Ничего святого

Видит Праймус, я не думал, что стоит мне наглядно показать Оптимусу кем я его считаю, то он прилипнет ко мне как банный лист к одному месту. Думаю, мне стоит пояснить, что я имею ввиду. Лидер автоботов оказался ужасно тактильным существом. На этом корабле не осталось темных закутков, где моя спина еще не впечатывалась. А если и остались, то Прайм очень скоро эту оплошность исправит. Крылья не страдали: впечатывали меня очень нежно и обходительно, но как же меня это… Озадачивает. Не привык я. По этому… — Сайленс, подожди!.. …Я скрываюсь. Глупо охотится за одним из лучших стелсов, в свое время не раз и не два уходящем от разного рода шлака. Глупо, но это, Великого Оптимуса Прайма, победителя многих сражений Первой Кибертронской, опытного военачальника и просто очень хорошего бота, не останавливает. Скажете, что я зажрался? Наверное. В свое оправдание: по началу я честно пытался отвечать тем же. Пытался. — Сайленс!.. У меня просто отвратительно получается. — Да? — совесть все же дала мне леща и я стопорнул, едва ли не вспахав сервоприводами пол. — Что произошло? — ну и как же тебе объяснить, чтоб не обидеть, фейсплейт с тонкой искровой организацией? — Ничего, просто мне резко пришел заказ и… В общем, труба зовет, как говорится, — улыбаюсь как можно правдоподобней и уже хочу развернуться, как меня цепляют за руку, разворачивая обратно. — А можно с тобой? — выпалил он, а потом сделал такое выражение лица, будто сам не понял, что сказал. — Так… А твои дела? Я-то бот свободный — без меня Немезида и ворн прожить сможет, а вот без тебя?.. — Мегатрон присмотрит, — тут же осмелел он. — Да, он точно будет этому рад…

***

— Да вы совсем обнаглели, — с лицом полным досадной разочарованности, встретил нашу просьбу Лорд Протектор. — Нет, ничего не имею против вашего свадебного путешествия, но оставлять всех автоботов на меня… Сай, твои тоже перейдут под мое командование? — Моих не трогай. Они и сами себе занятие найдут, — вставил я пять кредитов. Обратно я ему никого не отдам. — Мегатрон, всего пару кордов, — дипломатично отозвался Прайм. — А потом и сам сможешь слетать куда-нибудь. — Ну… Пару кордов. И орн моего отпуска. — Цикл, ага, — сложил я лапы на груди. — Чего так скромно? — Ты хоть понимаешь какого держать такую ораву в одного? С условием, что половина этой оравы тебя тихонько ненавидит? — Ну так тихонько же. Ладно. Твои пять, наши два, — неожиданно ехидно начал Оптимус, но потом с циклом вентиляции успокоился, подведя торги к концу. Мы ударили по рукам и разошлись. Точнее, ушел Мегз, тогда как мы с Праймом направились в оружейную. Даже если это просто прогулка за редкой, но доступной рудой, располагающейся на поверхности планеты, все равно нельзя пускать безопасность на самотек. Так как никакого заказа не было и в помине, мне пришлось выкручиваться на месте. Ресурсы всегда можно кому-нибудь толкнуть, даже если изначально спроса не было. Итак, нужно что-то, что мы сможем найти более-менее на поверхности и такое, что я смогу сбыть без ущерба для себя. Лезть за чем-то действительно серьезным вдвоем, учитывая, что летного альтмода у Оптимуса нет — чистой воды самоубийство. Оружейная — сильно сказано. Там хранилось то, что в добровольно-принудительном порядке сняли с боевиконов. На базе им это все не надо, зато может пригодится тем, кто должен выйти на улицу, но укомплектован для этого не достаточно. Мое оружие тоже обычно хранилось там, кроме разве что пистолета, который когда-то давно Сайленсу вручили в честь выпуска из академии, и меча, который просто находился в подпространстве и, также как и остальные запчасти, появлялся только по необходимости. — Ты возьмешь только легкое вооружение? — поинтересовался Прайм, когда я прошел мимо плечевого пулемета. — Такой как я берет скоростью, но никак не голой силой. К тому же мы не полезем в катакомбы, шахты и прочие опасные места. Наша цель — пятьдесят третий и поверь, нам не надо будет мучиться, чтобы его найти. — Значит, берем только легкое? — Значит. Оставь клинки с бластерами. Ты с этим набором против Юникрона бодался — не думаю, что мы встретим кого-то опаснее. Лучше помоги мне с этим, — я протянул боту дополнительный бронещиток, крепящийся в пространство между крыльями. Сам я такую штуку буду пол часа приделывать, пока не извернусь в рогалик. Секундная задержка, бот берет пластину. Я разворачиваюсь и развожу крылья как можно шире; плечи тянет и я вздрагиваю, когда Оптимус касается шеи. Звучит щелчок, система фиксирует новое оборудование. Руки с шеи он убирать не спешит. Я замер, едва заметно подавшись навстречу. Мне было интересно, что он будет делать дальше. Сам провожу ладонью, едва задевая когтями, по попавшемуся под руку бедру. С ехидным удовлетворением ловлю сбои в циклах вентиляции, но затем сам едва не срываюсь на неподобающий стон — эта святая дрянь проехалась рукой по крылу, затем снова сжимая шею. Пиздец. Наш Праймусов одуван сейчас меня прям здесь разложит? Э, не, я дверь не… — Ты уверен, что оно тут?.. …Закрыл. Кто-то испугано ойкает и шлюз с до ужаса громким хлопком возвращается в прежнее положение. Прекрасно. Просто прекрасно. Прайм шумно выдыхает прямо мне в аудио, разочарованно прислоняясь горячим лбом к моему плечу. Да дядь, места нужно выбирать лучше. — Как думаешь, они много успели заметить? — аккуратно интересуется он. — Неа. Тут темно, много полок и скорее всего они не увидели, а услышали. Ну и эм-полями мы их огрели неслабо. Но это не улика, — я развернулся к нему, положил лапы на плечевые. — Да даже если и так… Что такого? — Эм… Тебя это не трогает? — лидер растерялся совсем, но никуда отходить не собирался. Я расплылся в ухмылке, демонстрируя клыки и облизываясь. — Нет. И если это будет трогать кого-то другого, то я ему детально поясню в чем конкретно он не прав, — произнес я в паре сантиметрах от его лицевой, тут же сокращая и это расстояние. Я прижимаюсь плотней, с силой цепляя бота за выступы брони на груди. На глоссе чувствуется вкус энергона — кажется, прокусил ему губу. Спешно зализываю, вроде извиняясь, провожу по затылку… Чтобы тут же плеснуть током в шею, заставив лидера практически упасть на себя — система выбрасывает кучу ошибок пополам с наслаждением. Он смотрит на меня, а у меня все внутри плывет от того насколько сейчас не святым выглядит этот мех. Насколько он открыт передо мной и насколько же этот яркий огонь в его глазах развязный и до блядского прекрасный. На этот раз со стеной встречается его спина.

