Познакомьтесь, это Антон - мой парень.

✓Арс Попов уже минут пятнадцать ходит по огромному залу, в поисках пропавшего из виду Галлагера. Спускается на первый этаж. «Как же глупо! Я чувствую себя таким виноватым перед Йеном?! У нас только началось всё налаживаться. А теперь — Антон! Сука! Всё испортил! Чего он добивается? Хочет чтоб я убил его? Потому что осталось совсем немного до этого! Я блять даже извиниться не могу перед Йеном потому, что… как бы технически целовался со своим парнем. Но чувство…будто предал его. Я так был рад, что могу снова проводить с ним время… Мне кажется, что он хочет вернуть меня. А теперь… Блять! И что ему сказать? Признаться, что я люблю только его? Как показать ему, что готов начать с чистого листа?» Глаза брюнета находят зелёные. Парень с рыжими волосами поспешно выходит из пентхауса, хлопая входной дверью. «Я должен его догнать. Нет не малейшего представления, что ему сказать… Просто хочу остановить его.» Попов выходит на улицу, но… уже слишком поздно. Знакомая машина выезжает с парковки, оставляя растерянного брюнета, так и стоять на крыльце. Прохладный, свежий воздух обдает бледное лицо. «Опять оставил меня… Отлично! Как и обычно! Спасибо, Тоша! Хотел мне отомстить? Получилось! Но значит теперь мой ход.» «Ты пожалеешь, что решил со мной враждовать! Я от тебя живого места не оставлю!» «Что ж…а пока… спектакль должен продолжаться. Нужно возвращаться.» На улицу выходит поникший и совсем хмурый шатен. Вздрагивает когда, замечает Арсения. Прибавляет шаг и не думает останавливаться. Хочет побыстрее оказаться на другом конце города, исчезнув навсегда. — Куда ты собрался? — рычит Попов, хватая Антона за плечо и заставляя повернуться и смотреть ему в глаза. Но Шасту страшно, плохо и его всего трясёт. Он опускает голову вниз, трусливо поджав хвост. — Я… думал… Ты не хочешь меня теперь видеть. — слова никогда ещё так не жгли изнутри и голос ломкий. — Правильно думал. — иронично говорит Попов. Широкая улыбка расцветает на явно яростном лице. Антон чувствует всю витающую злость от мужчины. Ему не понятно только почему к ней натянута усмешка. — …Но ты ещё не отыграл свою роль. Поэтому разберемся… позже. — крепкая рука на предплечье сжимает до боли, впиваясь ногтями, что чувствуются даже сквозь одежду. Антон поднимает испуганный взгляд на синий, цвет океана. — А сейчас… улыбнись, …- Попов наигранно усмехается, беря Шастуна под руку и открывая обратно двери в дом. -… камера, мотор, начали. — он подталкивает шатена внутрь. На секунду в глазах ещё можно заменить грусть и блеск отчаянья, но чем глубже они возвращаются к тем, кому совсем не рады, тем меньше живого и настоящего остаётся на лице брюнета. «Жизнь — игра. Она никому не принадлежит и к ней нет инструкции. Но я давно понял её жестокие правила.» *** ✓Антон Арсений уверенно, но неспешно идёт по направлению к Антону. Как же долго он этого ждал. Гости разошлись. Занавес. И теперь только два актера остались за кулисами. Наконец сняты все маски. Попов останавливается возле одного из столиков, на секунду подвисая, будто раздумывает над чем-то. Берёт со стола нож. Крутит его у себя в руке, смотрит достаточно ли острое лезвие. Гладкое, холодное, серебряное оружие искрит и глаза будто отражают этот блеск, после того как Арсений поднимает их снова на Антона. Медленно начинает и дальше сокращать между ними дистанцию. — Арс, тот поцелуй…. ты его обещал. — голос Антона дрожит. Он стоит неподвижно, его потряхивает и ему страшно, но кажется будто с места невозможно сдвинуться, да он и не пытается бежать. Арсений уже всего в полушаге от намеченной цели. Всё ещё с ножом в руке и дьявольской ухмылкой. — Ты сам был согласен выполнить что угодно! — быстро, запинаясь говорит Антон, оправдываясь. — И поэтому ты решил сделать ЭТО в самый неудачный момент? — пониженный тон посылает разряд тока по всему телу шатена. Грубо сжимая ладонь, Арсений резко притягивает руку Шастуна к себе. Шатен шипит от небрежных касаний и с испугом смотрит большими глазами в синие, яростные. — Не надо — просит уже тише, немного скуля Антон. «Знаю что накосячил. Специально поцеловал Арсения на глазах Галлагера. Из-за ревности, злости… И сильного желание. И что? Он же не убьет меня теперь? Хотя… Мне