Читай между строк

      Счастье опустилось на ветви моей судьбы незримым облаком. Тогда, когда я меньше всего надеялась на хороший исход моей истории. За этот год произошло столько всего, что хватит на то, чтобы написать настоящий роман, и я даже не знаю, каким именно жанром окрестить этот роман. Иногда мне кажется, будто событий настолько много, что я уже и не уверена, реальность ли это. Или же просто сон, который я моментально забуду сразу после пробуждения.       Я бережно укладываю вещи в дорожную сумку, предвкушая нашу с Ханной предстоящую поездку ко мне домой. Я не спешу делать предположения, не спешу сочинять в своей голове сценарии, ведь в последнее время в моей жизни редко что идет по плану.       Я думала, что Ханна Джордан, так внезапно появившаяся в моей жизни, станет настоящей занозой в заднице. Врагом, который дал клятву до конца своих дней преследовать меня и превращать мою жизнь в ад. Соперницей, которая всегда и во всем будет лучше меня. Стимулом, который заставлял бы меня прыгать выше головы. Последнее, пожалуй, близко к истине. Но вот остальное… Знала ли я еще в начале года, что эта самая чокнутая девица с сиреневыми волосами станет самой яркой вспышкой на небосклоне моей жизни? О, нет. Конечно, не знала. Знала ли я, что мы с ней пройдем этот кошмарный путь от ненависти до любви, причем, дважды? Нет. Но все вышло именно так. И теперь девушка, которую я всеми фибрами души ненавидела, стала той, кто поселился в моем сердце, той, что вытеснила из него всех остальных.       Я долго могу говорить и рассуждать о том, что произошло после свадьбы Хейли. Но знать нужно всего лишь один факт. Я совершила самую большую ошибку в своей жизни. Многие, кто меня знают, могли бы сказать, что Софи Майер королева необдуманных поступков. Эмбер часто говорила мне, что она даже в самом странном сне не могла бы представить себе, что она возьмет и сделает что-то близкое к тому, что делаю я.       Виновата во всем была я. Не Келси. Не Хейли. Не Ханна. Только я. Я понимала, что увиденная мной в тот вечер огромная лужа крови на полу ванной дома родителей Келси навсегда сломала тоненькую веточку здравомыслия в моем мозгу. Шок заполнил каждую клеточку моего тела, сделав меня безжизненной куклой, способной принимать лишь те решения, которых от нее ждут. Келси наслаждалась своей властью надо мной. Она была рада тому, что ее манипуляция сработала, что я осталась рядом с ней, но больше всего она упивалась тем, что я разбила сердце другой девушки ради нее. Это доставляло ей огромное удовольствие. И я видела это в ее глазах. Видела этот трепет экстаза каждый раз, когда она в очередной раз спрашивала о Ханне, и я отвечала, рождая на свет очередной поток лжи – «Нет, я ее не люблю. Нет, она мне не нужна. Нет, ты мне дороже. Нет, я не хочу ее больше видеть». Келси становилась сильнее, в то время как я таяла на глазах. Я бы никогда в жизни не подумала, что мне будет противно даже само ее присутствие. Скажи мне кто-то еще год назад о том, что я буду кривиться от отвращения, когда Келси Харпер меня целует, я бы не поверила своим ушам. Но так все и вышло. В моем сердце продолжала жить Ханна Джордан, ее пламенный взгляд и ее дерзкая ухмылка.       Я не могла взять себя в руки и прекратить все это. Страх облеплял мое тело каждый раз, когда я помышляла об этом. Страх. Жуткий страх. Я выскажу все Келси. Я скажу, что на самом деле все это лишь фарс, что на самом деле я отдала свое сердце другой. Я уйду, чтобы больше никогда не вернуться. А на следующий день услышу ужасную новость – Келси Харпер покончила с собой. Мне становилось физически тошно от одной лишь мысли об этом. И я продолжала быть ее куклой. Я продолжала терпеть ее заскоки. Я продолжала повторять себе, что все хорошо, что все идет как надо, что скоро мое отвращение пройдет, что все вернется на круги своя, и я снова влюблюсь в Келси. Этого не происходило. Вместо этого я с каждым днем ощущала все большую боль и разочарование в самой себе. Душа отчаянно рвалась в другом направлении, а сердце лишь потворствовало ей.       