Горячая Линия Извинений

       В оживлённом Сумеру даже ночью кипела жизнь, и это пугало ровно так же, как пустота на улицах. Свидетелей много, а никто не поможет.        Один из офисов этого терпимо-злачного района был оборудован под спортзал, где тренер и учил постоять за себя. Поисками занималась Коллеи, так что Тигнари не знал деталей. Знал лишь, что он проводит курсы для всех полов, и потому они могли прийти вместе.        — Комната двадцать… — считала с бумажки адрес конторки девушка и закружилась по коридорам офисного здания, пытаясь найти нужную цифру на двери. Брюнет вздохнул от её топографического кретинизма, нападавшего на неё именно в помещениях вроде этого, и пошёл чуть ли не на запах, находя нужную. Эта комната казалась крупнее остальных — другие двери были слишком далеко. — Да! Эта! Пойдём!        Ландшафтному дизайнеру стало неловко, ведь он припомнил, что выглядит как побитая мокрая собака, и потому пропустил девушку вперёд себя, чтобы её здоровый румянец смягчил представление о них двоих.        — Здравствуйте, — Тигнари вздрогнул, отрывая взгляд от пола. В зале, собранный, стоял человек. Смуглую кожу превосходно контрастом оттеняла белая спортивная форма, платиновый блонд длинных волнистых волос был завязан в хвост. Посетитель застыл, теряя дух на мгновение. Глядя в спокойное лицо с лёгкой улыбкой на пухлых устах. — По форме вижу, что вы ко мне. Ну, или у меня появились конкуренты, которых я проглядел.        Голос медовый… Льётся медленно и тягуче тебе на душу и блестит как золото. Исступление, как транс, нависает над кружащейся головой.        — Здравствуйте! Я — Коллеи, а это — Тигнари. — Представила их студентка, а представленный смотрел на крепкую шею, видную сквозь расстёгнутое горлышко олимпийки. На крепкую надёжную руку, протянутую для пожатия. Она была горячей, слегка шершавой, но хватка у тренера была хорошей. Не больно, но ощутимо дал понять, кто он таков.        — Здравствуйте, — чуть ли не прошептал брюнет, избегая взгляда в лицо…        Потому что ощущал, что влюбится при детальном осмотре. Вот так глупо. Просто сердце уже заколотилось сильнее. А новый безымянный знакомый был просто безупречен.        — Тигнари, это — Сайно. — Представила сестра, будто чувствуя мысль.        — Мы только познакомились, а у меня уже есть замечание в ваш адрес, Тигнари. — Их руки отпустили друг друга, к сожалению, а дизайнера пробрало дрожью от того, как приятно звучало собственное имя его голосом. Твердь невесомо переходила в лёгкое и воздушное «гна», и обратно, уже к рыку…        — Не понравилось моё рукопожатие…? — кинул он невпопад, забегал глазами по полу, чувствуя себя таким маленьким и слабеньким рядом с ним.        — Верно. Нужно держаться уверенно и стойко. Это касается и новых знакомств, и драки со злоумышленником. Смотрите на человека, но без вызова. Не опускайте глазки в пол, не показывайте, что вы — жертва. — Мужчина заодно обернулся на Коллеи, чуть ли нравоучительно палец указательный к небесам не вознёс. — Нельзя давать ему подумать, что вы его боитесь. Об этом и будет первое занятие.

