Лук

«Да ты и с пяти чи не попадешь! У тебя руки кривые, идиот». Лицо Фэн Синя тогда озарилось яростью, он к стрельбе из лука относился достаточно ревностно, занимал первое место в топе мастеров этого вида оружия и всегда добивался идеального результата, будь это попадание в крыло бабочки с расстояния в несколько сотен ли или сбитие падающего лепестка сакуры с закрытыми глазами. Му Цин втайне ото всех восхищался Фэн Синем, ведь, действительно, не каждый день можно было заметить бога войны с побрякивающим колчаном на бедре и длинным золотистым луком в руках, а Фэн Шэнь Фэн Синя был до того огромным, изящным и благовидным, что Му Цину срывало крышу. Хотелось дотронуться до яшмового корпуса, оцарапать палец о слепящую солнцем тетиву, оглядеть те места, на которых еще была видна запекшаяся от вечных сражений кровь, и попробовать самому выстрелить, но Фэн Синь никогда не разрешал. Не то чтобы Му Цин спрашивал, просто уверен, что Фэн Синь и не разрешил бы. Так и две недели назад. Генералу Сюаньчжэню стало настолько интересно это новое хобби — подначивание Фэн Синя стрельбой из лука, что он раздобыл себе самый простецкий. Деревянный, легкий, тетива из беличьей шерсти мягко натягивалась меж пальцев. Фэн Синю о занятиях никогда не рассказывал, хоть во дворе и не было того, кто смог бы Му Цина этому научить. Свитки, найденные Линвэнь, оказались как нельзя кстати. Переложив мелкие и пустяковые молитвы на сотрудников, Сюаньчжэнь начал глубоко заниматься изучением стрельбы от восхода солнца и до полной луны. Правильный угол локтей, сила натягивая тетивы, дыхание. Теории было достаточно, чтобы через неделю с легкими мешками под глазами Му Цин уже стоял в вишневом саду на заднем дворе и прицеливался в нарисованную мишень. Прикрыв один глаз, Сюаньчжэнь медленно выдохнул, тетива со свистом выпустила дрогнувшую стрелу, и та попала мимо, чуть не задев одного из сотрудников. Бесполезно. Му Цин нахмурился и опустил голову, даже захотел сломать лук и выбросить его куда-нибудь в море, а еще лучше сжечь! Будучи человеком упорным и трудолюбивым, бог войны все же не мог дозволить себе маленькую слабость в виде опущенных рук, и он заставил себя взять новую стрелу. А потом еще одну, и еще, и еще, пока те почти не кончились в набедренном колчане. Стоя всего трех чи от дерева с мишенью, Му Цин не понимал, что не так он делает, почему стрелы то не долетают, то перелетают, то попадают, но не в мишень, а в дерево. Все дело в теории? Она была устаревшей? Или дело в луке? Может быть, в технике? Или это Му Цин с его кривы… нет. Это не Му Цин, и руки его не кривые, а те слова Фэн Синя, выброшенные на пике эмоций, всего лишь глупые слова, на которые не нужно обращать ни капли внимания. Сюаньчжэнь вытащил последнюю стрелу. Подняв руки, он ощутил, как оперенье слегка пощекотало его щеку; кедровое древко в руках удерживать было легко, и тетива приятно лоснилась к грубым пальцам. Му Цин снова прицелился и отпустил стрелу, та в полете слегка подсветилась, будто управляемая кем-то со стороны, скорректировала движение и, вместо привычного падения, приподнялась носом вверх и врезалась прямо в середину мишени. Му Цин от удивления закричал. Он выбросил лук на землю, чтобы резким движением побежать к дереву. Стрела настолько сильно вонзилась в мишень, что пробила в дереве полую дырку, из которой Сюаньчжэнь ее все-таки вытащил и покрутил в руках. Она была еще горячей, и от нее веяло чем-то очень знакомым. Какое-то чувство осело на плечах Му Цина, он не мог понять, от стрелы доносился то ли запах, то ли знакомое тепло. А ведь тридцать три выпущенные стрелы впустую, чтобы последняя тридцать четвертая разбила мишень. Му Цин не мог нарадоваться собственной победе. Тут же захотелось утереть нос Фэн Синю и сдвинуть его с места в этом глупом топе. Генерал Наньян был в своем дворце и занимался молитвами, когда Сюаньчжэнь без спроса вторгся в его главный кабинет. Фэн Синь сидел с уставшим видом, рядом стоял поднос с пиалой и сладкими закусками, пара взъерошенных волос выбились из хвоста, а сам он сидел в одном халате, который без чувства стыда не прикрывал выраженных ключиц и шеи, и Му Цин непроизвольно мазнул их взглядом, хмурясь. На огромном столе валялись кучи свитков, которые Фэн Синь перебирал, медленно проходясь по тексту из раза в раз. Что-то он коротко подписывал, что-то откладывал в другую стопку. Приход генерала Сюанчжэня его ни разу не смутил и не удивил. — Я знаю, чего ты хочешь, — сказал Наньян, не поднимая взгляда, — я дам тебе это, но в другой раз, сейчас у меня много работы. Му Цин нахмурился сильнее. — Я даже рта не успел раскрыть. — Твои подчиненные довольно разговорчивые