страшно…» Брюнет усмехается и подносит нож к выставленной ладони, что крепко держит левой рукой, не давая её отдернуть. — Ты же помнишь? Я ничего не прощаю. Попов медленно режет кремовую, чистую, тонкую кожу и первые багровые капли, падают на дорогой паркет. Антон шипит, сцепляет зубы до скрежета. «Зачем он так со мной? Зачем он это делает? Я сильнее. Могу оттолкнуть! Тоже порезать его в ответ. Но. этот взгляд …полный ненависти, ранит сильнее.» — Мне больно… — с горечью произносит истощенный морально Антон. — Знаю. …. — равнодушно, остро говорит Арсений делая ещё один надрез. Шаст снова кривится, шипя и закусывая губы, но свою руку не вырывает из хватки. — Тебе так легче…? Нравится… меня мучить? — выдыхает с уже немного влажными глазами Антон. — Да — даже не задумываясь рычит Попов. Глаза холодные, пустые. Он делает ещё один надрез. Красная, густая, вторая положительная уже наполнила всю ладонь и сделала большую лужу на полу. Кровь стекает по запястьям и пачкает белую, шёлковую рубашку. «Я могу остановить боль, сопротивляться ему, но… безумный взгляд… и то с какой жестокостью он это делает… пугают … И я просто… продолжаю позволять ему резать глубже.» — Хорошо… Если ты так хочешь… Не останавливайся. — Антон поджимает губы, увереннее смотря на своего мучителя. Сдерживает рвущийся наружу крик, когда его режут снова по особенно больному месту на сгибе руки. Кажется задет кровеносный сосуд и из-за этого крови становится только больше. «Внутри всё равно больнее.» Попов ехидно усмехается. — Ты такой глупый! Глупый зайка! Поверхностный и наивный… ! — Ещё один надрез. — …Я не хочу быть таким. Хочу быть глубоким, хочу чтоб ты наконец заметил во мне что-то большее… — Ты к таким не относишься. Сними наконец розовые очки Антон! Повзрослей! Что ты там себе уже напридумывал? Мы не будем вместе! Только в дурацких сказках или чертовой книжке люди влюбляются после первого поцелуя и живут долго и счастливо. Но в жизни так не бывает. Нам бессовестно лгут, чтоб было уютнее находится в этом прогнившем мире. Реальность такова, что в конце концов, кому-то всегда разбивают сердце. Это тяжело пережить. И порой люди пьют, творят глупости потому что им грустно. Но в итоге ты остаёшься один на один со своими проблемами. — А как же исключения?! Я могу стать другим. Тем, кем… ты захочешь. — Не выйдет! В моем сердце нет для тебя места. — А в моём, нет места из-за тебя…! Арсений только сильнее раздражается, бросает на рядом стоящий стол окровавленный нож и взяв парня за локоть тащит его в уборную. Попов разворачивает шатена к довольно большому зеркалу, в котором прекрасно видно всё, до мельчайших подробностей. Становиться сзади и берёт Антона за подбородок, удерживая и заставляя смотреть на свое отражение, не опуская головы. — Посмотри в зеркало, что ты видишь? — громкий баритон Арсения, заставляет табун мурашек пробежаться по коже Антона. «И что я бл*дь должен на это ответить? Что он хочет услышать?» — ЧТО ТЫ ВИДИШЬ?! — нетерпеливо, сильнее, грубо сжимает челюсть парня Попов. — СЕБЯ! ТЕБЯ! Я Не Знаю! Не знаю… — СМОТРИ! Мы совсем не похожи! Мы абсолютно разные! Посмотри внимательно! — рычит Попов. «Я и так прекрасно знаю, что мы не похожи. Но смотрю в твои глаза и снова дрожь по коже.» — Видишь?! Я всего лишь обычный человек! Таких миллионы. Лучше найди себе новое хобби. И пока ты справляешься со своими бушующими гормонами и неугомонным характером, у некоторых есть настоящие проблемы! — У меня они тоже настоящие! — Поздравляю тебя с открытием мира мужчин! Но в меня влюбиться только идиот! — …Сам идиот!.. То есть… Я… — Заткнись и смотри..... — Арсений сжимает изрезанную ладонь парня в своей руке. Острая боль пронзает Антона, но он терпит. Старается. Попов поднимает и показывает её во всей красе в зеркало. — Тсс… — … Запомни хорошо этот момент! Это я с тобой сделал! Могу и хуже! Ничего так не отрезвляет как ненависть. Поэтому лучше возненавидь меня всем сердцем, Антон Шастун. «Хочу ненавидеть! Пытаюсь… Но всё ещё не могу.» — Арс, Я просто… Наши отношения… они… — Какие нахуй отношения? Слишком заигрался? Даже не говори «наши»! Есть только ты и я по отдельности. Всё! Ты весь действуешь мне на нервы, Шастун! «И всё-таки у него получилось меня задеть.» «Может и правда просто