Il vero te

Два года назад. Весна.

Чёрный седан останавливается на парковочном месте номер семь, прямо под табличкой, гласящей «Только для сотрудников», и сидящие в автомобиле поворачиваются друг к другу. — Всё нормально? — спрашивает старший, поднимая ручник. — Да, — тихонько отвечает Тэхён. — Пойдём. Они переступают порог здания и движутся к знакомому кабинету. Пальцы взволнованно осматривающегося по сторонам юноши начинают на ощупь искать родную ладонь, легонько прикасаются костяшками, прося немного поддержки, и Чонгук реагирует. Мужчина берёт его за руку, с нежностью поглаживает по тыльной стороне, и Тэхён находит в этом успокоение. В тридцать седьмой раз. Да, они посещают это место вот уже на протяжении трёх лет, но для младшего каждый раз, как первый — та ещё пытка. А Чон продолжает терпеливо, подобно любящему родителю, держать его ладонь в своей, вести, приобнимая за плечи и тепло улыбаться всякий раз, стоит Киму поднять тревожный взгляд, ища в любимых карих глазах спасение. Помощь нежностью. Этой улыбкой. В психиатрическом отделении, как и всегда, довольно людно. По крайней мере, так кажется Тэхёну. На стойке регистрации беседуют две девушки в белых халатах, а по коридорам туда-сюда снуют множественные санитары и редкие врачи. К коим, кстати, уже два года как относится и сам Чонгук. После трёхмесячного отпуска мужчина вернулся к работе, а к концу года был повышен до врача-психиатра, образование которого и имел. Состояние Тэхёна на тот момент уже радовало своей стабильностью: юноша вёл практически обычный образ жизни здорового подростка, разве что друзей совсем не имел и из дома без своего доктора не выходил, но в этом старший проблемы не видел. Он бы и сам не решился отпустить мальчика куда-то в одиночку. Поговорив друг с другом, они пришли к общему решению: Чонгук отправится зарабатывать им на жизнь, а Тэхён будет заниматься дома с онлайн-репетиторами, нагоняя то, что упустил. Восьмичасовая смена ассистента не шла ни в какое сравнение с пятичасовой — штатного врача. Чонгук стал возвращаться значительно раньше, ничуть не меньше уделял времени своему подопечному, и даже успевал преподавать ему биологию, химию и физику — основы медицинских наук. Так они и жили на протяжении этих трёх лет. Мужчина чувствует, как его ладонь сжимают сильнее, когда издалека кто-то кричит весёлое «Чонгук!» и машет рукой, быстро направляясь в их сторону. — Сынёль, — вздыхает Чон, раздражённо закатывая глаза. — Просил же, не делай так, когда я здесь с Тэхёном. Подходи поспокойнее. — Да я не могу, вы такие очаровашки, — усмехается младший коллега. — Тэ, как дела? — он чуть склоняется перед юношей, упираясь ладонями в колени, и с улыбкой смотрит в холодные, словно атлантические льды, глаза напротив. — Слушай, ну ты с каждым годом всё серьёзнее и серьёзнее становишься, я тебя уже даже побаиваюсь. Лучше буду держаться подальше, — бросает со смехом парень. — Хорошее умозаключение, — Чонгук кивает, мягко разворачивая Кима в другую сторону. — Пойдём, нам туда. — Это он со всеми такой? — не унимается сотрудник, снова с ними равняясь. — Столько ненависти во взгляде, я бы такой «благодарности» не выдержал! Как ты вообще с ним живёшь? Аж три года целых, жесть. Чонгук чувствует, что младший уже закипает, когда Тэ выпускает его руку и тормозит движение, пытаясь остановиться, но темноволосый начинает гладить его по спине, прося двигаться вперёд. — Ина сказала, что у неё уже есть небольшой прогресс в общении с Тэхёном, почему тогда меня он как огня сторонится? — обиженно тянет парень. — Потому что прекрасно помнит, как ты привязывал ему руки к