ребята, во всю вопили, что ты кого-то чуть выстрелом из лука не убил. Пришли к моим жаловаться, а мои, — Фэн Синь секундно посмотрел на Му Цина, — язык за зубами перед своим генералом не держат. Хочешь, чтобы я признал в тебе хорошего стрелка? Му Цин сжал ладони в кулаки. Он не хотел, чтобы Наньян признавал в нем хорошего стрелка, он хотел, чтобы его тупая гордость, наконец, опустилась на землю, а потом Му Цин с радостью растоптал бы ее и смешал с грязью. Сюаньчжэнь внутренним мыслям пакостно улыбнулся, но быстро вернул себе нейтральное выражение лица, стоило Фэн Синю продолжить. — Встретимся через неделю в деревне Водных Каштанов у Се Ляня. Его Высочество хорошо разбирается в искусстве боя на разных оружиях и сможет хорошо нас рассудить. Хуа Чэн в отъезде, так что начнем на закате. Если струсишь и не придешь, должен будешь мне три пинка под зад в центре Небесной столицы, а если вдруг победишь, — Фэн Синь улыбнулся, откладывая перо, — выберешь приз сам. Выполню все, что захочешь, если из пятидесяти попыток попадешь хоть одну. Сюаньчжэнь гордо поднял голову и хмыкнул. Да, в чувстве напыщенности Наньяну было не занимать, во время его речи аж кулаки зачесались, да настолько, что пол под ним треснул и поднялась пыль. — Договорились, — Му Цин скрестил руки на своей груди и, развернувшись, вышел из кабинета. — И за ремонт заплатишь! — Фэн Синь крикнул вслед, замечая трещины на полу, и Сюаньчжэнь закатил глаза с тяжелым вздохом. Оставалась неделя. Да, та стрела, что попала из тридцати четырех попыток, конечно, внушала надежду, но Фэн Синь бог войны. Его главное оружие — лук, а Му Цин идет против него с почти нулевыми знаниями! Те свитки, выданные Линвэнь, оказались полезны вплоть до первого выстрела, а потом все как-то пошло не по плану, и Му Цин первые дни сильно нервничал. Да, Фэн Синь был гордым, но Му Цин не мог взять и упасть лицом в грязь перед всей Небесной столицей! О нем же слухи потом будут ходить еще двести лет! Сюаньчжэнь тяжело вздохнул, его плечи осунулись, руки дрогнули, и он уронил в раскрытые ладони лицо. Ночь плавным ходом накрывала задний двор, Му Цин сидел прямо на траве, опершись о дерево спиной, и ворчал вполголоса о своих страданиях. — Господин, — его плеча мягко дотронулась чья-то рука. Му Цин дернулся и резко поднял взгляд, сжимая ладони для атаки, но это был лишь один из его подопечных. — Что-то случилось? — бог войны встал с земли и оттряхнул одежду. — К вам гость. Говорит, что из дворца Линвэнь по ее приказу. Му Цин поджал губы, вспоминая о своих незавершенных делах, но все молитвы давно были исполнены и более он богине не задалживал. — Пусть заходит, я буду в приемной. Кабинет был ярко освещен стоящей на столе подожженной свечой, рядом томилась стопка свитков. Му Цин сел на подушку, скрестив ноги, и не заметил, как входная дверь отворилась. В проходе показался юноша. Он был чуть выше среднего роста, волосы собраны в высокий хвост и закреплены золотистой заколкой. Его верхние одежды переливались золотистыми вышивками лотосов, пояс был туго затянут, и с него свисали две цепочки из яшмы. Юноша сложил ладони в доброжелательном жесте и поклонился. — Генерал Сюаньчжэнь, приветствую вас. Могу я войти? — голос юноши был спокойным, но громким. — Входи. Гость подошел ближе и присел на дзабутон, выпрямляясь. У юноши было бледное лицо, большие зеленые глаза и смоляные густые волосы, которые короткой челкой ложились на лицо и обрамляли мягкие черты с двух сторон, тонкая повязка на лбу черного цвета резко контрастировала на бледности кожи и сочеталась с такой же черной одеждой. Его твердая осанка говорила о знатном происхождении рода, значит, он был приближенным Линвэнь. — Что привело вас в мои покои в столь поздний час? Юноша помолчал, опустив голову, но позже его голос раздался. — Госпожа Линвэнь послала меня, чтобы обучить вас стрельбе из лука. Му Цин нахмурился. Он никому, кроме самого Фэн Синя, об этом не рассказывал, а его подчиненные вряд ли бы донесли что-то подобное самой Линвэнь, но вдруг кто-то услышал их разговор на улице, и богиня литературы решила помочь ему не упасть лицом в грязь? Бред какой-то. Му Цин вздохнул, вставая с места и выпрямляясь. — Как твое имя? — Ши Хуан, генерал. — Хорошо владеешь луком? — С нескольких инь попадаю птице в глаз, генерал. Му Цин скрестил руки на груди и кивнул. — Хорошо, Ши Хуан, приходи завтра на рассвете в мой сад, возьми с собой лук. И передай госпоже Линвэнь мои слова благодарности. Не подумал бы, что она прознает. Юноша встал на ноги следом и, откланявшись, вышел из кабинета, оставляя Му Цина наедине со своими мыслями. Ши Хуан, Ши Хуан… Не то чтобы раньше Сюаньчжэнь