***

       В голове обывателя уроки самообороны — это просто изучение приёмов самозащиты вместе с человеком, который имитирует злоумышленника. Но на деле всё оказалось гораздо глубже, и, возможно, даже чрезмерно качественно за свои деньги.        Сайно сначала научил их дыхательным техникам для охлаждения нервов, а потом посадил их медитировать. Да, именно. В душе бойца должен быть покой и ровная гладь. По этой самой причине нужно было начать с обустройства внутреннего мира, чем они и занимались. Сам он тоже сидел смирно перед ними, не отвлекая шагами или другими звуками, к которым стал чрезмерно чувствителен ландшафтный дизайнер. А в зале было так тихо… Так тихо…        Но Тигнари не мог понять, как в темноте и тишине найти покой. Он видел там лишь кровавые образы, ножи, осколки, слышал крики, булькающие звуки, жидкие хлюпанья. Там было ужасно.        — Тигнари, не забывайте дышать. — Тут же в мглу под веками, окроплённую кровью, проник бархатный голос учителя. Стало ощутимо, как в груди медленно, но сильно бьётся собственное сердце. Брюнет заставил себя применить дыхательную технику. Вдох за вздохом… Вздох за вдохом… Истерзанной отравленной душе стало чуть спокойнее.        Но было так тихо… Не было слышно голосов других людей. Они будто бы были здесь только втроём.        — Можете открывать глаза. — Спустя время проговорил с мягкостью Сайно. Два ученика сделали, как велено. После не самой удачной медитации, впрочем, появилось чувство какой-то свежести. Словно воздух стал чище. — Есть ещё кое-что, что может вам помочь набраться уверенности в стычке. Представьте себе яростное дикое животное. Лучше хищника, но можно и травоядное. Кто это для вас?        — Сервал. — Хихикнув, заявила Коллеи. Небольшая хищная кошка в пятнышко с большими высокими ушами и изящными длинными ногами.        Тигнари задумался…        — …Лисёнок…        — …Лисёнок,        — Лисёнок…        — Лиса. — Сказал Тигнари. Поднял глаза от пола. Его Шакал звал лисом и малевал, как свою жертву, рисуя алой краской линии поверх его глотки. А Сайно взывал освободить хищную натуру. Выхватить кисть и нанести удар первым.        Платиновый блондин кивнул, принимая это предложение.        — Отлично. Когда наступает момент начать драку, представьте, что звереете. Рычите и ревите, как выбранный зверь. Деритесь с животной яростью. И тогда шанс на победу возрастёт.        Тигнари глянул на свои ладони. Тонкие, худые. Они, конечно, привыкли к труду — он сам рассыпал гравий в зонах парков, высаживал кустики и цветочки, перекапывал земные пространства… Но созданы ли они для борьбы? Для того, чтобы лить кровь?

***

       — Доброго пути. — Проговорил тренер на пороге зала, выключая за собой свет. Пространство погрузилось в темноту, и Сайно преспокойно вышел из него, не страшась совершенно пребывать в непроглядной черноте и уязвимости. Его уверенность и спокойствие невольно копились и в дёрганном Тигнари. Вкладывались с каждым мягким словом инструктажа и почти двадцатью минутами медитирования, в которые не произошло ничего опасного. — Будьте осторожны и внимательны по дороге домой.        — Будем! — кивнула исполнительно сестрица, подхватила брюнета под локоть. — Вы тоже хорошо доберитесь до дома!        Мужчина ласково улыбнулся с кивком и стал закрывать дверь. Коллеи потащила Тигнари по коридору, но тот не мог оторвать взгляд от распущенных белых волос. Лишь когда сворачивать шею не позволило строение позвоночника, он обратил взгляд вперёд. И был в странном трансе. Ему тут… Было чуть комфортнее, чем где-либо ещё.        — Ну? Будем ходить дальше? — вдруг включилась студентка, встав у дороги, чтобы дождаться вызванного такси. Пуская ртом белые облачка в изрядно морозной ночи, дизайнер думал… Обо всём.        Неужто это та жизнь, которой он лишился? Покой, какой-то интерес к живым людям, романтика стояния на оживлённом улице в свете фонарей с необъяснимым воодушевлением? С этой нежной истомой…?        Он… Помнил отдалённые отголоски этого чувства. Средняя школа, старшая школа, универ… В эти периоды жизни он точно так же смотрел томно в холодное пустое небо, ощущая тепло на душе и мерцание сотни звёзд в своей голове.        Вот так случай, конечно…        — Будем…

