Поменяться местами

— Так! Брэк! — Рявкнул Мимас, подлетая к Тритону, готовому броситься на Венеру. — А ты ещё откуда взялся? — Крикнул второй. — Потом наорётесь друг на друга вволю, — одноглазый был крайне серьёзен, но вторая планета и спутник Нептуна его таковым не восприняли и продолжили препираться. — ХВАТИТ! Ребят, хватит! По-хорошему прошу! Мимас смотрел прямо перед собой, но он никак не мог поверить в то, что его не слушали. — Я вам что, шутка какая-то? — Отчаянно крикнул серый спутник Сатурна. — Ну... Ну вы..! Вы — два остолопа! Я сейчас позову того, кого вам придётся выслушать! Планета и спутник даже не обратили внимания на Мимаса, пролетевшего около них к центру системы. Серому спутнику становилось всё жарче, он чувствовал, как тает его лёд по мере приближения к заезде. Может, подлететь ещё ближе? Но тогда ему станет плохо и он растает, как тогда, и... Жизнь. Мимаса передёрнуло от воспоминаний об отвратительных червяках, которые копошились внутри него, ползали, плавали и перебирали своими мерзкими ножками. Почему-то из-за этих мыслей стало дурно. Спутнику нужно было поговорить с Солнцем, но... не хотелось приближаться к нему слишком сильно. А вдруг этим рачкам станет плохо? Чего? Но они же отвратительные! Мимас, полный решимости, полетел вперёд. Ему нужен Солнце, чтобы разнять Венеру и Тритона. И ему не нужны никакие рачки. Спутник остановился. А так ли сильно они ему не нужны? Это ведь проблема лун Сатура, раз они не принимают в свою тусовку своего собрата, если у него под поверхностью находится целый мир. Внутри него — жизнь. Куча невинных организмов, водная одиссея, почти как на Земле. А что, если они умрут из-за его глупой ошибки? Мимас обнял себя. Он почувствовал себя полным дураком. Он обернулся на Венеру и Тритона, что всё ещё ссорились и... о, Вселенная, похоже, они дерутся. Вернее, Тритон дерётся с Венерой. Надо это остановить. Мимас взглянул на Солнце. Гигантский ядерный реактор сейчас спал. Что за безобразие?! Пока его система слетает с катушек, Солнышко дрыхнет! — Солнце! — Крикнул серый спутник. Не получив никакой ответной реакции, он продолжил. — Солнце, просыпайся! Сейчас Венера побьёт Тритона, останови их! Солнце! Звезда не шевельнулась. Казалось, она даже не слышала попыток спутника докричаться. А действительно ли Солнце — настолько хороший вариант? Может, позвать Землю? Ганимеда? Титана? Они большие и... нет, Земля сейчас неизвестно где, его ещё найти надо, а с Титаном у одноглазого были не то, чтобы хорошие отношения. И зачем звать его на помощь? Чтобы убедить всех лун шестой планеты в том, что Мимас — мямля и слабак? Идиот с паразитами, который ничего не может сделать сам — вот, что они подумают. А потом будут травить, смеяться, издеваться... Спутник Сатурна пришёл в себя, когда ему стало чересчур жарко. Лёд таял, по поверхности текли реки, начался довольно болезненный ледоход. Сознание начало затуманиваться. Ещё немного и его подлёдный океан станет поверхностным. А вдруг это серьёзно навредит его жизни? Или уже навредило? Нужно улетать отсюда, желательно, прямо сейчас, пока не поздно. Эта мысль пришла Мимасу внезапно и так же внезапно исчезла. Оглушённый, он уже не замечал, как теряет контроль над полётом и медленно, постепенно приближается к Солнцу, отдаваясь его чересчур сильной гравитации, растворяясь в его термоядерных объятиях. Спутник почему-то представил, как те ногастые штуки в его подлёдном океане варятся в чрезмерно горячих водах, как они лихорадочно машут своими конечностями, цепляясь за жизнь, как их панцири в итоге краснеют и как они морским снегом падают на дно. Мимас сейчас ощущал себя той ногастой штукой, живущей в воде, которая всё нагревается и никак не остужается. Как ему становится всё хуже, как становится сложнее дышать. Он такой же уродливый, бесполезный, как они. ЗАЧЕМ ЕМУ ЭТА ЖИЗНЬ? Зачем? Почему она вообще появилась? Без неё было лучше, без неё... А действительно ли было лучше? ПРИДУРОК, ОЧНИСЬ! Серый спутник вздрогнул от громкости своего внутреннего голоса. Он попытался очнуться, но он и не засыпал. Не засыпал, но будто отсутствовал, впал в транс. Мимас нелепо дёрнулся в попытке укрыться от жары. Тело не слушалось, поверхность словно кололи тысячи маленьких иголочек. Он так устал... Зрение размылось. По его щеке потекла слеза, которая почти сразу же испарилась. Навалилась хандра, всё сильнее хотелось плакать. Одноглазый в голос зарыдал, но его плач больше был похож на хриплый кашель, смешанный с писком. Выдыхать вакуум было гораздо легче, чем делать вдох. Он не понимал, что сейчас происходит. Где он? Кто он? Он был так расстроен, как никогда прежде. А потом ему стало всё равно. Жёлтый диск Солнца занимал всё поле зрения. Жара уже не чувствовалась так сильно, уже ничего не чувствовалось. А что он хотел?