слышал об еще одном стрелке из лука, ведь никто против Фэн Синя в состязание идти не хотел и не мог, а еще его аура показалась ему до боли знакомой… А может быть, это просто усталость, ведь Му Цин не спал уже несколько ночей. Отправив служащих по домам, он закрыл дверь в свою комнату и провалился в тяжелый сон. Утро встретило его пением птиц. Птицы вообще редко к ним залетали, но сегодня, наверное, был какой-то чудесный день, раз у Му Цина поднялось настроение с момента пробуждения. Быстрый завтрак добавил его лицу мягкую приподнятую улыбку, и он уверенным шагом направился к саду. Там уже ждал Ши Хуан. Юноша поклонился, держа за спиной лук, и Му Цин приподнял бровь. — Давно ожидаете? — Не больше получаса, генерал. Утро сегодня хорошее, вскочил спозаранку и спешил к вам. Утро действительно было хорошим. Му Цин пригляделся в молодое лицо и заметил каплю золота в его зеленых глазах, мелькнувшую на доли секунды. Ши Хуан подал генералу его новый лук. Тот был больше и красивее его первого, тетива была прочнее, а стрелы длиннее в несколько раз. Ши Хуан провел генерала к новой мишени, рассказал, как правильно необходимо стоять, как поворачивать корпус и под каким градусом нужно держать руки, чтобы максимально натянуть тетиву. Му Цин не любил, когда к нему кто-то подходил сзади или спереди, или сбоку, или вообще подходил, но нахождение рядом с ним Ши Хуана делало его отчего-то спокойным. Он более не кричал и не лез драться, если юноша перечил ему и показывал, как делать не стоит. Стоило Му Цину смотреть в его глаза, Ши Хуан сначала окатывал его ответным мягким взглядом и после недолгой секунды отводил глаза, а щеки его накрывала волна легкого смущения. Му Цин удивлялся. Юноша был немного ниже его, и ему приходилось поднимать голову, но руки его были крепки, он ладонями грубо хватал Му Цина то за талию, то за локти, чтобы выставить его позу правильно. Так прошло время до обеда. Они разделились на время трапезы, Му Цину необходимо было вернуться к работе, а вечером, когда солнце заливало всю Небесную столицу персиковым оттенком, они встретились вновь. К тому времени Му Цин уже научился правильной стойке и держал лук настолько уверенно, насколько мог, и Ши Хуан вышел вперед. Встав под мишенью, он поднял взгляд на мужчину. — Генерал Сюаньчжэнь, давайте проведем небольшой экзамен, — Ши Хуан сцепил ладони в замок за спиной. — Стреляйте. Если попадете по мишени, я проведу для вас этот урок бесплатно. — Что будет, если я не попаду? И зачем ты там встал, Ши Хуан? Я могу тебя задеть, — Му Цин не на шутку распереживался. — Не волнуйтесь обо мне, генерал, стреляйте. Му Цин нахмурился. Ему проще было взять Чжаньмадао и одним быстрым движением срубить все деревья в этом саду, чем попасть из лука в мишень и не задеть Ши Хуана. Выдохнув, Сюаньчжэнь натянул тетиву. Прицелившись чуть выше точки на расчерченной дощечке, он выстрелил, и Ши Хуан резким движением выставил руку вперед. Стрела, которая должна была прилететь чуть ли не в крону вишни, каким-то образом полетела ниже и чуть не попала Ши Хуану прямо в грудь. Юноша словил стрелу в сантиметре от своего сердца и помотал головой. — Сконцентрируйтесь, генерал. Давайте еще раз. Му Цин нервно сглотнул, доставая еще одну стрелу. Он знал, что Ши Хуан тоже был бессмертным, но случайно ранить подопечного госпожи Линвэнь он категорически не мог. Сюаньчжэнь натянул еще одну стрелу. Та со свистом тронулась и врезалась в дерево в миллиметре над макушкой Ши Хуана. Юноша одобрительно улыбнулся и выдернул древко из ствола вишни. — Не хотите передохнуть? На вас совсем лица нет. Му Цин, если честно, уже в обморок хотел упасть. Чуть голову не проломил бедняге, идиот! Кивнув слугам, бог войны предложил сесть на отшибе сада, где открывался вид на реку, и дождаться пиал с душистым чаем. Ши Хуан молчал, разглядывая свои ладони, а Му Цин никак не мог отвести от него глаз. Что-то в нем кого-то агрессивно напоминало, но он не мог понять, кого. Его манера речи, движения, взгляды, — все это было чьим-то другим, не его собственным. Му Цин нахмурился, подперев подбородок рукой. Принесли чай. Слуга разлил их по пиалам и отлучился, Му Цин взялся за печенье и погрузился в мысли, не замечая, как солнце уже скрывается за горизонтом. Река журчала под ухом, дул теплый ветер, ладонь на его щеке мягко гладила. Стоп, какая ладонь? Сюаньчжэнь дернулся, резко поднимая глаза. Ши Хуан, перегнувшись через стол, держал его за подбородок и большим пальцем гладил по лицу, рядом с губами. — Крошки, генерал. Вы так неаккуратно ели печенье, что замарались, — Ши Хуан улыбнулся краями губ и сел обратно, облизывая палец. Му Цина настиг ступор, а потом