Горячая Линия Извинений

       Сумеру — столица одноимённого государства. Всякого здесь встречают по корочке диплома, а провожают по уму. Один за другим учёные родом из жаркого Сумеру прославляются на весь мир. Гуляют для репортажей по красивым ухоженным садам города, сидят на званых ужинах, чокаясь бокалами со златым фонтейнским шампанским и посмеиваясь над светскими шутками.        Но вот только в трущобах вроде Нижнего Большого Базара такой идиллии просто нет.        Попрошайки и карманники, хамоватые мужчины и женщины, наглые немытые дети, у которых на руках уже нередко бывали чужие деньги, кровь и другие маленькие дети.        За благополучные районы вышагивать было крайне опасно. Новости уже целиком превратились в криминальные сводки, полиция не справлялась с грабежами, разбоями и убийствами.        Но в кое-чьей запятнанной душе была надежда.        Телефонная будка, новое изобретение, приоткрыла свою изрисованную граффити стеклянную дверцу. Возле телефонного аппарата осторожные руки наклеили бумажный баннер с указанием номера телефона и короткой сводкой правил:        1) Не представляться по имени;        2) Позвонить по указанному номеру;        И…        Бледная ладонь подцепила висящую на положенной подложке трубку, другая набрала номер на круговом наборе. Поднесла к уху, укрытому смольными волосами.        — Здравствуйте, я вас слушаю. — Прозвучал искажённый голос автоответчика. Но небольшая молодость и жизнерадостный задор были отчётливо слышны.        Парень улыбнулся.        — Здравствуйте, я — «Зелёный странник». Я вор. И мне очень жаль…

***

       — Алло? Здравствуйте… Я… Я сломал куклу своей соседки… — звучал голос ребёнка.        — Здравствуйте, мне очень жаль… Но я изменила своему мужу… — всхлипывала женщина.        — Алло… Извинитель? Эм… Господин-Извинение? Я… Кхм… Мне стыдно признать, но я стал свидетелем того, как грабят человека. Но я испугался за себя и отвернулся от умоляющего взгляда. Мне так жаль… Мне очень жаль…        — Алло? Я… Властительница, помилуй… Я… — мужчина на том фоне надорвался во всхлипе, что-то ударило глухо на фоне. — Мама, прости, умоляю, прости… Я был дураком… Если бы я хоть секунду подумал тогда, ты бы была жива… Прости меня… Прости…!        Горячая линия слышала всхлипы и вздохи, слёзы старой вины и терзающий стыд, находящий себе выход.        Тигнари слушал записи звонков, как мондштадтский священник на исповеди. С усталыми тенями под глазами, он слушал, как люди облегчают вес на своей душе. Как взывают к людям, пред которыми никогда не смогут извиниться. Как их искажённые голоса признаются и в невинных, и в серьёзных проступках.        Слушать было тяжело. Но на душе цвело приятное чувство, которое, стало быть, роднило его со священниками. Он чувствовал, будто люди на другом конце витиеватого провода освобождают себя от того, что мучило их дни, недели, годы… Может, и десятилетия.        А в том и была его цель — избавить людей от боли прошлого. И, хотелось бы надеяться, оно правда помогало.        — Тигнари! — в дверь постучали. Он и не услышал, увлёкшись чужой исповедью, что пришла сестрёнка, так что вздрогнул и обернулся.        — Входи-входи, запись уже закончилась. Звонков нет. — В тот же миг молодая девушка с любопытным выражением лица приоткрыла дверь, опасливо оглядела аппаратуру и кучу проводов, а затем вошла с миской в комнату.        — Вот, нарезала тебе фруктов. — Обещанное угощение легло на свободный маленький уголок стола. Тигнари благодарно кивнул, голодно подцепляя яблочную дольку и ставя на автоответчик телефонный аппарат. — Я когда шла из универа, то не сдержалась и зашла в одну из будок, а потом вторую, третью… Представь себе, не срывают плакаты. Похоже, людям твоя идея понравилась…        — Что не может не радовать… — вздохнул он с лёгкой улыбкой, продолжая есть фрукты и запуская следующую запись, которую он пропустил, пока был на работе в качестве ландшафтного дизайнера. В богатой части Сумеру появился новый сад, и нужно было его оформить. У него было много дел. — Ты хоть не позвонила?        — Приве-е-ет! Духовный наставник! — тут же зазвучало из динамика, и Коллеи ойкнула, прикрывая рот рукой. Брюнет изогнул бровь, косясь на приёмную сестру. — Мне очень жаль, что засоряю эфир! Я просто проверяю, как всё работает! Давай-ка я прочитаю правила… Ага… Не называться по имени, набрать номер, помнить что звонки анонимны и не будут переданы полиции… И что это бесплатно. Вроде, столько же пунктов было, когда ты их писал. И ничего не оборвали и не замазали. Это успех! Пока!        — Как ты думаешь, кто бы это мог позвонить, м? Коллеи? — иронично подметил он. Она хихикнула, отходя к двери.        — Вообще не узнаю голос! Кстати, мама звонила, спросила, как мы тут. — Ловко прыгнула с темы на тему она. Тигнари и без того за маленькую шалость был не зол. — Сама сказала, что у неё все хорошо. Вчера виделась с каким-то важным дядей с Вахумана, но я не запоминала имя…        — Хорошо. Спасибо, что сказала. А я пока послушаю дальше звонки…        Сестра кивнула и ушла.        И люди снова стали хныкать и признаваться.