***

Одноглазый пришёл в себя, когда повеяло прохладой. На его поверхность быстро и точечно надавливали в быстром темпе, а потом надавливания прекратились. Кто-то нахально открыл его рот, и Мимас почувствовал, как к его губам прильнуло что-то мягкое, тёплое, напряжённое... Погдите-ка... ЭТО БЫЛ ПОЦЕЛУЙ?! Мимас распахнул свой единственный глаз, и на адреналине дал пощёчину этому нарушителю личных границ. Серый спутник отлетел в сторону и принялся откашливаться и отплёвываться после такого "спринта". — Ауч! Хей, м-мог бы быть и благодарнее, я тебе, вообще-то, жизнь спас! Во всех смыслах! — Ио? — Спутник Сатурна ещё не до конца понимал, что происходит, но понимать не особо хотелось. Адреналин кончался и накатывала лютая усталость, смешанная с ленью. — Приятель, ты это... прости нас, — Тритон со всей нежностью погладил Мимаса по лицу. — Мы раскричались, но мы бы всё равно успокоились, правда! Мы... Угх... Мы не знали, что ты так расстроишься и решишь свести счёты с жизнью. — Я не сводил! — Мимас чуть не упал от такой клеветы, вот только в космосе некуда падать. Он только сейчас понял, что всё же опрокинулся и теперь лежит на "спине". Кажется, глаз плохо видит. Он хрипло вздохнул и подождал, пока его зрение не прояснится. Но ждать, пока наладится фокус, не хотелось. Потом, всё потом. Вскоре спутник поудобнее устроился на новом месте и прикрыл глаз. Вставать не хотелось, было откровенно лень куда-то уходить. — Ладно-ладно... — Венера укрыл серую луну кусочком ткани, чтобы защитить от солнечных лучей и дал крошечный стакан студёной жидкой воды, которую тот добыл из камней. — Только больше так не делай, хорошо? Я так перепугался, чуть ядро не выскочило! Представляешь, тут даже Иджирак была. Это она научила Ио как тебя вернуть. — А я... уходил? — Да, Мимас. Когда мы тебя нашли, у тебя не билось ядро и ты не дышал. Почему-то Мимасу стало стыдно. Может, из-за того, что он слабак, размазня и придурок, а может из-за того, что теперь его так называемые "братья" вовсю обсуждают, какой он позорник и как хорошо ему, дёрганному, досталось. Одноглазый разогнал тревожные мысли и попытался попить из стакана. Его гравитационное поле ещё было нестабильным и он опрокинул воду на себя. Теперь спутник был мокрым, одеяло было мокрым и все, кто гаходился рядом, были мокрыми. Одноглазый видел, как Тритон отчитывает Венеру, как к перепалке присоединяется Ио, ругая вторую планету, потом прилетел Ганимед со своими нравоучениями... Весь этот шум, его было много, слишком много! Мимас тихонько заплакал. Он не знал, за что ему всё это. Дыхание сбилось, стало рваным. Луну снова неконтролируемо трясло, напряжение в теле нарастало, кору сводило. О нет, опять... Никому не было дела до дёргающегося спутника. Перепалка Венеры и Тритона возобновилась, но теперь с участием Ио и Ганимеда. Мимасу пришлось ждать, пока его монолитная кора из замёрзшего океана не треснет от судорожных конвульсий. Наружу с шипением вырвались столбы воды из вновь появившихся гейзеров и только после этого серый спутник почувствовал себя лучше. Его ещё мелко трясло, он часто и глубоко дышал, зрение снова подводило, но больше брани он не слышал. Видимо, его вода попала кому-то в лицо или что-то в этом роде. — Это ты виноват! — Ио толкнул Тритона. — Если бы не ты, у него бы не началась эпилепсия! — О, так а я ещё и виноват? — Тритон в ответ толкнул Ио. — У него, вообще-то, и до меня были припадки! Ганимед и Венера переглянулись, а потом взглянули на перепуганного и рыдающего Мимаса. Они разняли ссорящихся лун: Ганимед оттащил Тритона, а Венера — Ио. — Не время ссориться, — сказал крупнейший спутник в системе. — Нам сейчас нужно быть за одно. — Ты каждый