It's not over

Господи мой, прохладный, простой, улыбчивый и сплошной

Тяжело голове, полной шума, дребезга, всякой мерзости несмешной

Протяни мне сложенные ладони да напои меня тишиной

Я несу свою вахту, я отвоёвываю у хаоса крошечный вершок за вершком

Говорю всем: смотрите, вы всемогущие (они тихо друг другу: «здорово,

Но с душком»)

У меня шесть рейсов в неделю, господи, но к тебе я пришел пешком

Полозкова «Рябью»

План рушится, когда Халк из прошлого с громадной силой отметает его в стену — Тони и забыл, насколько пугающе силён он был. План рушится, но в паникующей голове Тони возникает запасной. Они могут с ним справиться. Приходится метнуться в семидесятые в компании Роджерса, и они даже умудряются не сцепиться в ссоре. Ради этого приходиться проглатывать обзывательства, каламбуры, непристойные шутки и простую агрессию, которые так и норовят всплыть при разговоре, но Тони преодолевает и это. Они уже на пути к успешному завершению плана — сердце в груди покалывает в сладком предвкушении, когда Тони сталкивается с мужчиной. Спустя несколько мгновений до Старка доходит, кого же именно он встретил. Видеть напротив себя живого и молодого отца — подарок и наказание, которые, Тони не уверен, что заслужил. Диалог выходит до боли нелепым и таким, в каком Старк так уверенно нуждался. Убедиться в том, насколько сильно они похожи, услышать из его уст свои же страхи, так безапелляционно и уверенно заявить «А у меня дочь!», а в ответ услышать, что отец его действительно любил, — самый страшный и самый желанный сон Тони, о котором он ни за что на свете не расскажет своему мозгоправу. Старк обнимает отца и чувствует, как с груди снимаются одни из тисков, которые так сильно сдавливали его все эти годы — дышать становиться чуть легче. Щелчок, и они снова оказываются стоящими посреди огромной платформы на возвращённой к жизни Базе Мстителей. — Ракета с Кэрол уже должны быть на полпути к Титану, — рапортует Роуди. Тони не уверен, что не подпрыгивает от нетерпения. — А где Наташа? — Стив замечает первым. Клинт смотрит на них всех, сжавшись в один большой нерв, оголив всего себя, даёт им посмотреть на своё горе. Тони понимает первым. — Клинт, где Нат? У Старка из-под ног ускользает пол. Она отдала им свою жизнь. Заключила в оранжевый камешек, отдала им на сохранность. Попросила, приказала спасти мир. Она приняла решение, и они должны его уважать. Вот только Тони не раз называли эгоистом, поэтому ему выть хочется от такого решения. Они точно должны быть сильными, достаточно сильными, чтобы когда-либо суметь сравняться с её силой, то Тони не может, просто не может сделать и шагу. Он так и стоит там, на той же платформе, прижимая к себе чемодан с Тессерактом внутри, стоит, ногами влившись в пол, и смотрит на глухо сдерживающего слёзы на ступеньке, ведущей к постаменту, Клинта, слышит всхлипы совсем расклеившегося Тора. Они никогда не смогут быть достаточно сильными для этого, но сейчас им нужно притвориться. Камни вливаются в перчатку с неожиданной легкостью, переливаются перед их глазами легким затишьем перед настоящей бурей. Они наблюдают за этим в полной тишине, которая обрывается в тот момент, когда приходится