***

       Тигнари принудительно взял перерыв от исполнения своей обязанности.        Его ломало, как наркомана. Он до дрожи хотел услышать, что ему оставил Шакал. Если оставил. Он хотел прослушать все сообщения о том, как кто-то снова кого-то убил, ограбил, обокрал, изнасиловал и так далее. Это была его новая аддикция, странная необходимость. Коллеи его чуть не привязывала к дивану в гостиной на ночь, чтобы он не лез в свою комнату — к аппаратуре.        А он хотел.        Но, впрочем, упражнения по уравновешиванию внутреннего мира от Сайно помогали. Он стал формировать в себе мысль самодостаточности. Возвращать её себе. Ему внушали, что он — вольный лис. И он старался это объять и принять.        — Нет, давай ещё раз. — Звучало чуть строго, но от этого тона совсем не обидно, лишь от усталости досадно. Тигнари вновь отошёл, начиная сценарий заново. Сайно замахнулся пластиковым ножом, дизайнер схватил его за запястье, надавил на плечо своим локтем, пришагивая ближе. Вжал вниз, но Сайно оперативно выбрался из захвата, отводя от лица выбившиеся серебряные волосины. — Каждое движение должно быть молниеносным и чётким. Передохни пока, попробуем ещё чуть позже. Коллеи, давай теперь ты.        Брюнет отошёл от них подальше, сел медитировать. С шумом на фоне это было невозможно для такого задёрганного человека, как он, но он так ощущал, будто отдыхает быстрее. Приводит темнотой мысли в одно управляемое стадо.        Он всё ещё боялся, что не создан для боя. Что его тонкие «лапки» не смогут отпихнуть реального противника. Что никогда не научится приёмам. Что с бутылкой, шилом или другим оружием в руке станет только опаснее для самого себя.        Всё же, он слыхивал, как убивали и подготовленных полицейских, и военных обычные граждане… По своему проклятому телефону.        — Тигнари, — снова прекрасным голосом Сайно было выговорено его имя. Твёрдо-мягко-рычаще. — Давай попробуем ещё раз захват ножа.        Брюнет раскрыл глаза и вернулся обратно в центр зала. Тренер напал внезапно, и он даже не успел реагировать, вцепившись в его руки максимально неудачно. Через секунду кончик пластика утыкался Тигнари в живот. Он виновато повесил голову, держась за искусственное лезвие.        — Мало вероятно, что противник будет предупреждать о своём намерении. Многие грабители подлые. Подойдёт, вынет нож только тогда, когда решит ударить. Нужно реагировать мгновенно. Давай ещё. — Спокойно, без укора, просто нравоучительно. Побольше бы нервных клеток ему с таким бестолковым учеником. Они повторили. Снова. Снова. У брюнета никак не получалось. Они взяли ещё перерыв. Коллеи побежала за кулером куда-то внутри здания. Тигнари отпустил её с тяжёлым чувством тревоги на сердце и сел снова медитировать, раз стало тише. Лишь тренер бродил где-то. Повился возле раздевалок с душевыми, принадлежащих залу. Вышел назад. И подошёл ближе, заставляя струнку нерва у Тигнари всё же натянуться.        Но с ним просто рядом сели.        — Что с тобой нынче? — Поинтересовался негромко смуглый мужчина, иначе было нельзя в таком тихом месте. Тигнари отсюда мог разглядеть, как от пота прилипли волосы к его шее и лицу. Сердце билось сильно, но не истерично.        — Просто есть вещи, о которых я переживаю… — он снова вытянул свою ладонь. Такую маленькую. Как и он сам. Невысокий, тонкий и зашуганный. — Я… Не совсем уверен, что тяну на лиса. Я понимаю, это скорее всё образно… Но… Я слишком слабый.        — Сила просто так не появляется. Тебе стоит начать заниматься физической культурой и вне рамок наших занятий. — Сейчас Тигнари заметил, что Сайно снял олимпийку, и под ней была чёрная мокрая майка, которая не скрывала рельефов его атлетичного тела. У него были очень крепкие плечи… И ладони широкие, Тигнари ещё помнит их пожатие, они могучие. Вот так выглядит хищник.        Интересно, а какого зверя себе выбрал он?        — Мы не выбираем, какими родиться, но можем выбирать, какими хотим стать. — И повернул всё же взгляд к нему, блуждающему глазами по тёмной коже. — У лисиц лапки небольшие, но это не мешает им быть грозой для зайца… А у зайца когти знаешь какие? Человеку глотку вспороть можно. Так что… Не комплексуй, я тоже коротышка, но кладу штабелями крупных противников.        Честно, забавно представить невысокого Сайно, держащего за грудки мужика, что выше его ростом на пол головы или того больше.        Тоска чуть угасла. Тигнари даже хихикнул, чем заставил собеседника приулыбнуться.        — Спасибо за твою поддержку. Я просто… Нынче умираю со скуки. — он побоялся сказать прямо, как есть. Он не хотел, чтобы хоть кто-то кроме него самого и Коллеи знал о телефонной линии. Даже родители такой чести не удостоились и потому не понимали, отчего он стал ехать крышей. — Но сейчас постараюсь занять себя чем-то полезным…        — Понимаю. Скука убивает. Попробуй встать в планку, тогда правда можно в петлю сразу! — брюнет хмыкнул позабавленно. А затем вдруг Сайно скакнул к своему медовому голосу. — Есть в пустынях такие лисички… Фенеки. Они маленькие, размером с домашнюю кошку, но всё же хищники с острыми клыками и когтями. Нехило могут разодрать друг друга и других одноразмерных зверей. Может, тебе больше прельщает именно фенек?        — Ну уж нет, мне тогда придётся визжать при драке… — буркнул Тигнари, покачав головой. Он ощущал, что и без того это сделает. В себе и своих силах он крайне сильно сомневался, даже если начал над этим работать…        — Они тоже вообще-то рычать умеют. — Защитил честь этих животных тренер, но отступился. Очень благоразумно дал побыть в тишине. В голове брюнета было много вещей, которые стоило бы утрамбовать самому.        В дверь постучались… Попинались.        Двое переглянулись вопросительно, душу дизайнера тут же стиснула тревога. Тренер поднялся, направляясь к двери. Осторожно отворил.        — Простите, что так долго! — тут же раздался голос девушки. Коллеи бодро шагнула в зал с двумя стаканчиками воды. Рук не нашлось постучать. Тигнари вздохнул с облегчением. — Я потерялась… Тут всё одинаковое!        — В следующий раз давай схожу я… — буркнул брюнет, принимая из рук сестры стаканчик и отпивая блаженной сладкой воды.        Он ворчал, но чувствовал себя в разы комфортнее.

