Поменяться местами

— Здравствуй, Марс! Девчачий голос прозвучал так, будто его обладательница говорила в тряпку. Марс, лёжа на боку, сонно моргал. Последнее, чего ему сейчас хотелось — это с кем-то разговаривать. Боль снова вернулась и противно пульсировала во рту и на лице и... и везде. Везде было больно. Красный приоткрыл глаза так, что они напоминали щёлочки. Ага. Перед ним действительно кто-то был. Какой-то спутник. А где Земля? Может, он рядом, просто его не видно? Четвёртый через страдания испустил небольшую гравитационную волну. Земля должен быть здесь! Но его нет. Здесь только один маленький спутник неправильной формы. Куда исчез Земля?! Ушёл. Просто оставил здесь и ушёл. Бросил! Как ненужную игрушку бросил! А может, рано делать выводы? Может, он вернётся? Может, стоит подождать? Может, у него что-то срочное случилось? Марс не знал наверняка. Неопределённость его убивала, на душе было гадко как никогда. Сначала позвал на свидание, а потом вот так оставил. Одного. Он закрыл глаза, не хотелось их больше открывать. Красный тяжело вздохнул и на выдохе заскулил от боли. Любое телодвижение сейчас было лишним. Он случайно выцепил взглядом Венеру и Меркурия. Они ругались. Потом Меркурий улетел, а Венера продолжил ругаться уже с каким-то спутником. Ага. Венера ни капли не изменился, как был конченым придурком, так и остался. От него ушёл его партнёр — ожидаемо. Весьма ожидаемо. Ну почему все, с кем связывался Марс, такие козлы!? Почему нельзя просто взять и быть с кем-то как нормальная планета? Зачем устраивать вот эти идиотские эмоциональные качели?! Если не любишь — так и скажи! Почему нужно обязательно вот так дерьмово поступать! Сначала пользоваться, а потом бросать! Сука! Марс уже перестал верить в то, что хоть кто-то в этой чёртовой системе умеет любить. По-настоящему, а не устраивать эту глупую череду милований и ссор, где больше всего именно ссор! — Я Иджирак, — поздоровалась луна. Четвёртый немного остудил свой мысленный пыл и прокрутил в голове последние события. Имя звучало знакомо, это... это та луна Сатурна? Хотелось, чтобы она улетела и оставила его в покое. — Случилось слишком много всего непредвиденного, но теперь я могу вернуться к тебе. Тебе сильно досталось, зайчик... Марс почувствовал жжение на глазах. Откуда-то взялись слёзы и непонятная радость. Чёрт, если она увидит... Она действительно назвала его "зайчиком"? Он ей нравится? То есть... она хочет с ним общаться? С планетой, которая чуть что, начинает кричать трёхэтажным матом на всех подряд и душить спутников до посинения? Стало даже как-то стыдно. Ей что-то нужно от него? Не хотелось сильно привязываться к ней, она его даже слегка раздражала. Зачем ей напрашиваться в друзья к такой нестабильной планете? Она быстро разочаруется и бросит его, как и все остальные. Вот и вся сказка. — Мхм, — выдавил он из себя. — Бедняжка, — Иджи подлетела к макушке планеты и слегка погладила поверхность. — Тебе, наверное, тяжело говорить? — Мхм, — снова выдавил Марс. От того, что он сейчас пытался отвечать на вопросы, в его глотке появилось пренеприятнейшее ощущение присутствия чего-то, что мешает дышать. Иджирак успела отлететь в сторонку, до того момента, когда четвёртый кашлянул. Судя по его лицу, он только что испытал что-то вроде болевого шока от внезапного и сильного сотрясения коры. Стыки были слишком чувствительными и любое их столкновение или отдаление друг от друга вызывало сильнейшую