Мой прекрасный лотос

Глядя на то, как возиться Лань Чжань с кроликами, Сичэнь улыбался, с глухой тоской думая о том, какой тот еще ребенок, и как сильно поломало его воспитание Облачных Глубин. Он мог спорить с Ваньинем сколько угодно, но чем старше становился, тем четче понимал: в погоне за совершенством система ломает своих детей. Слепое подчинение правилам делает их всех копий друг друга, и это заметно особенно сейчас, когда Ваньинь вернулся в Орден. Он… как яркая райская птица среди них. Неудивительно, что адепты к нему тянутся. Даже А-Чжань. Который, несмотря на возраст, иногда вел себя, как ребенок. И да, тянулся к тому, кто не похож. К Вэй Ину. Ваньиню. Словно ища в них то, чего не было в Облачных Глубинах — жизни. Той самой яркой, шумной, бурлящей. Просто другой. В той, где за возможность оставить найденных на берегу кроликов не нужно выдерживать настоящий бой и смех не считается нарушением. …В цзинши Сичэнь вернулся, полный дум и не в самом лучшем расположении духа. Хотелось пройти мимо своего крыльца и, обогнув дом, войти совсем в другую дверь. Там, где тихо, сонно и неуловимо пахнет лотосами. Наверное, он даже имеет на это право, но… Ваньинь спит, до ночи еще несколько часов и, наверное, ему тоже стоит отдохнуть. Завтра тяжелый день, вечерняя прогулка не предвидится, так что, вместо того, чтобы дойти до Ваньиня, Сичэнь прошел к себе и, кинув короткий взгляд на стопку скопившихся за это время документов, принялся их разбирать. В себя его привел короткий, почти робкий стук в дверь. Сичэнь выдохнул, повел плечами и, потирая глаза, пошел к двери. — Глава Лань! — стоявшая за ней девушка упала на колени в поклоне, как только Сичэнь появился на пороге. Тот сначала опешил от неожиданности, но взял себя в руки быстро. Девушка не была ему знакома, но была в орденском одеянии и, судя по всему, привело ее сюда какое-то очень серьезное дело, раз она решилась покинуть женскую половину резиденции, чтобы на ночь глядя постучаться в дом Главы. — Доброго вечера, госпожа, — Сичэнь едва коснулся ее плеча, — поднимитесь и расскажите, кто вы и что привело вас сюда в такой час. Та встала на ноги без его помощи на удивление грациозно и плавно, словно репетировала это долгими часами. — Прошу простить Главу Лань за визит в такой поздний час, — она алела смущенным румянцем и едва смотрела на него. — Меня зовут Лань Фанглан, и я дочь Учителя Лань Шаоэра. — О, — Сичэнь, вспомнивший недавнюю историю на тренировочном поле, окинул девушку более внимательным взглядом. Не слишком высокая, но статная, большие глаза, чуть вздернутый тонкий носик — она напоминала прекрасный бутон, внутри которого пряталась задорная огненная искорка. Лань Фанланг была очаровательна и, стоило признать, у учителя Шаоэра были основания считать, что у нее были все шансы стать Госпожой Облачных Глубин. Если бы не… — Да, — Лань Фанланг прикусила губу и потупила взгляд. — Как только отец мне все рассказал, я пришла просить Главу Лань не наказывать его. Он уже не так молод, и… Она замялась, вздрогнула испуганно, оглянувшись назад, словно услышала что-то, и Лань Сичэнь приоткрыл дверь шире. — Если Госпожа Лань желает, она может зайти. И мы обсудим эту ситуацию за чаем. На лице девушки отразилось замешательство и сомнение, но шорох веток, решил все за нее. Она на миг зажмурилась и вошла в дом Сичэня. Сделала пару шагов, оглядываясь, и снова опустила его на свои сжатые пальцы. — Отец не хотел ничего плохого, и не желал вреда ни вам, ни вашему супругу. — Успокойтесь, госпожа. Я заварю чай, — не дожидаясь ее ответа, Сичэнь убрал в сторону оставшиеся документы, выдвинул столик и в полной тишине, под внимательным взглядом Лань Фанланг принялся за заварку. И, как только был сделан первый глоток, задал вопрос устроившейся