Я не знаю, в какой именно момент я решила, что с меня хватит. Но сейчас, оглядываясь назад, я бы дерзнула предположить, что все дело в Лорен. Лорен Хаббард, которая стала очередной жертвой университетского маньяка. Я много и подолгу думала о ней. Ее, как и Эрин, я практически не знала. Вот только почему-то где-то в глубине души я чувствовала некую призрачную связь с каждой из них. Я много раз пыталась ответить на вопрос – почему. Но так и не смогла. Я не общалась ни с той, ни с другой. Но тогда почему все эти события таким жутким образом подействовали на меня? Я окунулась в кошмар собственной психики, которая определенно давала сбой. Я записалась на уроки самообороны, которые и превратились в тот самый долгожданный знак судьбы.       Я даже подумать не могла о том, что встречу там Ханну Джордан. Да и с чего бы? Я, конечно, знала, что Ханна тренируется. Но она никогда не говорила мне о том, что она и сама работает в качестве тренера. Да и записывалась я к Эбони. Но вот она, Ханна Джордан, швыряющая меня по всему рингу и явно упивающаяся тем, что я в ее власти. Я могла бы развернуться и уйти, и, думаю, именно этого Ханна от меня и ждала, каждый раз смотря на меня с высоты своего роста с явным вызовом в глазах. Но я терпела все ее нападки. По одной причине. Я не могла отвести от нее глаз. Я не могла позволить себе оборвать этот прекрасный миг, который принадлежал только нам двоим. Ханна возродила во мне давно угасшее чувство полета, и я впервые за все эти месяцы поняла – я жива, и я хочу жить так, как того требует мое сердце. Тогда-то я и приняла, возможно, самое тяжелое решение в моей жизни. Я буду жить для себя.       Келси отпустила меня слишком легко. Без драмы. Без скандала. Без истерики. Но так было тысячу раз. Просто я уже давно зарекомендовала себя в ее глазах как слабовольную идиотку, которая все равно вернется. Не сегодня, не завтра, может, даже не послезавтра. Но она вернется. И Келси это знала. Ее не переубедили даже мои слова о том, что это последняя и окончательная точка в наших с ней отношениях.       Я ушла. И дело оставалось за малым. Точнее, мне предстояло самое сложное – вернуть Ханну. Я действовала решительно, всем видом показывая ей свою готовность понести наказание за разбитое сердце. Но Ханна не наказывала меня в прямом смысле этого слова. Карой стали ее слова, прожигающие дыры в моем сердце, ее полный горечи взгляд, в котором явно читалась боль и полное осознание того, что я предательница, ее отчаянные прикосновения и жгучие поцелуи, в которых будто читалось «я больше не твоя, вот что ты потеряла, глупая».       Чтобы вернуть Ханну, мне потребовалось вывернуть душу наизнанку. Только так и никак иначе Ханна видела наш диалог. Она ждала от меня честности, ждала обещания, ждала непреложной клятвы в том, что я делаю окончательный выбор в ее пользу, что я больше не покину ее, что мое сердце принадлежит ей одной. И я готова была дать ей эту клятву. Это, как ни странно, окрылило меня, и я, возродив в себе былой ураган, ринулась навстречу подвигам во имя любви. Я прыгнула выше головы, когда буквально сочинила целый номер на любимую песню Ханны за каких-то несколько часов. Я нашла танцоров, я отрепетировала песню, и вот я на сцене, дрожащая от волнения, но полная решимости показать Ханне все, что происходит в моем сердце через понятный нам обеим язык – язык музыки.       Я улыбаюсь себе, словно глупая девчонка, вспоминая тот вечер, когда я увидела в бездонных глазах Ханны готовность окончательно меня простить. И я задаюсь вопросом. Была ли я когда-нибудь в своей жизни счастливее? Пожалуй, что нет.       