забылся, перестав отличать реальность от лжи? Настолько поглощен, что не замечаю уже ничего вокруг. Это всё бутафория, не правда, не могу же я любить… такого как он! Ведь я не должен ничего к нему чувствовать! Но тогда почему так пиздецки больно!!!?» Антон рвано дышит, еле набирается сил, чтобы и дальше смотреть в синие глаза. Его будто окатывает ледяной водой. И он заставляет молчать своё бешено колотящееся сердце. «Ненавидь! Ненавидь! Чёрт!» Тело горит в агонии из-за разрывающего изнутри состояния. — Пошёл ты, Попов! — Антон отталкивается наконец от умывальника, разворачиваясь лицом к Арсению. — Твои высокомерные «друзья»! И твоё притворство! Твой чёртов Йен! И сраные костюмы с вечеринками! И твои деньги! Шастун пихает Попова в грудь, со злостью направляясь на выход. — Вот и вали! Ещё раз вытворишь какую-нибудь дурость и я тебя в проститутки отправлю! — кричит вслед Попов. Антон хватает в главном зале салфетки и выходит на улицу. Уже по дороге кое-как останавливая кровь на изрезанной ладони и горячие слезы на щеках. «Сука! Не плачь! Мальчики не плачут! Хахх… Блять!» «Ощущение, что шрамы сделали на сердце и из-за этого боль становится невыносимой.» *** Ночь проходит, а за ней всегда следует свет. И пусть ни один из них не спал спокойно, каждому всё равно пришлось вернуться к своей жизни утром. Для одного — это стало лишь моментом. Одним из многих других неприятных обстоятельств ёбаной судьбы с неплохим чувством юмора. Он привык. Одеваться с иголочки, затягивать галстук и несмотря на пустоту внутри идти на работу. Для второго — это стало точкой. Конечной и жирной. Перекрыв собой всё хорошее в, тоже, далеко не гладкой и сладкой жизни. Внезапно все мечты, планы, желания… разбились на кусочки. Стали не столь важными. И накатившая апатия, не предвещает ничего хорошего. Отрешённость к происходящему вокруг и отсутствии стремления к какой-либо деятельности. Он сегодня не пойдёт на учебу. *** ✓Антон — Такого больше не повторится! Пожалуйста, дайте последний шанс! Вы же знаете я раньше никогда не прогуливал! — Антон ты один из лучших. Нам будет не хватать такого баристы. И ты хорошо работал, но правила есть правила. Два прогула и ты уволен. Вот, пожалуйста… получи, распишись и не делай истерик. — заявление об уходе по собственному желанию подвигают ближе к Антону. «Правила созданы для того, чтоб их нарушать!» — дурацкая пробежавшаяся мысль только сильнее злит. И Антон агрессивно сжимает черную ручку, хотя можно заменить дрожащие пальцы. — Я могу работать без выходных! Отработаю пропущенные смены! — Антон, Я сам подпишу документ если ты этого не сделаешь! Не трать попусту свое и мое время. Всё решено. Осталась лишь формальность. «Всё из-за Арсения! Эту работу сложно было получить! В таком заведении хорошие условия и зарплата. Я не найду лучше. А прогулы у меня только из-за Попова, который тащит меня в любое удобное ЕМУ время куда вздумается! Я должен был вчера работать, а не выслушивать нотации от Димы, что нельзя гулять так поздно по подворотням. Пусть лучше думает, что именно там это со мной произошло. Зачем ему постыдная правда? Ещё и в больницу меня потащил потому, что кровь не останавливалась. Хотя мне бы хватило и повязки. Но я не смог его переспорить.» Антон быстро чёркает свою подпись, вставая с кресла. — Удачи в поисках новой работы, Антон Шастун. — без насмешки, спокойно, говорит хмурый мужчина. Антон выходит из кабинета ничего не ответив. *** Шастун не бросает занятия в университете. Просто теперь появляется там реже. Дима не одобряет, не типичное поведение, обычно не пропускающего ни одной лекции, Антона. Шаст просто теперь не может уловить суть. Поэтому теряет смысл в том, чтобы тут находится. Сидит, слушает очередную монотонную руть, смотря в одну точку в учебнике. В аудиторию без лишних слов заходит уже знакомый силуэт. «Шафер Попова?! Что он тут делает?» — Здравствуйте, это от Арсения Сергеевича. Антон будто возвращается из комы, услышав это имя наяву. Вздрагивает. На стол перед шатеном кладут небольшой пакет. Мужчина удаляется так же быстро, как и зашёл, даже не ожидая ответа от парня. «Что это? Зачем мне это?» Внутри оказывается всё тот же iPhone. Но дыхание замедляется от второго элемента подарка. «Записка!» Пальцы