напротив девушке. — Что заставило вас думать, что я могу наказать вашего отца? — Он… посмел поставить под сомнение действия вашего супруга. Очень… интересная трактовка, Сичэнь оценил. Не только красива, но и умна? — Как Учитель, он совершил только одну ошибку, однако она не из тех, что требуют наказания. — Он сказал мне, что вы не требуете наказания для него, но его нежелание заставлять нас волноваться сравнимо только с его же упрямством. — Вы ему не поверили? — сделал вывод Сичэнь. Он мог ее понять. — Нет. О чем сейчас очень сожалею. Из-за этого я нарушила покой Главы Лань. Прошу простить эту недостойную, — Лань Фанланг отставила в сторону свою чашечку и поклонилась, коснувшись лбом пола. — Вы всего лишь беспокоились о своем отце, вам не за что извиняться, госпожа. — Глава Лань слишком добр, — она поднялась, слабо улыбнулась. — В таком случае… Я могу попросить Главу вернуть мне мое прошение? — Прошение? — Сичэнь едва заметно нахмурился. Он, конечно, разобрал не все документы, но оставшихся нетронутыми осталось совсем чуть, и ничего похожего на прошение он не встречал. Он бы запомнил: женщины Ордена Лань со своими проблемами предпочитали разбираться сами либо через своих мужей. — Утром я передала Главе Лань письмо с просьбой разрешить мне принять наказание за отца, — Лань Фанланг прикусила ярко-красную губу. — Но не смогла дождаться ответа и пришла за ним сама. — Я разобрал не все письма, но… Дайте мне минуту, госпожа. Сичэнь поднялся, подошел к небольшой куче оставшихся документов и вернулся к гостье спустя минуту. — Вашего письма нет, госпожа Лань. Возможно, его еще не успели доставить? — Ох… Наверное, служанка слишком долго его несла… Я спрошу у нее. Но если мое письмо окажется в ваших руках завтра, я прошу Главу Лань вернуть его мне. А лучше сжечь, не читая. — Даю вам слово, госпожа, — Сичэнь успокаивающе улыбнулся и допил чай. Едва заметно поморщился от ставшего горьким привкуса и тут же скрыл это доброжелательной улыбкой. — Надеюсь, вся эта история забудется, и больше не доставит хлопот ни вам, ни вашему отцу. — Благодарю, Глава Лань, за заботу. — Не стоит благодарности, госпожа. Никому не нужен конфликт между Орденами. — Конфликт между Орденами? — Лань Фанланг вскинула на него удивленный взгляд, в котором спустя пару секунд засветилось понимание. И страх. Но, прежде чем ее лоб снова коснулся пола, Сичэнь подался вперед, едва касаясь хрупких плеч. — Не стоит, госпожа, мы все решили, — то ли от резкого движения, то ли усталости, но в глазах на мгновение потемнело, и Сичэнь мотнул головой, пытаясь разогнать собирающийся в сознании туман. Кажется, он все-таки перетрудился. Даже двигаться стало тяжело. — Глава Лань, с вами все хорошо? — встревоженный голосок Лань Фанланг стремительно отдалялся, но Сичэнь все-таки смог ободряюще улыбнуться и даже как-то подняться на ноги. — Да… Госпожа Лань… — концентрация потребовала чудовищного усилия воли, — уже поздно, и… — Я сейчас уйду, Глава Лань. Только помогу вам. Вы так устали, мой господин… Вам нужно отдохнуть… Да, отдохнуть. Поспать хоть немного… Завтра отчет по инвентаризации… А потом обязательно прогуляться… с Ваньинем… …Ему снился Ваньинь или он грезил им наяву, но возвращаться в реальность Сичэнь не хотел. Тот Ваньинь из источника — обнаженный, гибкий, пылающий — тянул к себе, манил и звал. Целовал, ласкал, заставлял задыхаться от стонов и захлебываться воздухом. Такой жаркий, податливый и нежный… Сичэнь даже успел взорваться удовольствием прежде, чем тьма пустого сновидения прогнала нечеткую томную картинку распущенных волосы Ваньиня и его почему-то тоскливых глаз. …Голова болела нещадно, а сухость во рту заставила начать мечтать о глотке воды еще до того, как Сичэнь смог заставить себя открыть глаза. Все это