Но, как говорится, ростки счастья не пробиваются на плодородной почве. Так и сейчас. Мы нашли любовь в безнадежном месте. Я мрачнею, вспоминая все события прошедших месяцев. Одри пропала, и в ее исчезновении винят все того же отморозка, который убил Эрин и Лорен. Сейчас вероятность того, что Одри найдут живой и невредимой, ничтожно мала. И я это понимаю, но принять не могу. Мы с ней очень странным образом сблизились за последнее время. Я была уверена в том, что она не будет со мной общаться после того, что случилось на той вечеринке, где я променяла ее на Ханну. Конечно, чуть позже она согласилась дружить со мной. Но я считала, что это было из вежливости. Однако Одри удивила меня, когда она действительно стала подходить ко мне, заводить со мной беседу, писать мне сообщения, даже звать на вечеринки.       Мы с Одри были такими разными и такими похожими одновременно. Смотря на нее, я постоянно думала – «Боже, как же мы не похожи», а уже в следующий миг я могла допустить мысль – «А мы точно не сестры?». И в этом была вся Одри. Полна противоречий. Чудачка, от которой никогда не знаешь, чего ожидать.       И вот… ее больше нет. Одри не была неотъемлемой частью моей жизни, но как только она исчезла, я почувствовала вполне реальную пустоту. Пустоту во всем. И страх. Новая порция страха, словно я как-то связана с тем, что происходит вокруг. Хотя логически я, конечно, понимала, что я не играю в этом всем никакой, даже второстепенной роли.       Колкая тишина окутала кампус с того самого момента, когда стало известно о третьем исчезновении. Все были в недоумении. Никто не понимал, как такое вообще возможно – три девушки исчезают прямо с охраняемого кампуса. На камерах ничего не зафиксировано. Никто ничего не слышал. Никто ничего не видел. Полиция бессильна. Это действительно пугает и даже заставляет задумываться о ситуации с какой-то мистической точки зрения.       От размышлений меня отрывает телефонный звонок. Я спешу достать телефон и, увидев имя звонящего, проваливаюсь в темную пропасть негодования и омерзительно горькой тревоги. Келси Харпер. Черт бы ее побрал. Несколько секунд, пока телефон заходится вибрацией, я еще размышляю, а стоит ли вообще брать трубку. Что нового она может мне сказать? И что могу ответить я? Но я все же набираюсь сил и отвечаю. Мне важно знать, что у нее на уме. Хотя бы отдаленно.  - Привет, малыш, - на том конце звучит приглушенный хриплый голос, словно и не принадлежащий самой Келси.  - Келси, что тебе нужно? – я решаю не ходить вокруг да около, - Мы уже обо всем поговорили, разве нет?  - Да, верно, - печально вздохнув, отвечает она, - Я просто… просто… хотела услышать твой голос, детка.  - Келси, - строго произношу я, - Никакая я тебе не детка. Прекрати называть меня всеми этими прозвищами, окей?  - Но для меня ты навсегда останешься малышкой и деткой, - возражает она, и я наконец слышу едва различимые веселые нотки в ее голосе, - Ты в каком-то смысле стала частью меня, Софи. Разве я могу стереть это из памяти?  - Ох, - из моей груди вырывается напряженный вздох, - Келси, повторяю еще раз. Зачем ты звонишь?  - Но я ведь уже ответила, - возмущенно отвечает она, - Я хотела лишь услышать твой голос.  - Ты его услышала. Что дальше? – я встаю с пола и бросаю взгляд на отражение в зеркале, где вижу два горящих огнем недовольства янтарных глаза.  - Я хочу тебя увидеть, - протягивает она. - Ты… что? Келси, - я потираю лоб ладонью, пытаясь справиться с атакующими мое сознание волнами раздражения, - Ты ведь обещала мне. Ты сказала, что ты будешь лечиться. - Это все чушь собачья, - восклицает она, - Подумай сама, Софи. От чего они хотят меня излечить? От самой себя? Ха! Сомневаюсь. - Но, Келси, - я в очередной раз убеждаюсь в том, что она осталась собой, девушкой, которая ничего не станет делать по указке, даже если от этого зависит ее благополучие, - У тебя проблемы. И ты это знаешь. Ты это признала. Верно? - И что с того? У кого в наше время нет проблем с чердаком? – смеется она. - Келси! – я начинаю выходить из себя, - Это такие проблемы, из-за которых ты буквально хочешь свести счеты с жизнью. По-моему, дело серьезное, нет? - Софи, хватит трепаться. Я увижу тебя или как? – мурлычет она так, словно ничего не было, словно она не изменяла мне на постоянной основе, словно не пыталась удержать меня рядом с собой, перерезав себе вены, словно я не уходила от нее. - Ты невозможная, - бормочу