предательски трясутся. *Я наберу тебя если понадобится. И только попробуй не поднять трубку! * «И что он мне сделает тогда? И так уже достаточно натворил.» — Что там?! — рядом сидящая Ира, перестает восхищённо рассматривать дорогущий телефон и тянется заглянуть в небольшой стикер, что держит Шастун. — Так ерунда… — Антон быстро комкает листок, засовывая в карман джинсов. — Антош, у тебя день рождение? И ты мне не сказал!!! — надувает губки Кузнецова. — Что? Нет. — Зачем тогда твой дядя подарил тебе телефон? — удивляется девушка, включая гаджет и рассматривая со всех сторон. — …А…это… Эм… Это для тебя. Попросил Арса доставить. Хотел сделать тебе сюрприз. — улыбается иронично Антон. — ЧТО? ТЫ СЕРЬЕЗНО? — Да, дарю. — ЛЮБИМЫЙ!!! Ты самый, самый!!! — Ира со счастливыми визгами обнимает Антона. Целует в губы. «Её лёгкие поцелуи, по сравнению с жаркими Арсения, кажутся дружескими.» И пусть использовать её кажется нечестно. Антон не думает, что ему станет легче расставшись. «Она ведь любит меня? Отдать себя тому, кому я по-настоящему нужен, кажется не таким уж и худшим вариантом. Хотя бы она… есть у меня. Я люблю её! Смогу …полюбить. Должен!» — Давай селфи? У нас с тобой ни одной фотографии. «Потому что я ненавижу фотографироваться.» — … Ладно. *** — Здоров — шатена хлопают по плечу, на что он пытается улыбнуться, но выходит неискреннее и Позов неодобрительно смотрит на него. — Здоров… — Ты как…? Уверен, что сегодня сможешь работать?! — коситься на совсем изменившегося и поникшего, в последнее время, друга, Дима. — Я в порядке. — Твоё «в порядке» может значить что угодно, начиная от «собираюсь проехаться автостопом через весь штат» и заканчивая «меня избили до кровавого месива, но я всё ещё могу держать в руках коробку со склада». «Почти угадал.» — Я в норме и могу работать. — упрямее говорит Шаст, цепляя бейдж на чёрную футболку. Позов печально смотрит на перебинтованную руку. — Ещё и правая, …рабочая. А как товары тягать будешь? — сочувствуя парню, говорит Дима. — Уже не болит. Я справлюсь. — Антон с лёгкостью и натянутой улыбкой сжимает и разжимает ладонь, доказывая сказанное. Позов хмурится, хмыкает, но оставляет шатена наконец в покое, возвращаясь на свое рабочее место за кассу. Шастун кривится и улыбка спадает с его лица, когда Дима отворачивается. Антон опускает дрожащую руку, от боли вниз, сдерживаясь чтобы не зашипеть и не привлечь ненужного внимания к своей тушке. «Только бы швы не разошлись!» Антон снова принимает более беспечный вид, чтоб друг не заметил резкой смены настроения. Мысли уносят далеко от сюда и парень просто смотрит в ожидании на главные двери их торгового центра. Здесь, консультантом в техническом отделе он работает уже год. Позов помог устроиться. И Шаст ценит теперь эту подработку ещё больше, лишившись недавно второй. Совмещать конечно трудно, но нужны деньги на коммуналку, да и еду… Поэтому приходится выкручиваться. Он привык быть чем-то занятым и загруженным до предела, пока совсем не валится с ног от усталости. Но сейчас помимо физической усталости, голова кипит от психической. Выдержать это куда труднее. «Самое ужасное это то, что пока мне плохо я не могу… …Бить и ломать всё вокруг, как в фильмах, потому, что за это придется потом заплатить и возместить причиненный ущерб хозяину магазина. После конечно же вылетев с работы. …Кинуть телефон в стену из-за бесящих смс от Иры, потому что новый, мне тоже никто не купит.… Кричать во весь голос. Так только скорее в психушку попаду, да и людей рядом слишком много напугаю. … Закрыться в себе и просто сидеть в четырёх стенах, ни с кем не разговаривая. Не могу хотя бы из-за Димы. Не хочу, чтоб он переживал и видел меня…таким. И всё, что мне остаётся — поедать себя извнутри…» Знакомые лица новых покупателей, заставляют отмереть Антона и в панике спрятаться за стойкой приема товаров. «За что мне так не везёт по жизни?! Надеюсь они меня не заметили! Чёрт!» Мужские голоса довольно громкие и без стеснения разговаривают, нарушая спокойствие и правила поведения в принципе. Попутно просматривают, что-то из каталога. «Пидоры Йен и Микки! Чтоб их…!» — Я устал! — жалуется более нежный голос. «Йен.» — угадывает Антон. — А я, думаешь нет, малыш?! Сегодня или никогда! Избавимся от