кровати, — ровно отзывается Чон и дёргает дверь в тестовый кабинет. Закрыто. Значит, Доктор Ли ещё не на месте. — Да ладно, серьёзно? — смеётся Сынёль, упорно продолжая сокращать дистанцию. — А я помню, как ты мне чуть палец не оттяпал. Надеюсь, Чонгуку удалось тебя приручить? Не бросаешься на него с голоду? — Сынёль, дуй по своим делам, — не скрывая раздражения в голосе, с хрипотцой произносит Чон. — Мне нужно передать кое-что Доктору Ли, — медработник радостно демонстрирует перед хмурыми лицами файл с какими-то бумагами и снова прячет его за спину. — Так что я пока с вами. О! — восклицает он вдруг и тянется рукой к шее Тэхёна, намереваясь рассмотреть замеченную цепочку с медальоном, но тут же получает болезненный шлепок по руке. — Да чёрт возьми, что с тобой не так! Тэхён тяжело дышит, с яростью во взгляде смотрит на бестактного сотрудника и уже практически не замечает тактильных знаков Чонгука, молящих не ввязываться в это. — А вообще, знаешь, передай-ка это Доктору Ли ты, всё равно у вас сейчас встреча, — парень протягивает документы Чону, и тот рефлекторно берёт их, всё так же угрюмо глядя на коллегу. — Эй, не делай такое вредное лицо! — усмехается Сынёль. Чуть подавшись вперёд, он шутливо похлопывает замершего от неожиданности Чонгука по щеке, бросает глупое «спасибочки, милашка», но в тот же миг вдруг громко вскрикивает от боли, когда чувствует, как в волосы грубо вплетается чья-то ладонь, резко дёргая на себя окрашенные в блонд пряди. — Тэхён, ты чего?! Отпусти его! — просит Чон, пытаясь аккуратно отцепить своего подопечного от кричащего коллеги, но младший его не слышит. Только со всё большим остервенением тянет светлые с рыжиной волосы, в конце концов вынуждая скулящего от боли Сынёля опуститься перед ними на колени. Тогда Чонгук обвивает Кима за торс и утыкается носом в висок, всем телом чувствуя его сумасшедший пульс. — Ну же, отпускай, — мягко уговаривает мужчина. — Хватит с него, Тэ. Шатен бесцеремонно оттягивает голову медработника назад и замирает, зло испепеляя перепуганно глядящие на него снизу вверх глазёнки. Чонгук обнимает и просит — он не требует и больше не пытается оторвать Тэхёна силой. Сынёль же, кажется, уже успел смириться с происходящим. По крайней мере, сопротивляться он перестал, и это явно оказывает на их пациента положительное влияние. Тэхён наконец-то разжимает одну из ладоней, прикладывается к чужой щеке и делает два шуточно-унизительных хлопка — только юмора он в это ничуть не закладывает. Оба медика озадаченно смотрят друг на друга. Юноша окончательно отпускает блондинистые пряди, поворачивается к Чонгуку и крепко-крепко обнимает, так трепетно поглаживая по голове и вдоль лопаток, будто это Чон сейчас с кем-то подрался и нуждается в успокоении, а не он. — Не понял, — вскидывает бровь подошедший с кофе в руках главврач. — Это там мои бумаги на полу валяются? — он обводит взглядом молодых людей и останавливается на Киме, который кладёт голову на плечо Чонгука, с недоверительным прищуром уставившись на доктора. — Что я пропустил? — Даже не знаю, с чего начать, — Сынёль усмехается и встаёт с места, параллельно зачёсывая пальцами волосы. — Меня тут чуть шевелюры не лишили. — Ну вот сейчас мы всё и обсудим, — Ли открывает дверь картой и кивает на неё, приглашая войти. — Не ты, — останавливает он младшего сотрудника. — Только пациент и его опекун. Прошу, Доктор Чон. Этим же вечером Чонгук получит от главного врача сообщение: Я посмотрел записи с камер. Ты вообще понял, что произошло? 21:13

Сынёль в очередной раз повёл себя непрофессионально, спровоцировав пациента с социопатией на агрессию?