боль. Планета, отойдя от неприятных ощущений, медленно вдохнула вакуум с лёгким булькающим звуком и громогласно кашлянула несколько раз, а потом сплюнула загустевшую магму. Видимо, пока Марс спал, она затекла ему в горло или ещё глубже. — Ой-ой-ой... И что же нам с тобой делать? — Думала вслух Иджи. — У тебя и переломы и магмотечение и ты ничем не питаешься... Бедный... Смотри, Марс, я тебе сейчас скажу, что нужно делать. Тебе нужен покой. То есть тебе не стоит никуда летать, постарайся побольше лежать и просто крутиться вокруг Солнца. Ещё тебе нужно поменьше стресса... — Я потерял своего спутника, — пробормотал Марс сквозь боль. — У меня всё болит. Дурацкое Солнце неизвестно что вытворяет! Это я из-за него так побился! Я боюсь теперь находиться перед ним! А вдруг он снова решит внезапно куда-нибудь полететь? И тогда что? Мне сгореть придётся?! Как, скажи мне, я должен быть спокоен, если постоянно происходит какое-то дерьмо?! — Тише, зайка, тише. Я всё понимаю. У меня из-за всей этой тряски появилась пара новых кратеров, а Прометей остался без переднего зуба. — Мне кажется, я сейчас сдохну, — простонал четвёртый. — Не наговаривай! О, Вселенная, я забыла самое важное! Прости, пожалуйста! Мне нужно дать тебе обезболивающее. Ты уже принимал его раньше? — Ага. Земля давал. Он ещё дал мне немножко куриного бульона. — Четвёртый чуть было не добавил "перед тем, как бросить", но не стал. — Марс, я тебе сейчас принесу попить смеськи, — затараторила луна Сатурна. — И заодно таблеточку дам, хорошо? — Не хочу, — отрезал он. — Но тебе надо! — Иджирак была удивлена и возмущена до глубины души. — Ты не выздоровеешь, если не будешь питаться и принимать лекарство. Лекарство... И так всю жизнь сидеть на таблетках? Питаться через трубочку жидкой дрянью? И всё ради чего? Ради того, чтобы протянуть ещё немного времени? И ради чего? Ради того, чтобы в конце концов... сдохнуть? Пытаться не умереть, чтобы в конце умереть? И... в чём смысл? В чём смысл?! А смысла нет. Ха-ха. Весело. Вся эта жизнь — пустышка. Бессмысленная пустышка, бесконечное страдание ради страдания. Без какой-либо цели, без всякого смысла. Это ад. Это библейский ад, и Марс находится в нём прямо сейчас. От этой мысли на душе резко стало пусто и дерьмово. Жизнь сразу стала серой и потеряла краски. Какой-то былой азарт просто исчез, сменившись на беспросветную апатию. Марс в одну секунду перестал видеть ценность всего, что его окружало. Зачем ему принимать лекарства? Зачем ему есть? Зачем ему спать? Зачем ему вообще делать хоть что-то? Зачем ему быть здоровым? Зачем... зачем вообще быть? Лицо Марса донельзя омрачилось. Ему хотелось плакать. И одновременно не хотелось ничего. Внутри грусть бушевала вперемешку со всепоглощающей пустотой. — Марс? Ты такой грустный, — обеспокоенно сказала Иджирак. — Тебе плохо? — Нет... Ну, вообще да, но я в порядке. — Марс, если что-то не так, ты можешь рассказать мне всё-всё! Пожалуйста, не утаивай своё состояние! И ментальное тоже! Оно очень важно! — Всё в порядке, Иджи. Честно. Иджирак отвела взгляд в сторону. Она немножко понимала в том, как устроена менталка. Если планета сначала выглядит так, как будто её пытали, а потом говорит, что всё в порядке — это значит, что нихрена не в порядке. Интонация Марса была чем-то средним между "я радуюсь жизни" и "убейте меня". Ну блин, ну нет! У него, похоже, началась депрессия. Похоже, придётся быть его сиделкой и следить, чтобы он с горя