напоминало похмелье, но, несмотря на туман в голове, Сичэнь четко помнил, что не пил накануне вечером ничего, крепче чая. Правда, как он оказался в постели, да еще и почти полностью раздетым, он все-таки не вспомнил. Как и то, куда мог деть лобную ленту. Он искал ее за кроватью, и под ней, перетряхнул одежду и даже выглянул за окно на случай, если ее унесло сквозняком, но найти так и не смог. Хмурясь на собственную рассеянность, он порадовался только тому, что позаботился о запасной, и может показаться на люди в приличном виде. Приведя в порядок себя и комнату, выпив почти целый кувшин воды, Сичэнь почувствовал себя гораздо лучше и даже готовым к грядущему дню. Выйдя из цзинши, он потоптался на крыльце, а потом все-таки решил, что не стоит будить Ваньиня, даже на завтрак. Лучше будут, если они встретятся уже после того, как Сичэнь отчитается об итогах инвентаризации, и ничего им не помешает. …В трапезной на него смотрели. Странно, с легким недоумением и любопытством. Сичэнь даже украдкой оглядел себя пару раз, чтобы проверить, все ли в порядке с одеждой, но ничего, что могло бы послужить причиной такого внимания, не обнаружил. Однако и без того невеликий аппетит пропал окончательно, и он вышел раньше всех, гадая о таком странном поведении адептов и даже парочки Старейшин, которые, в отличие от «молодежи», смотрели… с одобрением? — Ванцзи желает брату доброго утра. Фигуру в белом на дорожке, занятый своими мыслями, Сичэнь заметил в последний момент, но не смог сдержать улыбки. Обычно выглядевший идеально в любое время суток, сегодня А-Чжань казался немного сонным и встрепанным. Хотя это для Сичэня он был таким, для всех остальных он выглядел почти совершенством. — Доброго утра, А-Чжань, — Сичэнь коснулся его сомкнутых пальцев, заставив распрямиться, и пошел по дорожке дальше, уверенный, что брат последует за ним. — Тебя не было на завтраке. — Я… проснулся позже обычного, — судя по сопению, Ванцзи был крайне недоволен собой. — На пару минут? — Сичэнь улыбнулся, поймал взгляд проходившего мимо адепта и повернулся к брату, останавливая его. — У меня все в порядке с одеждой, А-Чжань? Ванцзи окинул его придирчивым взглядом. — Как и всегда. — С волосами? Может, криво повязана лента? Ванцзи едва заметно нахмурился. — Старший брат безупречен. К чему такие вопросы? — На меня странно смотрят все утро. — Возможно, старшему брату показалось? Как поздно ты вчера лег? Сичэнь попытался вспомнить, сколько времени было, когда на пороге появилась Лан Фанглан и не смог. Хотя не сказать, что он вообще об этом думал. Кажется, он даже не слышал звука колокола. — Поздно. Я разбирал бумаги, их столько накопилось. — Тебе нужно отдохнуть, — с искренней заботой в голосе произнес Ванцзи. — Сегодня сдам отчет об инвентаризации, решим вопрос о закупках, и будет полегче. — Я надеюсь на твое благоразумие, брат. И я рад, что Вэй Ваньинь здесь. — Почему? — Сичэнь неожиданно смутился. — Он заставляет тебя отдыхать, — Ванцзи пожал плечами. — Я хотел бы успеть на завтрак. — Да, конечно. Встретимся позже, А-Чжань. …На Совете Старейшин было даже хуже, чем в трапезной. Напрасно Сичэнь пытался уверить себя, что ему кажется. Он привык, что на него смотрят. Со скептицизмом, возмущением, как угодно, только не так… странно. С тем же любопытством, внезапным одобрением. С него не спускали глаз, и, кажется, услышали хорошо хоть половину его речи, а цифры итогов инвентаризации и вовсе пропустили мимо ушей. Небольшое оживление случилось только когда они перешли на обсуждение предстоящих закупок, причем большей частью обошлись даже без привычных споров. Как бы то ни было, как только Совет официально был закончен, Сичэнь выдохнул с облегчением. Собирая свои бумаги, он ждал, пока зал для совещаний опустеет, как делал