21:13

Я не об этом. Ты понял, почему Тэхён в него вцепился? 21:14 Он не так остро отреагировал на попытку прикоснуться к своему медальону, но вцепился в Сынёля, когда этот дурак нарушил твоё личное пространство. 21:14 Тэхён защищал тебя. 21:14 То, как он тебя обнимал после этого. Часто вообще такие приступы нежности случаются? 21:14

Это его нормальное состояние, Тэ очень тактильный. Объятия для него — как способ успокоиться.

21:15

Но он успокаивал тебя. 21:15 Это абсолютно нетипичное поведение для пациента с его диагнозом. 21:15 Как мы можем называть Тэхёна социопатом, когда он так открыто проявляет свою любовь к тебе? 21:16 Сказать честно, я впечатлён. Вернитесь ко мне через недельку. Хочу кое-что проверить. 21:16

***

— Итак, коллеги, — заговаривает мужчина, садясь за свой рабочий стол и сцепляя руки в замок. — Завтра я жду вас на ещё одно тестирование, как и договаривались, — обращается к Чонгуку, следом переводя взгляд на девушку. — Ина, ты тоже, пожалуйста, присутствуй. Будем проверять Тэхёна на эмпатичность. — Хорошо, — соглашается ассистентка. — Но как? — Нашей целью будет вызвать в Тэхёне как можно больше противоречивых чувств. Как вы с ним сейчас общаетесь? Он нормально тебя воспринимает? — По крайней мере, стал отвечать на мои вопросы, хоть и односложно — с улыбкой пожимает плечами брюнетка. — Раньше он был совсем неконтактным. — Отлично. Я попрошу вас двоих сесть в тестовом кабинете поближе друг к другу. Мы втроём будем плотно взаимодействовать и ненавязчиво наблюдать за реакцией Тэхёна. Меня интересует язык его тела. Станет ли для него близкий контакт Чонгука с кем-то причиной для повышения тревожности? — Определённо, — Чон наконец-то отрывает задумчивый взгляд от пола и складывает руки на груди. — Нам обязательно искусственно повышать тревожность моего подопечного? — Важно понять, какого характера его привязанность к тебе, — предполагает Ина. — Для социопата он и правда слишком заинтересован тобой. — Что вы подразумеваете под плотным взаимодействием? — уточняет Чонгук. — Тебе ничего делать не придётся. Значение имеет только наличие раздражителя, поэтому мы с Иной будем говорить с тобой, иногда прикасаться и задавать вопросы, не связанные с работой. Демонстрировать дискомфорт или нет — дело твоё, но нам нужно не меньше десяти минут, так что постарайся их выдержать. — Если Тэхён отреагирует — что тогда? — задумчиво интересуется Чонгук. — Тогда я вычёркиваю ему этот диагноз. Просто продолжим изучать, как работает его мозг. С эмпатичным человеком намного проще добиться каких-то результатов в плане развития социальных навыков. — А если нет? — негромко спрашивает Ина. — Вдруг ему будет всё равно? — Это тоже о многом скажет, — главврач бегло скользит взглядом по камерам наблюдения, что установлены в двух углах его кабинета, и расцепляет руки, разводя их в стороны. — Спасибо, коллеги, можете приступать к работе.

На следующий день.