раз это повторяешь! — Раздражённо крикнул жёлтый спутник. Венера заткнул его пиццей, которую, между прочим, он достал со своей орбиты для себя любимого. Рот Ио теперь был занят скрученным в трубочку треугольным кусочком, но жёлтый спутник просто его откусил и продолжил браниться. — Ага, поешь, может, добрее станешь, — огрызнулся Тритон и в его рту тут же оказалась куча колбасок из заначки Ганимеда, которые также были откушены и почти не помешали ведению ссоры. Венера тем временем поменял Мимасу одеяло на сухое, вытер его поверхность и аккуратно обмакнул область гигантского кратера, что зиял вместо глаза. Ганимед дал спутнику Сатурна новый стакан воды, но уже с трубочкой. Одноглазый открыл рот и нелепо попытался поймать языком трубочку. Всё же ему это удалось и только сейчас он смог восполнить запасы потерянной драгоценной жидкости. — Ты нас извини, — поспешил попросить прощения фисташковый спутник. — Понимаешь, тут все нервничают и... да, это не оправдание, согласен. Прости, что забыли про тебя. Угх, чёрт... Я... Главное, что ты жив, дружище. Мы так волновались за тебя, даже не представляю, что было бы, если бы мы не заметили. Но всё ведь обошлось... Да? Как ты? Ничего не болит? Тебе нужно что-нибудь? — Соль, — сказал Мимас, когда вода подошла к концу. — Соль? — Переспросил Ганимед. — Соль-соль! Белая солёная соль! Натрия хлорид! — Взъелся Мимас. — И ещё добавка из азота, углерода, кислорода и микроэлементов, любых... Не любых. Я хочу йода. И чего-нибудь сладкого! О, и картошечка! Я хочу картошку с мясом. — Ты просто хочешь есть, — подвёл резюме оливковый. — Ага. О, и ещё, Ганимед, будь так добр, перестань ссориться со всякими придурками, когда рядом может кто-то умереть! — Ладно, перестану. Слушай, Мимас, а если я дам тебе кусочек Венериной пиццы, ты будешь? — А можно? — Удивлённо спросил спутник Сатурна. — Конечно, — ответил Венера. — Держи. Второй протянул Мимасу кусочек еды, которую обычно ели каменистые планеты, а одноглазый был и не против. Для него это была настоящая экзотика. Конечно, кусочек был урезан, чтобы он подходил габаритам спутника, но всё равно был большим. Мимас с большим энтузиазмом принялся его грызть, не обращая внимания на вкус. Венера улыбнулся с его довольной мордашки. Не каждый день горячая планета могла кого-то порадовать. — У меня где-то были леденцы, и эээ... похоже, я оставил их у себя на орбите, — разбавил молчание Ганимед. — У Луны они тоже есть, а Луна у Марса и... Оставайся здесь, ладно? Я слетаю за ним, принесу тебе леденцов, только никуда не уходи. Одно полушарие здесь, другое — там. Венера, присмотришь за Мимасом? — Присмотрю, — ответил второй. Он проводил взглядом оливковую луну, а когда та скрылась из виду, приобнял полусонного одноглазого спутника, получше укрыв его импровизированным одеялом. Тот уже сгрыз свою пиццу и теперь неплохо было бы отдохнуть после всего этого. — ...кто тут ещё идиот! — Венера посмотрел в ту сторону, откуда доносились крики. Ну конечно, Ио и Тритон, кто же ещё? Эти два олуха так и не закончили свой спор. — Сказал очкастый старпёр! — Парировал Ио какое-то обзывательство, которое остальные пропустили. — Ах ты мелкий!.. — Ну, давай-давай, договаривай, пере-спутник, недо-планета! Кто я? Гадёныш? Тунеядец? Или... Простофиииииля? Ха-ха! Тритон, крича от злобы, ринулся на Ио и вцепился в его кору. Жёлтый спутник вскрикнул от боли и крутанулся вокруг своей оси. Он скинул с себя Тритона, а затем, пока тот не пришёл в себя, напал на него и укусил за бок. Тритон гаркнул и наотмашь ударил Ио по лицу, раздался грохот удара камня о камень. Оба спутника дрались так, как обычно дерутся дикие звери: с криками, рёвом и выдиранием друг из