***

       — И куда бить? — спросил Тигнари. Боевое шило больше не тяготило руку, которая окрепла под напором тренировок и нормального питания. Глаза брюнета чаще видели солнечный свет, уши чаще слышали голоса нормальных людей, тело ощущало тепло солнца, а вечерами и чужое. Захваты, выходы из захватов, рукопожатия. И всё с раскалённым мощным телом тренера.        — В икру. Вон сюда. — Он указал на себе точку. — Здесь не смертельны ранения, но с шилом в ноге будет больно и тяжко продолжать драку и преследовать. Так что садишь на колено и сразу вонзаешь. А потом бежишь звонить в скорую и полицию. Отели, рестораны… Там на ресепшне всегда есть рабочий телефон.        Тигнари ощущал что-то странное.        — Давай, посади меня на колено. — Тигнари улыбнулся, звучало это с вызовом. Как игривая шутка. Он сделал серию приёмов, усадив пытающегося напасть тренера на пол и вонзив шило. Наконечник просто ушёл в основу. Естественно, оружие было ненастоящим. — Вот… Теперь лучше. Молодец.        — Благодарю. — Муркнул он, отпуская его. Тигнари наконец ощущал силу в себе. Изворотливость фенека. Ту, которую ему обещал Сайно. Правда, неравенство между ними ощущалось до сих пор. Глядя в спокойные, но мягкие глаза, брюнет видел, что перед ним человек чрезвычайно осторожный и собранный. Видавший виды. У него ещё учиться и учиться выживанию в каменных джунглях. — Спасибо за твоё терпение. Мне вот интересно, ты случаем не военный? Или полицейский? Отчего решил стать инструктором по самообороне?        — У меня золотой пояс по бою с шестом. — Улыбнулся безупречной белозубой улыбкой тренер и утёк мимо. — Лет шесть этому посвятил, а как стал чемпионом, то подостыл. А ты чем занимаешься, чтобы жить?        — Ах… Ну, я ландшафтный дизайнер. Придумываю как оформлять парки и скверы. И реализую это зачастую. — Отозвался брюнет, наблюдая безотрывно за белизной чужих волос.        — Какие парки вышли из-под твоей руки? — у Сайно было хорошее чувство пространства: он пошёл задом наперёд, глядя в ответ и останавливаясь ровно там, где стояла его бутылка. Тигнари внимательно пронаблюдал, как губы тренера примкнули к горлышку.        — Сад Разан, сквер на улице Сокровищ… Это недавние… — он повёл рукой в воздухе невнятно. Недавние проекты — это проекты минимум трёхмесячной давности. Они жили на гонорары. Они, к слову, скоро должны были иссякнуть. Нужно было браться вновь за работу.        И проект…        — О, да, я часто вижу сад Разан. Симпатичный-симпатичный. До чего же удивительно это — знать человека, который за этим стоит. — Сайно отлип от бутылки, стреляя заинтересованным взглядом. Тигнари отмахнулся. Ну, обычное дело. Подумаешь.        — Это для меня честь — учиться у чемпиона боевых искусств. — Скромно улыбнулся ему дизайнер.