— Здравствуй, Тэхён, — Доктор Ли проводит взглядом одетого во всё чёрное юношу, который даже глаз на него не поднимает, пряча лицо за капюшоном, и переключается на своих работников. — Чонгук, Ина, — прошу. Войдя следом за молодыми людьми, девушка машет Киму, получает в ответ робко поднятую ладонь, спрятанную в длинном рукаве объёмной толстовки, и внезапно для младшего тянется к Чонгуку, чтобы приобнять коллегу. Тэхён стоит в метре от них, внимательно прослеживает взглядом за медсестрой, но никак не реагирует. Объятие получается быстрым и ненавязчивым — кажется, что всё в порядке, однако Доктор Ли видит его внимательные глаза и ставит себе какую-то пометку в блокноте. Чонгук без слов просит юношу сесть на стул по другую сторону от доктора, а сам встаёт рядом. Он помнит, о чём они договаривались вчера, но видит, как время от времени Тэхён напряжённо поглядывает на сотрудников, поэтому просто не может отойти от него — даже на два метра. Но руководитель, явно недовольный таким положением дел, подзывает Чона, кивая сесть рядом с девушкой, и мужчина оказывается вынужден оставить своего пациента. Они находились в этом кабинете не больше пяти минут, но Тэхёна уже трясти от злости начинало. Ему казалось, что Доктор Ли задаёт наиглупейшие, провокационные вопросы, абсолютно никак не связанные с их общим делом. Складывалось впечатление, будто их с Чонгуком привели сюда, чтобы поиздеваться, иначе почему Тэхён должен находиться здесь и наблюдать, как старшего спрашивают о чём-то, на что он, очевидно, не слишком-то и хочет отвечать? Чонгук явно чувствовал себя не очень комфортно — он сидел, сложив руки на груди, моментами поджимал губы и нервно улыбался. Не так, как обычно улыбается Киму. Нервозно. Бегали ли за тобой девчонки в школе, красил ли ты когда-нибудь волосы, когда первый раз поцеловался и с кем… И на кой чёрт весь этот цирк? — Ох, не уверен, что вы хотели бы это знать, — нервно усмехается мужчина, готовясь ответить на очередной странный вопрос. — Мой первый поцелуй был с парнем. В средней школе. — Оу, м-да. Ну ладно, — равнодушно отзывается главврач и в кабинете повисает неловкая тишина. Кажется, Ли и сам жалеет, что спросил о чём-то столь личном, но, похоже, любопытство оказывается выше этого. — И что, тебе понравилось? Чонгук закусывает губу, потому что на него с интересом смотрят две пары глаз — озадаченного главврача и смутившейся медсестры. Все словно напрочь забывают про какое-то там тестирование, здесь и сейчас медработников интересует ответ лишь на один вопрос, но Тэхён не даст им его услышать. Шатен внезапно вскакивает с места, хватает удивлённого Чонгука за руку и молча ведёт его прочь из кабинета. — Вот же мудила несчастный. Чёртов ублюдок, — рычит себе под нос юноша, с каждой секундой ускоряя шаг. — Эй, я тебя таким словам не учил. Ты где этого набрался? — по привычке включает родителя старший, но Тэхён только бросает на него хмурый взгляд, продолжая двигаться к выходу. Когда они возвращаются к припаркованной машине, Ким наконец-то отпускает чужую руку и, тяжело дыша, упирается ладонями о капот, склонив над ним голову. — Ты в порядке? — Чонгук подходит, оглаживает по спине, поправляет растрепавшиеся на ветру каштановые волосы и снова накидывает упавший капюшон на любимую макушку. На улице довольно холодно. Тэхён молчит. Избегает зрительного контакта, не шевелится совсем. А потом Чонгук замечает, как хрупкое тело начинает содрогаться от тихих всхлипов, и оказывается больше не в силах смотреть на это. — Иди ко мне, — шепчет мужчина, вынуждая юношу наконец-то отстраниться от машины. Младший поднимает заплаканные глаза, глядит на Чонгука, который, несмотря ни на что, снова улыбается своей самой чудесной улыбкой, и обессиленно падает в приглашаемые объятия, начиная плакать пуще прежнего. Он почти дорос до Чона — может, сантиметров десяти не хватает, чтобы парни сравнялись, но как Тэхён рыдал три года назад, будучи своему доктору по плечо, так же он рыдает и сейчас, только теперь с возможностью положить на это самое плечо тяжёлую от множества мыслей голову. — Почему ты плачешь? — вполголоса спрашивает мужчина. — А разве тебе не хочется поплакать? — Тэхён поднимает голову и смотрит прямо в карие глаза. — Не хочется выплеснуть эмоции? Как долго они могут в тебе копиться? — Не знаю, — так же негромко отзывается Чон. Он ласково утирает чужие слёзы, прямо поверх капюшона накрывает наверняка холодные уши ладонями и оставляет на лбу младшего нежный, невесомый поцелуй. — В тебе эмпатии больше, чем в них во всех вместе взятых, — заключает мужчина, всё так же слегка прижимая к ушам ладони. — Ты — моё сокровище. — Поехали домой, — одними губами произносит Тэхён. — Хочу поваляться с тобой на диване и посмотреть какой-нибудь детектив. — Поехали, — Чон солнечно улыбается, и юноша неохотно размыкает руки вокруг его торса, следом двигаясь к пассажирской двери. — Тэхён, забыл сказать, — тихонько заговорит темноволосый, когда они уже покинут территорию психиатрической больницы. — Спасибо, солнце. Юноша захочет уточнить, за что, но почти сразу всё поймёт и промолчит. Лишь его нежный взгляд, подаренный одному-единственному и ласковое поглаживание по руке станут для Чонгука ответом. Ответом, что поселит ещё одну крупинку к большой, но священно чистой горстке неумолимо растущей симпатии.

