The Prisoner / Пленник

10 мая, 17:09. Акира в который раз зачем-то взглянул на настенные часы, будто это могло что-то изменить — день и так неминуемо близился к завершению. Блондин внимал устному отчёту от строительной бригады, приступившей к долгожданному ремонту крыши. Накануне утром Таканори передал коллегам сделанные им заметки, то, на что следовало сделать упор в первую очередь. Затем Матсумото отправился на задний двор, вооружившись садовым инвентарём. Все выходные он грозился заняться садом, чтобы вернуть свет жизни в царство сорной травы и запустения. Более того, он ухитрился найти исполнителя с тяжёлой артиллерией, культиватор перероет землю, технику доставят завтра утром. А пока Таканори играл в искателя сокровищ — он с дюже загадочным видом бродил по заросшему саду, походя выкапывая ростки хризантем, которые предполагалось высадить в облагороженную почву. Така вытащил из сухой земли камни, некогда бывшими частью клумб, и обнёс ими чудом уцелевшие плодовые деревца, чтобы культиватор не тронул их. Всё бы ничего, но Матсумото работал без передышки несколько часов кряду, и Акира, будучи не менее усталым, подумал, что пора ему вытащить Таку из сада. Довольно с них превозмоганий. — До завтра, Сузуки-сан! — старший мастер бригады поклонился хозяину дома на прощание. — До завтра, сенсей, спасибо за Ваш труд, — Аки закрыл дверь, прислонился к ней и закрыл глаза. Он шумно выдохнул и похлопал себя по щекам. Так… так. Надо перекусить. Таканори тоже стоит навестить кухню. Сузуки с недовольным рыком выпрямился, когда вспомнил, что не запер ведущую на чердак дверь. В ходе первого акта ремонтных работ была разобрана часть крыши, чтобы добраться до каркаса и усилить места стыка скатов. Разобрать-то разобрали, а заделывать дыру предполагалось завтра. Хвала небесам, прогноз на ночь благоприятен, дождей не предвидится, можно не опасаться потопа, но всё же по ночам до сих пор прохладно, и лучше бы закрыть чердачную дверь. Акира поднялся на чердак и, переступив порог, громко и ёмко выругался. Плотная полиэтиленовая плёнка, которой косметически прикрыли прореху в кровле, открепилась с одного конца и теперь свисала почти до пола. — Гвоздями тебя прибить, что ли? — молодой человек забрался на табурет и схватил плёнку. — С-скотина! Аки перекинул один конец прочного полиэтилена через стропилу и завязал узлом, чтоб наверняка удержать временное прикрытие. Ему пришлось прилично вытянуться в длину — одного табурета явно недостаточно, чтобы без усилий провести все спасительные манипуляции. Перенапряжённые мышцы свело, и Сузуки охнул, опуская руки вниз. Судорога прошла от шеи к лопатке, Акира инстинктивно прогнулся в спине и фыркнул. — Потрясающе, — он повёл плечом, разминаясь. — Этого, конечно, не хватало для полного счастья. Аки спрыгнул с табурета, с неудовольствием отметив, что отдающая в лопатку боль никуда не делась. Чёрт с ней, пройдёт как-нибудь. Сузуки спустился на первый этаж, миновал гостиную, кухню и распахнул чёрную дверь. Таканори не услышал, как Акира вышел на крыльцо — шатен опустился на колени прямо на траву, старательно освобождая корешки хризантемы от излишков земли. — Таканори? — Аки сошёл по ступенькам на газон. — Да? — Матсумото положил саженец цветка в старый жестяной таз — наверно, нашёл в обнаруженном ими деревянном хозблоке. — Отбой, тебе нужно отдохнуть. — А тебе? — Вредность твоя неискоренима, правда? — Акира подошёл к нему и бросил взгляд на его руки. — Это последний. Я облазил весь сад вдоль и поперёк, — Така поднялся и отряхнул ладони от налипшей почвы. — Да что ж ты делаешь? — Сузуки взял его за запястья, рассматривая серую от засохшей земли кожу. — Неужели так сложно надеть перчатки? В хозблоке они были. — Были, но резиновое напыление обсыпалось, как только я их взял. Они слишком долго там лежали, — оправдался Матсумото, прислушиваясь к ощущениям от прикосновений Акиры. — Мог бы подождать, в городе есть отличный строительный гипермаркет, уверен, перчаток там — навалом. — Терпение — не моя сильная сторона. — Вот