друга клоков материи. Мимас испугался, что эти двое обратят внимание на него и разорвут в клочья. Вдруг он им чем-то не понравится? Серый спутник вздрогнул. Его взгляд метался от одного спутника к другому, из затем он поспешил спрятаться за Венерой. Второй взял промокшее одеяло Мимаса и швырнул его в лун, которые дрались друг с другом, как со злейшим врагом. Ио и Тритон, испугавшись внезапного касания мокрой холодной тряпки, с шипением и визгами бросились прочь в разные стороны, обогнув Венеру, а затем под действием гравитации планеты они вернулись назад на свои места. Второй не дал им улететь вглубь системы, чтобы они продолжили донимать друг друга. Но, похоже, успокаиваться они не хотели и Венера пошёл на крайние меры. Нет, не на насилие. В смысле, не избил их. Он просто решил снова заткнуть им рты кусочками пиццы, но эти двое постоянно их откусывали, жевали и продолжали спорить. Венера увлёкся и случайно скормил им всю пиццу. Похоже, он немножечко перестарался, потому что, похоже, оба спутника впали в пищевую кому и теперь сонно моргали своими глазками. Ну, зато хоть драться не будут.

***

Крупнейший спутник Юпитера сейчас улетел искать какие-то леденцы и в итоге Венера утешал луну Сатурна, которой уже всё это осточертело: не система, а сафари без защиты от зверей. Второй обнял Мимаса и слегка погладил. Он усмехнулся, когда одноглазый спутник пообещал ни с кем не ссориться при Венере. Он, конечно, любил пиццу, но не до такой степени. Второй собрал Ио, Тритона и Мимаса в одну кучку и направил на лун мягкие успокаивающие гравитационные волны, что были похожи на волны прибоя. Спутники ощущали себя плавающими в тихом ласковом море. От усталости одноглазый спутник отключился на месте. Ио и Тритон некоторое время пребывали в каком-то трансе, но тоже провалились в сон. Вот, всё, мир-дружба-жвачка, как и положено. Второй подумал, что если бы сейчас здесь был Меркурий и у него бы не было сдвига по фазе, то он бы этих спутников конкретно так затискал. Ну что поделать, первая планета в силу своих извращённых вкусов как раз любит такие вещи, когда кто-то ест слишком много. Мерк бы сейчас визжал от радости. Венера вздохнул. Он скучал по своему маленькому извращенцу и по его готовке. Что уж скрывать, и по сексу с ним. Венера решил не углубляться в свои похотливые фантазии и переключил внимание на лун. Неужели успокаивать спутников так просто? И... откуда он это умеет? Второй наблюдал за тем, как Мимас, вздрогнув, от чего-то проснулся. Видимо, "упал" во сне. Венера улыбнулся, глядя на то, как он мило борется со сном, а затем с зевком и потягушками улёгся на бок. Второй даже не думал, что спутники могут быть такими милыми и что за ними так интересно наблюдать. Венера едва вздрогнул от прикосновения к своей "спине". Он знал это касание. Знал его всю свою жизнь. Это Меркурий. Прилетел и прижался к нему. Сам начал испускать эти гравитационные волны, попадающие в ритм волн Венеры. Сначала второй не понял, в чём подвох, но потом осознал: Мерк слишком долго был один и теперь хочет провести время со своим Венерой. Вторая планета почувствовала себя как... как будто она была кусочком пазла, Гермес — вторым кусочком, и вместе они были одним целым. Афродита повернулся к своему любимому спутнику, взглянул в его опустошённые грустные глаза и ласково прильнул к его дрожащим губам, втягивая в нежный поцелуй, на который первый ответил со всей искренностью. Гермес едва ощутимо погладил свою планету по щеке и получил в ответ долгожданное тёплое и ласковое поглаживание по "спине" от своего горячего партнёра. Казалось, прошла целая вечность перед тем, как они разорвали поцелуй. Позже они просто наслаждались объятиями друг друга. — Прости меня, малыш, — прошептал второй, — прости, что так вышло. — Афродита? — Тихо позвал Гермес. — Да? — Я не хочу, чтобы Нейт продолжал быть с нами. Венера захлопал глазами. Что? Какого чёрта? Кто это такие? Афродита? Гермес? ...