Поменяться местами

Венера облизнулся: жаркое авторства Меркурия было довольно вкусным, да и компот тоже отличный. Его кислые нотки, пикантный запах ягод и сладость идеально гармонировали со сладковато-солёным мясом, разваливающимся во рту на волокна, всё это дополнялось вкусом картошки, пахнущей мясом и морковью с луком, впитавшей в себя их сладость и аромат. Второй зевнул от навалившейся усталости. Всё-таки не каждый день он мог спокойно поужинать со своим партнёром, пока вокруг кипит ужас. Меркурий сам поел немного своего же блюда. Две ложки, и то через силу. Его голова была забита огромным количеством мыслей о спутниках, которых Венера великодушно покормил своей пиццей и сплавил Ганимеду, о том, что они хотели содрать с него кору и выпустить нутро, о возможной бредовости всего этого рассуждения, о Нейте и о том, кто он такой, куда он делся и исчез ли он насовсем. Венера понимал, что сейчас — не лучшее время, чтобы спрашивать. Меркурий явно не готов делиться своими переживаниями. Если попытаться разговорить его сейчас, первый перестанет чувствовать себя в безопасности, а ведь он только-только начал снова доверять Венере. Второй не мог смотреть на своего ненаглядного, который не может получить удовольствия от еды. Ведь еда — синоним удовольствия, один из его видов, и тем более у них с Меркурием сейчас романтический ужин. Венера вздохнул. На "романтический" этот ужин явно не тянул, да и поужинал тут только он, а первый вёл себя так, будто его заставляют здесь быть. Венера вспомнил кое-что. Уже через пару минут он собрал из пыли и передал первой планете кабачковые коляски, или же медальоны. Он не помнил, как они называются правильно, но знал, что Меркурий любит похрустеть овощами. И не прогадал: первый, хоть и забыл поблагодарить Венеру, но принял подарок и начал апатично жевать. Кажется, хруст сочной мякоти слегка растормошил его — первый начал быстрее и тщательнее жевать и с неким интересом разглядывать окружение орбиты, на которой они находились. Меркурий не захотел уходить далеко от безопасного места под боком звезды, а точнее, решил устроить рандеву на своей же орбите, так сказать, у себя дома. Солнце всё равно спит и ничего не заметит, если сильно не кричать, а спутники не увидят из-за ослепительно яркого света. Венера мысленно сделал себе пометку, что Меркурий любит хрустящую еду и сейчас ему стоит давать такое почаще. Скорее всего, хруст успокаивает его и работает как мерное тиканье часов или метронома. Меркурий знает, что он услышит и почувствует через определённый промежуток времени. Такая простая вещь, как хруст, создаёт ощущение предсказуемости. Второй нашёл ключик к хорошему настроению своего партнёра и в качестве второго презента сварганил ему овощной салат. Естественно, он был хрустящим, с крупно нарезанными ингредиентами. И на десерт, если можно так сказать, — чипсы, тоже хрустящие. Меркурию больше нравился именно звук, чем вкус. Но без вкуса было скучно. Кабачки были относительно мягкие, легко продавливающиеся зубами, пресные и сочные. Когда медальоны кончились, первый обратил внимание на салат. Он перемешал его ложкой. Как-то много было этих овощей... Меркурий зачерпнул немного и попробовал. Салат был поинтереснее простых кабачков и хрустел на разные лады. У Меркурия получилось различить ароматный сочный огурец, жестковатый редис, сладкий и немного острый лук, яйцо, что было очень вкусным и мягким, придавало салату живости и очень хорошо сочеталось с кисловатым, солёным, с толикой сладости и пахнущим желтками майонезом. Первый съел всего несколько ложек салата и сразу отодвинул от себя миску. В силу строения своего тела Меркурий просто физически не мог много есть — бо́льшую часть его нутра занимало ядро, а магмы, в которой происходило таинство превращения пищи в структуры тела, было совсем немного. Очень часто было обидно за себя из-за невозможности позволить себе чего-нибудь вкусного. Меркурий очень быстро насыщался, и самое для него неудобное — очень надолго. Было очень обидно, как и сейчас, когда сначала он съел чего-то невкусного — чего-то, чего он на самом деле не хочет, и только потом ему удается найти что-то по-настоящему вкусное, а места уже нет. Съесть лишний кусочек, как это делает Венера, не получится из-за риска повышения тектонической активности, а это расшифровывалось как "день, состоящий из сплошной боли". Аж плакать хочется. А ведь следующий приём пищи мог случиться очень и очень не скоро и приходилось сидеть и ждать, пока снова появится чувство голода и можно будет попробовать то, что давно хотелось. В каком-то смысле это была одна из причин, по которой Меркурий давным-давно обратил свой взор на