новость-то, — Аки отпустил его руки. — Идём. Таканори зашёл в прихожую и скинул кроссовки, посмотрев наверх. — Что там? — он ткнул пальцем в потолок. — Много успели сделать? — Достаточно, — Сузуки поморщился и потёр шею. — Часть кровли разобрали, добрались до каркаса, усилили стыки. Завтра заделают, а пока спим с дырявой крышей. — Ночи сейчас не холодные, выживем. — Несомненно. Я заказал рамен и роллы, не побрезгуешь? — Куда мне, — Таканори тщательно ополоснул в раковине руки и отряхнул их от капель воды. — Мне нетрудно приготовить что-нибудь. — Знаю. Ты с полудня работаешь без перерыва, завтра отыграешься, когда будешь готовить завтрак, — блондин покрутил головой, разминая шею сзади пальцами. — Кстати, как дела у Мики? Я так и не спросил, до чего вы договорились. — Она неплохо поладила с твоим товарищем, — Матсумото щёлкнул кнопку включения на кофемашине — его ладони озябли, надо выпить что-нибудь горячее. — По голосу слышно, что она всем довольна. Сегодня и завтра приходит в себя, послезавтра её ждут в смене. — В каком смысле — приходит в себя? — Акира достал две кружки. — Что-то случилось? — Нет. Как я понял, твой друг дал ей два дня на отдых, прежде чем она начнёт работать. — Это правильно, — Сузуки одобрительно кивнул. — Перед выходом на новое место нужна перезагрузка. — Что ты прилепился к своей шее? — поинтересовался Така, засыпая зёрна в отсек. — А… — Аки опустил руки, сложив их на груди. — Потянул немного. Не смертельно. — Но вряд ли приятно… чёрт! — охнул Таканори, развернувшись. Акира неслышно подошёл к нему со спины, остановившись почти вплотную. — Я не чёрт. — Верно, ты куда страшнее, — рыкнул Матсумото и непонимающе сощурил глаза, увидев, как блондин рассматривает его волосы. — Что? — Любишь ты нестандартные украшения для своей шевелюры. Сначала из леса приволок сосновую ветку, теперь… а, собственно, что это? — Акира вытащил из густых прядей сухую веточку. — Яблоня, — Така забрал веточку из его пальцев. — Олени иногда рога о сосновые стволы чешут. Ты тоже так делал? Только с яблоней. — Господи, помилуй… — Таканори со страдальческим стоном отвернулся обратно к кофемашине под смех Сузуки. — Это значит «да»? Ну и как оно? — Сходи в сад и почеши тыкву о яблоню, потом скажешь, мне откуда знать, — заворчал Матсумото, сдерживая улыбку. — Не мешай. — Ах, ну да, да, конечно, — Аки в сдающемся жесте поднял ладони, — иначе ты меня без кофе оставишь. — Оставлю. Как рука? — Функционирует, — блондин показательно покрутил перебинтованной кистью, — и не болит. — Примешь душ — сменим повязку. Думаю, это будет последняя перевязка, потом порез успеет хорошо затянуться. — Тебе виднее, — согласился Сузуки и посмотрел в окно, выходящее в сад. — Завтра соседей будет пугать мужик с культиватором? — Я договорился на половину одиннадцатого утра, чтобы он приступил к работе не слишком рано. Все успеют выспаться, но я встану, как обычно. — Зачем? На завтра у нас больше ничего не запланировано. — Потому что я всегда встаю до восьми — твоё волеизъявление. — Так… — Акира без предупреждения сжал плечи Таканори и развернул его лицом к себе. — А ну, прекращай. — Чего прекращай? Другого плана у меня нет, — удивление Матсумото казалось вполне искренним, но он невольно сжался под мечущим молнии взглядом. — Ещё раз такое услышу — отправлю спать на улицу, — пригрозил Сузуки. — И тогда никто не приготовит тебе завтрак, — парировал Така, похлопав ладонью по корпусу кофемашины. — Ты тоже всегда рано встаёшь, хочешь сказать, в ресторан ты завтра не едешь? — Еду. — Зайдём с другого конца. Нажимать кнопки на микроволновке и кофемашине ты, конечно, великий умелец, но напомнить ли тебе, чем всё закончилось, когда ты поставил вариться курицу? — Не утруждайся. — Курица чуть не выкипела вместе с водой, хорошо, что я вовремя вернулся из сада. — Тебе просто нравится унижать людей, — улыбнулся Акира, шагнув назад. — С чего бы? Эти самые люди всё делают вместо меня, мне только и остаётся, что вести наблюдения и констатировать факты, — Таканори передал ему