Второй день
3 февраля 2024 г., 20:17
Часы на стене движутся слишком медленно.
Джисон постукивает ногой по полу, ожидая, когда руководители придут к ним на встречу. Они отправили треки в полдень, а сейчас уже четыре.
— Я правда думаю, что они должны были уже закончить. — произносит тихие слова Чанбин, грызя ноготь.
Чан останавливает свой шаг:
— Я уверен, они просто тщательно все проверяют.
— Ага. Песни были настолько хороши, что все потеряли сознание, — пытается вселить оптимизм Джисон, но в его голосе звучит лишь беспокойство.
Он печатает сообщение.
Джисон
Привет! Все еще очень взволнован нашим свиданием, но сейчас мы застряли в ожидании обратной связи. Они получили треки четыре часа назад, но все еще ничего. Я буду держать тебя в курсе.
Раздается стук в дверь, и она открывается, являя мужчину в очень хорошем костюме.
— Добрый день, джентльмены.
Они встают, чтобы поклониться, и все бормочут приветствия.
Мужчина улыбается:
— Я здесь только для того, чтобы сообщить вам, что все песни утверждены, и дать вам расписание на ближайшие недели. — Чан протягивает руку за бумагами, и мужчина продолжает. — Разумеется, это предварительный вариант. Мы знаем, насколько непредсказуемо ваше творчество, поэтому не стесняйтесь вносить коррективы по мере необходимости. Я не буду вас больше задерживать. Наслаждайтесь своим пребыванием здесь!
Дверь за ним закрывается, и Чанбин усмехается:
— Кто-нибудь из вас может объяснить мне, почему мы должны были сидеть и ждать этого? Неужели нельзя было отправить письмо по электронной почте?
Джисон хмыкает, а Чан пожимает плечами, просматривая расписание.
Чанбин продолжает:
— Я имею в виду, что он пробыл в комнате меньше тридцати секунд. А нам пришлось сидеть и ждать четыре ебучих часа.
Чан говорит через мгновение, делая совершенно очевидным, что он не слушал:
— По сути, мы будем работать с 10 до 17 каждый день, пока не закончим. Но у нас есть круглосуточный доступ к студии, которую они нам предоставили, так что мы можем быть здесь, когда захотим.
— Здорово. — Чанбин поворачивается к Джисону. — Джисон, я попрошу Чана отвезти меня домой, и ты сможешь взять машину. Глупо с твоей стороны пользоваться такси каждый раз, когда встречаешься с этим парнем, когда у нас есть машина.
Джисон хмурится:
— Сегодня буквально наше второе свидание. Я сделал это один раз.
Чанбин отмахивается от него:
— Как угодно. Сегодня вечером машина в твоем распоряжении. Не делай в ней ничего отвратительного.
— Эй!
Джисон пишет Минхо, сообщая ему, что он свободен.
Чан хлопает в ладоши:
— Хочешь, мы подождем с тобой?
— Ничего страшного. Я посижу здесь и, возможно, что-нибудь сделаю.
Чанбин бросает ключи на стол и подмигивает, вставая.
— Пока, Джисон. Веселой ночи! — улыбка Чана становится до смешного широкой, когда он выходит из комнаты.
Джисон смотрит вслед Чанбину, ожидая неуместного комментария, который, он уверен, так и вертится у него на языке. Чанбин удивляет его, просто говоря:
— Люблю тебя.
Он надевает наушники и входит в систему, открывая трек, над которым работал несколько недель назад.
Когда Джисон дописывает предварительный припев, дверь студии распахивается, и он вздрагивает на своем месте. Снимая наушники и готовясь объяснить, что студия зарезервирована, он с удивлением видит, как Минхо просовывает голову внутрь.
Улыбка появляется на его губах, и Джисон смеётся:
— Эм, привет? Как ты узнал, где меня найти?
Минхо заходит внутрь, великолепный и ухмыляющийся.
— У меня есть свои источники.
Он плюхается на диван, и Джисон разворачивается в кресле к нему лицом. Он кладет наушники на стол:
— Я потерял счет времени, надеюсь, я не заставил тебя долго ждать.
Минхо пожимает плечами:
— У меня только что закончились занятия. Я сразу пришел сюда. — его глаза скользят по комнате. — Это действительно хорошая студия, вы, ребята, должно быть, хороши.
Джисон краснеет:
— Не хочу показаться самоуверенным, но так и есть.
— Ты должен гордиться своей работой. Знать, что ты талантлив, не значит хвастаться, — дразняще улыбается Минхо, и Джисону хочется прижаться к его губам.