Тэхён прошёл вашу проверку. У него абсолютно точно ярко выраженная склонность к сопереживанию. Вычёркивайте социопатию из диагнозов и, пожалуйста, хватит с него этих сумасшедших тестирований. Опять мне ребёнка до слёз довели.

16:36

Ок. Понял. 16:37

Этим же вечером.

— Спорим, в результате окажется, что этот чудак и есть убийца? — усмехается Чонгук, вразвалку лёжа на диване. — Точно, у него даже походка такая же! Видел? — А? — Тэхён сидит рядом, подогнув под себя ногу и, кажется, абсолютно не понимает, о чём говорит старший. Чон вопросительно оборачивается на него, отмечает совсем пустые, задумчивые глаза и возвращает внимание к фильму. Ну, или делает вид, что его всё ещё интересует происходящее на экране. — О чём задумался? — спрашивает он негромко. — Чонгук, а ты… правда целовался с парнем? — робко интересуется юноша, всё так же глядя в одну точку. — Да, — спокойно отвечает тот. — Кажется, мне было пятнадцать. Чего только не происходило со мной в те годы, — тепло усмехается мужчина. — Тебе понравилось? — выдержав небольшую паузу, Ким задаёт вполне предсказуемый вопрос и поворачивает голову к лежащему. Теперь погружённым в свои мысли выглядит и Чонгук. — Понравилось, — темноволосый задумчиво прикрывает веки и вздыхает, не замечая на себе внимательного взгляда янтарных глаз. — На самом деле, это не было шуткой или экспериментом. Мне правда этого хотелось, и я просто дал волю чувствам. — Получается, инициатива была твоя? — Скорее да, чем нет, хотя он и сам был совсем не против, — делится мужчина с усмешкой. — Значит, поцеловал его ты… — Тэхён откидывает голову назад и смотрит в потолок, пытаясь представить пятнадцатилетнего Чонгука, целующегося с мальчиком, но задача эта кажется совсем непосильной. — А при каких обстоятельствах это произошло? — Мы были одноклассниками, и он часто звал меня к себе в гости, — Чон снова смотрит в экран телевизора и еле заметно улыбается. — Его мама каждый раз пекла для нас очень вкусные панкейки, а мы рубились в его комнате в приставку. В тот день он проиграл мне семь раз подряд и, похоже, действительно очень расстроился, потому что это переросло в настоящую перепалку, — Чонгук начинает смеяться, и на лице Тэхёна тоже невольно расцветает улыбка. — Вы подрались? — Нет, драка — слишком громкое слово для того, что было. Но, скажем так, он не постеснялся кинуть в меня измазанный мёдом панкейк, унизив тем самым честь и достоинство напыщенного тогда Чон Чонгука, и получил за это струёй апельсинового сока в лицо. Да, будучи тем ещё мерзавцем, я знал, куда целился из этого пакетика с трубочкой. Можешь, конечно, осудить меня, но прилипший к вороту белой рубашки медовый панкейк — это ещё хуже, так что наш счёт сравнялся! — потирает ладони старший, улыбаясь тому, как искренне хохочет с этой истории Тэхён. — Итак, он кинул в тебя измазанный мёдом панкейк, а ты в отместку полил его соком. Даже не знаю, как у вас могло дойти до поцелуя. — Вот именно! — восклицает Чонгук, принимая сидячее положение. — На тот момент я был уверен, что это наша последняя встреча в его доме, но потом Минги — так звали этого парня, вдруг извинился, взял влажные салфетки и стал оттирать мою рубашку от следов мёда. Не знаю, что на него нашло, но при всём при этом он не переставал обиженно дуть губы и хмуро на меня поглядывать. В этот самый момент я понял, что дело совсем не в проигрыше. Минги