него навсегда. «Грубый голос, значит Милковича.» — Я просто… Не уверен… — Йен, осталось совсем немного дожать этого гандона и всё! — Думаешь Арс поведётся? «Что? Арс… В смысле Арсений? Что они вообще несут?» Что-то громко падает на пол и вырывает из мыслей. — Блять! — материться Мик. — Здесь вообще есть кто-то?! Какого хрена?! И как мне найти нужный?! — Ты слышишь меня?! Мне кажется это провальный план. — Галлагер, мы обсуждали это хуеву тучу раз! Делай как договаривались! Не выйдет и хер с ним, с этим Поповым! Но если по правде, он в тебя по уши! Да, до сих пор! По нем же видно, как ни крути! Поверь мне, как человеку наблюдавшему со стороны. В прямом смысле этого выражения. — Правда… Любит? — Ещё бы. Стоп? Ты сейчас сказал это так… — Тебе показалось! — Точно? Может и у тебя опять вспыхнули былые чувства? — Нет, захлопнись! — А что тогда? В чем проблема? Тебе его… Жалко? Из-за этого опять даёшь заднюю? — Нет. Просто… забудь. Я в деле! Слышится как хмыкает Микки и парни идут куда-то по направлению к кассе. «Что блять? Какого… это сейчас было? Что они задумали?» Антон ждёт ещё пару минут, выглядывает с под прилавка. Как раз вовремя, чтобы заметить как захлопывается дверь за покупателями. — Антон…? Шаст подскакивает на месте от неожиданного голоса рядом. Дима смотрит на него как на придурка. — Тебе бы… валерьянки. Потому что ведёшь себя совсем как И-бо-бо уже. — усмехается Позов. — Я… Просто… — запинаясь, перебирая нервно браслетами на руках говорит Антон. — Зачем под прилавок залез? Работать собираешься? Или лучше отдохни, поезжай назад в общагу. Как я и предлагал собственно, с самого начала. — очкарик странно косится на зашуганного и какого-то скрытного теперь до неузнаваемости друга. — Я буду работать. — живее отвечает Антон. — Пойду на склад, нужно… разложить чехлы. Антон быстро смывается по нужному направлению. «Блять! Арсений в опасности?! Его нужно предупредить! Хотя… Какое мне дело? Это меня не касается! Я и он по отдельности… Так он кажется говорил? Мудак!» «А если с ним что-то случится?» «Почему так хочется тут же позвонить ему?!» «Меня не волнует, что там у него с Йеном! Плевать! Абсолютно!.. Не… волнует…» *** ✓Арс Работа отвлекает. Даёт ненадолго забыться. И Арсений сидит погруженный в куче бумаг и перепроверок месячных окладов. Так погружен, что в полностью тихом помещении он не слышит первый стук в двери. Второй приглушённо, эхом доходит до сознания и брюнет снимает очки, наконец бросая взгляд на дверь. «Кто на этот раз?» Попов мельком кидает взгляд на свои наручные часы. «21:25» «Кого опять принесло?» «Может Кев?» — Войдите. — баритон брюнета статно звучит по просторному кабинету. В дверь заходит до боли знакомое лицо. Рыжик несмело заглядывает внутрь, открывая двери проскальзывает внутрь. Лёгкая улыбка заставляет смягчить суровый взгляд Арсения. — Добрый вечер, Арсений Сергеевич. Не помешаю? — говорит мило Галлагер и Попов глупо улыбается в ответ. — Йен… — эти нотки, …кажется можно прочувствовать как многое хочет выразить и передать Арсений. — … Не нужно официальности. Не ожидал тебя здесь увидеть. — Если честно, и я тебя… Не так хотел застать. Ждал внизу, до последнего. Хотел поговорить. Хах, но ты видимо сегодня решил ночевать тут. — Да, бывает и такое. Плохая привычка работать допоздна. Но… мы… можем поговорить. Проходи, садись. Хочешь чего-нибудь? — Попов садится ровнее, откладывая бумаги в сторону. Смотрит как завороженный на зелёные глаза, цвета скошенной травы, уже улавливая родной запах лаванды. — Я б не оказался от вина. — Ладно… сейчас — Попов встаёт и подходит к своему небольшому мини бару, доставая бутылочку выдержанного Бардо. Звенят бокалы. Арсений ставит их на стол, наливая в них алкогольный напиток и всё ещё слишком часто кидая взгляды на Йена. «Такое ощущение, что это всё мне мерещится. Просто мираж. И может исчезнуть в любой момент. От этого появляется глупый страх.» Арсений садится за свое рабочее место напротив и поднимая свой бокал, делает пару глотков, чтоб хоть немного унять дрожь и неловкость. Галлагер следует его примеру. Не спешит перейти к главному, но Арсений уже кипит от нетерпения узнать причину однозначно приятного визита. — Вы хорошо смотритесь с Антоном. — начинает прощупывать почву