кофе. — А что это значит? Мне следует встать пораньше, чтобы ты не превратил кухню в пепелище. Контраргументы будут? — Ну что ты, какие тут могут быть контраргументы? Моё сердце безжалостно разбито о желудок. Хотя… — Аки многозначительно вскинул брови. — Ну? — Приму эту жертву, если на то твоя добрая воля. Матсумото хотел ответить ему, но проглотил крутящиеся на языке слова. Акира не ёрничал. Это не было язвительным подколом — лишь облачённая в безобидную шутку сентенция, показывающая, что блондину не всё равно. Возможно, ему всегда было не всё равно. — Добрее не бывает, — Така отвернулся, чтобы не выдать смущения. — Так что завязывай с фастфудом. — Как скажешь. *** 11 мая, 00:04. Таканори опустил вниз ручку смесителя, перекрывая льющуюся сверху воду. Молодой человек тряхнул мокрой головой, рассеивая мелкие брызги. Он довольно вздохнул, пропуская влажные пряди сквозь пальцы. Приятно наконец-то смыть с кожи липкий пот и пыль — день копаний в саду выдался насыщенным, будет неудивительно, если наутро Така проснётся с ноющими плечами и спиной. Он отодвинул в сторону дверцу душевой кабины и ступил на пол, стащив со стиральной машины заранее принесённое полотенце. Матсумото непонимающе нахмурился, когда махровая ткань оказалась в его руках — на крыше машинки лежал телефон Акиры. Неужто блондин не хватился его? — Ну пойдём, — пробормотал Така, расправив на себе чистую футболку. — Вернём тебя хозяину. Он забрал телефон и вышел из ванной комнаты в коридор. Затем притормозил и прислушался… на кухне не слышно привычного шума работающего телевизора или клацанья клавиатуры на ноутбуке. Таканори обернулся и посмотрел в самый конец коридора, где находился рабочий кабинет Сузуки — двери распахнуты, свет за ними не горел. — Да ладно… — Така направился к лестнице на второй этаж. — Спать пошёл, что ли? Накануне блондин принял душ первым, после чего Матсумото перевязал его кисть по новой, завтра вечером Аки будет иметь полное право освободиться от бинтовой кабалы. Что ж, у Таканори появился повод ещё раз навестить Сузуки, вся надежда на то, что последний не улёгся смотреть сны. Така остановился у двери в спальню Акиры и бросил взгляд вниз, на узкую полоску на света, просочившегося из комнаты. Не спит. Матсумото трижды постучал по деревянному полотну. — Заходи. Шатен взялся за круглую ручку и повернул её, открывая дверь. Акира сидел на кровати, прислонившись к высокой спинке, на коленях его лежала книга. В комнате царил уютный полумрак, создаваемый приглушённым, тёплым светом настольного торшера. — Я удивлён, — Така зашёл в спальню и поднял руку с зажатым в ней телефоном. — Ты захотел проспать? — А я-то как удивлён, — Аки отложил в сторону книгу. — Видимо, да. Захотел. Где я его посеял? — Ты заработался, что ли? — Таканори заставил себя оторваться от созерцания крепкого торса, обтянутого чёрной футболкой. — В ванной. — Изумительно. Спасибо, — Сузуки потянулся за телефоном, но вдруг вздрогнул, поведя плечом. — Мда… — Что? — Матсумото подошёл ближе и положил телефон на прикроватную тумбу. — Опять шея? — Она, — Аки не сдержал страдальческого вздоха. — Стреляет в шею и в лопатку. Справа. — Когда, говоришь, ты её потянул? — Днём, когда завязывал полиэтилен под дырой в крыше. — Оставил бы как есть, дождей ночью не привидится, вроде. — Вроде — ключевое слово. — Хорош пыхтеть, — Таканори заглянул Акире за спину. — Могу попробовать размять твоё мясо. — А ты умеешь? — Сузуки состроил недоверчивую гримасу. — Поди, разомнёшь меня так, что я потом не разогнусь. — Это если ты сам попросишь. Кхм… ладно, — Матсумото пытался сообразить, как донести свою мысль простыми словами. — Ты ведь можешь определить, когда мышца напряжена, а когда расслаблена? — На это моих мозгов пока хватает. — Ты небезнадёжен. С мышцами в спазме то же самое. На ощупь они жёсткие и, как правило, болезненные. Найти их будет просто. — То есть я буду страдать? — Самую малость. Хуже вряд ли станет. — Звучит обнадёживающе, — Аки засмеялся. — Надеюсь, поможет. — Надейся. — Да поможет мне