и до этой игры в приставку периодически провоцировал меня на какие-то потасовки, но в последний месяц это стало происходить особенно часто, и порой без какой-либо на то причины. Ладно, признаюсь — я был таким же говнюком. Нашли мы, в общем, друг друга, — заливается смехом Чон. — А потом? — Тэхён с неподдельным любопытством смотрит в светящиеся глаза напротив и, кажется, начинает выстраивать в своей голове эти события прошлых лет. Внутри что-то неприятно скребётся, сердце начинает биться чаще, но ему безумно интересно узнать, чем всё закончилось. — Не думаю, что ты захочешь знать всё в мельчайших подробностях. Я решил, что должен поцеловать его, и не ошибся. Просто почувствовал это и не смог перебороть в себе желания. Глупо было делать вид, будто бы он мне не нравился, хотя примерно этим сам Минги и занимался последний месяц — гасил в себе чувства, выплёскивая их в драках. Но с тех пор, кстати, мы больше никогда не ругались. — Спрашивать о подробностях будет неприлично? — Тэхён опускает глаза и чуть поджимает губы. Конечно, он видел сцены поцелуев во множестве фильмов. Что уж там, юноша и нечто посерьёзнее каких-то там поцелуев видел, но слышать об опыте Чонгука — это совсем другое. Это множество противоречивых чувств, с которыми ты не борешься, а просто принимаешь каждое из них, потому что давать волю эмоциям — это эгоистично. А он никакой не эгоист. — Нет, это нормально, — мягко произносит старший. — Задавать в твоём возрасте такие вопросы — это даже правильно. Что именно тебя интересует? — Всё, — шёпотом отзывается Тэхён. — Как ты понял, что должен это сделать? — Ох, — мужчина немного напрягается, потому что, на самом деле, не очень хочет посвящать юношу во все эти детали. Чувствуется в этом что-то неправильное, будто подаёшь не самый хороший пример своему сыну. Но, с другой стороны, кто ещё, если не Чонгук, даст мальчику эти знания? Разве воспитание, в том числе половое, не входит в его прямые обязанности опекуна? Темноволосый на минуту замолкает, думая, как бы правильнее преподнести это сгорающему от любопытства подростку, а потом просто решает рассказать всё как есть. В конце концов, Тэхёну шестнадцать. Вряд ли эта история сильно его шокирует. — На самом деле, он давно был мне симпатичен, и мысль о поцелуе я тоже вынашивал довольно долгое время, — наконец-то заговаривает Чон. — Минги был страшным задирой, постоянно обижал других мальчишек, но моё присутствие каким-то чудеснейшим образом делало его белым и пушистым. Скажем так — рядом со мной он становился куда более кротким, а меня с этого жутко штырило, — смеётся старший. — В тот день он изначально был сам не свой — ещё утром, в школе. Поэтому, думаю, и проигрывал, что сосредоточиться не мог. Когда Минги начал психовать из-за проигрышей, я и в этом замечал нечто большее. Будто бы игра была просто предлогом — дурацкой причиной, чтобы разозлиться на меня и начать бросаться едой. Когда он дулся, я видел в его глазах боль, никак не связанную с поражением. В конце концов, он далеко не впервые проигрывает мне, и я знаю, что это не могло вызвать столько негатива, причина явно заключалась в другом. После всей этой потасовки мы разошлись по разным углам комнаты, но через пару минут Минги отошёл куда-то, а вернулся уже с салфетками. Я сидел на полу, уперевшись спиной о диван, когда он присел рядом со мной, начиная оттирать рубашку от