Про любовь

– Ты можешь собираться быстрее? – уже давно одетый парень стоял, опершись на входную дверь, иногда напоминая о себе недовольными поторапливаниями девушки. Женское тело носилось по квартире в поисках нужных серёжек, потом ей показалось, что футболка не подходит под место, поэтому надо поменять её на блузку, на что Минхо просто закатывал глаза, понимая, что никак не сможет повлиять. Надо просто стоять и ждать, пока хаос уляжется и они наконец-то выйдут из квартиры. – Ты можешь не торопить меня? – ураган всё же остановился у зеркала, поправляя заколку в волосах, примеряя её по разному, прямо или под наклоном. Кто вообще смотрит на заколки? Минхо казался странным настолько тщательный подбор аксессуаров, да и одежды в принципе. Совсем недавно друзья отдали этим двоим билеты в какой-то скучный, по мнению Ли, музей, где будет проходить выставка современного искусства. Огонь в глазах девушки был настолько ярким, что смотреть в них можно было от силы пару секунд. Минхо, в отличие от неё, сказал, что дома сидеть гораздо интереснее, чем смотреть на месиво фантазий незнакомых ему людей. Современное искусство Минхо до смешного не понимал. Что красивого люди находят в этих склеенных кусках «мусора». То же самое, что сходить в бедный район и рассматривать их бардак. – Ну давай, улыбнись, там будет моя подруга, – женские пальцы легко касаются щёк и давят на кожу в попытке поднять уголки губ наверх, – с ней будет молодой человек, так что тебе будет, с кем пообщаться. Какие могут быть любовники у людей, которые ходят в музеи? Ботаники в кривых очках и с мерзким голосом в нос? Скорее всего, за исключением самого Минхо, конечно. Он слишком давно не проводил время со своей второй половинкой, из-за этого пришлось откинуть планы на выходные и отправиться в этот чертовски «скучный» музей. – Я уже хочу посмотреть в глаза этому идиоту. – Ну что ты, музей это не настолько плохо, – маленькие руки приглаживают волосы парня по бокам, девушка разворачивается, слишком весело покидая квартиру, на что Минхо раздражённо запустил пальцы в волосы, разворачиваясь бардак на голове, показывает язык в женскую спину, пусть хотя бы волосы будут напоминать ему о свободной и веселой жизни, без музеев. *** – И что это такое? – Минхо с отвращением вглядывался в пластиковое «непонятно что», – Это должно вызвать у меня восторг? – Ох, вероятно автор хотел показать важность переработки пластика, – она уже направлялась к следующему шедевру, пока парень продолжал рассматривать эту картину, – Минхо смотри. Дальше его ждала уже железная скульптура какого-то робота, смысл? Он даже не пытался его найти, просто принимал тот факт что все кто этим восхищаются поехавшие. Минхо слышит женский визг, потому что кто-то выкрикивает имя его девушки. Такое ощущение, что они сейчас раздавят друг друга в объятиях, задушат и станут новыми экспонатами, дружеская любовь. Парень улыбается собственной шутке, которая пронеслась в голове. Он встречал её раньше и привык видеть эти приторные нежности. Через несколько минут у него на шее виснет та самая подруга в знак приветствия, ну почему она не может быть чуть менее прилипчивой. Зачем бросаться в объятия другого парня, когда твой, к слову, очень красивый, стоит в нескольких метрах. Пообнимай его, а он, даже если против, не сможет отказать. «Я только что сказал, что он очень красивый? Надо валить отсюда, иначе мои мозги перестанут работать окончательно». А молодой человек правда не был похож на зануду. Он выглядел как школьник, сбежавший с учебы, с бунтарским блондинистым маллетом, который то и дело кудрявился, лишая образ хоть какой-то грубости. Одежда такая, будто перед Минхо действительно стоял дерзкий подросток, но выражение лица парня было совершенно спокойным, такое, будто ему нравится здесь находится. Ли даже показалось, что тот ему подмигнул, ухмылкой оголяя верхние клыки. Короткое знакомство, но когда ладонь, как оказалось, Сынмина касается его руки, по телу бьют мелкие импульсы электричества. Минхо наслаждался ими, тем, как медленно возбуждение пробирается под кожу. На Ли смотрят хитро, с вызовом. Сможет подлезть или нет? – Эй, парень, – он нагло дышал в шею Сынмина, вдыхая его сладкий запах. Хотелось уткнуться в эту шею носом, может ещё прикусить и услышать сдавленный стон, который никто кроме Минхо не заметит, – Сынмин, посмотри на меня. Он чувствовал, как закатываются глаза младшего, как тепло разлилось по телу, когда к нему повернулись. Глубокий океан голубых глаз притягивал, заставлял тонуть и задыхаться, не имея шанса на спасение. – Чего это ты? Я