***

       Приподнятое настроение чуть опустилось на пороге дома. Тигнари вял с каждым шагом ближе к своей комнате, пока не встал в темноте и пришибленно-приятной усталости. Глядя на алый глаз автоответчика.        Сбросив спортивку на тумбу, он подошёл к аппаратуре и сел, чтобы слушать.        — Здравствуйте… — Тигнари дрогнул, услышав это слово. Но утих. Голос не тот. — Я похитил внука, когда сын с женой развёлся… Мальчик так испугался, ведь он меня не знал в лицо… С тех пор растёт заикой, и его обижают дети… А мать не знала, что он теперь у нас, да повесилась от горя… В тюрьму не хочется, но я понимаю, как был не прав…        Следующий.        — Я ударил свою девушку… Приревновал к её другу и в порыве дал ей по лицу… Мне жаль. Она была лучшим, что со мной было… И я потерял её из-за такой ерунды… Я дурак…        — Здравствуй… — сердце замерло в груди и тяжко забилось вновь. — Как странно. В этот раз ты не отвечаешь в положенное время. А я свой график под тебя построил… Ускользнул, Лисёнок? Ничего, в следующий раз я тебя поймаю. Надеюсь, лично…        Ради него правда так стараются? Перестраивают образ жизни и часы работы?        — За этот проступок я, наверное, накажу тебя сильнее планируемого. Скажи мне, что тебя пугает больше всего? Что ранит тебя страшнее? Может, у тебя больные колени? Может, у тебя низкий болевой порог? Может, ты боишься змей? Пауков? Крови? Хах. Если последнее — правда, то ты поступил не мудро. — Продолжал Шакал, заводясь. Тигнари ощущал что-то противоречивое. Желание слушать дальше и дальше. Знать всё что о нём думает маньяк. Что хочет с ним сделать.        Осведомлён — вооружён.        Если знаешь, что с тобой хотят сделать — будешь знать, чего ожидать при встрече.        — Мне так тоскливо без твоего настороженного дыхания и сдавленного голоса… — вздохнули на том конце и повесили трубку. Тигнари даже удивился, скорее нажимая прослушку следующей записи.        — Я сожалею о том, что не впустил брата пожить у себя… Отчим задрал его насмерть, и… Никак не могу принять, что предпочёл свой комфорт его жизни…        — Я хочу извиниться за случай, когда я подставила одноклассницу. Я как одержимая хотела идти по головам к диплому… Я свалила всю вину на неё, чтобы учителя дальше видели во мне девочку-лапочку. А её… И так постоянно обижали и поносили все, кому не лень… Я надеюсь… С ней сейчас, после школы, всё хорошо…        — Снова…? Избегаешь меня? — протянули тонко-игриво. Это снова был Шакал. Тигнари искал именно его. — Хм… Не нравится мне это… Ты испугался? Почему больше не берёшь трубку?        — … — пустой звонок. Второй, третий. На пятом эти безмолвные вызванивания закончились.        — Я приду потом. — Коротко и по делу. И снова сброс.        — Здравствуй снова. У меня сложилось ощущение, что ты хочешь от меня отдалиться… Ну, или ты умер… Я чувствую себя преданным. Ты должен умереть от моих рук. Может быть, ты не вынес тяжести бытия и сам с собой покончил? Застрелился? Зарезался? Нажрался таблеток? А может… Обдолбался смертельной дозой наркотика? Сгорел в белой горячке? Я не знаю, каковы твои предпочтения по этой жизни… Но знаешь… Я давно не видел конвульсий и пены изо рта. Так мерзко… Наверное, мне стоит искать тебя активнее. Вдруг ты ещё жив?        Тигнари глянул на часы. Время было позднее. Не то, в которое ему прежде звонил маньяк. Рассчитывать на новый звонок не приходилось. Если бы такси ездило быстрее, он бы успел… А так…