Венеру. Он был пищевой червоточиной и отдушиной для первой планеты. Если Меркурий не знает, какое блюдо на вкус, его можно дать попробовать Венере и он расскажет, стоит ли это есть или нет, вкусно или не очень. С ним можно было позволить себе кулинарные эксперименты, спокойно смешивать сочетаемое и не очень сочетаемое и вносить разнообразие в свою жизнь. И у Венеры было такое милое лицо, когда он жуёт. А ещё... Меркурий никогда и никому бы не признался в здравом уме и твёрдой памяти, за исключением самого Венеры, что имеет бзик на избыток массы. Самому было стыдно, но первому нравилось то, чего априори не могло быть у него. Меркурию нравилась своеобразная мягкость коры. Вернее, кора по определению была твёрдой, но когда под ней было много магмы, то её колебание можно было увидеть и почувствовать через поверхность. Меркурий жутко смущался от того, что Венера был не против его предпочтений и разрешал себя тискать. Но сейчас как-то не хотелось тискать Венеру. Настроение было совсем не тискательное. Первый не мог назвать их отношения самыми здоровыми, даже просто отношениями это было сложно назвать. Что это за пара такая, в которой взаимодействие строится на сексе, еде и осколках воспоминаний о прошлой жизни? Но... в отношениях с Венерой было легче, чем одному. Гораздо легче. Он поддержит, заступится, поймёт. По крайней мере, так было раньше. Сейчас Меркурий не был так уверен в своём партнёре. Было некомфортно находиться рядом с ним прямо сейчас, но и не настолько тревожно, как в одиночестве накручивать себя из-за каждого шороха. Первый не знал, что ему делать сейчас. Он смотрел на Венеру и не видел себя рядом с ним как раньше. Не видел страсти, в себе уж точно, а вот в его партнёре она бушевала ярким огнём и, казалось, кроме страсти во второй планете ничего и не было. И эта страсть была сильной, беспросветной, давящей, не дающей Меркурию разобраться в том, что он сам чувствует. Он тоже испытывает страсть? Обычную радость? Или... отвращение? Желание уйти? Меркурий боялся. Сомневался. Волновался. Не понимал, хочет он секса или нет. Вроде бы он хотел поцеловаться, пообниматься и всё такое, но это разве секс? Ему казалось, что Венера не поймёт простых ласк, он слишком горяч для этого. Нынешняя обстановка казалась неправильной и первый желал как можно скорее прекратить всё это. Но вдруг Венера разозлится? А если он разозлится, то может ударить. Марс до сих пор не отошёл после того, как Венера его стукнул и Меркурий думал, что с ним будет то же самое, если он разозлит второго. А вдруг Венере понравится его бить и унижать? Его орбита же совсем рядом... Первый представил себе, как жизнь может мигом превратиться в кошмар, из которого не выбраться. Это ему уже снилось пару раз и в жизни такого совсем не хотелось. Меркурий вздохнул. Он должен решиться выступить против и уйти. Сказать, развернуться, уйти. Это было проще простого, но страх неудачи вызывал у второго лёгкую дрожь в теле и озноб. — Венера? — Что такое, Меркурий? Не будешь больше салат? Запал первого как ветром сдуло. Он уже забыл, что именно хотел сказать и решил, что лучше ничего не говорить. — Нет. Не хочу. Доешь, пожалуйста, — сухо попросил первый. — Ты какой-то грустный. Не понравилось? — Понравилось, но ты же знаешь... — Ах, да, супер-маленькие порции. Прости, сейчас сделаю. Второй закинул салат себе в рот, тоже похрустел овощами и когда они превратились в кашицу из химических элементов, проглотил. Венера бы стукнул себя по "лбу", потому что на самом деле он немного запамятовал об особенности Меркурия. Но сейчас он всё исправит — ему не составит труда сделать из пыли и камушков простенькую посуду, небольшую пиалу, которую можно будет наполнить чипсами. Они плоские, широкие, их как раз немного поместится. Меркурий дождался, когда ему протянут пиалу и взял одну чипсину. Она была довольно большой для него, жёлтой с посыпкой из разноцветных специй и блестящей от масла. Первый положил её половину на язык, откусил, подождал, когда она немного размокнет и раздавил её о нёбо, а затем проделал то же самое с оставшейся частью чипсины. Чипсы приятно пахли жареной картошкой, были жутко солёными и одновременно сладковатыми, щедро посыпанными острым перцем и, даже, кажется, с небольшой кислинкой. Было приятно запивать их сладким и ароматным ягодным компотом. Вспоминались светлые моменты из прошлого, когда Солнце светил ярче, еда была вкуснее, хоть и особо не имела никакой формы, а мир был красочнее, меньше и проще, чем сейчас. Ностальгия по давно ушедшим временам заставила Меркурия улыбнуться. В его душе поселилась тягучая сладостная апатия, смешанная со статичным ощущением... чего-то хорошего.