Ками, — блондин покачал головой. — Ну, хорошо. Мне футболку снять? Таканори нервно сглотнул. Настолько далеко он не обдумывал предстоящее развитие событий. Стоило ему представить Сузуки обнажённым по пояс, как в груди всё сбилось в пульсирующий комок. С чего такая реакция, чего Матсумото там не видел? Он же и сам мужчина! Ну, и… если так-то, Акира всё верно говорит — футболку и впрямь лучше снять, иначе какой это будет массаж? — Снимай, — распорядился Така. — Ложись на живот. Подушку убери, руки можешь или под голову положить, или вдоль тела вытянуть. — Мне уже страшно, — Аки стянул футболку и откинул её на противоположный край кровати. — Ты лжёшь мне, — процедил Матсумото. — Укладывайся давай. — Как-то неэротично прозвучало. — Умолкни уже… Проглотив смех, Сузуки перевернулся на живот и подложил руки под голову — на плечах чётко вырисовались прочные мышцы, и Така мысленно зарычал. — Советую максимально расслабиться, — дал он напутствие, подбираясь ближе к жертве. — Да давай с ноги, боже… не тяни. — Ах, не тяни? — издевательски пропел Матсумото. — То есть вот так надо сделать? И он без предупреждения, но несильно надавил двумя пальцами на мышцу между лопаткой и позвоночником. С губ Акиры сорвалась длинная непечатная конструкция, и Таканори подло рассмеялся. — Ну прости, прости, — выдавил он сквозь смех. — Заметь — я тебя жалею. Понимаю, это не очень приятно, но надо потерпеть. — Значит, нам внаглую брешут, когда обещают райское наслаждение во всех этих спа-салонах? — Как сказать, — хмыкнул шатен. — Если это расслабляющий массаж, то нет, не брешут. Но классический массаж, призванный убрать напряжение, лёгким быть не может. Сейчас вот тут попробую промять, это довольно проблемные места почти у всех, — он захватил пальцами с обеих сторон трапециевидные мышцы. — Готов? — Я лежу перед тобой полуголый и страдающий, куда уж готовее. — Принято. — Твою мать! — взвыл Акира, едва удержав себя на месте. — Тихо! — гаркнул Таканори. — Чего ты хотел, чтобы я тебя погладил и отпустил? — Ну так-то неплохо было бы… — Да ну? — Матсумото хищно оскалился. — О, это чудесное, забитое мясо, куча спазмов — ты сутками напролёт сидишь за компьютером в позе креветки, вот и терпи. — Да я же… Ауч! Господи! — стонал Сузуки под беспощадным хватом Таки. — Это ради дела и прибыли! — Расслабься, я сказал! Прекрати орать, пока соседи полицию не вызвали! — И пусть вызовут! Пусть все знают, как ты надо мной издеваешься! — Я? — Матсумото безжалостно и с нажимом провёл рёбрами ладоней по мышцам вдоль позвоночника. — Это твоя просьба — кости тебе пересчитать. — А ты… ох… — Акира вжался лицом в покрывало, стараясь стоически терпеть. — Ты воспринял это чересчур буквально… — Я же сказал, я тебя пока жалею, — Така закатил глаза. — Или мне развернуться в полную силу? — Я тебя в бараний рог скручу, слышь? — Это значит «да»? Шатен вдавил пальцы меж рёбер Сузуки, и тут случилось невероятное. Аки забрыкался, как дикий конь, и захохотал в голос. — Там не надо, — просмеявшись, он повернул голову и затравленно глянул одним глазом на недоумённо моргающего Матсумото. — Там не больно, честно. Но в голосе его плескалось столько неприкрытой паники, что губы Таки растянулись в кровожадном оскале. — Не больно, говоришь? — его пальцы вновь запорхали по рёбрам, и спальню наполнил громкий смех Сузуки. — Не-е-ет! Нет, х-хватит, умоляю! — Раньше надо было думать! Знал бы кто, что великий Сузуки Акира боится щекотки, — продолжал изгаляться Матсумото. Акира сгрёб остатки достоинства, задержал дыхание и, стиснув зубы, рывком перевернулся на спину. Таканори не успел среагировать, Сузуки перехватил его руки и потянул вниз. Всего один миг, когда земля и небо поменялись местами — Аки опрокинул его на кровать, вжав запястья Матсумото в матрас над его головой. Они тяжело дышали друг другу в губы, их лица были слишком близко, и до Таканори понемногу начинало доходить… он полностью обездвижен, руки его зажаты в немилосердной хватке Сузуки, он чувствует исходящий от полуобнажённого тела Акиры жар. Слишком