смущение. К счастью, небо уже окрасилось в оттенки красного, а потому можно было не волноваться о возможных вопросах о его лице. — Ступай домой, Ши Хуан, — Му Цин и сам не заметил, как стал обращаться к нему менее формально, — ты сегодня хорошо постарался и научил меня много новому. — Перестаньте, генерал, в этом только ваша заслуга, — Ши Хуан встал со скамейки и поклонился, — осталось три дня, будьте готовы, завтра зайду на закате, с утра госпожа Линвэнь отправляет меня на задание, добрых снов. Сюаньчжэнь рассеянно кивнул, махнул ему рукой на прощание и отвернулся, дотрагиваясь до своего подбородка, где еще горели прикосновения юноши. Схватившись за голову, Му Цин мученически застонал, уже жалея, что завязал весь этот спор. Дождавшись, когда солнце сядет, бог войны скрылся в своих покоях. До следующего вечера он оттуда и не вылезал. Лишь посылал своих слуг бегать за свитками туда-сюда и работал в поте лица. Когда к нему наведывались разные господа, он вежливо посылал всех на четыре стороны, а сам разве что к Линвэнь после полудня бегал и с Се Лянем связывался по разным делам и все. Так прошли два последующих дня, вечера которых он проводил только в компании Ши Хуана. За это время они успели сблизиться настолько сильно, что Ши Хуан мог спокойно заходить в его опочивальню и видеть без нижних одежд. Му Цина это не смущало. В последний тренировочный день они снова встретились в саду. В этот раз Ши Хуан стоял в том же черном ханьфу, но с золотыми наручами и с более широкой и приветливой улыбкой, чем прежде. Му Цин поприветствовал его и попросил сразу же перейти к тренировкам, чтобы не затягивать. Оставались всего сутки до их с Фэн Синем глупого спора! Ши Хуан, достав лук, проследовал за генералом. В этот раз они были только вдвоем, Му Цин отправил всех слуг отдыхать. За короткими разговорами и выстрелами, Сюаньчжэнь не заметил чужих ладоней на своих бедрах. Му Цин опять стоял криво, и Ши Хуан решил его подправить. Мужчина по привычке из-за этого дернулся, словно кипятком ошпаренный, но Ши Хуан держал его настолько крепко, что не заметил этих лишних телодвижений со стороны генерала. — Руку надо повыше, — Ши Хуан встал сзади, он подбородок положил на плечо Му Цина, заглянул за него, чтобы прицелиться, все еще крепко держа его за бедра, и горячо прошептал на ухо. — Стреляйте, господин. Му Цин выпустил стрелу. Та с громким свистом пролетела несколько чжаней и врезалась прямо в середину мишени, пробив ее и дерево и вылетев с другой стороны. Сюаньчжэнь удивленно раскрыл глаза, смотря на эту сквозную дыру в дерево, как вдруг почувствовал на своей шее дыхание. Он повернул голову, чтобы сказать о стреле, но наткнулся на глубокие глаза, которые сжирали генерала до костей. Му Цин опустил лук, скинул его и набедренный колчан на землю и развернулся в крепких ладонях. Страсть охватила его с ног до головы, закатное красное солнце палило траву, сжигало остатки неуверенности, топило в огне любви стеснение. Сюаньчжэнь положил ладони на щеки юноши, чувствуя, как чужие руки переместились с бедер на его талию. Му Цин начал напирать на Ши Хуана, заставляя его попятиться назад, и вскоре поданный Линвэнь уперся затылком в дерево. Вишня немного качнулась, несколько лепестков сакуры плавным танцем слетели с кроны и посыпались вниз. Сюаньчжэнь прикрыл глаза, наклоняясь еще ниже, и Ши Хуан потянулся вперед, чтобы поцеловать, как вдруг Му Цин остановил его, накрыв чужие губы пальцем. Он прошептал: — Ты так и позволишь мне поцеловать твою фальшивую личину или явишь себя настоящего, Фэн Синь? Ши Хуан расплылся в улыбке. Му Цин несколько отстранился. Перед ним стоял Ши Хуан, чуть выше среднего роста юноша с бледным лицом, зелеными глубокими глазами, смоляными волосами, челка которых обрамляла овал лица, а еще лента, пересеченная через высокий лоб. Му Цин моргнул. И перед ним Фэн Синь. Загорелый, высокий, широкоплечий мужчина с уверенным взглядом и складкой кожи между бровей. Наньян улыбался, все еще держа Му Цина за талию и поглаживая ее большими пальцами. — Как ты догадался? — его голос был тихим, почти переходил на шепот. — Мне пришлось поработать пару дней, завалил же ты меня делами, идиот, — Му Цин опустил взгляд с его глаз на губы. — Нет в Небесной столице никого, кроме тебя, кто осмелился бы встать перед мишенью. В этом месте мне больше никто так сильно не доверяет, как ты, и еще у тебя глаза золотом блестят. Ни у кого таких больше нет, Фэн Синь, — Му Цин потянулся за поцелуем, но в этот раз Фэн Синь его остановил. — И скандал не закатишь? — За кого ты меня принимаешь? Я тебя поцеловать намереваюсь, о каких ссорах речь? Если сейчас же не закроешь свой