ничего не натворил с собой. — Марсюша, зайчик, — ласково обратилась к нему луна. — Ты мой лапочка... ты мне не безразличен. Я твой друг, ты можешь поделиться со мной тем, что тебя грызёт. Если ты готов, конечно. Четвёртый вздохнул. Ему немного подняло настроение то, что он зайчик и лапочка. А потом он снова чувствовал неимоверную душевную тяжесть. Иджирак хочет, чтобы он сказал ей, что чувствует. А как он ей объяснит? Не хотелось объяснять. Не хотелось даже слова подбирать. Ничего не хотелось. Марс просто перевернулся на другой бок и закрыл глаза. Он не хочет разговаривать. Он не хочет принимать обезболивающее. Он не хочет есть. Он не хочет спать. Он ничего не хочет. — Марсюша? — Иджирак обогнула планету, повернувшуюся к ней спиной, чтобы снова оказаться перед её лицом. И лицо у него снова было апатичным и опустошённым. — Улетай, — тихо сказал он. — Нет! Ты чего? Я не оставлю тебя здесь в таком состоянии! — Со мной всё хорошо, — надломленным голосом тихо-тихо сказал четвёртый. — Иди домой. — Марс! Я же вижу, что тебе плохо! — Ты хочешь занять мою орбиту? — Слова Марса прозвучали легко и непринуждённо. Этот вопрос от красной планеты выбил Иджирак из колеи. Если бы она могла упасть, она бы упала. — Ты станешь карликовой планетой или квазиспутником Земли. Хочешь? — Марс, ты меня пугаешь! Перестань! — Чуть не плача воскликнула луна. — Лети. Она твоя, — впервые за время разговора Марс улыбнулся. — Подели её с Мимасом и Фобосом. Если Деймос не умер, то и с ним тоже. — Но... если твоя орбита теперь моя, то... где будешь жить ты? Четвёртый хотел ответить "а я не буду", но побоялся, что Иджирак начнёт его спасать. Ему не надо жалости и сочувствия. Ему ничего не надо. Его всё достало. Этот мир его достал. Больше не хотелось видеть этот поганый космос, эти проклятые камни, даже на солнечный свет смотреть не хотелось. — О, Янус! — Крикнула Иджи. Небольшой спутник неправильной формы, близкой к сферической, о чём-то разговаривал с маленькими спутниками. — Ты можешь, пожалуйста, принести обезболивающее? И смесь. Марсу очень нужно! — Не нужно, — себе под нос пробубнил четвёртый. — Лады, — со вздохом отозвался Янус и недовольный, отправился искать таблетки. — Нет, тебе нужно! — Настояла Иджирак. — Посмотри на себя со стороны: ты совсем расклеился! Ты лежишь, почти не двигаешься и расщедрился на орбиты. Ты сам на себя не похож! — Я не хочу принимать лекарства, — тихо отозвался красный. — Почему? — Я не хочу, чтобы ты меня лечила. — Марс, подумай хорошенько: после таблетки тебе станет лучше. — Просто брось меня здесь, Иджи. Я уже пожил, хватит. Только будешь зря тратить таблетки на такую бесполезную планету, как я. — Что ты такое говоришь?! — Иджирак была шокирована. Марс что, хочет покончить с собой? О, Вселенная! Это неправильно! Это в высшей степени неправильно! — Ответь мне на один вопрос, — сипло попросил четвёртый. — Ладно, какой? — Что хорошего я сделал для системы? Иджи застопорилась. Она не сомневалась в том, что Марс — хорошая планета, особенно если убрать эти перепады настроения и депрессию. Но... она прямо сейчас не могла вспомнить ни одного его доброго поступка. На душе стало гадко. Ещё бы немного времени и она вспомнит! О, Вселенная, теперь по её вине целая планета может умереть! Потому что луна не смогла вспомнить какой-то период из жизни! — Вот именно, — продолжил красный. — Я балласт, я только всем мешаю. Я слетаю с катушек, ругаюсь на всех, кого вижу, меня