хорошо чувствует… а ещё он чувствует зажатые меж своих коленей бёдра блондина. Взгляд Акиры изучающе скользил по пылающему лицу Таки, будто он пытался понять, о чём думал в этот момент Матсумото. Но если бы и сам Таканори мог собраться с мыслями, потому что тело против воли реагировало на тесную близость Сузуки. Что самое ужасное — ему хотелось подчиниться инстинктам, в кои-то веки отпустить крепко сжимаемые поводья контроля, чтобы понять, что может последовать за этим? Затянувшееся молчание породило сомнения — а правильно ли то, что происходит между ними? Вспышка мальчишеского дурачества слишком быстро обернулась неловкостью смущения. Акира не хотел давить на него, и тем более не хотел, чтобы Матсумото боялся его. В памяти были живы те слова… «Я не хочу стать твоим развлечением». Овеянная колючим холодом фраза возымела эффект отрезвляющей пощёчины, заставив Акиру отпустить Таканори. — Я не… — начал он, но через мгновение был беспардонно прерван. Така не дал ему уйти. Он вцепился в плечи Сузуки и уронил его на себя, выбив воздух из лёгких обоих. Он жадно припал к приоткрытым губам Аки — тот сразу вернул поцелуй, ощутив, как в грудь отдаёт учащённое сердцебиение Таканори. Поцелуй, полный ненасытности, сдерживаемой страсти — такой, от которой темнеет в глазах, в низу живота собирается тянущее напряжение, а кожу опаляет мириадами колких искр. — Постой, — Акира заставил себя отстраниться. — Я не уверен, что смогу остановиться, если мы продолжим. Сдерживать себя оказалось до звона в ушах сложно, но он давал Таке выбор. — Ну, я… — хрипло пробормотал Матсумото. — А если я хочу, чтобы мы продолжили? Сузуки пристально посмотрел на него, испытывая и стараясь уловить ноты сомнения в этой просьбе. Но Таканори не сомневался. Стеснялся? Возможно. Волновался? До одури. Но то было не сомнение, а желание, вплетённое в учащённое дыхание. — Надеюсь, ты понимаешь, о чём просишь, — проговорил Акира, проведя ладонью по груди Таки. — Я тоже надеюсь. Аки тихо рассмеялся, покачав головой — даже в такой момент Таканори оставался верен себе. Шатен несмело сжал пальцами плечи Сузуки — он и понятия не имел, что следует делать дальше, но Акира понял причину его смятения. — Не бойся, — он оставил лёгкий поцелуй на скуле Матсумото, кончики пальцев невесомо огладили шею. Таканори опустил дрогнувшие веки и неровно выдохнул. Он не собирался врать себе — он хотел этого мужчину. Он и подумать не мог, что вожделение может быть настолько болезненным, что от этого перехватывает дыхание. Сузуки сел на колени и снял с Матсумото футболку. Оставшуюся на них одежду он предпочёл оставить… пока. Пусть Таканори привыкает постепенно к нему, к новым для себя ощущениям, а Акира не будет спешить. — Что я должен делать? — Така обвёл взглядом обнажённый торс Сузуки. — Говорить мне о том, что тебе нравится. Таканори больше ничего не смог сказать, и Акира, продев одну руку под его спиной, наконец-то притиснул шатена к себе, опускаясь на него. Он не стал томить Матсумото ожиданием, вовлекая его в чувственный поцелуй. Таканори чуть выгнулся, запуская пальцы одной руки в светлые волосы. Вторую ладонь он положил на гибкую спину, чтобы их объятия стали теснее. Така замер, когда почувствовал, как в низ живота упирается твёрдая плоть. Сузуки и не думал давать ему передышку, он припал к шее Таканори, клеймя мягкую кожу дразнящими поцелуями. Затем он перешёл на ключицы, проведя по ним языком. Матсумото старался дышать ровнее, но чем ниже спускался Акира, целуя часто вздымающуюся грудь, тем сложнее становилось сдерживать рвущиеся из лёгких стоны. Он сдерживал себя зачем-то, но зачем? Как будто дать себе волю полностью для него равносильно полному и окончательному проигрышу. Аки слышал это в судорожных вдохах Таканори, чувствовал в каждом движении его тела, но так не пойдёт. Блондин хотел слышать его, и он своего добьётся. — Неужели я плохо стараюсь? — он подхватил Матсумото под коленом и вжался в него бёдрами, и шатен выгнулся и хрипло вскрикнул. — Не издевайся… — Я даже не