рот, обязательно поругаемся. — А как же твой путь совершенствования? Разве он не запрещает тебе любовные утехи? — Фэн Синь, я восемьсот лет сдерживал себя от мыслей и мечт когда-нибудь поцеловать тебя, как думаешь, чего мне сейчас стоит нарушить собственный обет? Наньян улыбнулся краями губ снова и притянул Му Цина за подбородок. Восемьсот лет тяжелых испытаний, ссор, драк, сломанных на войнах костей, постоянных придирках к друг другу, чтобы однажды на закатном солнце, стоя под вишней, поцеловаться. Жарко и грубо, жадно и быстро, съедающе и собственнически. Фэн Синь положил ладонь на затылок Му Цина, придвигая к себе ближе, обхватил второй ладонью поперек поясницы, Му Цин нахмурился, простанывая в поцелуе. Сюаньчжэнь от собственных звуков раскраснелся, словно девица в свадебном платье, но неумело поцелуй продолжил, будто Фэн Синь — воздух, а Му Цин все никак не надышится. Наньян отстранился, тяжело сглатывая и заставляя свое сердце замедлить темп. — Твои слуги разошлись? — Разошлись, я специально всех выпроводил. Наньян снова расплылся в широкой улыбке и, подхватив на руки Му Цина, который все льнул к его губам своими, прошагал дорогу к его спальне. Его кровать была широкой, на столике стояли принадлежности для сна, но зачем-то еще и полотенца, таз с водой, различные масла. Фэн Синь уложил генерала на лопатки и оглядел все принадлежности. — Ты кардинально готовился, да? Му Цин притянул его за подбородок к себе и принялся расцеловывать его лицо. Сколько лет он терпел до этого момента, эх! Фэн Синь, улыбаясь, на всех поцелуи отвечал и даже не ожидал такой реакции, ведь Му Цин с виду всегда был холодным и сдержанным. Но сейчас его волосы растрепались по всей кровати, ворот ханьфу оголял нижние одежды, его ноги оплетали талию Фэн Синя и прижимали ближе к себе, будто специально заставляя упираться пахом в пах. Наньян с трудом отстранился, смотря потемневшим от возбуждения взглядом. Генерал выпрямился, вставая на колени, и принялся снимать с себя одежды, попутно задавая вопросы: — Как давно ты прознал, что это я? Му Цин изнывал от желания, он закатил глаза, привставая на локтях и откидывая голову. Прикроватный столик действительно выглядел так, будто Сюаньчжэнь готовился, но ведь это был его первый опыт, и он не мог сделать самому себе больно. — Два дня назад, связывался с Се Лянем, спрашивал, не придумали ли вы какой-нибудь глупый план, чтобы научить меня стрелять из лука. Ты его знаешь, Фэн Синь, — Му Цин улыбнулся, — Се Лянь сдался сразу же, стоило на него надавить. Да и Линвэнь сказала, что никакого Ши Хуана у нее в слугах нет. Все просто. Фэн Синь уже снял пояс и расстегнул ханьфу, стаскивая его со своих плеч. Он удивленным взглядом обвел лежащего под ним Му Цина и улыбнулся. — А внизу ты… подготовился? За окном трелью запела птица, солнечный диск двинулся в сторону и озарил комнату прощальным светом. Сюаньчжэнь резко вспыхнул краской. Они ведь непотребствами собирались заниматься, а чтобы казусов не было, Му Цину пришлось раздобыть много свитков и информации, чтобы сделать этот вечер максимально приятным. Конечно, он подготовился! — Да! — Му Цин нервно выкрикнул, притягивая к себе Фэн Синя. — Хватит задавать такие глупые вопросы, идиот! Фэн Синь захохотал, нависая над Му Цином, и принялся его расцеловывать. Горячие щеки, покрытые густым слоем румянца, тонкие, словно искусно выделенные кистью губы, точенный подбородок, а под ним изящная литературная шея с хрупкими ключицами. Фэн Синь раздевал его медленно, наслаждался видами, чувствами, звуками. Му Цин, погруженный в свои ощущения, тяжело и хрипло дышал, иногда не следя за самим собой. Фэн Синь распахнул его халат с нижними одеждами, и его взору пала хрустальная грудь, подтянутый торс, обрамленный твердыми мышцами, заходящие в изнывании ребра. Фэн Синь времени зря не терял, Му Цин мучился под ним, словно в воду опущенный, его ресницы трепыхали, а с уст слетали едва уловимые слова. — Фэн Синь… действуй, Фэн Синь, пожа- пожалуйста… Наньян опустил взгляд вниз и в складках брюк увидел, что Му Цин более уже не мог себя сдерживать. Опустившись поцелуями к грудной клетке, он развязал ленты на нижних одеждах и проник ладонью внутрь. Там было горячо и липко, Фэн Синь обхватил губами горошину соска и еле провел пальцами по всей длине члена. Му Цин от этого негромко застонал и развел ноги шире, уже закидывая их на поясницу Фэн Синя. Наньян втянул ореол губами, облизнул его языком, мягко надкусил зубами. Ладонью обхватился за член увереннее, начиная активно двигать ею то вверх, то вниз. Му Цин под ним совсем захныкал, он вплел свои ладони в волосы Фэн Синя, схватил за самые корни. Наньян выпустил