***

Первый вышел из ступора, когда ощутил, что Венера его гладит. Лёгкое удивление сменилось волнением и некой тревогой. Его погладили по "спине", по бокам, поцеловали в "лоб", щёки. Движения вызывали приятные ощущения в коре и заставляли Меркурия чаще дышать. Тело хотело продолжения, но разум не знал, уместно ли всё это сейчас. Он ещё не решил, хочет он сейчас секса или нет. Лицо первого покрылось румянцем. Он это чувствовал. Его взгляд потупился, глаза смотрели вниз. Меркурий ещё не привык к Венере и его движениям и не хотел смотреть в сторону второй планеты. Поглаживания были такими тёплыми, родными, но... лишними. Второй гладил Меркурия в основном по плато, а потом перешёл к каньонам, горам. Когда новое касание прошлось по чувствительному стыку коры, вместо возбуждения и удовольствия Меркурий почувствовал неприятную "кислую" резь, будто прикосновение Венеры сопровождалось кислотным дождём, что было очень вероятно. Меркурий молча вырвался из хватки своего партнёра и отлетел в сторону. Он понял, что сейчас он не готов. — Не надо, — сказал первый. — Что случилось? — Венера не понял, почему первый так себя ведёт. — Я сделал тебе больно? — Нет, просто я... я не хочу. — Меркурий чувствовал себя неправильно. Сначала он хотел, а сейчас, когда всё дошло до дела, желание испарилось. — Давай потом? Я что-то не в настроении для... всего этого. Не пойми неправильно, ты мне нравишься, но... я уже не хочу. Венера чуть было не упал, если в вакууме можно упасть. Он уже был настроен на несколько часов бурных "скачек", стонов и оргазмов, а тут такой облом! Второй расстроился, но постарался взять под контроль своё возбуждение, чтобы не наломать дров. Не будет же он добиваться Меркурия силой, он не дикарь. Тем более Меркурий меньше и слабее, и применять к нему силу просто нечестно и даже жестоко. Венера хотел сохранить эти отношения, и потому ни под каким соусом он не мог себе позволить совершать никакого насилия: ни физического, ни психического, ни, прости, Вселенная, сексуального — это страшнейшее табу. Почему-то второй чувствовал себя очень неуютно, когда он вспомнил про насилие. Может, в прошлой жизни с ним плохо обошлись? Он не знал точно. — Ладно. Не хочешь — не будем. Мы с тобой можем и по-другому провести время. Как насчёт обнимашек? Сериалов? — Не знаю, — промямлил первый. — Как-то мне перехотелось обниматься. Точнее, я не хочу, чтобы ты меня обнимал. И вообще, я устал. — Ты хочешь быть главным? — Спросил Венера. — Да, прости, я всё время забываю, что ты сейчас очень тревожный. Меркурий, я лишь хочу доставить тебе удовольствие, чтобы тебе стало лучше. Поэтому любой твой каприз будет исполнен твоим ненаглядным Венерой. — Да, я хочу быть главным. Но ты ведь со временем забудешь... — Не забуду, обещаю. Знаешь, сегодня был довольно трудный день. Иногда я тоже так устаю, что ничего не хочу делать. Может, полежим, посмотрим что-нибудь по спутнику? Эти слова успокоили Меркурия и убавили его тревожность. Теперь он чувствовал себя более уверенно и в его глазах Венера превратился в самого настоящего рыцаря в сверкающих доспехах. — Что посмотрим? — Меркурий с энтузиазмом устроился рядом с Венерой, пока тот налаживал искусственный спутник. Венера же заметил, что настроение Меркурия скачет как блоха — то он не хочет, то сам липнет и ведёт себя как ни в чём не бывало. Его поведение было необъяснимым для второго. Первый никогда не понимал, как Венера может хоть что-то различить в такой микроскопической коробочке, а он там ещё и буквы печатал. Меркурий сощурился. Картинка стала немного чётче, но не настолько, чтобы что-то различить. Он бросил эту затею и прижался к атмосфере второй планеты, ощутив её приятный жар. Облака были упругими, но мягкими. Меркурий погладил атмосферу, ощущая, насколько она приятная на ощупь. Он тоже хотел себе такую. Мягкую, но достаточную для того, чтобы в ней сгорал космический мусор. Иной раз было довольно больно получить камнем по лицу. А с атмосферой бы такого не было. Да, газовая оболочка была бы первой планете очень кстати. Только вот существовало небольшое, малюсенькое, но очень значительное препятствие к её образованию — близость к Солнцу. Протуберанцы звезды, выносящие солнечный ветер и кучу вспышек, просто сдували любую атмосферу, даже ту, тонкую гелиевую оболочку, которая появилась у Меркурия из-за специальной диеты. Первый часто смотрел на Венеру, на Землю, на гигантов. У всех планет, особенно во внешней части системы, с атмосферой было всё в полном порядке. Гиганты, кажется, на все девяносто девять и девять десятых состояли из атмосферы. Меркурий тоже так хотел. Ему надоело быть задохликом, надоело быть ядром, обтянутым корой. — Фильм про поваров? — Спросил второй, вырвав Меркурия из размышлений. — Давай, — безучастно ответил первый. Ему сейчас было всё равно.