***

Вылетели с Немезиды мы только ближе к вечеру — собрали небольшой подсумок боеприпасов и по минимуму энергона. Шатл мне выдали тот же, на котором я уже как-то раз катался. Оптимус сидел на скамье у стены, колупаясь в датападе, я же скрутился в креветку у штурвала, положив один серво под себя, а вторым изредка нажимая на педальки. Ух видел бы меня сейчас мой инструктор по вождению… Я примерно знал, куда нам лететь. Загадочный «пятьдесят третий» или S53N, официальное его наименование, раскидан едва не по всему Кибертрону и используется чаще всего в операциях как шовный и заплаточный материал. Вообще, проще сказать где эту штуку не встретить, поскольку до войны это был как пластик у людей — много, функционально и не дорого. Сам по себе этот металл мягкий, так что броню из него не сварганить, однако для того, чтобы латать глубокие повреждения — подходит идеально. Так вот. Летим мы на довольно симпатичный горный массив, если это можно так назвать, искать этот самый металл. Поскольку никакого оборудования для его массовой обработки у нас не имелось, то и искать нужно уже готовое: потерянное или украденное. И, конечно, я знал где это все раздобыть. Искатель Сайленс! К Вашим услугам! Знакомый ориентир, я поспешно развязываю серво и опускаю на штурвал оба манипулятора. Оптимус, заметивший мои передвижения, напрягся, прижимая датапад к себе и цепляясь за поручень. Хех, не бзди, дорогой.