Нейт? Нейт. Н̴е҉й̵т҈. Н͠ей̕т͞ О, нет. О, нет, нет, нет. НЕТ! Афродита часто и глубоко дышал, его глаза не могли сфокусироваться на чём-то конкретном. О, Вселенная! Столкновение! Солнце рассказывал про него, но он упоминал астероид, а не... луну-паразита. Он однажды просто... просто появился из ниоткуда и начал превращать жизнь Венеры и Меркурия... Афродиты и Гермеса в ад. Приходил, когда взбредёт в голову, уходил, когда захочет, рушил все планы, закидывал второго... тогда ещё третьего астероидами, пока тот спал, ходил за ним по пятам. Венера не помнил, кошмарил ли Нейт того беднягу, что был между Солнцем и Меркурием, но отношения Афродиты и Гермеса он испортил. Постоянно их ссорил. Заставлял Афродиту пить. Маленький гремлин. Его уже никто и не помнит, этого скрытного чертёнка. Он донимал планету, когда она была в своём личном пространстве, донимал её любимую луну, а когда Афродита пытался рассказать другим, ему никто не верил, потому что Нейт словно растворялся в вакууме. Венера испугался. Так вот, почему Солнце ничего не рассказывал... Он, наверное, тоже не знал, либо берёг психику своих первых двух планет. Венера вздохнул. Но... вдруг столкновения не было? Чтобы заставить планету крутиться в обратную сторону, нужна такая сила, которая бы разорвала Венеру, а он сейчас жив и здоров. Из огромных отметин второй вспомнил только кратер Мид, составляющий целых двести семьдесят километров в диаметре, получить который было очень больно. Кратер большой, но в масштабах тела Венеры — царапина. Не то, что у Мимаса — одним ударом снесло половину лица и он ещё каким-то чудом умудрился выжить. А вдруг... Вдруг Нейт заставил Венеру, тогда ещё Афродиту, крутиться всё медленнее и медленнее, пока он не остановился и не начал крутиться в обратную сторону? Может... может это из-за Нейта Венера... Второй не помнил, что конкретно случилось во время катастрофы и была ли она вообще, но то, что ему и Меркурию отбило память — факт неоспоримый. Венера принялся рассуждать логически. Раз они с Меркурием были планетой и луной, значит, они вращались на одной орбите. А сейчас — на разных и они оба — планеты. Они ничего не помнят — значит, что-то здоровое дало им обоим по "башке", Венера стал гигантским парником, а Меркурий получил отдельные апартаменты в Солнечной системе. Но при этом в то же время куда-то делся сам Нейт, потому что потом его никто не видел. Может... Может, он и был тем самым "астероидом", который врезался в Афродиту и Гермеса? Венера не хотел об этом думать. Не сейчас. А тот, который был между Солнцем и Меркурием, застал период, когда Афродита и Гермес были на одной орбите, или... Как же всё сложно! Венера вздохнул. Он почти ничего не помнил про этого самого Нейта. Помнил только, что злился на него. И что ругался с Гермесом из-за него. А кто такой этот Нейт? Никто не знает. Откуда он взялся? Венера даже засомневался, а был ли Нейт на самом деле. Но... Раз и Меркурий его помнит... значит, был. Не могут две планеты одновременно сойти с ума. — Афродита, мне страшно... — Хныкнул Гермес. — Никакого Нейта нет, — Венера чмокнул свою любимую планету в щёчку. — Он ушёл. Он давно ушёл, Меркурий. Теперь здесь только ты и я. Второй вспомнил про лун, которые находились в его гравитационном поле и надеялся, что из-за них всё не пойдёт через пень-колоду. — Только ты и я, — повторил первый. — Только мы вдвоём, — уточнил Венера. — А почему ты вспомнил Нейта? — Не