всегда. И к тому, что на стол перед ним упадет тень, не был готов. — Старейшина? — Сичэнь вскинул глаза и замер под взглядом светлых, выцветших от старости глаз. — Хороший выбор, Сичэнь, — произнес Старейшина, глядя на него все с тем же одобрением и поглаживая редкую и седую бородку. — Наконец-то правильное решение. И, не дождавшись ответа, неторопливо направился к выходу, оставив Сичэня в недоумении и с истерично бьющимся сердцем. Что за ерунда? Не мог же Старейшина так отозваться о его предложении о закупках. Особенно после того, как сам высказался против шести позиций из предложенных десяти. Хмурясь и чувствуя неясную тревогу, Сичэнь собрал документы и поднялся. Оставив стопку для тех, кто придет разбирать ее для архива, он поправил одежду и, гадая, проснулся ли уже Ваньинь, вышел из зала. Остановился на пороге, оглядываясь, и не смог удержать улыбку при виде хмурого Ваньиня. Тот, несмотря на свой безупречный внешний вид, выглядел сонно, недовольно и очень мило. — Доброго утра, супруг мой, — Сичэнь спустился с крыльца едва не бегом, краем сознания радуясь, что рядом не было никого, кто мог бы прочитать нотации о торопливости. — Ты утверждаешь или желаешь? — Ваньинь на такое обращение закатил глаза, но быструю улыбку, скользнувшую по его губам, Сичэнь заметил. — Ты про доброе утро или про супруга? — и кто бы сказал, что Сичэнь будет в восторге от подобных разговоров, весьма далеких от официальных и витиеватых фраз, принятых в Облачных Глубинах. Ваньинь на это только фыркнул, тут же став похожим на кота. — Кто ты такой и куда дел Лань Сичэня? — Понятия не имею, о ком ты, — Сичэнь улыбнулся. Ярко, счастливо. — Для моего супруга я — Лань Хуань, и я буду счастлив, если ты будешь называть меня так. — Хм? Стоило только мне привыкнуть просто к Сичэню, ты решил, что хочешь слышать другое? — Ваньинь вскинул бровь. Этот жест вышел таким четким и красивым, словно отточенным. — Определитесь уже, господин мой Лань. — Я буду счастлив услышать от тебя любое свое имя. — Лань Хуань, — с задумчивым видом произнес Ваньинь, словно пробуя на вкус, и Сичэня словно в жар бросило. — Мне нравится. Тогда… окажете мне ответную любезность? — Вэй Чэн? — Сичэню показалось, что произнесенное лаской коснулось губ. — Ты позволишь меня так называть? — Ваньинь мне тоже нравится, но если хочешь… — Хочу, — Сичэнь даже не стал его дослушивать. Слишком порывисто и резко, вопреки правилам. Словно… словно совсем забыл о них. Ваньинь вздохнул нарочито тяжело, отвернулся, но не стал убирать руку в сторону, когда Сичэнь, не в состоянии быть рядом и не касаться, кончиками пальцев провел по ребру его ладони в нежной и почти невесомой ласке. — Ты успел на завтрак? — спросил Сичэнь, решив сменить тему, пока Ваньинь не передумал на счет имени. — Нет, но я не особо расстроен. Завтраки у вас отвратительные, — не моргнув глазом, выдал Ваньинь, и Сичень еле поборол порыв закатить глаза в стиле самого Ваньиня. — Они полезны. — Не сомневаюсь. Что не отменяет их отвратительного вкуса, — проворчал Ваньинь с легкой улыбкой. — Ну да, после них мы всего лишь не дышим огнем, подобно драконам, — пробурчал Сичэнь, на полном серьезе задумавшийся, не стоит ли обидеться за родной Орден. Но мягкий смех Ваньиня сбил весь настрой. — Ты очарователен, и если бы я уже не… — словно запнувшись о непроизнесенное слово, он прикусил губу, и Сичэнь уже хотел потребовать договорить, но за спиной Ваньиня, на другом конце дорожки появился Лань Цижэнь. Очень хмурый Лань Цижэнь. Сердце Сичэня екнуло. Обычно дядя большей частью был просто раздражен и иные эмоции не показывал окружающим, но сейчас вокруг него словно туча сгустилась. — Дядя, — Сичэнь отшагнул от Ваньиня и вежливо поклонился, краем глаза замечая, как рядом склонился в поклоне