***

Сайленс с озорной улыбкой и блестящим визором вцепился в консоль управления, а Прайм решил от греха (и травм) подальше перестраховаться. От лидера не укрылась еще более настораживающая улыбка стелса и он вцепился в укрепления шаттла сильнее. Как оказалось — не зря. Машина едва качнула носом вверх, чтобы тут же нырнуть вниз в бешеном пике. Лидер позорно погасил окуляры, чтобы не видеть этого безобразия. Кто-бы не говорил, что колесные могут управлять летательными средствами ничуть не хуже крылатых, но мнение про перегрузки у всех было одно — на земле однозначно спокойнее. Вот шаттл перестало швырять по воздушным потокам и Прайм взглянул на нейтрала. Сине-серый корпус расслаблено откинулся в кресле и корректировал одним мани движения аппарата. Штурвал в тонких пальцах легко поворачивался то в одну, то в другую сторону и он засмотрелся на четкость и плавность движений с которой Сайленс управлял кораблем. Они, кажется, достигли финальной точки и бот таким же точным движением развернул машину, вжал педаль в пол и переключил один из рычагов. Двигатель шаттла послушно сбавил обороты, затих а после замолк совсем, издав на последок протяжное шипение гидравлики. — Ну как? — оптимистично спросил трехрежимник, вставая из-за консоли. — Впечатляюще, — Оптимус надеялся, что голос не выдал в нем небольшой опаски. — Я рад! Могу как нибудь показать несколько элементов — закачаешься. «Укачает» — моментально перефразировал процессор и Оптимус легко улыбнулся, мол: «Как-нибудь в другой раз». Впрочем, Сайленс не стал настаивать и отзеркалил выражение лицевой. Бот подхватил небольшой контейнер с их пожитками и направился к выходу, кивнув Прайму. Оптимус, выключив освещение, пошел следом. И замер. Зрительные анализаторы пришлось перезагрузить — картина, сменившая интерьер шаттла, завораживала и заставляла забыть словарный запас. Они высадились на одну из вершин стальных гор — одного из множества горных массивов на Кибертроне. Такие места были редкостью — большинство погребли под собой города, сравняв под ноль. Но насколько же это было… Красивым. Кажется — до боли, потому что нельзя, глядя на такое не вспомнить все то, что они потеряли. Нельзя. Вот и Оптимус не смог. Пятьсот двадцать девятая сверкала, кажется, как никогда ярко. Разбитый космический мост висел на горизонте безжизненным спутником и как же красиво переливается небосвод — от ярко красного до синего и фиолетового. Планета будто впитала в себя войну и теперь злорадно напоминала о главных ее символах — цветах враждующих фракций и внутрикорпусного энергона, синего-синего. Синий должен был въесться в песок, планетную сталь и… Небо. Оптимус одернул себя, когда заметил, что мысли постепенно уходили в беспросветную чернь. Сайленс, все это время стоявший рядом, понимающе вздохнул, едва автобот перевел на него фокус. Трехрежимник приобнял лидера за плечи, вскинул ладонь в сторону космо-моста. — А вот там я как-то раз свой корабль семь раз потерял! — он улыбался, но Оптимус заметил: голос у него дрогнул в начале фразы. «Какая же боль скрывается за воспоминаниями, если даже он не может удержаться? И зачем же тогда он что-то рассказывает, если ему ужасно больно?» — подкинул в эту топку дров собственный внутренний голос. — А вот там я выполнял свой первый заказ, — улыбнулся он еще ярче, махнув рукой в другом направлении. — А что за заказ? — Ой, это долгая история! Бери контейнер — расскажу по дороге. Найдем что хотели, а потом сможем организовать небольшую посиделку. Оказывается, первым что у него заказали, был браслет, который заказчик потерял во время похода в горы. Бот не захотел возвращаться обратно, да и некогда ему это было, так что он нашел исполнителя, который за небольшую плату метнется и поищет. Метнулся Сайленс. — Тогда еще такая буря была. Холодно, песок в пазы лезет, а тут еще и ветер ужасный. Я провозился ужасно долго, джуров… семь, а то и больше. Вон, видишь выступ? — острый коготь взметнулся в воздух. Прайм кивнул. — Вот там я научился взлетать с любого расстояния. Поверь, никакая академия не учит лучше, чем внезапно съехавший с обрыва сервопривод! Высший пилотаж! И как только не деактивировался, пока кувыркался в воздухе, — бот рассмеялся и лидер не удержался — улыбка сама застряла на лицевой. Сайленс остановился, смерил его нечитаемым из-за визора взглядом и заискивающе спросил: — Милый друг, расскажешь что-нибудь?.. И снял визор. Почему-то, ему вот такому он отказать не посмел.