изо рта грудь и принялся расцеловывать фарфоровую кожу дальше. Чуть приспустив одежды ниже, он вытащил его член наружу и начал все быстрее управляться с удовлетворением. Му Цин стонал совсем тихо, но в самое ухо, опалял раковину горячим дыханием и иногда даже шептал его имя, заставляя Фэн Синя улыбаться все шире и чаще. — Слов нет, какой ты разговорчивый, — Фэн Синь провел дорожку поцелуев от груди к впалому торсу. Его действительно удивляло, что его А-Цин мог так себя вести, но вроде это был его первый опыт, да? Фэн Синь лизнул пупок, чуть проникая кончиком внутрь, и кивнул самому себе, обещая, что этот вечер будет одним из лучших за всю его жизнь. Рука растерла член до состояния агонии, Му Цин уже крупно вздрагивал от быстрых движений и сам инстинктивно толкался в ладонь. Фэн Синь понимал, что тот скоро изольется, и потому ускорил процесс, выпрямившись. Му Цин закрыл ладонями рот, его глаза широко раскрылись, с пышных ресниц опали первые капли слез, оргазм настиг волной. Он перекатился от торса до низа живота, через горячие руки на его теле, из члена наружу сгустками. Му Цин трясся весь, пока Фэн Синь поддерживал его ладонью и не прекращал движения рукой, семя выходило постепенно, разливаясь на животе и блестя в свете солнечных закатных лучей. Сюаньчжэнь размяк в постели. Его руки раскинулись в стороны, на лбу проступили венки, к щекам прилипли волосы, он вспотел и раскраснелся, дыхание было тяжелым, словно он только что пришел с войны. Фэн Синь дотянулся до полотенец и вытер Му Цина. Склонившись над генералом снова, Наньян улыбнулся, поглаживая того по лицу, Му Цин непривычно для себя ластился к его рукам, изнеженный ухаживаниями и атмосферой. — А-Цин, ты молодец, — прошептал Фэн Синь на ухо, распаляя его кожу гроздьями поцелуев. — Дурак, — Му Цин расплылся в улыбке, прикрывая лицо ладонью, — за что ты меня хвалишь? Фэн Синь не ответил. Он ладонями принялся оглаживать бока все еще подрагивающего от резкого спуска напряжения Сюаньчжэня и целовать все места, которые хотел поцеловать все восемь сотен лет. Он присел на колени, оказываясь в опасной близости от упавшего члена, провел дорожки поцелуев по низу живота, лобку, облизывая капли вытекшей жидкости, мазнул губами по дрогнувшей головке, раздвинул ослабшие бедра руками в стороны и укусил тазобедренную кость, оставляя на ней метку. Му Цин следил за ним издалека, не вставая, потому что ему было до одури хорошо. Фэн Синь был с ним нежен так, как не был никогда, а все это из-за глупого спора, который они закатили по дурости. Наньян приподнял голову, сталкиваясь с генералом взглядами. — Если ты готов, я могу приступить к следующему. То, что Фэн Синь называл «следующим» Му Цина заставляло поджимать губы и закрывать глаза ладонями в смущении. У Фэн Синя был ребенок, значит, он знает, как это делается, но ведь Му Цин не женщина! У него ведь там все… по-другому… — Ты точно знаешь, как это делать? Я слышал, это бывает больно. У Фэн Синя глаза раскрылись в удивлении. — «Слышал»? Ты у кого-то спрашивал? Му Цин неуверенно отвел взгляд и совсем тихим голосом сказал: «Ч-читал свитки» Фэн Синь расхохотался и привстал, чтобы расцеловать его возлюбленного. — Я знаю, как это делать. Если ты готов, давай начнем. Му Цин неуверенно вздохнул, сжимая ладонями простыни. Фэн Синь ополоснул в тазе с водой руки и схватил душистое масло. Вылив побольше на ладони, он растер его и чуть надавил пальцами на вход. Сюаньчжэнь смотрел на него немного испуганно, чувствуя движения где-то там внизу, Фэн Синь заметил, как тому становится не по себе и убрал руку. — А-Цин, послушай, — Наньян навис над ним снова, обнимая маслянистой ладонью за щеку, — если тебе будет больно, ты обязательно скажешь мне, и я остановлюсь, идет? Му Цин нервно сглотнул и посмотрел тому в глаза. В отражении золотой радужки он увидел себя самого, но в сотни раз великолепнее. Фэн Синь смотрел на него таким влюбленным и заботливым взглядом, что Му Цин забыл, сколько раз до этого они дрались, ругались и кидались бранью в друг друга. Мужчина закивал. Он готов. Наверное, готов, да. Фэн Синь завлек его в длинный поцелуй. Он провел языком по губам, зубам, дотронулся до чужого языка. Му Цин не знал, как на такое отвечать, и подавался вперед, сразу же встречаемый диким напором. Наньян совершенно не знал меры, он уже распалился, стоило снова подставить пальцы ко входу. Одна фаланга проникла внутрь. Му Цин напрягся в поцелуе, хмурясь скорее от ощущения непривычного давления внутри, чем от боли, но стоило Фэн Синю двинуться чуть дальше, как Сюаньчжэнь дернулся и случайно прикусил Наньяну губу. Тот отстранился с волнением в глазах, но сразу же был