начинал. Сузуки вновь наклонился к его груди, захватил губами тёмную ареолу, а потом пощекотал вершину соска кончиком языка. Таканори зашипел и сжал волосы Акиры у корней, подаваясь навстречу ласке. Блондин спустился с поцелуями на плоский живот, нарочно медленно ведя ладонью от колена Таки ниже по внутренней стороне бедра. Он явственно ощущал желание шатена, но не спешил прикасаться к его плоти, скрытой под тканью домашних штанов. Да и вообще… одежды на них по-прежнему много. Захватив пояс штанов вместе с бельём, Аки потянул их вниз, не отрывая взгляда от Матсумото. Оставшись обнажённым, Таканори сел и мягко, но требовательно надавил на плечи Сузуки, и тот понял его немую просьбу. Он послушно лёг на кровать, позволяя Таке раздеть и себя. Таканори скинул одежду на пол и устроился на бёдрах Акиры, рассматривая потрясающее тело под собой. Широкая грудь и сильные руки, гладкая кожа, оттеняемая оранжеватым светом торшера — ладони сами потянулись к рельефным плечам, и Сузуки не мешал ему изучать себя, давал ему возможность привыкнуть к новым ощущениям и вместе с тем млел под его осторожными прикосновениями. В них сквозило волнение, наивность — Матсумото словно наконец-то обнажил себя настоящего — открытого, уязвимого и жаждущего тепла. Краска смущения тронула скулы Таки, когда ладони остановились у низа живота Акиры, и последний понял, что ему пора вмешаться. Сузуки сел, оплетая руки вокруг талии Таканори, и прижался к его губам в неторопливом, но глубоком поцелуе, таком, от которого в животе рождается трепет, а пульс опасно учащается. Аки с нажимом провёл ладонью вдоль позвоночника Матсумото, заставив его прогнуться в пояснице, а затем перешёл на его шею, слегка куснув нежную, солоноватую кожу. Он продолжал терзать поцелуями и укусами шею и ключицы Таки, отвлекая его от следующего манёвра. Блондин проскользнул рукой меж их животами и обвил ладонью их члены, сжимая пальцы. Это стало поражением Таканори. Шатен вздрогнул и застонал, запрокинув голову. — Акира… — простонал он на выдохе, не увидев, как довольная улыбка тронула губы Сузуки. — Так-то лучше, — прошептал Акира и сам не сдержал стона, опуская ладонь вниз. — А у тебя красивый голос… Таканори обдавало то жаром, то холодом с каждым новым движением руки Акиры. Ему хотелось в полной мере ощутить, каково это — изнывать и требовать большего, чтобы возбуждение стало нестерпимо сильным, до темноты в глазах. Вот что делал с ним Акира — лишал самообладания и самоконтроля, подчинял себе, но этому не хотелось противиться. Только не теперь. Така скрестил ноги в лодыжках за поясницей Сузуки и, почти не отдавая себе отчёта, укусил его за нижнюю губу и сжал в пальцах светлые волосы у корней, оттянув их. Акира прильнул к губам Матсумото и ускорил движения ладони, делая ласку болезненно-невыносимой в том наслаждении, которое она дарила. Таканори извивался в его объятиях, не догадываясь, что задумал его истязатель. Опасно близко подведя их обоих к пику, Сузуки вдруг отнял ладонь и перевернулся, чтобы вновь оказаться сверху. — Ты… чтоб тебя! — обессиленно зарычал Таканори и стукнул его кулаком по груди. — Что, мало тебе? — Аки провёл подушечкой пальца по приоткрытым, припухшим губам Матсумото. — Терпение… будет ещё лучше. Така сглотнул, в горле совсем пересохло, когда их взгляды встретились. Возбуждение свернулось в колючий узел в низу живота, но на дне глаз Таки затаился страх перед самой сутью истинной близости, и Акира понимал это. — Ты уверен, что хочешь продолжить? — он убрал со лба Таканори волосы. — Ты боишься. — Немного, — честно признался Матсумото. — Ты сказал, будет лучше. — Будет, — блондин поцеловал его в висок. Сузуки приподнялся над ним на локтях и потянулся к дверце тумбы, стоящей у кровати. — И давно ты пользовался этим? — неожиданно дрогнувшим голосом спросил он, увидев, как Акира скручивает колпачок с флакона с прозрачным гелем. — Неужто ревнуешь? — Аки улыбнулся. — Лишнее. Это новое. Таканори неосознанно вдавил пальцы в простыню и прикусил изнутри нижнюю губу. Акира отвлёкся