***

— Кажется, сейчас кто-то у меня получит премию! Но денег мне не завезли, так что... — Наигранно пророкотал Венера и гортанно мурлыкнул в "ухо" своему партнёру. Этот фильм таки пробудил желание и страсть Меркурия. — О, нет! Что же делать? Хи-хи! — Тебе весело, моя милая планета? Если хочешь, я заплачу тебе по-другому, — второй прижал к себе первую планету и провёл горячим языком по стыку коры Меркурия, образовавшему небольшой каньон, и услышал тихий стон, вырвавшийся из тяжёлого дыхания. — Не деньгами. — А-ах! Я... Ах! Уже догадываюсь, какая награда меня ждёт! — Пискнул Меркурий и ущипнул атмосферу Венеры, заставив того дёрнуться и ахнуть от удивления. — Кажется, я понял! Я всё понял! Ах! — Гхх... Сейчас я повышу тебя до своего секретаря, Меркурий! — Второй страстно поцеловал своего возлюбленного в почти незаметный горный хребет, а затем провёл языком по скальным пикам. — Аах! В-Венера! Стой, подожди. Свёкла. — Что такое? — Спросил второй, услышав стоп-слово. — А кто из нас сверху? В смысле... — Меркурий замялся, его тон был расстроенным. — Я не очень хочу быть снизу сегодня. — Я не против, если ты меня трахнешь и поиграешься с моим... экватором. А то я отвыкну от того, что ты меня жамкаешь. Сегодня я весь твой, помнишь? Меркурий покраснел от неловкости и смущения, Венера тоже. Первый не знал, что сказать. Он не знал, как подступиться, его взгляд был направлен куда угодно, но не на Венеру. Румянец на лице Меркурия быстро очах и сошёл на нет. — Хей? Всё в порядке? — Спросил второй. — Да, эээ... Вроде того. — Ты сегодня какой-то неуверенный. — Нет, всё в порядке, я... — Если ты не хочешь, я не стану тебя заставлять. — Я... пожалуй, я не хочу. — Меркурий, а когда я тебя целовал, ты тоже не хотел? — Наверное? — И зачем это было? — Венера нежно погладил своего партнёра по щеке. — Ты же себе плохо делаешь! Меркурия помутило с этой фразы. В памяти всплыл образ небесного тела... Нейта. Он был чуть больше первого. Неказистый, непримечательный, цвета песка или глины. Воспоминание выглядело и звучало как что-то очень древнее, с кучей расплывчатых пятен и артефактов, мешающих рассмотреть детали. Были только размазанные нечёткие силуэты, двигавшиеся под аккомпанемент внутреннего голоса Меркурия.