успокоен. — Нужно просто немного потерпеть и привыкнуть, да? — Му Цин лег на подушки, складывая ладони на своей груди. Фэн Синь кивнул, и Му Цин выдохнул. — Продолжай, я в порядке. Наньян снова поцеловал его и проник пальцами чуть глубже, Му Цин с каждым движением хмурился от боли все сильнее, пока Фэн Синь случайно не нашел узел нервов. Сюаньчжэнь широко распахнул глаза, хватаясь за плечи Фэн Синя. Губы его раскрылись в немом стоне, глаза закатились вверх, реснички, словно крылья бабочки, задрожали. Фэн Синь провел по этому месту еще раз, и Му Цин выгнулся, царапая чужие плечи. Постепенно боль начала проходить, а уровень удовольствия стал нарастать. К одному пальцу присоединились еще три, Му Цин снова распалился до красноты в теле, он целовал, кусал, царапал Фэн Синя и в приливах страсти разводил ноги шире до хруста в бедрах. Когда Наньян вытащил пальцы, Сюаньчжэнь разочарованно выдохнул, смотря за действиями возлюбленного. Тот приспустил свои брюки, выпуская наружу свое естество, и Му Цин поперхнулся воздухом. — Не зря тебе дали прозвище «Цзюйян», — генерал нервно посмеялся, привставая на локтях. Они с Фэн Синем толком телосложением и не различались, но член Наньяна был чуть длиннее его собственного, а потому генерал забеспокоился, войдет ли это в него вообще. Фэн Синь улыбнулся, разливая масло на ладони и на себя. Му Цин присел, чтобы поцеловать Фэн Синя в губы и укусить за подбородок, а после лег снова. После массажа заднего прохода Му Цин уже растерял капли своего смущения, а потому мог спокойно ждать, лежа совершенно нагим сколько угодно. Но Фэн Синь действовал быстро, скорее из-за собственного нетерпения. Он подтянул Сюаньчжэня за бедра к себе, позволяя генералу охнуть от неожиданности, и приставил блестящую в масле головку к раскрасневшемуся от трения кольцу мышц. Он взглянул на лежащего под ним мужчину. — Я вхожу, — Фэн Синь прошептал, облизывая распаленные губы. Му Цин напрягся, но постарался успокоиться. Это ведь его генерал Наньян, что здесь плохого может случиться? Фэн Синь волной толкнул бедрами, и головка вошла внутрь. Сюаньчжэнь часто заморгал, задыхаясь вдохом, и схватился за простыни, сминая их в ладонях. Три пальца против целого члена — ничто и в сравнение идти не могут, Му Цин этому удостоверился на собственном опыте! Фэн Синь судорожно выдохнул. Стискивающее ощущение вокруг его органа взрывало фейерверки перед глазами, Му Цин трясся под ним, словно осиновый лист, и Фэн Синь заботливо гладил его бедра ладонями. Еще один толчок глубже заставил Сюаньчжэня подать голос и запрокинуть голову. Хотелось больше, но Наньян не мог действовать столь сумбурно. Еще толчок, и Му Цин уже кусает губы, из его рта вырываются то ли всхлипы, то ли полустоны, у Фэн Синя сейчас звон в ушах ужасный. Стало очень душно, закатное солнце нагрело их кровать, под коленями простыни обожгли кожу. Фэн Синь прикусил губу, сконцентрировано смотря, как Му Цин принимает его внизу, и почувствовал, что у него начинает кружиться голова от большого количества эмоций. Ведь Му Цин, который на всех собраниях в Небесной столице мог переругаться с любым из богов, и Му Цин, который и слова не мог промолвить, лежал под ним, закрыв лицо руками, и изнывал от желания, затмившего его разум. Фэн Синь улыбнулся, вот до чего он мог довести великого генерала Сюаньчжэня. Му Цин неожиданно даже для самого себя громко простонал. Это Фэн Синь уже вошел больше, чем на половину, и начал двигать бедрами в ускоренном темпе. Чем дольше он это делал, тем дальше он заходил, заставляя генерала стискивать зубы и мычать. Наньян нахмурился, обхватил его бедра покрепче и наклонился к Му Цину. Завлек в поцелуй, в горячий, скользкий, быстрый поцелуй, заставляя его расслабиться и забыть о сдерживании. — Будь громче, А-Цин, — Фэн Синь облизнул его нижнюю губу, опаляя быстрым дыханием лицо, и уткнулся носом куда-то в волосы, — я весь для тебя, Сюаньчжэнь, будь громче для меня в ответ. Му Цин приоткрыл слезящиеся глаза, его ослабшие руки потянулись вверх и крепко обняли Фэн Синя, заставляя его прижаться к нему еще ближе. Наньян довел себя до пика очень быстро, когда по комнате раздались звуки шлепков кожи о кожу и шумные вздохи в самое ухо, Наньян ухватился за член Му Цина. Подстраиваться под один темп ему было тяжело, голова совершенно не концентрировалась и выплескивала информацию сгустками и тугими узлами, заставляя Фэн Синя потеть. Сюаньчжэнь случайно поцарапал шею Наньяна и зарылся в его волосы, когда тот, напоследок войдя на всю длину, вышел и прижался членом к члену Му Цина. Водить по длинам обоих органов было немного непривычно, но Фэн Синь специально посмотрел вниз и заставил