и посмотрел в беспокойные глаза Матсумото. Стоило ли говорить что-либо? Сузуки понимал, что сухие слова вряд ли смогут донести то, что он хотел сказать. Он наклонился к Таке, оставив на его губах медленный, успокаивающий поцелуй. — Не бойся, — он сел на колени и погладил бёдра шатена. — Я осторожно… хорошо? — Да… — Говоришь мне, если станет больно. Не терпи. Договорились? — Аки нанёс гель на пальцы. Таканори кивает и хватается за запястье свободной руки Сузуки, на что тот поднимает чуть удивлённый взгляд. — Тише… доверься мне, — блондин наклонился ниже к нему и аккуратно ввёл палец в напряжённое тело. На выдохе Така закрыл глаза… может, немного неприятно, но пока не больно. Матсумото старался расслабить мышцы внутри, как мог, а Сузуки пристально наблюдал за малейшими изменениями на его лице. Он бережно готовил Таканори к чему-то большему, осыпая его разгорячённую, влажную грудь поцелуями. На третьем скользнувшем внутрь пальце Така поёжился, но ничего не сказал. Он сосредоточился на каждом вдохе и выдохе, на ласковых прикосновениях к своей коже, пока вдруг не задрожал всем телом от вторгшегося в дискомфорт блаженства. Он вцепился в спину Акиры, заставив последнего победно улыбнуться. — Акира! — ахнул Матсумото, поперхнувшись воздухом. — Нашёл, — довольно протянул блондин, не прекращая истязать его и с удовольствием наблюдая, как Така надсадно дышит, сдерживая стоны. — Я же обещал. — И будет… ох, будет даже ещё лучше, чем сейчас? Ответом стал поцелуй — долгий, глубокий, с тесными объятиями. Забыв о страхе и робости, Таканори положил ладони на поясницу Акиры, вжимая его в себя. Аки вздрогнул и отстранился, перехватывая взгляд Таканори… он безмолвно спрашивал разрешения на продолжение, и Така коротко кивнул с гулко ударяющимся о рёбра сердцем. Сузуки сел на колени, проведя подушечками пальцев по его подрагивающему животу. Акира нанёс гель на свой член, неожиданно для самого себя осознавая, что и он тоже волнуется. То, что привело их к ночи вместе, такой пугающий в своей резкости контраст между их первой встречей и страстью, пронизывающей полумрак спальни — от этого кружилась голова. Сузуки почти не думал о себе, он сосредоточился на Таке — на его дыхании, прикосновениях, пристальном взгляде и хлёстком пульсе, выдающем его неловкость и смущение. — Ты готов? — голос Аки стал хриплым, он мягко развёл бёдра Матсумото шире. — Дыши… Он осторожно ввёл головку члена — Матсумото сжал губы и задержал дыхание… конечно, он успел заметить, что Акира не отличается скромными габаритами, но сможет ли Така принять его полностью? Сузуки продвинулся вперёд, сорвав с губ Таканори первый болезненный стон. Внутри него так тесно и горячо, что блондин стиснул зубы… терпение. Оно сейчас важно, как никогда. — Ак-кира, — всхлипнул Така, делая отрывистый вдох. — Знаю, прости, — Аки подложил ладонь под его поясницу. — Расслабься, ты сделаешь себе больнее. Вот так, — он прижался лбом к его лбу, — ну же, вдох и выдох… Понемногу, неспешно, Сузуки вошёл полностью, едва не зарычав от тесноты внутри. Его плоть пульсировала, взывая к продолжению, но он стоически терпел, пока Таканори привыкал к заполненности. — Прости, — задыхаясь, почему-то извинился Матсумото. — Я… я не могу привыкнуть быстрее. — Всё хорошо, не думай об этом, — Акира коснулся его губ в лёгком, успокаивающем поцелуе, а затем окольцевал ладонью его ствол, заставив Таку вжаться затылком в подушку. Ладонь неспешно, мягко скользила по члену, и Таканори расслабил мышцы, вдохнув полной грудью. Акира так же медленно вышел и снова вошёл, затем ещё раз… — Так лучше? — он сжал член Матсумото у основания, и шатен со стоном выгнулся. — Лучше, — улыбнулся Аки, посчитав это согласием. Движения его бёдер, поначалу плавные и размеренные, постепенно становились сильнее, отрывистее. Акира упёрся руками в кровать по обе стороны от головы Таканори, не останавливаясь ни на секунду. Привыкнув полностью, Така впился пальцами в бёдра Сузуки, чувствуя, как его горячее, учащённое дыхание опаляет губы. Где-то на задворках