***

       Тигнари стал перестраивать распорядок дня назад. Сначала попросил проводить занятия по самообороне чуть раньше, потом стал медленно и верно отказываться от того, к чему пришёл с великим трудом: прогулки, упражнения, перерывы, фильмы и книги, звонки близким…        А Шакал не звонил…        Убивал кого-то? Нашёл новую жертву для преследований и угроз? Тигнари стало тоскливо. Он считал, что исключителен в этом деле. Что никто другой не станет смыслом жизни для кровавого мучителя.        Только он.        Тогда он взял и перед выходом на занятия решился на отчаянный шаг, нажав на другую кнопочку аппаратуры.        — Это обращение к Шакалу. — Начал он, ощущая, как извращает концепцию своей идеи. Как рушит что-то ценное и хоть отдалённо благородное. — Я жив… И жду твоего звонка. Оставь сообщение, когда мне тебя ждать.        И перезаписал таким образом автоответчик.

***

       На тренировки с тяжёлым, но чуть обнадёженным сердцем Тигнари явился один. У Коллеи резко образовалась вечеринка в честь дня рождения подруги, и она не могла не пойти.        Так что их теперь было двое: сонный тренер и чуть неспокойный ученик.        — Бей. — Приказали ласково на ухо. Тепло обволакивало плечи и голову. Хотелось млеть и таять вопреки ситуации. Ситуации того, что его брали на тренировочный удушающий со спины, и нужно было его прервать точным ударом локтем в печень.        — Правда бить со всей силы? — настороженно протянул Тигнари, уже складывая руки для удара, но на всякий случай пытаясь повернуть голову к нападающему. — Это же больно.        — Да. Бей. — Прохрипел Сайно пылко. От этого мурашки волной пошли по телу. И Тигнари размашисто ударил. Локоть вонзился в стальные мышцы, но в затылок раздался болезненный хрип. Дизайнер тут же обернулся, чтобы узреть, как тренер осел на корточки, переводя дух от боли и прижимая повреждённое место ладонью.        — Эй… Ну, я ж так и знал… Сайно, ты путём? Тебе вызвать скорую? — брюнет тут же присел перед Сайно, пытаясь разглядеть на опущенном лице, насколько же сильно пронзила его боль. Но платиновый блондин медленно поднял голову, выглядело так, будто ему лишь дискомфортно, но не адски больно. Тигнари заискивающе заглядывал ему в спокойные глаза. И те потом приулыбнулись нижним веком. Неосознанно лёгшую на смуглую руку белую ладонь мягко поймали и отстранили, удерживая.        — Всё нормально. У меня высокий болевой порог, но ты бьёшь отлично. — Подтверждая слова, Сайно поднялся. Тигнари недоверчиво изломил брови, и тут же миг смазало, всё дёрнулось перед глазами, тело обволокло секундной невесомостью.        В следующий миг он был в горячих руках на полу. Тяжкое дыхание раздавалось сверху. В животе потянуло.        — Видишь? Я могу без труда положить тебя. Значит, мне не больно. — Рассыпался бархатный тон. Тело затрепетало от него и лицезрения того, как смуглый лик собой затмевает свет ламп в спортивном зале. Божественным ореолом льётся свет сквозь белые волосы.        — Охотно верю… — заворожённо отозвался он. Сайно чуть склонился к его лицу. Сердце сделало кульбит, но тут же платиновые пряди погладили лицо и отстранились с резким подъёмом тренера. Он прислонился, чтобы оттолкнуться от пола.        Тигнари даже стало досадно. В теле тянуло и тянуло, сладко, просяще. Но он не был уверен, что это может быть взаимно. У них неплохие отношения, будет жалко их испортить.        — Давай закончим на сегодня. — И крепкая ладонь была протянута навстречу. Брюнет помедлил, боясь, что от прикосновения мятежные чувства его одолеют. Что лишний контакт с теплом его расплавит или сожжёт.        Тренер ему слишком сильно нравился.        Он принял предложение помощи, легко встал, когда его дёрнули на себя. Снова встретился лицом к лицу со умиротворённым Сайно. Под кожей загорелся пожар.        — Пойдём в раздевалку. — Почти что попросил Тигнари сбитым духом, всё надеясь увидеть что-то новое, что-то помимо извечного покоя в глазах напротив. И увидел.        Интерес, тягуче перетекающий из умиротворения.