я, не веря своим ушам, - Как ты можешь вообще? Келси, мы не вместе! Между нами все кончено. Точка. Конец. Финал. Пути разошлись. Какими словами тебе еще это объяснить? - М-м-м, - мычит она, затем добавляет, - Если уж выбирать из двух изменщиц, то выбрала бы меня. Я хотя бы не отпираюсь. И не скрываю. - Что? – переспрашиваю я, не совсем понимая, к чему она клонит, - Что ты такое говоришь? - А то, - я почти ощущаю ее злорадную ухмылку сквозь трубку, - Твоя Ханна целуется с другой прямо посреди кампуса. Она тебе говорила об этом? Наверняка, нет. Тогда скажу я. Шикарная блондинка. Мне даже завидно немного стало. - Ты ебнутая, раз говоришь мне все это, - не выдерживаю я. - Да? А ты тогда кто? Софи, это тебе нужно лечиться. Ты в каждых своих отношениях становишься той, кому изменяют. Не думаешь, что пора что-то менять? – она легонько посмеивается. - Ты ошибаешься, если считаешь, что Ханна мне об этом не рассказала, Келс, - железным тоном говорю я, - Она рассказала. Это Джеки Синклер. Работает в баре… я уже не помню названия. Но вы с Ханной когда-то там подрались. Если так завидно, то ищи ее там. А ко мне больше не лезь. Удали мой номер и, желательно, забудь о моем существовании. Идет? - Ну, хорошо, пусть так, - спокойно отвечает Келси, - Но факт остается фактом. Ханна целуется с другой. Сказала она тебе или нет. Это неважно. - Келси, - зову я, вдруг напрягаясь до состояния натянутой струны, - Какого черта ты делаешь? Ты следишь за Ханной? - Возможно, - отвечает она, явно издеваясь надо мной и моими дрожащими в предсмертной агонии нервами, - Мне же важно знать, в хорошие ли руки я тебя отдаю. - Я тебе не вещь, - рычу я, - Ясно? Не кукла. Не вещь. Прекрати делать то, что ты делаешь. Оставь меня в покое. Оставь в покое Ханну. Оставь в покое нас. - Иначе что? – она бросает мне вызов. - Иначе я заявлю на тебя, - отвечаю я, чувствуя, как начинает дергаться мой глаз. - Валяй, - смеется она. - Келси, в данных условиях тебя загребут, можешь мне поверить, - сообщаю я, чуть смягчившись, - В университете орудует маньяк. И кампус полон полиции. Если я сообщу им, что ты преследуешь меня и Ханну, они отреагируют, можешь быть в этом уверена. Тем более, что...       Внезапно пораженная мыслью я замолкаю. В полицейском участке, когда я давала показания по поводу исчезновения Одри, мне ясно дали понять, что они подозревают не только мужчин, что убийцей вполне могла стать девушка. Они абсолютно бессовестно намекнули на причастность Ханны. А основания у них есть. Насильственные действия, по их мнению, были произведены с помощью инородного предмета, а не полового органа. Все три пропавших были слабыми, хрупкими девушками низкого роста с абсолютно неразвитой мускулатурой. Стало быть, их вполне могла уделать сильная девушка. Такая, как Ханна. Или Келси.       В ногах появляется дрожь, и я буквально обрушиваю покрывшееся холодной испариной тело на кровать. Черт. Нет. Быть того не может. Келси… настолько поехавшая? - Келси, - облизав пересохшие губы, зову я, - Ты знала Эрин Ливингстоун? - Да, - спокойно отвечает она. - А Лорен Хаббард… ты… тоже знала? – осторожно спрашиваю я. - Да, - повторяет она, и я чувствую оттенки насмешки в ее голосе. - А Одри Нильсон? Ее ты тоже знала? – я задаю контрольный вопрос и зажмуриваюсь. - О, да. И ее я тоже знала, Софи, - отвечает она. - И? Это все, что ты можешь сказать? – я подталкиваю ее к репликам, услышать которые я явно не готова, но разум требует истины. - А что ты хочешь услышать? Что это я их грохнула? – она посмеивается, и этот смех сейчас кажется мне до жути зловещим, - Ты задавала этот вопрос своей подружке, Софи? Ведь это она, а не я, была на допросе в участке, ведь это ее подозревают. Не меня. Но ты почему-то во всех грехах винишь именно меня. - Келси, прекрати, - я нервно сглатываю, - Откуда ты знаешь, что Ханну в чем-то подозревают? - Потому что мой родной дядя детектив, - спокойно сообщает она, - Тот самый, что допрашивал Ханну Джордан. Детектив Николас Фейбер. - Что? Ты никогда не