Ваньинь. — За мной, — суровым, не терпящим возражений голосом произнес Лань Цижэнь и, резко развернувшись, исчез среди кустов, коими была полна резиденция. Сичэнь повернулся к потемневшему Ваньиню, на его вопросительные взгляд пожал недоуменно плечами. С тех пор, как Сичэнь стал Главой, дядя старался придерживаться правил этикета, но сейчас повел себя так, словно Сичэнь — мальчишка, нарушивший кучу правил и пойманный на нарушении самого важного из них. — Пойдем, — негромко выдохнул Сичэнь и направился вслед за дядей, чувствуя, как тревога потихоньку сжимает сердце в тиски. Но тот факт, что Ваньинь пошел даже не следом, а рядом, едва касаясь его словно в молчаливой поддержке, чуть-чуть успокаивал и напоминал, что он все-таки не мальчишка. Но если бы он знал… — Второй господин Вэй? Вас я не приглашал, — дойдя до своего домика, Лань Цижэнь остановился на пороге его рабочей половины и нахмурился, заметив, что Сичэнь пришел не один. — Вы не уточнили, Учитель Лань, — от Ваньиня дохнуло холодом. — Я всего лишь последовал за своим супругом. Пойманный на «ошибке», Лань Цижэнь поджал губы, приняв высокомерный вид. — Супругом, говоришь… Может, это и к лучшему, решим все разом, — не дожидаясь ответа, он перевел взгляд на Сичэня, и в его темных глазах появилось что-то, что Сичэнь расшифровать не мог. Удивление, одобрение и… разочарование? — Нам всем лучше зайти внутрь. Негоже пока знать остальным. Хотя все и так уже все знают. Он резко развернулся, так, что полы ханьфу захлестнули ступни, и вошел в дом, кинув на них недвусмысленный требовательный взгляд. Сичэнь вздрогнул, по спине прошелся холодок очень нехорошего предчувствия, которое только усилилось от ощущения буквально закаменевшего Ваньиня, повернуться к которому Сичэнь заставить себя не смог. А потом… — Лань Сичэнь! Почему о том, что ты выбрал себе жену, я узнаю не от тебя, а от сплетничающих адептов?! — Лань Цижэнь даже не дошел до своего кабинета, сорвавшись на пороге. Разъяренный, раздраженный, и да, разочарованный… Он вытянулся в струну, почти потеряв контроль, судя по тому, как на миг заложило уши. Сичэнь опешил. Выдохнул резко, дернулся даже. — Жену? Я никого не выбирал, — как только схлынул первый шок, пришло недоумение. — Дядя… — Глава Лань! — приоткрытая дверь кабинета Лань Цижэня распахнулась, и на пороге появилась Лань Фанглан. Дрожащая, едва сдерживающая слезы в широко распахнутых глазах, стискивающая в руке знакомую ленту с вышитыми облаками… — Вы… вы даже не помните, как отдали мне ленту? О, боги… какой позор…. Она упала на колени, спрятав лицо в ладонях, узкие плечи затряслись от прорывающегося рыдания. — Вчера вы были так красивы и обходительны, господин Лань… вы обещали… я не смогла устоять, и… вы отдали мне ленту, и я поверила вашим обещаниям… Какой позор… — сквозь слезы ее голос звучал надорвано и жалко. С каждым ее произнесенным словом Лань Цижэнь чернел лицом все больше, а Сичэнь вспомнил, как утром искал ленту. И как… снился ему ночью Ваньинь. Но это был лишь сон! Внутри ожгло жидким огнем, хотя кожа, казалось, покрылась инеем. И потемнело вокруг. Ваньинь! — Ваньинь, — Сичэнь обернулся к застывшему рядом супругу и провалился в его глазах, в которых дотлевало… что-то. — Ваньинь, это не… — Госпожа Лань вчера была в твоих покоях, ты же не посмеешь это отрицать! — дядя почти кричал шепотом. — Она пришла, чтобы попросить за отца… — Вы исполнили мою просьбу, и взамен высказали свою, — всхлипнула за спиной Лань Фанглан. — Я не смогла отказать Главе Лань и его желанию иметь наследника. — Но я не… — растерявшись, Сичэнь замер на полуслове, чувствуя себя загнанным в ловушку. И глаза Ваньиня… — Вам стоило сказать мне об этом, Глава Лань, — спокойным, слишком спокойным и безразличным голосом произнес Ваньинь. Ни