решать то, что они так и не решили. — Я это сделаю, — Тор тянет одеяло на себя, — Я сильнейший из Мстителей. — Не думаю, что ты выдержишь, — его прерывает Беннер, — Лучше я. На него обращаются взгляды всех в комнате. — Излучение камней в основном гамма, — Брюс затихает на пару секунд, — Как будто я был создан для этого. Они смотрят на Беннера, руку которого медленно обхватывает перчатка. От него волнами расходится энергия, способная при желании снести небольшую деревушку, он корчится, стараясь держать её в себе, чтобы не навредить никому вокруг. Поднятая рука. Щелчок. Выплеск энергии камней заставляет их пригнуться к земле, закрывая головы руками. Пару секунд в ушах стоит звон. Через минуту они слышат мелодию звонка на телефоне Клинта. Получилось? Тони не верит. Боится верить. Боится, что всё происходящее окажется лишь сном. Совсем скоро он должен проснуться в своей кровати, от того, что его будит Стивен. Он должен подойти к открытому окну, удостовериться, что всё ему лишь приснилось, прогнать остатки воображения, которое так старательно дорисовывает в его голове несуществующие счастливые картинки. Он хочет написать Стивену, спросить, как дела у Морган, хочет верить, что сейчас его телефон радостно зазвонит, и в трубке он услышит взволнованный и перепуганный голос Пеппер, он хочет снова ругать Питера за забывчивость и неосторожность во время патрулирования, хочет снова просто жить. В окно здания лаборатории залетает огромный снаряд, разбивая стекла и обсыпая на них потолок. Базу начинают бомбить инопланетные корабли, висящие в воздухе. Тони так страшно, как не было во время атаки Читаури на Нью-Йорк. Он боится до стыдливо потерянного ощущения себя в пространстве — его придавило железной балкой, отвалившейся со стороны разрушенного окна. Спиной он ощущает разбитое стекло, впивающееся под лопатки, в глазах — пыль и бетонная крошка. Тони дезориентирован и напуган точно так же, как был напуган в плену, с шрапнелью в сердце и электромагнитом подмышкой. Он бесполезен и бессилен самые долгие в его жизни три минуты. Спустя это время ему приходится собрать себя вместе с костюмом по частям, вдохнуть в себя хоть немного жизни, выйти из развалин бок о бок с Тором и подоспевшим Кэпом и снова столкнуться со злом. Он не уверен, что сможет. Не уверен, что готов. Танос сильнее их троих. Очевидно. Они стоят за Землю, за человечество, за свою семью на смерть, но титан их швыряет в обломки, как маленьких котят, больше играясь, чем по-настоящему с ними борясь. Они не сдаются, а лишь крепче стискивают зубы, отплевываясь от крови изо рта. Кэп поднимает молот Тора, и Тони всеми силами сдерживается, чтобы не закатить глаза. Достойный. Вмазанный в асфальт Стив умудряется подняться. Ещё и ещё раз. На непослушных ногах и с завидным упрямством, тащит за собой вековую мораль, игнорируя открытость насмешек титана, которому, кажется, начинает наскучивать нелепая схватка. Микронаушник сообщает о восстановлении связи. По личному каналу Тони прямо ему в ухо передаётся сообщение: — Совсем раскис, гений. В воздухе появляется слишком много оранжевого. В воздухе начинает пахнуть магией. Кэп трубит общий сбор. Идёт финальный раунд.

