вскрываемся!

— ребят, вот я всё думаю… как минимум три человека поворачивают головы, услышав едва различимое бормотание пьяного в дупеля сунёна. как минимум три человека ставят под сомнение его способность думать, но всем хочется послушать философскую мысль друга.  сунён не торопится продолжать фразу. он сидит, подпирая щеку ладонью, отчего правый глаз явно потерял всякую надежду снова увидеть белый свет. причмокивая губами, парень выглядит так, словно действительно о чем-то размышляет.  ни один из друзей не решается подтолкнуть сунёна к пламенной речи, потому что каждый — несмотря на океан выпитого алкоголя — весьма трезво оценивает риски получить по щам от темпераментного пьянчужки.  к счастью, ждать приходится не так уж долго.  — думаю вот, какой же сынчоль все-таки альфа.  четвертый человек обращает внимание на сунёна, внезапно став предметом разговора.  — ты людей-то по своим звериным меркам не оценивай, — пихая друга в бок локтем (тело опасно всколыхнулось), говорит сынкван и отодвигается от греха подальше. — ты тут один из тигриного прайда сбежал.  — а по-моему, из зоопарка, — тихонько добавляет джихун и тоже отодвигается, несмотря на то что сидит напротив.  — а по-моему прайды — это у львов, — продолжает разгонять чан, которому можно не отодвигаться — он и так сидит на другом конце стола.  такой поток фраз голова сунёна переварить не может. он морщится так, словно мысли доставляют ему дискомфорт, и перекладывает голову на левую руку, возвращая правому глазу способность видеть и лишая её левого.  — мы, тигры, народ свободный.  многообещающая фраза звучит настолько громко и гордо, что весь фокус внимания теперь переведен на сунёна. все смеются. беззлобно, конечно — подумаешь, сморозил херню, с кем не бывает. бывает с каждым, но особенно с нализавшимся сунёном, конечно.  — сынчоль — альфа, это мы поняли. дальше что? — спрашивает с безопасного расстояния мингю.  — да, — кивает сунён. — и он такой весь… ну, такой. как его. в общем, крутой мужчина. уверенный в себе и серьезный.  кажется, еще немного, и придется пригласить дешифровщика, чтобы разобраться в словах пьяного «тигра», с которого соджу уже явно смыла все полоски.  но сынчоль с этой задачей справляется и, улыбаясь, говорит краткое «спасибо». все по правилам этикета — не показывая вида, что ему до одури приятно слышать такие слова. мысль завершена, разговор окончен. все прерванные беседы постепенно возвращаются в прежнее русло.  — но раз ты такой крутой, то почему боишься взять за руку джонхана?  слышно, как чан, набравший в рот пива, сплевывает пенное обратно в кружку. сынчоль, до этого улыбавшийся во весь рот, замирает, будто пойманный с поличным.  — вот!!! я же говорил!!!!! смотрите, как паникует!!!! — сунён заводится, словно гоночный мотоцикл на старте, и тычет пальцем прямо в лоб сынчоля. — вон, у него уши краснеют!!!  — опять перепил, — с тяжким вздохом выносит очевидный вердикт джихун и смотрит на часы. — пора закругляться.  — карликовым душнилам слова не давали! я стекл, как трезвышко! — парирует сунён, вскакивая с места и сбивая животом пустую банку пива.  да уж, теперь, когда грязная бомба попала в цель, останавливаться он явно не собирается.  — уймись, пожалуйста, — умоляюще ноет минхао, не в силах вынести масштабов испанского стыда.  слышно, как вону хрустит сухим рамёном, наблюдая за ситуацией со стороны. джун смотрит то на сунёна, то на сынчоля. джошуа следит за ситуацией исподлобья и набирает сообщения известного содержания вернону, который случайно проспал посиделки.   джонхан, выбравший тактику выжидания, молчит и заинтересованно косится на своего покрасневшего соседа.  — эх, ладно, — запал сунёна иссякает так же быстро, как возник, и он плюхается обратно на табуретку, едва не промазав мимо нее пятой точкой.  