говорила, - я пытаюсь припомнить все, что Келси когда-либо рассказывала о своей семье, но никак не могу вспомнить ни единой детали, хоть как-то намекающей на то, что кто-то из ее семьи связан с полицией. - Или не дядя, - вдруг говорит она, - Или я просто сплю с детективом Николасом Фейбером. Или он друг моего отца. Или я слежу за Ханной Джордан и слышу все, о чем она говорит. Или я убила этих трех потаскушек. Я не знаю. Выбери вариант, который тебе нравится больше всего, малыш. - Ты… ты… - Ебнутая, да, - она разражается адским смехом, от которого меня в прямом смысле начинает тошнить, - Ох, Софи. Тренируй критическое мышление. Это поможет тебе в жизни. Подумай хорошенько. Могла ли я убить кого-то? Кроме себя, конечно. Черт. А ведь могла бы. - Хватит! – ору я, - Прекрати, Келси! – дрожь завладевает моим телом настолько сильно, что я уже не могу даже держать телефон около уха, - Хватит нести чушь! Келси, ты уже наговорила столько всего, что тебя вполне могут упечь. - Кто? Мой дядя? Или друг моего отца? Или мой хахаль? – она откровенно издевается надо мной, и этот разговор становится максимально мерзким. - Прошу, скажи, что ты не виновата, - молю я, - Скажи, что ты никого не убивала. Келси. - А если убивала? Что тогда? Перестанешь со мной разговаривать? Но ты уже со мной не разговариваешь, - усмехается она. - Откуда ты их знаешь? - Кого? – она продолжает истязать меня своей идиотской игрой, сил на которую у меня уже почти не остается. - Эрин, Лорен и Одри, - я использую последние капли терпения. - Я их трахала, - отвечает она таким тоном, словно мы говорим о чем-то обыденном. - Всех троих? - Не враз, конечно, - отшучивается она, - Но да. Всех троих. А что? Ты не была готова к такому повороту? Ты не думала, что меня тоже вызовут на этот блядский допрос в тот же день, что и вас двоих? Ты не думала, что я подслушаю ваш разговор на улице? Ты не думала, что Ханна кажется более подозрительной, чем тебе кажется? Ты не думала, что я стану следить за ней только для того, чтобы понять, в безопасности ты или нет? Ты не думала, что я волнуюсь за тебя и все еще люблю тебя? Ты не думала обо всем этом, да? - Это все чушь собачья, - отвечаю я дрожащим голосом, не замечая, как две слезы одновременно скатываются по обеим моим щекам, - Чушь собачья. Ты на такое не способна. Ты… Если я узнаю, что ты как-то причастна к этим убийствам, ты перестанешь для меня существовать, Келси. - А Ханна? – не успокаивается она, все еще испытывая мое терпение, - Она тоже перестанет для тебя существовать, если ты узнаешь об ее причастности? Или она особенная? Та самая, которой ты готова простить все? Даже тройное убийство. Пока что тройное. Будет еще. - Откуда ты это знаешь? – я игнорирую предыдущие вопросы и цепляюсь за последнюю фразу. - Тренируй критическое мышление, малышка, - она снова смеется, и это становится последней каплей.       Я бросаю трубку и швыряю телефон к противоположной стене комнаты, где он, глухо ударившись об густой ворс ковра, замирает, не издавая больше ни единого звука. Я обхватываю себя руками и сжимаюсь в комочек посреди кровати. Тошнота подкатывает к горлу, а слезы безудержным потоком струятся по щекам. Мне невыносимо жарко и жутко холодно одновременно. Мне нечем дышать. Комната вдруг становится такой маленькой, а стены начинают давить на меня. Я зажмуриваюсь и пытаюсь представить себе, будто я сейчас не здесь, не в этой комнате, не в замкнутом пространстве, откуда мне не сбежать. Я представляю себя на краю того обрыва. Сделаешь шаг – и ты покойник. Отступишь назад – и ты трус.       Я хочу забыть этот разговор как можно скорее. Я хотела бы притвориться, словно его не было вовсе. Я проклинаю себя за то, что я вообще взяла трубку. Я ведь знала, что разговор с Келси не сулит ничего хорошего, что она в очередной раз попытается морально меня подавить, чтобы я снова стала слабой и безвольной. Так ей было бы легче загнать меня в угол, отрезать все пути к отступлению. Келси Харпер и ее бесконечная игра, правила которой известны только ей самой.