знаю. Просто... я смотрел на Солнце и подумал... было ли что-то до того, как я оказался на своей орбите? И когда ты с кем-то поссорился, мне послышалось, что ты выкрикнул что-то похожее на "Нейт". Это имя засело у меня в памяти и понял, что не хочу его больше знать. Оно мне не нравится. — Слушай, Меркурий, может... как ты смотришь на то, чтобы мы с тобой побыли вдвоём? Ты давненько мне ничего не готовил, я уже успел соскучиться по тебе и по твоей еде. Мы можем даже... Ну... Хорошо провести время, если ты понимаешь, о чём я. — Венера игриво вздёрнул бровь, заставив своего партнёра посмеяться. — Не знаю, Венера, — вздохнул первый. — Я как-то... А что это у тебя за спиной? Меркурий обогнул вторую планету и чуть не взвизгнул: тут было целых три спутника! Целых три! — Ты! Ты... ты привёл их сюда!? — Меркурий, послушай... — Они сожрут меня! С потрохами! — Испуганно вскрикнул первый и поспешно улетел, но Венера остановил его своей гравитацией и притянул обратно к себе. — Меркурий, да не хотят они тебя сожрать! — Громко прошептал Венера. — Я их покормил, они не голодные. Первый перестал пытаться улизнуть и теперь слушал вторую планету, пусть даже и с непониманием происходящего. — В смысле? — Ну, они поссорились, а мне надоело слушать их крики и я не придумал ничего лучше, чем заткнуть их пиццей, и короче они всё съели. Во взгляде Меркурия теперь читался интерес. Он ещё раз взглянул на спящих лун, но не мимоходом, а рассмотрел их получше, даже подлетел поближе. Ио и Тритон были такими милыми сейчас... Первого конкретно вштырило от того, как эти двое округлились в области экватора. Мимас тоже выглядел мило с личиком, испачканном в крошках и соусе. — Меркурий? — окликнул его второй, и Мерк вздрогнул, будто его застукали за преступлением. Но рассматривать кого-то это не преступление, так? Венера не удивился, когда увидел своего партнёра покрасневшим. — Больше не боишься спутников? — Боюсь... немного. Но теперь, когда ты нашёл на них управу, я боюсь их меньше. Кажется, им и нормальной еды... вполне хватает. — Меркурий, ты прав, как никогда, — решил поддержать его Венера. — Ведь пицца вкуснее каких-то планет, и её проще поделить на компанию. И за ней не надо охотиться, она есть в свободном доступе. Пицца — один, планеты — ноль. — Кажется... да. Ты прав, Венера. Венера не знал, чему больше удивляться: тому, что сумасшествие Меркурия ослабло и он начинает, что удивительно, логично думать головой, либо тому, что это могло произойти из-за связи с его специфическими пристрастиями. В любом случае, намечается положительная динамика и ошибаться было нельзя. Это будет долгий путь, и начинается он именно сейчас. — Хах, сытые спутники — хорошие спутники, да, Мерк? — Ага. — Так... кхм, что насчёт ролевой игры? — Предложил второй. — Ты — это я, а я — спутник, и ты побеждаешь меня горячим жаркое с компотиком. И булочкой с кремом. А потом можешь поиграться со мной, сколько душе угодно. Что скажешь? — Нуу... — Меркурий, судя по его красному лицу и бегающим туда-сюда глазам, был явно за, он давно не воплощал в жизнь своих желаний, а тут такая возможность! И Венера сам не против... И можно было нормально поесть вдвоём, как пара, обсудить всё, да и просто посмотреть друг другу в глаза. А потом заняться любовью. Что может быть лучше? — Я согласен. Давай... полетим, полистаем книжку с рецептами? — Агась, — радостно вставил Венера. — Сначала пожарим картошку, а потом друг друга. — Пхах... Только спутников оставь. Не будешь же ты вечно их держать? — Да, Меркуш. Положу их подальше, чтобы не растаяли. Можешь лететь, я за тобой. — Не-а, давай вместе. Мне одному страшно. — Как скажешь, мой сладкий. Сегодня всё будет только для тебя.