***

Ну и тягомотина этот ваш пятьдесят третий! Мы, по моим подсчетам, набрали достаточно еще пару джуров назад, но… Ох уж этот азарт. Пока не соберешь все — не успокоишься. Ну все. — Складываем манатки. — Что? — не понял Оптимус и я со вздохом перефразировал. — Идем обратно. Хватит, а то я так все горы до основания разберу. Прайм не стал со мной спорить и мы развернулись. М-да. Пешочком явно будет не очень… Мне вдруг вспомнилось как однажды я катал его на себе, изображая реактивный ранец. Не, а что если?.. — Оптимус. — М? — Вот тебе прям очень хочется идти на своих двоих? — Думаешь, сможем проехать? Тут только если ты, да и то сомневаюсь — уж больно поверхность не ровная, — задумался лидер, не вкурив мой намек. — Не-е-е! Я предлагаю по-ле-тать, — и установилась тишина. Все еще тихо. И вот сейчас тоже. Да-да, ни звука. — Сайленс… Я, кажется, та еще тварь. Подхватываю не успевшего опомниться колесного, активирую антигравы. Прайм цепляется за меня, проглатывая что-то нецензурное. Команда на взлет, я подрываюсь в воздух и земля уносится, оставляя только ощущение ветра и свободы. Лечу не то что неспеша, а скорее медленно. Но высоко. Небо уже ближе к ночи — звездное, безмолвное и холодное. — Посмотри, — прошу я шепотом и Прайм повинуется, отрываясь от попытки угадать «сколько метров вниз до деактива». — Вот так выглядит часть моего мира. Видишь, мы почти в космосе. Считай — на острие стоим. Что вниз, что вверх — деактив почти сто процентов. Полет… Искусство. Понимаешь? Как езда на пределах скорости: быстрый тормоз — мертв, крайний газ — мертв. — Понимаю, — тихо выдыхает он. И впивается мне в губы. Долго, протяжно и до отключения движков нежно. Водит ладонями по фейсплейту, укреплениям на щеках, задевает антенны. Меня едва не отключает, когда он отстранился, протянув точно так же в губы: — Понимаю, моя искра, — финиш. Я прижимаю его крепче, переключаю перегревшиеся движки на турбо и едва ли не телепортирую нас к шаттлу.

***

Контейнер я упаковал компактно в хранилище. Мы решили остаться на улице, так что я вытащил пару кубов энергона, настроил низкочастотный радар — мало ли какая тут живность по ночам бродит? — и мы разместились на скале: Прайм сидел, прислонившись спиной о выступ, а я привалился к нему, очень уютно пригревшись на плече. Идиллия. — Сайленс? Можно вопрос? — Тебе вообще много что можно. — Кхм… Тебе не причиняют боль воспоминания о том доме? — бот говорил тихо, подбирая каждое слово — боится задеть. — Причиняют, конечно. — Почему ты намеренно вытаскиваешь на поверхность? — Потому что после травмы, даже самой тяжелой, нужно разрабатывать поврежденную конечность. Да, тебе будет больно, тебе будет просто ужасно, по началу. Если не использовать ее, то есть риск потерять совсем. Так же и с памятью. Если хочешь, чтобы тебя отпустило — не молчи. Если некому слушать — расскажи сам себе. Только вот здесь, — я ткнул на желтый кристаллик у себя на груди. — не маринуй. Сейчас всем хреново мягко сказать. Вчерашние враги ходят прямо под носом и если вас с Мегзом связывает не только многолетняя вражда, но и примерно такая-же дружба, то вот остальным очень сложно перестроится. Но они справляются. Потому что разговаривают. Оптимус едва заметно потускнел, но я вовремя взял его лапу в свою, очерчивая контуры сопряжений пальцев. — Как на счет вечера историй? — Историй? Каких? — А какие мы все слышали, когда были спарками? Тебе рассказывали про огромный шаттл с деактивами, бороздящий галактику? Говорят, он появляется перед заплутавшими в бескрайнем вакууме пилотами, когда те уже не надеются на спасение. Или может ты помнишь историю о безликом силуэте, которого видели в железных лесах близ Каона? Знаешь, поговаривали тогда, что случаи с пропажей одиноких путешественников учащаются… А еще у меня есть история про жадного наемника, чья жажда кредитов настолько велика, что он взял заказ на самого себя… И я все продолжал, играя голосом. Мне чисто по-человечески не хватало костра и темного леса на фоне, но мой собственный кристалл на груди и тусклые огни незаведенного шаттла прекрасно справлялись с ролью неверного освещения, а лес идеально заменялся выступами гор и пробегающими мелкими звероконами. Прайм, за время войны навидавшийся всякого, на такой антураж только изредко бросал настороженные взгляды, скорее просто наслаждаясь чем-то новым и интересным, чем действительно боящийся. Мы просидели так очень долго. Настолько, что встретили рассвет. Оптимус опустил шлем мне на макушку, пока я мурлыкал какой-то простенький мотив то ли просто какой-то баллады, то ли вовсе колыбельной. Я с каждым кликом, проведенным вместе осознавал — я в этих зыбучих песках даже не по пояс. Я в них застрял по те самые антенны, на которые мне искренне шепчут про искру. И он сейчас просто топит меня глубже, прижимаясь губами к виску. Меня успокаивало то, что в окулярах напротив я видел те же пески. И их обладатель явно не собирался выбираться.

***

— Отпуск! О-о-отпуск! — маниакально завыл Мегатрон, стоило нам только припарковаться в стыковочной камере Немезиды.