***

Со всей армией за своей спиной Старк ощущает, как у него открылось второе дыхание. Поддержка в виде армии из Ваканды и Асгарда, целое толпище магов во главе со Стивеном и снова улыбающимся Вонгом, разросшийся до размера небоскрёба Скотт, Барнс, рядом с которым Кэп светится ярче солнца. Ванда, которую боязно обходят даже свои, опасаясь гнева бесконечно сильной и злой ведьмы, которая лишь пару минут назад потеряла смысл жить. С появлением Ванды Танос, по-видимому, впервые ощущает страх. Ведьма беспощадна и безжалостна. Она с пугающей жестокостью рвёт на куски армию титана, без всякого сомнения в глазах она пытается уничтожить и его, всей своей мощью она пробивает не только физическую оболочку, Ванда бьёт гораздо глубже простого оружия. Она добирается до самого сердца. Пытается вырвать его и растоптать, пока гнев не спал, пока горе не накрыло её с головой, пока ещё есть желание мстить. В ответ на это Танос обрушивает на их головы залпы снарядов. Кэрол радует своим появлением как никогда. Мощным ударом разносит в щепки корабль в воздухе, спасая их от града инопланетного оружия. Кэрол знаменует о прибытии корабля с Ракетой на борту. Тони молится, чтобы помимо енота там были и другие существа. Старк умудряется не заметить взрыва в паре метров от себя, пока пытается отделаться от настойчивого монстра, чем-то смахивающего на Чужого. Пятница семафорит о надвигающейся на него со спины огромной плиты, отвалившейся от разрушенного вражеского корабля, но Тони мечется, понимая, что не успеет увернуться. Сжимается на месте, думая, насколько сильно пострадает костюм, прикрывает голову от летящих осколков, и… Ничего. Плита останавливается в десятке сантиметров от его маски. Сердце Тони пропускает удар, когда он видит тянущиеся от осколка корабля ниточки искусственной паутины. Паучок прямо перед ним. В потрепанном костюме и с незажившей ранкой на виске, без маски трещит о чем-то всё так же жизнерадостно, будто год назад не умер на его руках, по-детски восхищается развернувшемся вокруг него масштабом сражения. — Иди сюда, ребёнок, — Тони прерывает Питера, сгребает в по-отцовски грубые медвежьи объятия. Понимает, что к ребёнку прикипел. Он позволяет себе секунду слабости. Убедиться в том, что всё было не зря. Вокруг Тони ураган и хаос. Уши заложило и, кажется, перепонка в правом лопнула, когда прямо рядом с его головой случился взрыв, опаливший ему пол-лица — неисправность костюма и оплошность системы безопасности. Ему бы пару минут, чтобы устранить поломку. Пару минут, чтобы отдышаться и понять, что делать дальше. Пару минут, чтобы успокоить безумно стучащее сердце и свернувшийся внутри желудок, который он пытается не выплюнуть себе на колени. Рядом с ним возникает Титан, замахивается огромным мечом с двойным лезвием, сносит часть костюма Старка и повреждает ещё одну его часть — почти все репульсоры с левой стороны гаснут, отказываясь подчиняться командам Пятницы. Танос бьёт оглушающе сильно, заставляя тело Тони валяться по пыльному грунту, протаскиваться самыми серьёзными из его ран по твёрдой земле и обломкам здания. Тони знает все его приёмы — он их с ужасом прокручивал в голове каждый раз, когда лежал в постели перед сном, когда готовил завтрак после ночи бодрствования, носом клюя в чашку с кофе, когда Старк стоял в душе под потоками горячей воды, а грудь обхватывали невидимые тиски, не давая ему ни вдохнуть, ни выдохнуть. Их бой не раз являлся ему в кошмарах, которые всегда заканчивались одинаково — умоляющий шепот Питера и крах Вселенной. Костюм разваливается по частям, и Тони приходит к неутешительным выводам — если эта позорная схватка не закончится прямо сейчас, его беззащитное тело вмажут в грунт, оставив от Старка лишь мокро-красное пятно. Сила камней необъятно больше их всех вместе взятых, и Тони ненавидит то, с какой легкостью его втаптывают в землю мощи Вселенной. Взмах. Удар. Тьма. Он оказывается между обломками, нога крепко зажата в плитах, а под ребрами жжёт так, будто он вот-вот потеряет сознание — острая арматура впилась под костюм и прямо в плоть. Старк поворачивает голову и совсем нечетко видит в десятке метрах от себя Стивена. Тони готов поставить свою жизнь на то, что колдун смотрит ему в глаза и кивает. На смертном одре в воспаленной голове вспыхивает план. Глаза заволокла пелена, настолько плотная, что Тони ориентируется только по звукам. Речь Титана гремит где-то вдалеке, в тысячах километрах от него, в мозгу она слышна будто из-под толщи воды, но это даёт ему такое желанное и необходимое время. Старк не верит в то, что это сработает, пока первый камень не впивается в железную перчатку. Его словно разрывает изнутри — мощь и страх просачивается сквозь тело, вместе с кровью затапливает всё пространство вокруг него, грудь разрывается, будто стремясь раздуть тело Тони до размеров дома, города или целой планеты. В голове у Старка проносится, что при его желании это стало бы возможно. Его рука не ощущается ни своей, ни чужой. Она будто пытается отделиться от его тела, спасти хозяина сосуда, который стремится впитать в себя всю эту энергию, хочет уберечь от мощи Солнца, мощи целого бесконечного мира, которая, по-видимому, раздробила, растворила весь его костюм, потому что Тони чувствует под всей этой пеленой, что камни ввариваются дальше, влезают под кожу и мышцы. — Я сама неотвратимость. Полный болван. — А я так, — Старк делает паузу, молясь, чтобы его не разорвало на кусочки, — Железный человек. Тони думает о том, чего бы так сильно хотел в данный момент. Ответ вспыхивает сам собой. Тони больше ни в чем не сомневается.

