Мой прекрасный лотос

Но следующий день точно нельзя было назвать лучшим. Наступило время инвентаризации имеющихся запасов, избежать которую было невозможно, и которая до этого обычно обходила Сичэня стороной. Вдобавок, на западе объявилась какая-то нечисть, и Орден засыпало письмами с просьбой о помощи. Он бы с удовольствием наплевал на первое и отправился на Ночную охоту вместе с адептами, но дядя, обычно бравший на себя инвентаризацию, в этот раз решил отдохнуть, и даже не особо скрывал своей радости по этому поводу. Он передал результаты последней инвентаризации, дал парочку советов и ушел, оставив Сичэня наедине с ворохом бумаг и цифр. В довесок, этим же вечером к нему пришел брат и сказал, что хочет отправиться на Ночную охоту. Сичэнь с большим удовольствием воспользовался бы его помощью в инвентаризации, но с нечистью тоже надо было что-то делать. Поэтому он дал разрешение, а через час в комнату с подносом с чаем проскользнул Ваньинь. Расставил чашки, дождался, пока Сичэнь посмотрит на него и сказал, что хочет на Ночную охоту с отрядом Лань Чжаня, чтобы немного развеяться. Оставшийся сознанием в бумагах, Сичэнь даже не нашел в себе сил удивиться или поспорить. Хотя стоило, наверное, поинтересоваться, когда они успели подружиться и что он еще пропустил. Или извиниться за то, что работа заняла ВСЕ его время. Но Ваньиню в тот момент это явно было не так уж и важно. Он сиял глазами, улыбался сочувственно и лукаво, и Сичэнь согласно кивнул, давая сам себе обещание, что в вечер возвращения поговорит с ним. Ваньинь благодарно улыбнулся, перегнулся через стол и, неожиданно поцеловав в уголок губ, испарился из комнаты, оставив после себя запах чая и жгучее ощущение радости. Которое не ушло даже ночью, когда Сичэнь разве что не дополз до постели, чтобы уснуть, уткнувшись носом в подушку. Но отсутствие Ваньиня он почувствовал. Неожиданно и остро. Ощущение нехватки чего-то было таким тоскливым, что следующей ночью, еще более уставший, Сичэнь проигнорировал собственную половину дома, и ввалился в пустующие комнаты Ваньиня, чтобы уснуть, уткнувшись носом уже в его подушку. И проснуться, охваченным неясной тревогой. Весь следующий день он не находил себе места и был рассеянным. Настолько, что даже назначенный им для проведения инвентаризации помощник мягко, но непреклонно посоветовал ему не мешать работе, а пойти отдохнуть. Тем более что работа была почти закончена, и осталось только свести полученные цифры в отчет. Дальше предстояло озвучить его на Совете старейшин, соотнести его с данными финансового отчета и решить, какие еще закупки требуется сделать перед зимой и куда направить внимание на следующий год. Но это будет только завтра, поэтому Сичэнь покорно вышел из душной комнаты и даже зажмурился, впервые за эти дни увидев настолько яркий дневной свет. Даже грызущая его тревога немного ослабла, хоть и не ушла совсем. Но стоило над воротами показаться облачку пыли, как та снова будто схватила его за горло. Удержать себя на месте он не смог и поспешил навстречу вернувшимся «охотникам», уверенный, что это именно они. И оказался прав в своих предположениях. Как только отряд оказался внутри резиденции, Сичэнь пересчитал про себя людей и улыбнулся слабо. Все на месте, и никого на носилках или в перепачканной кровью одежде. — Глава Лань, брат, — Лань Чжань соскользнул с лошади и склонился в поклоне. — Охота прошла успешно. Нечисть уничтожена. Сичэнь перехватил его руки, заставляя выпрямиться. — Вы быстро. Было сложно? — Нет, — Лань Чжань покачал головой, вскинул на Сичэня глаза и что-то в его взгляде… — Нам помогли. — Помогли? — Сердце сжалось, и Сичэнь выдохнул. Кажется, вот