Тьмы вокруг его фигуры, ни даже всплеска ци. Словно… ему было все равно. Или внутри все застыло. — Больше не смею обременять Облачные Глубины своим присутствием. Учитель Лань, Госпожа Лань… Он поклонился грациозно, без единого резкого движения, скользнул взглядом мимо Сичэня, словно того и нет и, развернувшись, исчез в конце дорожки под сдавленные всхлипы Лань Фанглан. Сичэнь несколько мгновений смотрел в пустоту туда, где только что был Ваньинь, чувствуя, как заливает холод изнутри, а потом осознание ударило сразу, наотмашь. Ваньинь ушел. Ушел! И если… Даже не дав себе додумать страшную мысль, он шагнул за ним, и в спину ударило яростное: — Ты пойдешь за ним только для того, чтобы потребовать развода, Сичэнь! Сичэнь застыл, и перед глазами замелькали картинки вчерашнего вечера. Фанланг, разговор, чай, прошение, которого не было, чай, его внезапный приступ усталости… И недавний разговор с Лань Шаоэром. Внутри полыхнуло яростью от осознания, но навстречу темному взгляду дяди он развернулся с маской спокойствия на лице. — Развод не означает свадьбы, Учитель Лань, — официальное обращение, неэмоциональный тон — о, Сичэнь тоже был Ланем. — Я не желаю брать в жены лгунью, которая опоила меня для того, чтобы забрать мою ленту, пользуясь моим бессознательным состоянием и беспамятством. На лице Лань Цижэня промелькнул шок, а вот нежная кожа Лань Фанглан пошла некрасивыми пятнами. — Глава Лань, я пила чай, который заваривали вы! И я не прошу вас жениться на мне! — Разумеется, это было бы недостойно, — Лань Сичэнь даже улыбнулся. Холодно, надменно. — За вас это сделают. Не так ли, Учитель Лань? В глазах Лань Циженя вспыхнул гнев и неожиданное уважение. — Ты забываешься, Сичэнь. Если ты не помнишь, откуда ты так уверен, что на самом деле не отдал ленту сам? Сичэнь сглотнул, отгоняя возникшее сомнение, но только поджал губы. — Потому что измена противна моей природе, правилам и воспитанию. Вашему воспитанию, дядя. Я не смог бы этого сделать, в каком бы состоянии не был. Тем более, забыть об этом. А теперь… — Ты позволишь позору пасть на эту девушку и на себя?! — Позором будет мое лживое признание в том, что ее слова — правда! — Позором был твой брак, Сичэнь. Это твой шанс все исправить. — Подставив Орден под удар гнева Илин Вэй? — невозмутимость Сичэня дала трещину. — Уверен, Глава Вэй войдет в положение, пусть тебя это не волнует, — Лань Цижэнь шагнул к Сичэню, но тот отшатнулся. А потом и вовсе развернулся к нему спиной. — Поговорим об этом позже, — бросил жестко, даже грубо. — Сначала я поговорю с Ваньинем. — Сичэнь! Но тот уже ничего не слышал. Нарушив, наверное, с десяток правил разом, он вихрем пронесся по дорожкам резиденции, взлетел на крыльцо Ваньиня, распахнул дверь и застыл, глядя на опустевшую комнату. Только аромат лотосов расплывался по полу и стенам. Внутри разворачивалась паника, но Сичэнь безжалостно ее подавил. Он не мог уйти далеко, его еще можно догнать. Но, стоило ему выйти на крыльцо, как внутри словно что-то разбилось: в двух шагах от крыльца дотлевал черный круг там, где активировали талисман перемещения. Ваньинь ушел из Облачных Глубин… Сичэнь сгорбился, чувствуя, как разливается внутри горечь разочарования и боль. Он подвел Ваньиня… На деревянных ногах он вернулся в дом и рухнул на кровать Ваньиня. Зарылся лицом в подушку, чувствуя тонкий аромат лотосов. Вдохнул судорожно, сжался, и перед глазами снова замелькали картины вчерашнего вечера. Ему снился Ваньинь, но если его и правда опоили, то… изменил ли он? И был ли он в бессознательном состоянии на самом деле? Дядя прав: то, что он ничего не помнит сегодня, не значит, что он на самом деле не совершил чудовищную ошибку вчера. Но он не мог! Не мог. Будучи в своем уме и твердой памяти, но… он не