мёда. Знаешь, на тот момент казалось, будто бы в нём накопилось много-много каких-то чувств, которые он выплеснул и снова вернулся в своё состояние пай-мальчика, которое обычно демонстрировал при мне. Он старательно начищал воротник и постоянно недовольно поглядывал на меня, будто во всём этом виноват я, а не его взрывная натура. Думаю, Минги ждал, что я разозлюсь, оттолкну его и просто уйду домой, но я как заворожённый смотрел на его поджатые от обиды губы и уже знал, что собираюсь сделать. Скажу честно, я не был уверен, что он мне ответит, но и страха быть отвергнутым у меня тоже не было. Я знал, что нравлюсь ему, просто сомневался, хватит ли этому засранцу смелости ответить на поцелуй. И, по правде говоря, был приятно удивлён. — Он ответил? — вполголоса спрашивает Тэхён, с неподдельным интересом ожидая финала истории. — Я стал уверен в том, что он ответит, когда вытер с его подбородка стекающую каплю апельсинового сока, а в ответ получил взгляд, который даже описать наверное не смогу. Минги в ту же секунду завис — даже оттирать мой воротник перестал, и просто поднял глаза, смотря на меня с такой искренней, щенячьей любовью. В этот самый момент я и не выдержал. — А ты умел целоваться? Почему был уверен, что не налажаешь? — Тэ, если ты действительно хочешь поцеловать кого-то, тебе не нужны какие-то там практические знания об этом. Ты просто возьмёшь и сделаешь это, даже не думая о том, насколько хорошо у тебя получилось. Это же не соревнование, тут суть в другом. Тэхён понимающе кивает и снова глядит на Чона. Это ведь ещё не конец? — Целовались мы недолго, но оба получили невероятный опыт. У Минги сразу появилось настроение, мы поели панкейков, сыграли ещё несколько раз в приставку, но никто больше не обижался из-за проигрыша. Знаешь, будто бы удовлетворив это взаимное желание, мы наконец-то достигли душевного покоя. Как-то так, — Чонгук с улыбкой пожимает плечами. Кажется, Тэхён ничуть не шокирован, и это радует. Старшему совсем не хотелось бы его разочаровывать. — Так ты — гей? — приходит к гениальному умозаключению Тэхён, чуть вскидывая брови. — Нет, ты чего, — заливается искренним смехом Чон. — В основном мне нравятся девушки. Я и в отношениях с девушкой состоял. Правда, недолго. — Но ведь тебе понравилось целоваться с парнем, — непонимающе озвучивает шатен. — Тебя что, никогда больше не привлекали мужчины? — Знаешь, я не особо влюбчивый. Мне нужно достигнуть хороших доверительных отношений с человеком, чтобы начать чувствовать к нему что-то. Может, конечно, кто-то и нравился, но после расставания я решил, что не хочу больше всего этого. Работа привлекает меня куда больше, нежели эти сомнительные свиданки. — Чонгук… — задумчиво обращается младший. — А как выглядел Минги? Чем он тебе нравился? — Особо ничего примечательного, на самом деле. Тёмные чуть кудрявые волосы, выразительные карие глаза и невысокий рост. Минги не был идеалом, за ним редко бегали девчонки, но я видел в нём что-то особенное. Может, он просто на меня одного так смотрел? — Чонгук хохочет, пихает Кима в бок, потому что тот всё ещё выглядит слишком уж загруженным, но попытка разбавить атмосферу не срабатывает — Тэхён всё так же серьёзен. — А что ты чувствовал физически? — бормочет он себе под нос и смущённо отводит взгляд в сторону. — Ну, это было прям как по отношению к девчонкам? Как далеко заходили твои мысли? — С