оно. То, что маяло его. Сичэнь посмотрел за его плечо, ища Ваньиня, но Лань Чжань внезапно стиснул его пальцы, привлекая к себе внимание. — Орден Цишань Вэнь. Сичэнь сузил глаза: — Что делал Орден Цишань Вэнь на наших землях? У Лань Чжаня чуть дрогнули пальцы. Он вытянул их из ладоней Сичэня и отступил на шаг. — Будет лучше, если я расскажу тебе об этом позже. — Да. Конечно. Вам нужно отдохнуть и привести себя в порядок, — Сичэнь кивнул, поднял взгляд за плечо брата и не смог сдержать улыбки при виде уставшего Ваньиня, подходящего к ним. — Глава Лань, — Ваньинь поклонился, как только Лань Чжань удалился. — Ваньинь, — Сичэнь обласкал взглядом его лицо, больше всего желая просто обнять. Он соскучился. Боги, как же он, оказывается, соскучился. И как тяжело было сдерживаться. — Охота была удачной? — Тварь уничтожена, все целы. Охота была удачной? — Ваньинь сверкнул своей привычной ехидной улыбкой, и Сичэнь едва не застонал от удовольствия. Оказывается, можно соскучиться и по такому Ваньиню. Даже беспокойство и предчувствия отошли в тень. — Вполне, — Сичэнь кивнул, отпустил топчущихся в нерешительности адептов из отряда, проследил, как слуги забирают лошадей и тут же шагнул ближе. — Я провожу? — Твоя инвентаризация закончилась? — Ваньинь кивнул и пошел рядом. Уставший и улыбающийся очень слабо. — Почти. Но самое тяжелое позади. Меня выгнали, чтобы не мешал, представляешь? Как дядя со всем этим справлялся? — Сичэню пришлось стиснуть кулаки, чтобы подавить потребность коснуться его. — Так же, как и ты. — А Ваньинь словно не замечал его страданий. Шел рядом, задумавшись о чем-то. — Ты же справился. — У меня не было выбора. А-Чэн, я знаю, что ты не любишь холодную воду, но она тебя взбодрит. — Меня взбодрит хороший сон, — фыркнул тот, покосившись на Сичэня. — Я даже есть не хочу. — Отбой нескоро, — тот покачал головой. — Я всегда могу сходить в гости к кроликам. И подремать там. Сичэнь негромко рассмеялся: — Не стоит смущать адептов, которые их кормят. — Я все больше думаю, что им будет полезно, — Ваньинь повел плечом и дальше до домика они шли в тишине. Сичэнь не хотел развивать тему воспитания в Гусу, а Ваньинь, по-видимому, слишком устал для дальнейшего ехидства. Но и в покоях Ваньиня ничего не изменилось, и Сичэнь чувствовал, как разочарование разливается легкой горечью на языке. Он надеялся… хотя бы на приветственное объятие, но Ваньинь словно бы не замечал его. Хотя, скорее всего, поглощенный усталостью, мог думать только о сне. — Ложись, — потоптавшись на пороге, Сичэнь сдался. — Я прослежу, чтобы никто не помешал. Судя по твоему состоянию, ты все равно проспишь до завтрашнего утра. В ответ Ваньинь только зевнул, деликатно прикрыв рот рукой. Уже сонный, расслабленный. — Спасибо. И за то, что отпустил на охоту. — Я бы предпочел поехать туда с тобой сам, — Сичэнь отвернулся, когда Ваньинь принялся раздеваться. — Рад, что что-то остается неизменным. Например, стеснительность Главы Ордена Лань, — за спиной раздался теплый смешок. — Ты один такой в Ордене или есть еще? Потому что твой брат, например, излишней застенчивостью не страдает. — Что?! — Сичэнь даже не понял, как развернулся. Напоролся взглядом на почти прозрачную рубашку Ваньиня, которая больше показывала, чем скрывала, и поспешно вскинул глаза на его лицо. — Когда ты успел это узнать? — На охоте, — Ваньинь с улыбкой наблюдал за ним. — Мы изрядно испачкались, вонь была сильная. Лань Ванцзи даже не попытался найти безлюдное место и не просил нас отвернуться. — Дело не в стеснительности. А в правилах. Ванцзи их придерживается, как никто. Но иногда обстоятельства позволяют их обойти. — Значит, ты