вообще-то на выставке. – Где выставка? – Минхо усмехнулся, ведь понимал, что Сынмин выдал ему заученную фразу, лишь бы показаться примерным возлюбленным своей девушки, – Я вижу только кучи барахла вокруг, пойдём. Он легко дотрагивается тонкого запястья, тянет на себя. Румянец появляется на щеках, от чего Минхо опускает взгляд в пол, на секунду выходя из образа смелого альфы, готового взять на себя ответственность. Сынмин бросает девушкам что-то максимально идиотское и покорно следует за парнем, чьи пальцы еле касались кожи, уводя за собой. – Фух, спасибо что вытащил, надо хотя бы пару минут отдохнуть, – все маски снимаются, Минхо стряхивает невидимую пыль с ладошки и с интересом пытается словить глаза младшего, – Не смотри на меня так. – Как будто тебе не нравится, Ким Сынмин, – он снова по привычке треплет свои волосы и сдерживается, чтобы не засмеяться, – а я помню, что ты просил смотреть только на себя, пока выдыхаешь моё имя в моё же лицо. – О чём ты? Значит, делаешь вид, что не помнишь? Хорошо, тогда сегодня поиграем и заставим вспомнить. Всего-то на прошлых выходных Сынмин встретился с Минхо в баре, в который тот пошёл с разрешения девушки, посидеть с друзьями пару часов, а сегодня встречает этого дерзкого парня на выставке современного «искусства». А ведь тогда он был посмелее, руками нагло разгуливая по накаченному телу, ощупывая каждую выступающую мышцу из-под горячей кожи. – Отлучимся? Все, что захочешь, но только не выставка бардака. – Хорошо, попробуй, Ли Минхо, заставить меня, – его лицо так близко и прямо, как тогда, опаляет губы, – Вспомнить. Старшему хочется схватить этого наглого щеночка, который так бесцеремонно ворвался в личное пространство Минхо, взять за воротник и затащить за угол, кусая губу до крови, а после хочется зализывать рану, утопая в горячем поцелуе. Нельзя, хочется ещё немного поиграть. Единственная шалость, которую Минхо себе позволяет — это приблизиться и зубами больно сжать кожу шеи, пока золотистые волосы щекочут кончик носа. – Если в музеи ходят такие парни как ты, сука, я готов ходить сюда каждый день. *** Сердце вырывалось из груди, чуть ли не выпрыгивало в дрожащие от возбуждения пальцы, которые сейчас так нервно сжимали руль автомобиля. На пассажирском сидении сидел до безумия красивый Сынмин, сбежавший вместе с ним, который минут десять назад со смехом пробирался сквозь толпу, чуть ли не выдавая их побег. – Куда мы? – младший лениво разлегся в кресле, поворачивая голову на водителя, – Хочу чего-то романтичного, может, тогда у нас что-то и получится. – Ну что ты, я всего лишь хочу погулять, а ты думаешь только об одном, – Минхо улыбался прямо в лицо Сынмина, красный цвет светофора давал парням возможность пялиться друг на друга, меньше минуты, но им хватало времени, чтобы представить, как они срывают одежду с разгоряченных тел. Правда, никто не говорил об этом вслух, но оба знали, о чем думает парень напротив. — В кино? – в мыслях старшего с Сынмина слетает верх, а рука, которая только что покоилась на подлокотнике, вполне осязаемо тянула Кима за волосы – На Человека+паука, – Сынмин тянется к ширинке, а наяву лишь смотрит в ту сторону, больно закусывая губу. *** Билеты были куплены такие, будто у парней действительно было свидание. Девушка на кассе завидно посмотрела, выдавая бумажки, ведь ей ещё несколько часов скучно сидеть за кассой, пока кто-то выкупает весь последний ряд, лишь бы побыть наедине друг с другом. Интересный ли был фильм? Никто из них не ответит, но интересным был человек напротив, который глазами раздевал, раскидывая одежду по залу, будто они и правда тут одни. – Как тебе? – Ты красивый, – Сынмин снова кусает губу, из которой скоро, кажется, пойдёт кровь. Надо было скорее заткнуть рот поцелуем, лишь прекратить себя ранить. – Я про фильм, – Минхо было не легче, особенно когда смотрели прямо в глаза, а искусанные губы и чуть вспотевший лоб придавали ещё большей красоты, – Чёрт… – Минхо, я не могу больше, – Сынмин измученно стонет, наплевав на людей с нижних рядов, – Пожалуйста. – Надо потерпеть, мы не можем… – он не успевает договорить и даже понять, как это произошло, как горячие губы впиваются в его на несколько секунд. Почти сразу отстраняются, пока их хозяин пытается отдышаться. – Это было очень нагло, – кончики пальцев скользят по линии челюсти, Минхо и сам готов был задохнуться и утянуть Сынмина в новый поцелуй, но хотя бы кто-то из этих двоих должен был оставаться в сознании, несмотря на дикое желание вбиваться в худое тело, сидя прямо на этих креслах, – мы можем уйти, если тебе не