Джисон садится на руки, чтобы не подпрыгнуть и не наделать глупостей:
— Так что же мы будем делать этим вечером?
— Я думал о мороженом, но теперь хочу послушать твою музыку. — он делает паузу и жестом указывает на компьютер. — Когда ты в Риме, как говорится.
Джисон вздыхает для драматического эффекта, но на самом деле ему не терпится показать Минхо несколько песен. Он открывает трек, который они записали для айдол-группы несколько месяцев назад, и нажимает кнопку воспроизведения, наблюдая за реакцией Минхо. Тот отстукивает в такт, поднимая брови при некоторых переходах и импровизациях.
Когда песня затихает, Минхо поворачивается к нему, надув губы:
— Можешь сыграть мне что-нибудь со своим голосом?
Рот Джисона слегка приоткрывается, и он прочищает горло, прежде чем снова повернуться к монитору. Он чувствует, как жар разливается по его щекам, и проклинает себя за то, что Минхо так сильно на него влияет.
Когда трек начинается, он снова наблюдает за Минхо. Взгляд скользит по волосам, спадающим ему на глаза, по серебру, блестящему в ухе. Минхо наклоняется вперед, на его губах появляется улыбка. Джисон прикусывает губу и надеется, что выглядит не таким растерянным, каким себя чувствует.
Когда начинается бридж, Минхо поворачивается к нему и кричит:
— Джисон! Это потрясающе. Ты потрясающий.
Джисон пытается что-то ответить, но когда его рот открывается, Минхо шикает на него:
—Я стараюсь слушать.
Джисон посмеивается и терпеливо ждет, когда закончатся последние ноты. Минхо тянется, чтобы схватиться за сиденье его катающегося кресла, и останавливает Джисона перед собой.
Минхо берется за подлокотники кресла и пристально смотрит Джисону в глаза:
— Джисон. Я думаю, у тебя самый лучший голос, который я когда-либо имел удовольствие слышать. Это моя новая любимая песня, пожалуйста, скажите мне, что она уже где-нибудь выпущена.
Минхо моргает, пытаясь убрать прядь волос с глаза, и пальцы Джисона убирают ее для него. Джисон позволяет кончикам пальцев задержаться на щеке Минхо и выдыхает:
— Нет, но я могу отправить тебе файл.
Минхо улыбается, и Джисон убирает руку, чувствуя, что у него перехватывает дыхание:
— Ты можешь?
— Ага.
Минхо, кажется, понимает, что все еще держит Джисона, и убирает руки со стула. Он выглядит немного смущенным, а Джисон так очарован, что кажется, может взорваться.
Джисон снова говорит:
— Хочешь послушать еще?
В ответ на агрессивный кивок Минхо, Джисон прикусывает губу, решая сыграть что-нибудь совершенно другое.
Он хихикает, наблюдая, как у Ли полностью отвисает челюсть. Его собственный голос, читающий рэп, почти маскирует непрерывное: «Что за херня?» вырывающееся изо рта Минхо. Джисон захлебывается смехом и продолжает это делать, пока «I got it» не затихает.
— Это был ты? — голос Минхо громкий.
Джисон кивает и вытирает слезу, упавшую с его глаза. Уши Минхо покраснели, и он закрывает лицо ладонями:
— Это так чертовски горячо.
Джисон замирает:
— А?
Минхо смотрит на него сквозь пальцы:
— Ты горячий. Я думал, ты знаешь.
— Ну, — бормочет он, — я не знал, что ты так думаешь.
Губы Минхо кривятся:
— Я пригласил тебя на два свидания, и ты не думал, что я нахожу тебя привлекательным? А еще я точно помню, как сказал, что у тебя сексуальные волосы.
— Это мои волосы! Не я!
— Комплексная сделка, — Минхо пренебрежительно машет рукой, и Джисон чувствует, что весь раскраснелся.
Он прижимает ладони к щекам и стонет:
— Прекрати говорить комплименты, я сейчас растаю.
Минхо смеется громко и легко, прежде чем подняться на ноги.
— Ну, милашка, — Джисон стонет, и Минхо делает паузу, прежде чем продолжить, — Давай купим тебе мороженое, чтобы ты мог охладиться.
Джисон закрывает файлы и выходит из системы, принимая протянутую ему руку. Как и накануне, Минхо сплетает их пальцы, и Джисон прикусывает внутреннюю сторону щеки, чтобы не улыбнуться.