был. Или… Он помнит только, что ему было очень хорошо, но ничего больше. Сичэнь стиснул в кулаке уголок подушки и застонал. Он не сможет объяснить ничего Ваньиню, не сможет доказать. А у Лань Фанглан была его лента, и о ее значении Ваньинь знает так же хорошо, как и любой адепт, обучавшийся в Облачных глубинах. — Сичэнь… — дверь скрипнула, раздались тихие шаги Лань Цижэня. — Ты ушел. Судя по голосу, дядя уже успокоился. Или принял окончательное решение. — Ты не веришь мне, — Сичэнь упрямо сдвинул брови, но отпустил подушку и сел, скользя взглядом по комнате. — Зачем бы мне там оставаться. — Моя вера не имеет значения. Ты ведешь себя, как мальчишка. Даже у Вэй Ваньиня выдержки больше, чем у тебя. — Зачем ты мне это говоришь сейчас? Ваньиня нет, и я понятия не имею, как буду вымаливать у него прощение за то, что не совершал. Лань Цижэнь медленно и глубоко вздохнул. — Тебе лучше забыть о Ваньине и подумать о вашем разводе. Сичэнь стиснул зубы: — Ты не заставишь меня жениться, так что наш развод ничего не изменит. — Сичэнь, — голос дяди стал ледяным. — Ты, видимо, не до конца понимаешь ситуацию. Или плохо слушал. Лань Фанглан фактически обвинила тебя в насилии, сказав, что ты потребовал с нее плату в обмен на ее просьбу. И, заметь, я даже не спрашиваю тебя, что это за наказание и за что. Воспользовался девушкой, а потом, то ли от стыда, то ли от того, что она тебе так понравилась, ты отдал ей ленту. И слава всем богам, ты сделал хотя бы это, иначе… Сичэнь, ее видели у твоего дома. Как ты пригласил ее, и как она вошла. Она пробыла у тебя почти всю ночь, и ты сейчас хочешь мне сказать, что вы просто разговоры вели?! — Почему ты мне не веришь?! Она пришла, мы поговорили немного, я сказал ей, что эту ситуацию мы разрешили с ее отцом, и ее просьба не имеет смысла, а потом… я вдруг почувствовал себя плохо и… — Сичэнь. Достаточно. Даже если ты говоришь правду, теперь это не имеет значения. Доказать свою невиновность ты сможешь только, если умрешь, и мы сыграем тебе Расспрос. Тебе не поверит никто, тем более, когда уже весь Орден видел твою ленту на ней. Сейчас тебе стоит подумать не о том, как извиняться перед Ваньинем, а о том, какой позор падет на весь Орден, если хотя бы малая часть этого станет известна. Подумай хотя бы о Ванцзи, если тебе все равно на нас или Орден. О том, какие новости о тебе дойдут до твоего отца. Сичэнь застыл. Заледенел. Словно разом вынули из него все эмоции и чувства, оставив лишь пустую оболочку. Ни искры, ни тени. Ничего. Он медленно поднялся, оправил сбившуюся одежду и поднял на Лань Цижэня опустевшие глаза. — Чего хочет от меня Учитель Лань? — Не веди себя так, словно я тебе враг! — Лань Цижэнь вскинулся, глядя на него из-под нахмуренных бровей. — Ты Глава Ордена и не принадлежишь себе! — Учитель Лань, — от тона Сичэня инеем, кажется, покрылись все стены и углы. Лань Цижэнь шумно выдохнул, едва не скрипнув зубами. — Вечером ты подпишешь бумаги о разводе, и начнем подготовку к свадьбе. Сердце полыхнуло мгновенной невыносимой болью, и… замолкло. Сичэнь на секунду понадеялся, что навсегда. — Я не желаю видеть никаких гостей на свадьбе, — Сичэнь смотрел на дядю жестко, непримиримо. — Сичэнь! — Иначе Лань Фанглан будет искать себе другого мужа. На лице Лань Цижэня заходили желваки. — Это может быть расценено Орденами, как оскорбление. — Мне все равно. И доведите до Лань Фанглан, что наш брак будет только официальным. Я не собираюсь делить ложе со змеей в оболочке женщины. — Да как ты… — глаза Лань Цижэня распахнулись от вспыхнувшей ярости, но Сичэнь уже прошел мимо него к двери. — И я запрещаю трогать эту комнату, — на пороге он кинул короткий взгляд из-за плеча и вышел, прикрыв за собой дверь. Больше не Лань Сичэнь. Глава Ордена Лань.

Конец 1 части