1692

      В тот вечер Энтони долго не мог уснуть, вспоминая каждое слово, сказанное Арсением. Арсений… Странное, казавшееся совсем нелепым поначалу сочетание букв, теперь так и просилось на язык. Хотелось произносить его снова и снова, каждый раз воскрешая в памяти образ нового, он очень на это надеялся, соседа. Перед сном Энтони добавил в свои молитвы новое имя. Это было неожиданно даже для него. Юноша редко пополнял список имён в своём обращении к Богу, но слова сами скатились с языка. — Господи, помоги Арсению. Пусть у него всё будет хорошо. Думаю, он это заслужил.

***

      Утром все уже знали о том, что в доме Кларк теперь будет жить другой человек. Приезжий из Старого Света. Сразу после проводов семьи в дом нового поселенца постучался сам пастор Пэррис, чтобы поприветствовать его и пообщаться. А потом зачастили и остальные соседи. Энтони, весь день проработавший в саду, прекрасно видел, как в двери Арсения снова и снова стучатся любопытные жители деревни. Даже Джайлс и Марта Кори пришли ближе к вечеру вместе с Бенони, который чуть ли не подпрыгивал от любопытства. Видя такой ажиотаж, Эванс не хотел беспокоить Арсения сегодня. Наверняка он устал, да и неудобно как-то, досаждать ему расспросами после тяжёлого дня. Интересно, что сказал ему пастор… К нам редко кто селится. Должно быть, он очень удивлён. Думал юноша, сидя на маленькой лавочке под яблоней в саду. Вечер сегодня был на удивление тёплым, так что Энтони решил поужинать и помолиться на сон грядущий на улице. Может, всё же заглянуть к нему? Нет… Не стоит. Пусть отдыхает. Да и… Как-то слишком много я думаю о нём, хотя не должен. На службе пастор однажды сказал, что мы должны постоянно думать лишь о Боге и о наших родных и любимых. Грех ли это? Позволять себе отвлекаться мыслями на то, что не входит в этот список? — Энтони… Энтони? — ушедший в свои мысли юноша не сразу услышал оклик, тут же оборачиваясь. За невысоким забором стоял никто иной, как Арсений, мягко улыбаясь. — Здравствуйте! — Эванс поднялся и подошёл ближе, улыбнувшись немного удивлённо. — А я всё думаю, когда же и ты заглянешь. — мужчина усмехнулся, оглядывая сад за спиной Энтони. — Я не хотел Вас беспокоить. Думал, Вы отдыхаете. День у Вас был… Тяжёлый, наверно. — юноша чуть покраснел и опустил голову. Всё же он не должен был поглядывать на дверь дома и смотреть, кто приходит к новому соседу. — Да, ты прав. Не ожидал, что ко мне нагрянет столько народу. — Арсений тяжело вздохнул и поправил волосы, и без того лежащие идеально. — Если честно, не люблю много гостей сразу. Предпочитаю уединение, или хотя бы не так много, как было сегодня. Это твой дом? — он указал на домик позади Эванса. — Да. Мы живём здесь с матерью уже семнадцать лет. — Энтони кивнул и тепло улыбнулся, кидая взгляд назад. — Красивый. — Арсений, увидев улыбку юноши, невольно повторил её. — Не хочешь прогуляться со мной? Я так ничего и не узнал о месте, где поселился. Внятно что-то рассказал только пастор Пэррис, да и то он больше хотел узнать обо мне, как и все остальные. — Да… Да, конечно. — Энтони встрепенулся, отвлекаясь от мыслей о доме, и кивнул. — Сейчас, только скажу маме, что уйду ненадолго, чтобы не волновалась. Дождавшись кивка Арсения, Эванс быстро скрылся в доме, появляясь через несколько минут. Арсений аккуратно облокотился на забор, наблюдая за солнцем, медлительно приближающимся к горизонту. Краем глаза заметив движение, мужчина выпрямился и посмотрел на Энтони, улыбаясь немного устало и, как показалось юноше, грустно. — Куда Вы хотите пойти гулять? — спросил Эванс, подходя к новому соседу. — Туда, где будет поменьше людей, — усмехнулся Арсений. Юноша вышел за калитку и задумался на мгновенье. — Тогда нам лучше пойти по лесной окраине