***

       У Тигнари бывали интрижки в студенческие годы. Он пробовал всякие вещи… Легко заводил знакомства ради этого. Но вот сейчас слишком дорожил теми отношениями, что успел построить. Приятельство. Обыкновенное, но столь ценное для него, почти сошедшего с ума со своим арт-проектом.        Сексом дружбу не испортишь, а он боялся, что мог.        И потому только жадно наблюдал, какое у него красивое тело. Поджарое, подтянутое. Хотелось коснуться вне тренировочных практик. Провести подушечками пальцев, запоминая рельеф. Может, даже прикусить игриво где…        Сайно вскоре обернулся, не заметил наблюдения и прошёл в душевые. У Тигнари дрожь ходила по телу от соблазна зайти следом. Понаблюдать ещё чуть-чуть. Узреть и особые части тела.        Не сдержавшись, он заскочил за ним. Пробежался взглядом по пустой кафельной комнате, в которой так удобно не было перегородок. Увидел вопросительно обернувшегося абсолютно голого Сайно.        — Обычно ты не пользуешься душем здесь. — Поделился наблюдением платиновый блондин, тут же утопая в молочных парах лютого кипятка. А всё же разглядеть что-то было можно. От силуэтов притягивающих похотливый взгляд мест кровь потекла к белым щекам. И низ живота потянуло особенно сильно. Так что он вцепился в полотенце до побелевших костяшек и отвернулся силой, чтобы у него не встал. Стал думать о мерзостях, лишь бы отпустило. О том, например, как его хотели пытать и в конце концов убить…        — Просто вспотел невыносимо. Не хочу так до дома идти. — Заявил Тигнари, медленно шлёпая к душевой поблизости. И только потом понял, что это как с писсуарами — негласно принято занимать через один, чтобы не стеснять соседа. А тут он буквально домогался.        Кивнул короткий взгляд на тренера, он лишь увидел, что тот преспокойно занимается своей гигиеной. Так что отвернулся сам, принимаясь очищать себя.        И корить за похоть и дурость. Наверное, хорошо, что он не сказал прямо, чего хочет. А то…        По рёбрам прошёлся жар, а за ним — мурашки.        — Что? Уже не хочешь? — вопросил со спокойно-довольным выражением лица тренер. Тигнари опешил. Всё-таки Сайно жуть проницательный. Даже на секунду страшно стало.        — Ты просто выглядишь не сильно заинтересованным… — отозвался он, отшагивая к стене и поворачиваясь передом к наступающему. Сердце застучало бешено. По телу сразу сладостно заныло. — Я подумал, что ты сам не хочешь или не понял…        Уже через секунду, к своему дичайшему смущению, Тигнари не смог сказать ничего от сухих губ поверх своих. И с огромной радостью объял Сайно за плечи, покоряясь. Кафельная стенка едва была тёплой, когда его к ней прислонили. Мокрые белые волосы спутались, но пальцы всё же их перебирали предовольно смакуя ощущения.        В душе воцарилось воодушевление на пару с суматохой. Голова шла кругом. Жар обволакивал и проникал в клетки. В области паха стало вязать.        Жаркие ладони плавно обтекли таз и бёдра. Тигнари сначала не понял, для чего его дёргают, подхватывая под бедро.        — Стой… — ахнул брюнет, как только осознание проклюнулось. Но уже было поздно. Его подхватили под ноги, держа на весу. Он вцепился в плечи сильнее, чтобы не упасть. Вода хлестала вниз по ним. Вокруг было скользко. Это было опасно. Но равновесие было установлено и не колебалось под надёжным присмотром тренера, мужчина преспокойно внимал. — Сайно, подожди… Я… Давно это не практиковал…        Чувство раскрытости и уязвлённости нагоняло стыдливого румянца. Тяжело жить, не имея нормального природного средства для облегчения проникновения.        Сайно хмыкнул и миролюбиво отпустил. Задумался. Вздохнул. Стало неловко.        — У меня идея. — Заявил вдруг он и стал садиться на колени. Тигнари ошпарило, но не водой, а колючим осознанием, что в его адрес собрались делать. Возбуждение, кажется, стало бить все рекорды в жизни брюнета. Он робко намотал мокрые платиновые волосы на ладонь. Сдёргивая полотенце с вешалки. Сайно неуловимо принял его жест заботы и подстелил себе его под колени.        Резкий вздох сорвался с губ, когда Сайно перешёл ближе к делу. Пламенный жар коснулся головки, сомкнулся на ней. Уретры щекотно коснулся кончик языка. Тигнари уже трясло. От того, что ему взялся сосать великолепный тренер. После такого можно умирать со спокойной душой от разрыва сердца.        Он был до безумия хорош. Лизал и посасывал с толком. Доил своим горлом все соки умело и точечно, прямо как наносил защитные удары. Что ж, брюнет уже был в нокауте, не соображал, не мог дышать и едва стоял. Сайно был богоподобен, и Тигнари смело бы отдал ему свою бессмертную душу, если бы тот только попросил.        Брюнет до боли стискивал челюсти, лишь бы не застонать. Ведь он себя знал. Ощущал это пронзительное, рассыпающееся искрами тока удовольствие, которое бы в полной расслабленности знаменовалось громкими звуками. Но он боялся тонких офисных стен и ненадёжности кафеля. И потому теснил в себе постанывания, лишь задыхался и задыхался до цветных пятен пред глазами и лёгкого головокружения, пока узел в торсе креп.        — Сайно… — стал взывать он, тихонько подаваясь навстречу податливому и гостеприимному рту. За это ласки стали безжалостней. Неосязаемо-стремительно его накрыла волна блаженства, и сладкая судорога пронзила чресла, заставляя согнуться над белой макушкой.        Оргазм был тягучий и мучительный. Тигнари, наконец, излившись, вздохнул с облегчением. К извращённому удовольствию заметил, что партнёр особо жадно заглотил, обсосал всё до последней капли и отпустил. Подрагивающие ноги тут же дали слабину.        — Ты просто невероятен… — осел брюнет на пол возле предовольнейшего тренера. Его сытые глаза не вязались с тем, что у него всё по-прежнему стояло колом. Вода ещё текла, омывая их, когда белая ладонь легла на смуглый член.        — Мне не хватит навыка ответить тем же… — удручённо заявил брюнет, начав удовлетворять другого участника сего действа. Тот хмыкнул, утыкаясь губами щекотно и волнительно в ухо Тигнари.        — Если ты не против… То в следующий раз я бы предпочёл кончить в тебя. — Прошептал он томно, заставляя дрожь пройти в мышцах.        Водя ласково по стволу рукой и томя головку пальцем, Тигнари признавался себе, что будет совсем не против. Ощущая неощутимые вздохи и прикосновения губ на мокрой нежной шее, он млел и растворялся, словно сахар. Вверял себя в пламенные объятия и утыкался смущённо в посеревшие от влаги волосы, пока тренер не излился в его руку.        Стук сердца шумел громче воды, громче чужого дыхания на ухо. Осознание настигло постепенно.        Ему нужно было идти.