рыжий. — Йен. Я..... Знаешь, всё так сложно. Зачем ты вышел на балкон? Ты тогда хотел поговорить… о нас? — Попов мнется, ёрзает на месте, убирает руку с бокала и заглядывает с грустью и виной в глаза напротив. Никак не может выразить всё, что чувствует словами. — Мы ещё можем иногда видеться или просто переписываться? — с мольбой в голосе произносит брюнет. Галлагер изумлен слышать просящие нотки. Его лицо трогает совсем лёгкая тень улыбки. Он опускает голову на секунду вниз, а поднимая, подсаживается ближе, навстречу к Арсению. — Арс, я не могу спокойно смотреть на тебя, когда ты рядом с Антоном. Хочу отмотать время назад. Где Я стоял вот так в обнимку с тобой. Мне тебя… не хватает. Мы можем попробовать снова?! Снова сойтись? Нежный баритон Йена вызывает приятную дрожь по телу, а произносимые слова не верить собственным ушам. — Ты серьезно? — в глазах мелькает светлый луч надежды. Сердце замирает. — Более чем… Я много думал о нас. О…тебе. Ты… нужен мне. Арсений готов прямо сейчас, немедленно впиться в губы, кусать, касаться. Он так счастлив и его переполняет изнутри. «Конечно, Да! Я блядь хочу того же! Если б ты знал как мне тебя не хватало! Я на всё готов ради тебя!» Дверь распахивается, прерывая уже потянувшегося ближе в ответ к Йену, Арсения. — … Антон? — с удивлением и шоком говорит Попов, разглядывая знакомую лохматую макушку и темно молочные глаза, которые с какой-то дикостью и непокорностью смотрят в ответ. А после слышится шмыгающий нос младшего. Антон неодобрительно оглядывает обстановку и заходит внутрь. — Выйдем. Сейчас. — говорит серьезнее, в приказном тоне Антон, хмурясь и кидая грозный взгляд на Галлагера. — Привет, … Антон. — Йен стыдливо отодвигается назад, подальше от Арсения, нервно улыбаясь. И Попов уже только из-за этого готов пристрелить, как всегда, не вовремя появившегося парня. «Что он здесь забыл? Кто его пустил в офис? Уволю к чёртовой матери! Гребаный пиздюк!» — Что ты тут делаешь? — уже метает молнии в шатена Попов. — Поговорим. — настаивает, но уже мягче Антон. — Не видишь?! Я занят! — не сдерживается Арс. Йен затих и с любопытством смотрит то на одного, то на другого парня. — Тебе точно не понравится, если я начну рассказывать при нём. — небрежно кидает злой взгляд на рыжика парень. — Идём… Выйдем. — шипит Попов. Встаёт с места и выходит за дверь вместе с Шастом. Плотно закрывает звукоизолированную дверь собственного кабинета. — Если ты пришёл, чисто побесить меня, то можешь выбирать себе гроб, Антон! — рычит голубоглазый, наступая ближе к парню, что вмиг теряется. Из головы напрочь всё вылетает. Бегающий взгляд Антона, смотрит на лицо Арсения с дольками радости. И Шаст всё-таки на мгновение замирает, переводя дыхание. Не в силах сопротивляться переполняющему, щемящему теплу развивающему по телу, когда снова находится рядом с Арсением. Антон дрожит и у него не получается произносить слова внятно. — Ну…? Так зачем ты явился? — Я… То есть… Ты в порядке? Йен тебе ничего не сделал? — Что? Что за бред? — Йен… Не доверяй ему. Он что-то задумал. Вместе с Микки. Они сказали, что хотят избавиться от тебя. Я слышал их разговор. — Антон, что ты несёшь? Для этого ты пришёл? Чтобы помешать мне и Йену? Настолько ревнуешь? Я ведь говорил тебе, что мы не будем вместе. Шастун закусывает губы. Слова ранят хуже всего. Антон весь краснеет. — … Блять! Причём здесь это! Я тебя уберечь хочу! Я говорю правду! Держись подальше от Галлагера! Он ничего к тебе не чувствует! Он сам так сказал Микки! — Они расстались! Хватит лжи! Не думал, что ты так далеко зайдешь! Это низко, я считал ты выше этого. Но видимо ты так отчаялся, что решил все средства хороши… Да?.. — Нет… Я видел их сегодня. — Антон, уходи прочь отсюда! — Арс, я лишь хотел помочь тебе, потому что… — Помочь мне? Какого черта! У меня что, надпись на спине: «Помоги мне?»