около дороги в город. В такое время там мало кто бывает. Да и на закате там очень красиво. Лес здесь небольшой и редкий, так что солнце почти везде. Подходит? — Идеально. — мужчина кивнул и медленно двинулся в заданном юношей направлении. Несколько минут они шли в тишине. Арсений оглядывал всё вокруг и, казалось, думал о чём-то, а Энтони мучался от любопытства и небольшой неловкости. Никогда он ещё не общался с незнакомыми людьми… Так. Были торговцы или те, кто просто останавливался в деревне на пару дней отдохнуть перед путешествием в Бостон, но Арсений был другим. Он появился слишком внезапно, слишком ярко, выгоняя из головы все другие мысли и, кажется, собирался укорениться в жизни деревни, а, значит, и в жизни Эванса. — Почему Вы выбрали именно меня, чтобы расспрашивать о деревне? — наконец робко спросил юноша, когда они подходили к опушке леса. — Знаешь… — задумчиво откликнулся Арсений и слегка усмехнулся, заметив эмоции Энтони. — учёные говорят, что человек, которого мы первым встречаем в незнакомом месте, с кем заводим разговор, кажется нам, так или иначе ближе, чем другие. Глаза Эванса слегка расширились от радости и удивления. — Вы… интересуетесь наукой? — Да, понемногу, — немного уклончиво ответил Арсений и улыбнулся, глядя на восторг в чужих глазах. — Ты тоже? Энтони чуть покраснел и опустил голову. — Да… Это моя мечта. Я хочу поступить в университет, делать открытия… — И что же тебя останавливает? — Мама считает, что занятия наукой противостоят учению Господа. Хоть Он и говорил, что учение есть свет. Да и не могу я бросить тех, кто мне здесь дорог. — Эванс пожал плечами и немного грустно вздохнул. Арсений на это только улыбнулся. — Господь говорил: Блаженны алчущие и жаждущие правды. И ты пытаешься её найти. Энтони задумался, переводя взгляд на тропинку, на которую они только что свернули. — Вы правы… Простите, Вы хотели узнать о деревне, а я заговорил о своём. Может, Вы тоже спросите что-нибудь? Мужчина усмехнулся и, на секунду задумавшись, сказал: — Я, наверно, не буду спрашивать, я попрошу тебя рассказать о том, что ты здесь любишь и не любишь. О том, как здесь проходит жизнь. О каких-то мелочах, которые кажутся тебе прекрасными, или совсем наоборот. Энтони слегка удивился, но кивнул, замолчав на несколько секунд и только потом решившись заговорить. Он рассказывал про маму, про Марту Кори и Бенони, про старушку Нёрс, про пастора Пэрриса и маленькую церковь, что была сердцем деревни. Упомянул добрую рабыню Титубу, живущую в семье пастора, бедную Сару Гут, оставшуюся почти без денег, которая жила неподалёку от нового дома Арсения вместе с маленькой дочерью Дороти. Говорил про соседских детей, труд в саду и на полях весной и летом. Церковные праздники, недостаток книг, многочасовые службы по воскресеньям, всё это лилось как-то на удивление легко и быстро, а темы сменяли друг друга одна за одной. С Арсением хотелось быть честным и, что было намного важнее, искренним. Эванс говорил долго, не замечая, как солнце уже садится, а небо темнеет и на нём загораются звёзды. Они медленно сделали круг, постепенно возвращаясь к деревне. Арсений слушал очень внимательно, ни разу не прервав рассказ, лишь наблюдал за эмоциями юноши, мимикой, жестами и улыбался уголками губ. Когда Энтони замолчал, они уже подходили к первым домам на самой окраине. — Спасибо тебе. — Арсений улыбнулся и слегка лениво отмахнулся от мошки, что, видимо наплевала на осень, до сих пор не собираясь прекращать атаки. — Ты правда очень мне помог. И я бы хотел ответить тебе тем же. Сейчас уже поздно, пора ложиться спать, но, когда сможешь, приходи ко мне. Думаю, ты тоже хочешь послушать что-нибудь интересное. Эванс радостно улыбнулся, кивая головой. — Я обязательно приду.