за это уже избил Венера! Я чуть не задушил Титана. Ты должна меня ненавидеть за это! Меня тогда остановил Земля, а сейчас его нет, потому что я ему противен! Он не выносит моего характера! Никто не выносит! Я пытаюсь быть нормальным, но не могу! Не могу! Я только всё порчу! Что я заслуживаю после этого? — Ты ничего не портишь, Марс! Ты хороший, ты очень хороший! — Что хорошего я сделал? Что? — Но ты и плохого ничего не сделал! Ты никого не бил, ты не убивал. — И что?! Я достаточно наломал дров, теперь я полечу куда-нибудь в пустоту и замёрзну там! — Не говори так! — Крикнула Иджи. — Кто вместо тебя позаботится о Фобосе и Деймосе? — Мимас. Он умеет. — Марс! Не надо! Ты подумал о том, что будет с твоими спутниками, если ты умрёшь? — Им будет лучше без меня! Я дерьмовый отец! Я не был готов к их появлению! Знаешь, откуда они у меня взялись?! Ну так слушай: давным-давно Венера, тогда ещё Афродита, по пьяни меня изнасиловал и родились они! Когда они появились, я их не любил! Я ненавидел их! Я ненавидел Афродиту! Я ненавидел всех! Никто не хотел брать их себе на воспитание и мне пришлось одновременно мучиться от техногенной катастрофы и в одиночку заботиться о малышах, не спать годами! И что в итоге? Я всё время злюсь без причины, они постоянно напуганы, они боятся меня! Они плачут! Я дерьмовая планета, Иджирак! Они заслуживают кого-то лучше, чем я, а Мимас лучше, гораздо лучше! Он любит их по-настоящему, а не потому что ему ПРИШЛОСЬ их полюбить, чтобы не сойти с ума и не влететь в Солнце или закидать себя камнями! Мимас их воспитает лучше и защитит лучше! А я им не нужен! Я уже сделал всё, что мог! Всё, что зависело от меня, я сделал! Теперь дай мне наконец сдохнуть! — Не дам! — Крикнула луна. Она чуть не расплакалась из-за того что сказал Марс. Он пережил просто самый кошмарный кошмар, какой только может быть. Луна чувствовала себя разбитой. Она даже представить не могла, каково это, когда твой вроде бы друг делает с тобой всякие мерзости и потом не помогает с детьми и даже не смотрит в их сторону! Похоже, Марс уже давным-давно в депрессии, она никогда не проявляется так внезапно. И всё началось с того момента неизвестной давности! Марсом никто не занимался, и его удерживали от самоубийства его спутники, а когда появился Мимас, который может о них позаботиться, Марса больше ничего не держит. — Ты не умрёшь. Не сегодня. И ты вовсе не плохая планета, Марс, ты замечательный! Давай я сейчас открою тебе один маленький секрет, ладно? — Ладно, — согласился четвёртый. — Только после него я улечу и умру. — Знаешь, когда-то давно вместе с нами вокруг Сатурна кружилась луна, которую звали Хризалида. Она была такая добрая, хорошенькая! И красивая. Однажды она нам тихонько похвасталась, что на её поверхность впервые вышла жизнь. Ну, знаешь, какие-то рыбки. Она была так рада! А потом какие-то придурки рассказали об этом Сатурну, а он терпеть не может жизнь. И... он пустил Хризалиду на кольца. Ну вот! Сейчас Марс засияет и скажет: хах, а я, вообще, не такая уж и плохая планета! Но вместо этого он омрачился ещё больше. — И Сатурну это нравится... Таскать вокруг себя труп своей же луны! — Марс рвано задышал, его нижняя губа задрожала. Он разревелся, как дитя. Крупные капли слёз стекали из глаз по щекам, оставляя дорожки. — Ублюдок! Как можно?! Иджирак тоже стало ужасно тоскливо. Она подлетела поближе к Марсу и аккуратно прижалась к нему там, где кора поцелее. Луна сама плакала