?! — Нет… — Разве я выгляжу беспомощно!!!? — Нет, я просто боялся… Хотел быть с тобой если… — Не ври! — Я не лгу! — Не ври, чтоб тебя! — Не лгу… — НЕ ВРИ МНЕ!!! — …Я люблю тебя. Антон с болью выдыхает эти слова, глаза предательски снова на мокром месте и Шаст еле выдерживает синий цвет Арсения. Попов замирает на несколько секунд, всматриваясь в лицо мальчика. Ищет подвох, какой-то знак, что тот нагло манипулирует им, но ничего. Ничего не замечает. Как и не чувствует в ответ. — Хах… — Попов усмехается, прикрывает на мгновение глаза, трёт их и снова поднимает тяжёлый, безжизненный. — … Иди нахуй! — рычит Попов! Шастун неверяще смотрит на брюнета. Сказать, что ему больно, ничего не сказать — Я люблю тебя. — увереннее, в ярости громче говорит Антон. — ТАК РАЗЛЮБИ! — рычит Попов. — Что… Я не слишком привлекательный для гея?! — Антон стыдливо отводит взгляд и быстро вытирает рукавом толстовки скатившуюся слезу. — Мы смогли прожить несколько дней, не сказав друг другу ни слова. Значит и дальше сможем. Ты справишься. Чертовски горжусь тобой. А теперь иди и найди себе нового хозяина, зайка. Попов с сочувствием смотрит на Антона, наконец убирая бесящую улыбку со своего лица. «Что я могу ему дать, если не люблю в ответ…? Понимаю, что ранил, … Но ему нужен кто-то другой. Такой же светлый, хороший и жизнерадостный, что будет его ценить и дорожить им. И это не я! Я самый плохой вариант из всех возможных. Он должен радоваться, что я не буду с ним.» Попов смотрит в уже красные глаза Антона и разворачиваясь всё равно возвращается назад в кабинет к Йену. Проходит, смотрит на зелёные глаза. «Блядь. Чувствую себя последней сволочью! Но если не могу ответить взаимностью, что поделать?!» Попов садится в своё рабочее кресло, переводя дух. Йен с непониманием и интересом следит за полностью поникшим брюнетом. Открывшаяся настежь дверь и быстро входящий внутрь Антон не дают успокоиться до конца. — АНТОН, НЕТ! — лишь успевает крикнуть Попов, перед тем как шатен сильно прилаживает Галлагера головой об стол. Слышится хруст сломанного носа. Арсений подрывается с места, подбегает и с испугом отталкивая разъярённого Антона от Йена. — ПОШЁЛ ВОН!!! УБИРАЙСЯ! — Попов толкает ещё раз и Антон бросив последний, обидчивый взгляд на ненавистные синие алмазы, уходит. С гневом и сильным хлопком тяжёлые двери гулко закрываются. Арсений подходит к шипящему от боли Йену. Бережно поддерживая подбородок, он берет со стола салфетки, помогая останавливать кровь. — Тссс…хах … Блять… Не думал, что вечер закончится этим. — Йен шикает от боли, но с улыбкой смотрит в обеспокоеные голубые глаза. — …Нужно отвезти тебя в больницу. — Попов со сметением и трепетом рассматривают лицо рыжего парня. «Это я виноват… Не смог контролировать Антона. Не смог его остановить. Он зашёл слишком далеко!» — Или просто..... Не двигайся. Сейчас будет больно. — сам что-то решая в своей голове, говорит Попов. Йен ничего не успевает понять, как сильные руки Арсения одним резким движением вправляют ему нос обратно. — ААААЙ! БЛЯТЬ! Еб твою мать..... — кричит Галлагер. — Прости, прости… сейчас лёд достану…будет легче. — Попов поспешно подходит к мини бару. Недолго думая, отрывает рукав своей рубашки и кладет туда как можно больше кусочков льда. Подходит к Йену и аккуратно прикладывает лекарственное средство к ноющему месту. — Тссс..... — шипит Галлагер, прикасаясь к руке Арсения и тоже поддерживая завёрнутый лёд. — Прости… — уже как мантру повторяет виновато Попов. Йен немного откидывает голову назад, по чуть-чуть расслабляясь. — Вы с Антоном, я так понимаю, расстались? — … Да. — выдыхает немного зло Попов, опять вспомнив наглого и слетевшего с катушек парня. — Из-за меня? — смотрит выжидающе Йен. — Просто… Я......, Йен я… всё ещё люблю тебя. — Арс опускает глаза в пол, стыдливо закусывая губы. «Наконец решился. Сказал это. Смог сказать!» Брови Галлагера удивлённо вскакивают вверх. Всё получается даже лучше, чем он предполагал. — … Мы можем начать заново. Как ты и предлагал. Давай? Какое-то сомнения и дольки страха заметны в дрогнувшем голосе Арсения. «Такое ощущение, что Йен сейчас просто может громко рассмеяться и уйти.» — Да. Я… только этого и хочу. — вопреки опасениям нежно говорит Йен. Часто моргает, осматривая мужчину. На лице Арсения появляется глупая, давно забытая от неиспользования, искренняя и смущенная улыбка. Галлагер опускает их руки со льдом вниз. Боль уже не такая острая. Йен ближе подвигается и тянется к Арсению. Попов с запредельной радостью сокращает последние считанные миллиметры между ними. «Губы всё такие же. Хотя отчего-то даже слишком напряжённые. Вкус не изменился, как и привычка