***

"— Тебе же самому будет хуже! — Крикнул Нейт. — Убирайся от моей планеты! На одной орбите не может быть больше одного спутника. Я нужнее для Афродиты. Я контролирую его климат, приливы, я защищаю его от астероидов, а ты? Ты только мешаешь нам." Меркурий не знал, было ли то, что он запомнил, достоверностью или же это было переиначено его воображением. Возможно, за древностью лет от тех событий остались лишь крупицы, но и их хватало с лихвой. Первый не мог точно вспомнить, был ли Нейт мальчиком или девочкой, но этот спутник, кажется, был той ещё стервой со сдвигом по фазе. "— То, что Афродита положил на тебя глаз, не означает, что ты имеешь право с ним шляться, где захочется." "— Ты обалдел? Ты вообще умеешь соображать?! Солнце говорил, что спутнику нельзя долго оставаться без своей планеты, но тебе же больше всех надо, тебе наплевать на правила нашей системы! Ты всё равно зовёшь Афродиту на гулянки, и только я тут за вас всех соблюдаю правила! Из-за тебя Афродита стал ужасен! Всё! Я запрещаю тебе находиться с ним рядом, так что вон отсюда! Ещё раз увижу тебя здесь и ты пожалеешь. И кстати, найди себе свою орбиту и вали туда. Мне и моей планете третий лишний не нужен."

***

— Ау? Меркурий? Всё хорошо? — А... Эээ, да, наверное. — Ты смотрел в одну точку и не двигался. Я что-то не то сказал? — Нет, Венера, просто я вспомнил кое-что неприятное. Из прошлого. — Хочешь поговорить об этом? — Спросил второй. — Нет! — Вскрикнул Меркурий, заставив Венеру вздрогнуть. — В смысле... Может, потом? Давай лучше продолжим наш разговор? Не хочу больше думать о том, что было. — Первый вспомнил, на чём они закончили и продолжил. — Это... Я и так уже много раз отказывал тебе сегодня... — Не надо. Меркурий, без твоего разрешения я не стану заниматься с тобой сексом. Не думай, что я собственник и абьюзер, что я пренебрегаю твоими чувствами или держу на тебя обиду из-за того, что ты не готов. Я всё понимаю, мой сладкий. — Ну... может... Аргх! Я вообще ни в чём не уверен! Я не знаю, что мне делать, я... — Тсс, тише. — Второй обнял своего партнёра, прижав к тёплой плотной атмосфере. — Ты боишься, что я уйду от тебя и ты останешься один? Или что я разозлюсь на тебя и ты станешь моим врагом? — Ну... как бы... да. Всё сразу. — Меркурий выбрался из объятий и снова отлетел в сторону. Венера понял, что его партнёр хочет побыть отдельно и ему нужно пространство. — Меркурий, милый, я останусь с тобой, и я всегда буду на твоей стороне. Я не уйду от тебя по такой глупой причине, как простое нежелание чего-либо. Мы с тобой — взрослые планеты, и мы оба понимаем, что между нами сейчас есть недопонимание. Мы можем всё решить, если мы поговорим. Ты согласен? — Д-да. Согласен.