все снова потихоньку расслабляются, списав ситуацию на влияние спиртного. сынчоль, поняв, что больше ему ничего не угрожает, прячет руки в карманы толстовки и очень старается выровнять пульс.  — а вообще-то я тоже заметил.  …облегчение длилось недолго.  теперь все взгляды направлены на сокмина, который до этого сидел со сложным лицом и в итоге одной фразой подлил масла в огонь.  — сынчоль постоянно сидит рядом с джонханом, так что сложно было не заметить, — пожимает он плечами, немного виновато глядя на пару, которая стала центром интриги. — и он постоянно смотрит на джонхана, это заметно. с другими ты так не делаешь, между прочим.  в голосе слышна игривая обида.  — кстати, да! — сынкван присоединяется к лучшему другу, решив набросить землицы на могилу хёна. — сложно не заметить, что кто-то настолько спокойный, как сынчоль, начинает мяться и стесняться рядом с джонханом.  мотоцикл, заглохший посреди трассы, заводится по новой.  — вот именно!! да вы посмотрите на него, — аккуратный пальчик снова указывает на сынчоля. сынчоля посещает мимолетное желание этот пальчик оторвать. — тут явно что-то не так.  — тут все не так! — наконец, подает голос «обвиняемый» и топит руки еще глубже в карманах. — я не боюсь и не стесняюсь.  сынчоль выглядит и чувствует себя так, словно за игральным столом его карты оказались подло раскрыты. он умирает от смущения, что вообще ему не свойственно, и пытается наладить внутренний диалог с сердцем, которое явно превысило скорость. боится, блин, и стесняется. его плохо прикрытая ложь лишь подкрепляет доводы хаотичной троицы и убеждает в их правоте всех остальных.  — мы не осуждаем, — вону доедает последние крупицы закуски.  — согласен, — вторит сынкван.  — но шутить будем, — обещает джошуа, который уже успел расписать ситуацию во всех красках и заставить вернона жалеть о своем поражении в битве со сном.  после этого вечеринка заканчивается. сынкван и сокмин вытаскивают тушку сунёна из-за стола (слава богам, до того, как «из-за» превратилось бы в «из-под»), а тот с чувством выполненного долга улыбается и бормочет что-то неразборчивое. минхао и джун тоже уходят, прихватив с собой шокированного чана. мингю, вону и джихун удаляются следом, и, наконец, давя хитрую лыбу, квартиру сынчоля покидает джошуа.   на месте остается только джонхан — и как же сынчоль надеется, что он не предложит «поговорить об этом». и тот правда молчит, не двигаясь с места.  в итоге сдаётся сам сынчоль, осмелившийся на него посмотреть.   — я просто…  не успев закончить фразу, он чувствует, как к нему в карман вторгается чья-то рука и касается его пальцев.  стоп.  рука ведь не чья-то.  рука-то джонхана.  тупо глядя в карие глаза, сынчоль не понимает, что происходит, но паникует так, словно на него несётся грузовик.  — не страшно, правда? — спрашивает джонхан, вытаскивая ладонь сынчоля из кармана и легонько сжимая её. — или страшно?  — нет.  лжет, конечно. очень страшно. очень необычно. непривычно. и, конечно, безумно приятно. но признаться в этом в открытую сынчоль не может. даже несмотря на то, что джонхан уже, наверняка, сам все понимает. — ну вот и не бойся больше. я, может, только и жду… — джонхан замолкает, задумчиво улыбаясь. — не бойся, в общем. не сказав больше ни слова, он улыбается еще шире и встает со своего места.  сынчоль, с трудом не забывая дышать, чувствует себя пойманным в чистом поле со спущенными штанами. для него это, естественно, стресс. и все равно он ощущает детскую радость, которая ворвалась в душу без стука.  — не буду.  нет, бояться он все-таки будет. но теперь чуточку меньше — настолько, чтобы в следующий раз суметь самому зацепиться мизинцем за палец джонхана и поймать новый сердечный приступ.