все-таки скорее исключение, — Ваньинь рассмеялся. — Как ты пережил свои шестнадцать? — В медитации, — бросил Сичэнь, всерьез думая о том, чтобы обидеться. Но обидеться на такого Ваньиня было невозможно. Теплый, сонный, расслабленный, не столько красивый, сколько нежный. Когда рассудок отключился, Сичэнь даже не понял. И ни испугаться, ни остановить себя не успел. Стремительно подошел, заглянул в изумленные глаза, и привлек к себе Ваньиня. Почувствовал ладоням жар его тела под тонкой тканью рубашки, и с негромким стоном приник губами к его губам. Целуя нежно, но сильно, голодно. Выжигая неожиданную тоску по нему и уверяя себя, что вот он, его Ваньинь, рядом. — Сичэнь… — как только закончился воздух, а с ним и поцелуй, Ваньинь легко отстранил его от себя, глядя глазами, в которых дотлевало что-то. — Что-то случилось? — Ты? — Сичэнь, сознание которого догнало тело, улыбнулся подрагивающими губами. — Я скучал. — У тебя было на это время? — Чтобы понять, что мне тебя не хватает, оно было и не нужно, — Сичэнь качнул головой и отступил. — Прости, я сорвался. Тебе нужно отдохнуть. — Тебе тоже, — Ваньинь покорно сел на край кровати. — Хорошо, что мы искупались по дороге. Он потер глаза каким-то невыносимо трогательным, почти детским жестом, и Сичэнь, наконец-то поймав совесть, пожелал ему хороших снов и вышел. Постоял на крыльце, поколебавшись, и направился к домику брата, уверенный, что тот его ждет. … Лань Чжань действительно его ждал. Уже сменивший запылившуюся одежду, он встретил Сичэня чашкой горячего чая и внимательным, чуть напряженным взглядом. — Я отправил Ваньиня спать. Но ты не выглядишь таким уставшим, как он, — выдал Сичэнь свое наблюдение, как только сделал первый глоток. — Он дежурил почти всю ночь. Не стал будить ни меня, ни тех, кто должен был дежурить после, — Лань Чжань опустил взгляд в свою чашку. — Я не знаю, почему он это сделал. А сам я не проснулся. — Неудивительно, если у вас был трудный день. Расскажи о Цишань Вэнь. Они охотились на нашей территории? — Нет, их было всего двое, и они преследовали беглеца. — Но ты сомневаешься? — В их словах? — Лань Чжань прикрыл глаза, словно воскрешая воспоминания. — Не знаю. — Но что-то в них тебе не понравилось. — То, как они смотрели на Ваньиня. И то, как один из них пытался заговорить с ним. Сичэнь мгновенно подобрался. И следующий вопрос разве что не пропел, сам удивляясь тому, как опасно и напряженно звучит его голос: — И как же? — Я могу ошибаться в определении эмоций, — Лань Чжань нахмурился. — Твоей наблюдательности позавидует любой. — Удивленно. С большим любопытством. Слишком внимательно и только за ним. Сичэнь задумался. — Им могло быть просто интересно. Его появление на Великой охоте и наш скорый отъезд наделали много шума. — Нет. Не такой интерес. Словно… они знали, кто это. Знали что-то, чего не знаю я. Я не знаю, как объяснить, прости. Сичэнь медленно выдохнул. — И как общался с ними Ваньинь? На лицо Лань Чжаня набежала тень. — Настороженно. — Тогда что тебя беспокоит? — Они исчезли ночью, когда дежурил Ваньинь. Наш лагерь был по соседству и вечером они еще были. Но утром от них не осталось и следа. Я знаю, что это может и не быть связано. — Твоя интуиция очень сильна, и если тебе кажется, что что-то не так, то, скорее всего, так и есть, — задумчиво произнес Сичэнь. — Я спрошу Ваньиня. — Мне не хотелось бы, чтобы он считал меня… болтливым, — Лань Чжань стиснул чашку. Сичэнь только вскинул бровь. Обычно его младшего братика не волновало, что думают о нем посторонние люди. Только те, кто ему нравится и чье мнение ему важно. — Я не скажу ему, но почему? — Он умеет уютно молчать. И прикрывает