты понимаешь, что я имею ввиду?
- Мне тоже хорошо рядом с тобой.
- Боже, мы должы держаться вместе. Просто обязаны.
- Так и есть.
Они уже не смотрели друг на друга – если бы они говорили такие вещи друг другу в глаза, то это было бы совсем странно. Как-то это неправильно, что ли. Не время. Слова обрели бы другой смысл, если бы они действительно общались, как сладкая парочка. Пусть это и звучало так со стороны, в этом разговоре было что-то гораздо большее, что трудно было описать словами. Так или иначе Энджел почувствовал, что у него глаза на мокром месте, и рассмеялся от переизбытка чувств. Хаск приобнял его:
- Успокаивайся, Энджел. Все спят. А у меня всё ещё слегка болит голова.
- Если в аду есть столько радости, то это… - Энждел вдруг запнулся, - то это и не ад вовсе.
- Красиво сказал.
- Я придумал!
- Что придумал?
- Концовку!
- Чего?
- Боже, Хаск, давай, ты меня выебешь?
- С чего бы?
- Верно, верно… Просто попроси меня замолчать.
- Почему? Ничего не понимаю…
- Потому что я знаю, как дописать одну песню, которую я начал уже давно. А если я допишу её, то спою. А ты не хочешь слышать, как я пою, поверь!
Хаск посмотрел на Энджела значительно, и, нарушив воцарившуюся ненадолго тишину, сказал:
- Я хочу слышать, как ты поёшь.
Тишина восстановилась.
- Ты уверен? Я даже играть ни на чём умею, буду петь, как есть.
- Однозначно уверен.
- Я сбегаю до комнаты… Вернусь минут через десять, мне нужно много чего там исправить и переписать,– бросил Энджел, уже вскочив и уходя из зала в сторону лестницы, - если ты уснёшь, пока я хожу – спасёшь свои нервы и барабанные перепонки, хах. Но, если серьёзно, я могу задержаться, так что чувствуй себя свободным уснуть в любой момент. Или нет, нет! – крикнул Энджел, уже махнув рукой с лестницы и высовываясь из проёма, - спи! Я ничего не успею! Я спою тебе завтра!
- Хорошо…
***
Часы тикали на стене. Хаск посапывал на диване, когда с лестницы послышался суетливый голос Энджела:
- Я был на подъёме и закончил быстро! Сколько меня не было, минуты три? – он выбежал в зал с парой исписанных бумажек и был встречен тихой комнатой с мирно дремлющим котом. Энджел со вздохом улыбнулся, - ооо, неужели ты сумел уснуть за три минуты? – он плюхнулся в кресло рядом с диваном, - кайфолом, хех.
- Я не сплю, - слабо и глухо раздалось откуда-то из подушки.
- Что ж, похоже, тебе это было действительно нужно. Но тебе повезло, у меня с собой… Колыбельная! Она странная. Но я напою совсем тихонько фоном, ладно? А ты спи, спи… Потом повторю.
- Угу…
Энджел кивнул. Глубоко вздохнул. Уселся поудобнее. И тихо-тихо, на пределе слышимости, начал:
Кто б мог подумать – мы с тобой жили.
Пили и гнили. Или не гнили.
Это не важно – жили, как знали.
Нам не сказали, как быть с судьбой.
Мы не в ответе за свои смерти.
Или в ответе? Что мы, как дети?
Нам говорили: верьте – не верьте,
Суд есть на всё. Ну и где мы с тобой?
Мы проиграли. Что ты поставил?
Мы проиграли даже без правил.
Или нам просто не выдали правил?
Всё, что осталось теперь – подождать.
Может быть, кто-то кого-то подкупит
Там, наверху. И печали отступят.
Наши садистские души не вкупят
И наконец-то сумеют поспать.
Ад, ад… Страшное место.
Кровь. И кишки. И ты – раб. И я – раб.
Может, кого-то и спас медный крестик,
Нас, долбоёбов, вряд ли простят.
Спи, спи… Может, приснится
Что-то, чего тебе здесь не найти.
Старые песни, старые лица,
Дом, и семья, и другие пути.
Да, признаю, моя песня ужасна.
Строчка короткая, слог слишком крут.
Я б не закручивал все эти фразы,
Но говорить напрямик – это труд.
Я лишь пытаюсь сказать, понимаешь…
Знаешь, мне кажется, Ад - навсегда
Чарли волнуется. Ты помогаешь.
Я хочу верить. Но Рай – ерунда.
Он нас не примет. Их правила – ветошь,
Если они могут бить и грубить.
Ад стал приветливей… Веришь - не веришь,
Кажется, мне снова хочется жить.
Да, мы хлебнули с тобой невезенья
Только я понял - прогнил Ад не весь..
Может, не в том, чтоб сбежать, искупленье!
Может, оно - в том, чтоб справиться здесь!
Спи, спи… Может быть завтра
Мы станем лучше. И дом наш ещё.
А через месяц… Эй, слышишь ты, Автор?
Ну, через год – будет всё хорошо.
Ад, ад… Странное место
Нам нет пути ни вперёд, ни назад.
Если ты рядом, если мы вместе,
Если есть радость - какой это Ад?
***
…Чуть позже в зал первого этажа отеля заглянула Чарли. Она бежала на улицу по каким-то своим, как всегда важным, делам. Энджел Даст, удобно устроившийся в кресле, слегка улыбался во сне. Хаск, сидящий в полумраке на диване, приветственно махнул Чарли рукой, подождал, пока не скрипнет дверь, поправил гитару на коленях, встряхнул бумажки, прищурился, разбирая почерк и продолжил тихо подбирать аккорды. На стене тикали часы. Время шло.