застланного туманом сознания ослепительной молнией мелькнула мысль, что Таканори давно этого хотел. Что каждое прикосновение сильных рук Акиры рождает глубоко в груди тяжесть от выгорающего в лёгких кислорода, но ему всё равно. Это просто они — Акира стискивает его в своих объятиях, заставляя подаваться себе навстречу, сминает губы в настойчивом поцелуе. Мужчина, которого совсем недавно Таканори был готов испепелить, заставляет его исступленно биться под ним, ведь до этой ночи Така и предположить не мог, что это может быть так… невероятно. И только одного этого осознания хватило, чтобы Матсумото судорожно ухватился за плечи Акиры, не в силах вынести больше. А блондин, желая сделать раздирающее Таку на части наслаждение невыносимым, заключил его плоть в плен пальцев, начиная ласкать её быстрыми, но плавными движениями. Поймав его стон в поцелуй, Сузуки ощутил, как на пальцы выплеснулось семя. Акира оторвался от губ Таканори, уткнулся лицом в его шею и излился следом, содрогаясь всем телом. Опираясь на дрожащие руки, Аки аккуратно вышел и тяжело опустился на кровать рядом с Такой. Он убрал с покрытого испариной лба Матсумото каштановые пряди и повернулся на бок, безмолвно наблюдая, как Таканори постепенно восстанавливает дыхание, приходя в себя. Така повернул к нему голову, рассматривая его усталое лицо, глядя в его глаза, которые сейчас были непривычно спокойными, серьёзными. Матсумото поджал губы и также повернулся на бок, лицом к Сузуки. — Эм… что такое? — тихо спросил он, кладя ладонь под щеку. — Ничего, — Аки качнул головой, но взгляд не отвёл. — Ты как? — он пододвинулся ближе. — Хороший вопрос… — Таканори сделал глубокий вдох, прислушиваясь к своим ощущениям. — Плохо думается, правда? — Сузуки улыбнулся уголками губ, увидев утвердительный кивок. — Но, кажется, тебе было хорошо. Матсумото страдальчески прикрыл глаза, услышав столь уверенное утверждение, которое, впрочем, не противоречило действительности. Глупо спорить — ему действительно было хорошо. Акира же приглушённо рассмеялся — он так и понял, что даже столь неясная реакция на языке Таканори означает согласие. — Мне тоже, — уже серьёзнее добавляет Акира и придвигается вплотную, кладя подбородок на макушку шатена. Така не отстранился. Он закрыл глаза и доверился этим объятиям, рукам Сузуки и его теплу. Он больше не мог бороться с собой и убеждать себя, что ему это не нужно. Таканори всегда было непросто признавать свою неправоту, но теперь он зашёл в свой персональный тупик, где он остался наедине со своими самыми сокровенными, спрятанными под стальными замками тайнами. Даже когда Сузуки неимоверно бесил его, когда сердце заходилось в стремительном темпе от раздирающего раздражения, а грудь заполнял раскалённый свинец ярости, Така хотел, чтобы блондин наконец-то пересёк последнюю черту. И злость его лишь подпитывалась от осознания того, что это, как он полагал, невозможно. Только не между ними. Но вот, когда он столкнулся с пониманием, что это не так, он… а что, собственно, он почувствовал? Растерянность, удивление и… жажду стать ближе. И — нет, не только физически. Сколько лет Така был единственной опорой для матери и сестры, живя исключительно надеждой, что однажды всё будет хорошо? Сколько сил положил на алтарь спокойствия своих самых дорогих на свете женщин — Матсумото не мог понять, на чём же до сих пор держится он сам? Таканори вернулся в тот момент, который он делил с Акирой. И всё, чего ему теперь хотелось, что рвалось из глубины замученной души — это хоть раз почувствовать себя уязвимым, но защищённым, чтобы рядом было плечо, в которое в минуты отчаяния можно уткнуться лбом и ощутить, как спины успокаивающе касается широкая ладонь. Подумав об этом, Така прерывисто вздохнул, но ничего не сказал. А слова были и не нужны. Матсумото почувствовал, как руки Акиры плотнее смыкаются вокруг него, прижимая к сильному телу. И Така, не противясь, обнял Сузуки за талию. Что он знал наверняка — эта ночь будет спокойной. Акира ни за что не подпустит к нему кошмары.