спину, — Лань Чжань опустил несчастную чашку на столик. — Я не хочу, чтобы ты думал, что я… — Я буду счастлив, если в его лице ты найдешь друга, — невероятно мягко произнес Сичэнь, накрывая ладонью его сжатый кулак, не испытывая ревности совершенно. — Он ведь не ехидничал с тобой? — Нет, — Ванцзи качнул головой. — Шутил. Немного. Со всеми. — Тебе понравилось? — Иногда было действительно забавно, — мочки ушей Ванцзи порозовели, и Сичэнь не смог скрыть умиленной улыбки. — Спасибо, — он вздохнул, улыбаясь мягче, глядя на склоненную макушку брата. — Что рассказал. — Это может ничего не значить. — Может. Но я бы предпочел знать об этом. Есть еще что-то, о чем ты хочешь рассказать? О чем угодно. Ванцзи отвернулся, глядя за окно с задумчивым видом. — Я хотел… спросить. Но не знаю, имею ли право. — Спрашивай. — Ты и он… — Ванцзи чуть нервно сжал пальцы. — Ты изменился. Сичэнь вскинул бровь. — Это хорошо или плохо? — Я… не знаю? Мне нравится, как ты улыбаешься. Но я не знаю, что думать, когда ты видишь его и забываешь обо всем. И ты начал прощать нарушителей. Дядя сказал, что отец вел себя так же, пока мама была жива. Сичэнь напрягся. Они с дядей обсуждают его? — Значит, тебе это не нравится. — Нет, не то. Я не понимаю. Ты поддаешься эмоциям. Почему? — Это… невозможно объяснить, — выдохнул Сичэнь после задумчивого молчания. — Это делает меня свободным? — Дядя говорил, что из-за любви отец забыл свой долг. — Ты пытаешься понять меня или разобраться в себе? Ванцзи недоуменно посмотрел на него. — У меня нет желания уходить из Ордена или нарушать правила. — Я не собираюсь уходить из Ордена. — Ты ходил с Ваньинем к теплому источнику. Сичэнь поджал губы. — Это не нарушает правила. — Посещать его — не рекомендовано. — Тем не менее, это не запрет. Если бы это было запрещено, источник давно бы разрушили. — Это всего лишь память от предков. — Лань Чжань… Откуда ты знаешь про источник? — И что еще он успел увидеть или услышать? — Ты ходил за нами? — Нет! — Ванцзи сверкнул глазами. — Я искал тебя тем вечером, и один из адептов сказал, что видел вас на дорожке, ведущей в ту сторону. Кроме источника, там больше ничего нет. — Ваньинь узнал о нем из книг и попросил меня ему его показать. — Вы пропустили ужин. И вернулись после отбоя. — Он мой муж и мы… Лань Чжань, ты ревнуешь?! — Сичэнь изумленно распахнул глаза, почти шокированный этой догадкой. Тот едва заметно дернулся, стиснул пальцами ханьфу. Открыл рот, но снова его закрыл, мотнул головой и, в конце концов, уставился в пол, упрямо сжав губы. Сичэнь вздохнул. Поколебался немного, а потом поднялся, обошел столик и сел с ним рядом, умирая от умиления. — А-Чжань… — Ванцзи не хочет потерять брата, — на грани слышимости выдохнул тот. — С чего ты взял, что ты меня потеряешь? Ты всегда был и будешь моим любимым младшим братиком, — Сичэнь не смог сдержать порыв погладить опущенную голову. Только Лань Чжань мог переживать о том, что муж его брата подумает о нем, и ревновать к нему же. — Ты ни на кого так не смотрел, как на него. И дядя… так же потерял нашего отца. — Ох, А-Чжань… Кто сказал тебе такую глупость? — Сичэнь аккуратно привлек его к себе, обнимая за плечи, каждую секунду ожидая, что его оттолкнут. Ванцзи не жаловал чужие прикосновения, и даже объятия мамы еле терпел. Сичэнь обнимал его, пока они оба были маленькими. Пока не понял, что это не приносит Ванцзи удовольствия. Но сейчас, к его удивлению, тот не стал вырываться, а шевельнулся так, словно хотел приникнуть ближе. — Никто. Но это правда. — Не правда, — Сичэнь, пользуясь безмолвным разрешением, прижал его к себе еще ближе, накрывая ладонью макушку. — Наш отец и дядя — братья, но у них никогда не было того, что есть у нас. И я никогда не предам тебя. Ванцзи сжался. — Я знаю, что, даже если бы не было Ваньиня, тебе пришлось бы найти жену и завести детей. — Но эта мысль почему-то не кажется тебе такой… ужасной? — Сичэнь словно услышал то, что осталось несказанным. — Но ведь и ты когда-нибудь найдешь кого-то, кому посвятишь свою жизнь. Ванцзи поежился. — Жена — это… это не то. Это долг. — Наш брак с Ваньинем тоже был не особо мною желанен, если помнишь. — Но не теперь. Я вижу, как ты хочешь, чтобы он стал настоящим. Ванцзи глупый? — Хочу, — не стал скрывать Сичэнь, прижимаясь губами к теплому виску. — И Ванцзи совсем не глупый. Ты мой брат. У меня может быть еще десять жен и сотня наложниц, но брат был, есть и останется один, понимаешь? — Ванцзи глупый. — Нет. Но я хочу знать, откуда у тебя такие мысли. Дядя? — Нет. — Тогда откуда? А-Чжань, не закрывайся, мне нужно знать. — Вэй Ин… — совсем уже неслышно выдохнул Ванцзи и слабо шевельнулся, обозначая желание выбраться. Сичэнь разжал руки, но оставил одну на его плече. — Когда вы уехали из Пустых земель, мы иногда… разговаривали. И он как-то сказал, что чувствует, как отдаляется от него Ваньинь. И как тяжело — смотреть, как уходят близкие и как ты становишься им больше не нужен. Сичэнь медленно выдохнул. Вот в чем дело… — И ты все это время держал в себе? — Я вспомнил об этом сегодня, когда ты встретил нас с охоты. — Я понял, — Сичэнь виновато опустил глаза. А-Чжань стоял перед ним, а он высматривал через его плечо Ваньиня. — Ванцзи просит прощения за свои… эмоции. Я не должен всего этого испытывать и говорить, — Лань Чжань отстранился, принимая отстраненный вид, и поклонился. — Ты живой человек, а не Стена послушания, — Сичэнь покачал головой. Ему не нравилось, когда брат закрывался так. — Ты имеешь право на эмоции. — Я должен больше работать над собой. — Я не хочу, чтобы ты превратился в бездушный камень, А-Чжань. Мне нравится, когда ты улыбаешься. Взгляд Ванцзи вильнул. — Я не смогу стать таким, как Ваньинь. — И слава всем богам. Мне не нужен второй Ваньинь. Мне нужен мой братик А-Чжань. — Вэй Ин по нему скучает… Сичэнь усталым жестом потер лоб. — Я тоже бы по тебе скучал, если бы ты уехал так надолго. И дело вовсе не в Ваньине. Лань Чжань, это нормально. Скучать, хотеть дружить, бояться, волноваться. Даже ревность нормальна. — Не нравится, — Ванцзи повел плечом, едва не скривившись. — Ревновать не нравится. — Это никому не нравится, — Сичэнь помолчал немного, а потом потянулся к уже остывшему чаю. — А-Чжань, раздели со мной прогулку сегодня вечером. Мы давно не ходили с тобой кормить кроликов вместе. Глаза Ванцзи вспыхнули радостью. — Я зайду на кухню за морковкой. Сичэнь спрятал улыбку за чашкой. Глядя на то, как возиться Лань Чжань с кроликами, Сичэнь улыбался, с глухой тоской думая о том, какой тот еще ребенок, и как сильно поломало его воспитание Облачных Глубин. Он мог спорить с Ваньинем сколько угодно, но чем старше становился, тем четче понимал: в погоне за совершенством система ломает своих детей. Слепое подчинение правилам делает их всех копий друг друга, и это заметно особенно сейчас, когда Ваньинь вернулся в Орден. Он… как яркая райская птица среди них. Неудивительно, что адепты к нему тянутся. Даже А-Чжань. Который, несмотря на возраст, иногда вел себя, как ребенок. И да, тянулся к тому, кто не похож. К Вэй Ину. Ваньиню. Словно ища в них то, чего не было в Облачных Глубинах — жизни. Той самой яркой, шумной, бурлящей. Просто другой. В той, где за возможность оставить найденных на берегу кроликов не нужно выдерживать настоящий бой и смех не считается нарушением.