вылизывать все зубы. Йен такой знакомый, свой, уже давно хорошо изученный во всех деталях.» Воздух заканчивается, поцелуй расширяет кровеносные сосуды, немного повышает давление, заставляет сердце биться быстрее. Они смотрят друг на друга, отстраняясь. Для Арсения этот человек весь мир. Он не может передать всё то, что чувствует. Показать всю безграничную преданность и то на что он готов ради Йена. Он сцепляет их руки вместе. «Больше не отпущу. Вместе навсегда!» Оба улыбаются. Арсению хочется остаться в этом моменте навсегда. Впервые за два года, он снова дышит полной грудью. — Я так скучал — прикасается к рыжим волосам Попов, проводит неверяще руками по лицу, скулам, веснушкам. «Не могу поверить, что снова позволяют касаться. Быть так близко.» «Так хорошо! Блять…как же хорошо!» — Я тоже скучал. — выдыхает раскрасневшийся Йен. Поправляет спадающую на лоб челку, на секунду отводя взгляд и снова поднимая зелёные изумруды на синие. Попов уже даже не контролирует растянувшуюся саму по себе улыбку на все 32. — Ты пользуешься всё тем же шампунем. — Попов вдыхает аромат цветов, зарываясь немного носом в макушку парня. — Да… — на тон тише, с придыханием, говорит Йен. — Давай выпьем ещё? Ты меня смущаешь, …но в хорошем смысле…просто… Я так…рад… тебе Арс. — выдыхает Галлагер и Попов, усмехаясь, отстраняется. Наливает ещё вина. Они вспоминают только хорошие моменты. Много шутят, пьют. Им есть что обсудить и их связывает вместе слишком многое. Они вместе погрязли в этом. *** — Мы не… слишком… спешим? — еле выговаривает Попов, заплетающимся языком, держась за Йена двумя руками, чтобы не упасть на пол. — Всё ведь не обязательно так торопить… Если ты не хочешь. Мы можем просто… — Арс, всё нормально. Мы знаем друг друга лучше, чем кто-либо. Мне наоборот жаль, что мы не опомнились раньше. Йен улыбается и Арс ему верит. Хочет его. Галлагер открывает наконец двери в гостиничный номер. Тут он остановился на время пребывания в Нью-Йорке. Йен помогает добраться до широкого дивана и смеется с запутавшегося в собственных ногах Арсения. Усаживает смирно брюнета. У Попова слипаются немного глаза и движения замедленные, но он старается не отключаться. Не хочет пропускать такой момент. Галлагер садится рядом. Вплотную, вызывая табун мурашек у Арсения. — Йен, я так тебя люблю… Больше всего на свете. Ты не представляешь как я тебя хочу! И я весь твой. Всегда был твоим. Попов тянется снова к губам, прерывисто, хаотично целуя, стягивая с парня пиджак. — Тише, тише, … я знаю — немного тормозит мужчину Йен, усмехаясь. Берёт его руку в свою. В ладонь брюнета вкладывают ручку. Попов немного хмурится ощущая совсем ненужный сейчас металлический предмет. — Что… ? Зачем …? — пытается немного понять и прийти в себя Попов. Но вторая рука Йена пробирается под собственную рубашку и всё адекватное из головы напрочь вылетает. «Ох… ты…ж…ммм… эти руки на торсе. Как же приятно. Кайф.» — Вот здесь… — шепчет на ухо Йен, целуя ушную раковину. Тянет правую руку брюнета ближе к какому-то столику, где много разложенных непонятных бумаг. Не забывая хозяйничать и дразнить второй рукой под одеждой. — …просто поставь подпись. — Какую подпись…? Йен… Я не понимаю… — пониженным, возбуждённым и хрипящим голосом говорит распаленный Арсений. — Милый, вот… — немного отодвигается Йен, нежно поворачивая голову Попова к бумагам. И придерживает его руку своей на нужном для подписи документе. — Что…это…? — Просто… продление контракта с моей фирмой. — …И фирмой Микки? — Ну ты ведь не хочешь из-за него меня подставлять? И потерять? Хочешь, … чтоб я остался с тобой? — шепчет будто примагничивая Йен. — Да .....Хочу чтоб ты остался. — смягчается опять Арс. — Тогда просто подпиши. — улыбается, завораживая Йен. Снова коротко целует в губы. «Продлить контракт…? Этого он хочет…? Плевать. И пусть. Только б котенок остался со мной!» Чтобы больше ничего их не отвлекало, Попов подписывает совсем не самый важный на этот момент договор. Впивается в усмехающиеся и искусанные губы Галлагера снова. Заглядывает с такой самоотдачей и любовью в зелёные глаза. — Можешь взять меня. Сегодня ты ведёшь. — шепчет тише Попов и жмётся только ближе. — Хм… Да… Я возьму. — сильнее растягивается в хитрой и немного пугающей улыбке Йен.