***

Он открывает глаза. Мозг включается далеко не сразу — всё вокруг тошнотворно белое. Хочется пить. Вскоре до Тони доходит, что он видит перед собой не ад и уж точно не рай — Старк жив. Усталость берет верх и он снова проваливается в сон, окружаемый толпой врачей и медсестричек. Тони снова просыпается. На этот раз голова болит гораздо больше, а от сухости в глотке хочется выть. В палате ненавистно пахнет аптекой. Старк пытается подвинуть себя хоть на пару сантиметров, хочет убедиться, что всё ещё жив и принадлежит этому миру, но правая половина тела ощущается невозможно короткой. Он вновь погружается в тьму. В следующий раз приходить в сознание легче. Тони долго пытается поднять правую руку, чтобы нажать на кнопку вызова медсестры, но при повороте тела с него соскальзывает одеяло, и мужчина всё понимает. На месте, где должна быть его рука, сейчас лишь пустой рукав больничной робы и крепко перемотанная культя, одиноко торчащая из плечевого сустава. Кнопку вызова приходится нажать левой рукой. Он не застает прихода медработника, потому что сон настигает Тони быстрее. Старк просыпается и рядом со своей койкой видит Стивена. Он бледный, худой и выглядит раздраженным, но Старк всё равно тянет губы в слабой улыбке — на большее сил у него не будет. — Выглядишь, как мертвец, — слыша это, Стивен расслабляется и позволяет себе усмехнуться. — От мертвеца слышу. Они оба замолкают и тратят время на рассматривание друг друга. Стивен осунулся, острые скулы провалились глубоко в лицо, делая его чуть более походящим на скелета. Тони это не пугает — Стивен, несмотря на всё вокруг, не выглядит несчастным. Он укутан в знакомый заносчивый красный плащ, и Тони явно радуется этому гораздо больше, чем следовало бы. — Ты потерял руку. — Знаю. — Доктор Чо и целая бригада врачей оперировали тебя двенадцать часов. — Я знаю. — Они вернули тебя с того света. После первого часа операции наступила клиническая смерть. Ты был мертв восемь минут. — Я не видел никаких врат ада или поющих ангелов, если ты об этом. Хотя ад был бы более вероятным. — Ты ужасный. Пока ты был в коме, с тобой было гораздо приятнее разговаривать. — То есть ты сидел у моей постели, плакал и умолял, чтобы я очнулся? — Тони не может не улыбаться. — Нет, это делал Хэппи, — Стивен всеми силами скрывает облегчение и радость на лице, но от внимания Старка не ускользает ничего. Стрендж счастлив, что Тони может шутить и смеяться, — Он занимал этим всё время, разрешённое для посещений, но ни у кого не поднималась рука выгнать его. Стивен явно борется с собой, молчит, что-то громко обдумывая. Наконец, его внутренняя борьба обрывается и Стрендж сдаётся, аккуратно обхватывая ладонь Тони. От такого отчаянно нежного жеста Старк плавится и слабыми пальцами пытается стиснуть дрожащую руку. Старк не знает, сколько ещё пробудет в сознании, пока организм снова не потребует отдыха, — хочется спросить о многом, но мысли не слушаются и не хотят формироваться в слова. Наконец мозг цепляется за резко всплывшее воспоминание, и он выдаёт: — Как Пеппер? — Стивен стискивает его ладонь чуть крепче. — Она навещала тебя несколько раз. Но думаю, она всё ещё не пришла в себя. Им с Морган нужно время наедине, — Стрендж чуть расслабляет хватку, большим пальцем гладит границу бинта на перебинтованном запястье, — Тот парень заходил. Питер. Он помогал поднять тебя, чтобы отправить в больницу. Я думал, он поседеет прямо там. Тони ёжится от странного чувства. Чувства, будто он поспорил со Смертью и неожиданно для всех выиграл. От страха услышать ответ на вопрос, который его рвет изнутри, который так отчаянно просится наружу, организм Тони настойчиво клонит его в сон. Последнее, что он видит перед тем, как закрыть глаза, — мозолистая рука с трясущимися пальцами, покрытыми шрамами, которая сжимает его собственную. В груди у Тони, под бинтами и шрамами, под ожогами, прямо под кожей, глубоко внутри, под толщей железной брони и сарказма плещется любовь. Он засыпает, желая запомнить это чувство. А затем Старк просыпается и перед собой видит чудо. У этого чуда огненно-рыжее каре, всё ещё белое на концах, и серые губы, вытянутые в знакомой ухмылке, такой же издевательской, как его собственная. У чуда глаза, полные смерти, оно перед ним сидит, как живое. Чудо видело всё, что только могло видеть. У чуда женское имя, которое Тони боится произнести. — Наташа. Она улыбается и Тони бьётся в уверенности, что он всё-таки умер. Не бывает так, только в сказках. Не может он всё ещё быть здесь, целовать Стивена и держать его за руку, видеть врачей и успокаивать медсестру, которая неудачно поставила ему катетер, приживаться с фактом того, что у него больше нет его рабочей руки, переживать из-за Пеппер и ребёнка, которого пару недель, а может и месяцев назад назвал своей дочерью, а теперь и видеть сидящего прямо на его койке лучшего друга, со смертью которого он не смог бы смириться никогда. — Привет, Тони, — Наташа, кажется, плачет. Тони чувствует на своей щеке влагу, которую стирает холодная бережная женская рука, и понимает, что, кажется, тоже.