сделать то же самое Му Цина. Сюаньчжэнь раскраснелся пуще прежнего, когда увидел, что сам непроизвольно подмахивает и толкается в ладонь Фэн Синя, что отвернулся и уперся поцелуем куда-то в район челюсти Наньяна. Удовольствие накатило током от макушки головы до пят, Фэн Синь задрожал, ускоряя процесс рукой, и первые капли вскоре появились на впалом животе Му Цина. Сюаньчжэнь не сдерживал себя тоже, его брови изломались домиком, а припухшие губы были открыты в немом стоне, Фэн Синь поцеловал его, продолжая двигать рукой, и в поцелуе почувствовал, как тот изливается следом. Наньян, тяжело дыша, приоткрыл глаза и увидел, как Му Цин под ним совершенно другой. Раскрасневшиеся щеки, розоватый нос, трепыхающиеся ресницы и слезы, обрамляющие его красивый овал лица. Сюаньчжэнь лежал, не открывая глаз, и Фэн Синь поцеловал его в нос, собираясь встать. — Ты… — Му Цин подал уставший голос, когда Наньян встал с кровати, собираясь взять полотенце с водой, — Фэн Синь, ты… Мужчина обернулся, собираясь спросить, в чем дело, но Му Цин уже спал, прикрыв веки. Солнце в последний раз озарило его лицо и скрылось за ставнями, погружая комнату в фиолетовый мрак. Фэн Синь действовал аккуратно, он обтер мокрым полотенцем живот Му Цина, его покрасневшее кольцо мышц и всю длину члена, подсматривая краем глаза, не проснулся ли тот, и лег рядом, накрывая сверху мягким одеялом. Сюаньчжэнь инстинктивно придвинулся ближе, утыкаясь носом тому в щеку, а ладонь кладя на его широкую грудь. Наньян смотрел на него и все не мог насмотреться. Сюаньчжэнь никогда не был таким ласковым с ним, как сейчас, и тут Наньян понял, что, оказывается, был, но проявлял это по-другому. И заботливым он был, когда помогал оправиться от недугов, делясь своей духовной силой, и милым был, когда на его день рождения подарил, вроде бы и глупый, но такой полезный подарок, как метла для пола. — Надеюсь, сейчас ты начнешь убираться в доме, и меня не будет блевать от этой грязи, в которой ты живешь, — говорил он тогда. Фэн Синь улыбнулся. — Ты, Фэн Синь… — Наньян приподнял бровь, смотря, как спящий Му Цин пытается с ним говорить, — я думаю, ты мне… нравишься, Фэн Синь… давно… но как я вообще мог влюбиться в… такого, — Му Цин поморщил нос, укладываясь поудобнее, — в такого идиота… Фэн Синь засмеялся, поворачиваясь на бок. — Хотя я сам идиот, знаешь, — Му Цин нахмурился, все не открывая глаз. Его губы мелко дрожали, будто он даже во сне подбирал нужные слова, — я давно заметил, что я тебе, ну… это… нравлюсь тоже… и все мне об этом говорили, только я сам слепым был… а так мы давно могли… Наньян удивленно поднял брови. Улыбка его исчезла с лица, и он хотел спросить, кто и когда Му Цину такое говорил, и как они все поняли, что Фэн Синю Сюаньчжэнь тоже нравится? Наньян сомкнул губы на лбу у генерала и крепко обнял, прижимая его к себе. — Я тебя тоже люблю, А-Цин, давно, — прошептал Фэн Синь и закрыл глаза, чувствуя, как сон медленными шагами подбирается к нему. У Се Ляня они встретились на закате, как и договаривались. Его Величество повел их к широкому полю, где не было ни единой души, и выставил мишени. Му Цин держал лук достаточно уверенно, все уроки, который провел ему Ши Хуан, нет… Фэн Синь, прошли не зря, и Му Цин, прицелившись, с первой попытки попал ровно в черную точку посередине. — Му Цин! Да ты отлично владеешь луком, я рад, что тренировки прошли хорошо! — Се Лянь расплылся в мягкой улыбке, смотря на сверкающего от смущения Му Цина. Он отвернулся, замечая заинтересованный взгляд Фэн Синя, и пошел к мишени, собираясь вытащить оттуда стрелу. Фэн Синь с уверенной улыбкой на лице подошел к Му Цину и, резво притянув за подбородок, пока Величество не видит, притянул его к себе, чтобы мягко поцеловать в уголок губы. — Ты выиграл, я тебя поздравляю! — Фэн Синь похлопал его по плечу, доставая из-за спины Фэн Шэнь. — Какое желание хочешь загадать? Се Лянь уже отошел от мишени, и Фэн Синь, не смотря на деревянный столбик с дощечкой, так легко и свободно выпустил стрелу, что та без помощи духовных сил врезалась сквозной дырой в расчерченную точку на дереве и пролетела еще несколько ли, потерявшись где-то в кустах. Му Цин удивленно проследил за этим, только сейчас понимая, что его гордость могла быть тотчас опущена в воду, если бы Фэн Синь не был так милостив к нему. — Желание? — Му Цин хмыкнул, скрещивая руки на груди. — Я хочу, чтобы ты сразился со мной на мечах. — Я ведь не силен в этом, Му Цин, — Фэн Синь нахмурился, опуская лук, но Сюаньчжэнь уже приложил палец к его губам и улыбнулся. — Говорят, у госпожи Линвэнь есть умелый учитель, способный одним взмахом сабли вырезать всю рощу. Позовем его?