вместе с планетой. — Рыбок жалко... — выдавил из себя четвёртый сквозь рыдания. — Марсиан жалко! Если бы не Солнце, они были бы живы! ОНИ БЫ ЖИЛИ СЕЙЧАС! Посмотри 6а меня, Иджирак! Посмотри! Я — пустыня! На мне не осталось рек, озёр, морей! На мне нет лесов! На мне не поют птицы! На мне почти нет воды, а та, которая есть — отравлена! Они строили города! Они запускали искусственные спутники! А теперь вместо всего этого — огромная бескрайняя ледяная пустыня из песка, ржавчины и микроскопических останков моей жизни! Моих марсиан! Их прах до сих пор лежит на моей поверхности! Они мертвы! ОНИ ВСЕ МЕРТВЫ! Ты не представляешь, как я их любил! Я так старался стать пригодным для жизни, я их растил, лелеял! А после того, как их сожгли, я мучился с детьми, чтобы они тоже не умерли! Ты не представляешь, как мне хотелось просто бросить их! Сколько раз я чуть не убил их обоих! Они мне вымотали все нервы! Я их люблю и ненавижу! Я ненавижу, что я их люблю! Я ненавижу себя! Ненавижу их! Ненавижу всех! Что со мной не так? Обычно планеты просто любят лун и всё. А я какой-то неправильный. Или Фобос и Деймос неправильные... А может, мы все вместе неправильные? — Мне жаль, зайка, — сипло сказала луна Сатурна. — Мне жаль твоих марсиан. Мне жаль тебя. Мне жаль твоих детей. Но ты не неправильный. Ты не был готов к их появлению, они родились без любви, но любовь была им нужна, чтобы они выжили и ты дал её им. Ты самая лучшая планета. Несмотря на все трудности, ты справился. Ты дал им ласку и заботу, тот же Венера наверняка бы просто их бросил. Ты герой, Марс. — Какой толк от жалости?! — Рявкнул четвёртый и оторвал Иджирак о своей поверхности, держа её на уровне своих красных от слёз глаз, полных злобы. — Мне не нужна жалость! Мне ничего не нужно! Мне никто не нужен! Я никакой не герой! Я просто понимал, что они не выживут без планеты! Мне пришлось с нуля учиться быть отцом! Я ничерта не знал о детях тогда, они у меня кучу раз чуть не сдохли по МОЕЙ вине! По моей! По вине планеты, которая должна их оберегать! Ты представляешь, как я боялся за них! Как мне было стыдно! — Я тоже вожусь с детьми и у Сатурна мелких спутников больше двухсот, поэтому... Я тебя понимаю. Мне тоже пришлось стать нянькой для кучи малышей, которые даже не мои. Тебе нужны друзья, Марс, — ласково сказала Иджи. — Зачем?! — Чтобы поддержать. — Луна Сатурна снова подлетела к Марсу и прижалась к нему. — И быть рядом, когда тебе плохо. — Перестань, — хныкнул Марс. — Тише, тише. — Хватит! — Я с тобой. — Иджи... — Я с тобой, зайка. — Иджирак! — Я рядом, Марс. Я рядом. Марс перестал сопротивляться. Он легонько обнял маленькую луну. Он всё ещё хныкал и по его лицу ещё текли слёзы, оставляя дорожки, но теперь он уже видел какую-то надежду впереди. Маленькую, неказистую, тусклую, но надежду. — Не бросай меня, — попросил он и прерывисто всхлипнул. Иджирак раньше не видела, как плачет Марс. Она даже вообще не думала о том, что он умеет плакать. Но теперь она видела его таким, каким он был на самом деле, без всех этих масок: мягкая, нежная, ранимая душа, готовая отдавать всю свою любовь, пусть даже безответно, чтобы почувствовать себя нужным. А потом эта душа загрубела, покрылась колючим панцирем и стала рычать как дикий зверь. Но Иджи смогла подобраться под броню, увидеть того Марса, которого почти никто не видел и не знал. Настоящего Марса. Обычную планету, которой просто нужны покой и друг, который сможет его понять.