парнем я целовался в пятнадцать, а с девушкой — в двадцать один. В силу разницы возраста я не могу сказать тебе точно — возможно, на тот момент с Минги я просто недостаточно вырос, чтобы думать о чём-то значительно большем, но если тебя интересует это, то да — физически я испытывал примерно то же желание, что и спустя шесть лет, когда вступил в отношения с девушкой. — Ты бы переспал с ним сейчас? — Ким смотрит прямо в глаза, и теперь смущается Чонгук, потому что любопытство и настырность юноши постепенно начинают переходить границы. — Я не думал об этом, — немного неуверенно отзывается мужчина, надеясь сменить тему. — Так подумай сейчас, — Тэхён смотрит так решительно, что это даже напрягает. — Тебе нравится, как он выглядит сейчас? — Тэхён, — на вздохе тормозит его поток мыслей старший. — Прошло целых тринадцать лет, он наверняка стал совершенно другим человеком. Я тоже сильно изменился с тех пор, и очень рад этому. Нет, я бы не стал спать с кем-то «по старой доброй памяти». Не думай обо мне плохо, я совсем не такой. — То есть дело не в том, что он парень? — уточняет младший. — Нет, дело не в этом. — Значит, ты и сейчас можешь вступить в отношения с мужчиной? Так же, как и с женщиной? — Верно, — кивает Чон. — Но это не значит, что я готов переспать с кем попало. — Ого, — бросает Тэ задумчиво. — Прикольно. — Оставим это между нами, ладно? — просит Чонгук и сразу же получает в ответ согласный кивок. — А если бы я был твоим одноклассником, — вдруг вполголоса заговаривает Тэхён. — Я бы тебе понравился? Мужчина озадаченно замирает, а потом несдержанно заливается смехом, ласково начиная трепать его по макушке. — Не смейся, — бурчит юноша. — Скажи честно. Я не обижусь. — Вообще-то, ты куда симпатичнее какого-то там Минги, и в целом очень обаятелен. Не сомневайся в этом, — подмигивает старший. — Ты не ответил, — возмущённо звучит из уст Кима. — Да или нет? — Я не могу оценивать тебя так, Тэ, ты ведь для меня как… — Да или нет? — чуть подавшись вперёд, твёрже повторяет младший. Чонгук смотрит ему в глаза и замолкает. Как он может ответить «нет», когда Тэхён весь словно соткан из очарования, харизмы и нежности? Если в Минги Чон не видел практически ничего примечательного, то в Тэхёне примечательным ему кажется абсолютно всё. Его невероятно внимательные глаза цвета чистого янтаря, аккуратные черты лица, обаятельная улыбка, бархатистый голос и каждый раз такие ласковые, ненавязчивые прикосновения кончиками пальцев… Если Тэхёна интересует, нравится ли он Чонгуку — мужчина ответит ему, как есть. Даже если сам Чон категорически гнал из головы мысли такого рода, не позволяя себе и думать о подобном. — Чего молчишь? — вполголоса спрашивает шатен, скользя расслабленным взглядом по задумчивому лицу мужчины. — Да, — произносит тот так же негромко, и Тэхён вмиг расплывается в довольной улыбке, которую отчаянно пытается скрыть, смущённо поджимая губы. — Кто бы мог подумать, что это сделает тебя таким счастливым, — снова начинает хохотать Чонгук, по-доброму поддевая младшего за подбородок. — Ты тоже, — Тэхён закрывает лицо ладонями и падает спиной на свободную часть дивана, ища возможность немного отстраниться. — Тоже очень симпатичный. — Спасибо, — бросает Чон с доброй усмешкой. — Я польщён. — Слушай, Гук, — после минуты тишины задумчиво зовёт юноша, убирая от лица руки. — А каким ты был в шестнадцать?..