нравится фильм. – Я очень хочу. *** Сынмин рассказывал обо всём, просто чтобы сдержаться и не перелезть через раздражающий подлокотник, что разделял два тела. Мыслями он уже сидел на бёдрах Минхо и подтирался о его возбуждение своим. – Тебе нравится искусство? – Сынмин в потоке бессмысленных слов рассказал о том, что ему нравились некоторые картины и даже сам парень хотел бы попробовать себя в этом. Что только не услышал Минхо за этот час в пробке — мама, брат, собака… зачем ему вся эта информация, он просто готов взять этого парнишку прямо в своей машине, – Хочешь вина? – Я был бы не против. Быстрый поворот, как только загорелся зелёный, в круглосуточный, где продавалось неплохое вино. Как раз для пары, которой не хватало смелости для того, чтобы раскрепоститься. На телефон Сынмина пришло уведомление о нескольких пропущенных, на которое он просто кинул его на заднее сидение, запрокидывая голову назад, а правой рукой дотрагиваясь до внутренней стороны собственного бедра. Максимум, который он мог себе позволить, пока Минхо был в магазине. Хотелось, чтобы выше касался уже старший, но для этого надо было выпить. *** Машина уезжает почти что за город, останавливаясь в безлюдной местности где-то в частном секторе на предгорье. – Из горла? – щенячий взгляд цепляется за красивый профиль старшего, мысленно слизывая капельку пота, медленно стекающую по виску. – Получается, что да, – Минхо откручивает крышку, жадно заливает в себя содержимое, протягивает бутылку Сынмину, но тот боится, медленно перехватывает стекло из вспотевшей ладони, с такой же мучительно низкой скоростью подносит горлышко ко рту. А Минхо следит за каждым движением кадыка при глотках горячей жидкости, за белеющими костяшками от того, насколько крепко ладонь сжимала бутылку. Каждый глоток давал новый процент смелости в голову, вот они уже были быстрее, ладонь расслабилась и бутылка оказывается где-то в ногах у Сынмина, пока тот смотрит в мокрые глаза напротив, слизывая горечь с губ. – Чёрт, иди сюда, – Минхо даже не нужно тянуть на себя парня, он сам схватился ладонями за шею, чувствуя пульсирующие венки, и совершенно нелепо перелез на водительское кресло, точнее, на колени водителя. Сынмин шумно дышал, не решаясь на прикосновение, поэтому Минхо пришлось брать поцелуи на себя, Он жадно сминал раскрасневшиеся губы, а кончики пальцев больно сдавливали челюсть младшего, сжимая ещё сильнее, когда острые клыки прикусывали кожу на губах и язык. – Пожалуйста, хён, – слова шёпотом произносятся прямо в поцелуй, ладони парня располагаются на горячих щеках, когда Минхо отстраняется с хитрым выражением лица. – Просишь меня? – Да, Минхо-хён, сделай уже это, – последняя фраза еле различима, она смешивается с низким стоном в макушку старшего, пока тот губами втягивает кожу на плечах Сынмина, оставляя бордовые отметины. Губы продолжают гулять по плечам и шее, пока руки на ощупь находят ткань футболки и пытаются быстро её снять, но движения их настолько хаотичны от возбуждения, что, наверное, ещё чуть-чуть и можно было запутаться в ткани. – Мне нравится смотреть на тебя без одежды, – пространства чертовски мало, поэтому, найдя рычаг, он опустил спинку сидения, параллельно губами выискивая горошины сосков, чтобы кончик языка с довольным смешком играел с каждым поочерёдно. Ладони скользят ещё ниже, оглаживая каждую мышцу, проходятся по такому красивому изгибу талии. Возбуждение в штанах Сынмина готово порвать узкие джинсы просто от слов, которые говорит Минхо, иногда отрывая губы от груди младшего, – Давай перевернёмся, милый. Он ещё раз прикусывает сосок и помогает Сынмину перевернуться, придерживая за спину крепки руками. Спина, мокрая от пота, липнет к коже кресла, такое неприятное чувство. Но становится плевать, когда большие ладони снова находят свое место на груди, потирая между пальцами один из сосков, зализывая его горячим языком. Вторая рука медленными шажками кончиков пальцев по линии пресса пробирается к уже достаточно твёрдому возбуждению, что всё ещё скрывалось под тканью. Сынмин жалобно стонет от ожидания, прикрывая ладонью рот, пока ловкие пальцы расправляются с ширинкой, которая сама чуть не разошлась от напряжения. – Потерпи немного, – Минхо неудобно, до ужаса тесно, да и собственные брюки уже совсем не свободно сидели на бёдрах. Он старается как можно быстрее снять джинсы Сынмина, после чего возвращает губы на живот, оставляя мелкие дорожки поцелуев в качестве извинения за долгую возню с одеждой. Пока на нежной коже появлялись новые засосы, свободная рука пыталась справиться уже со своими штанами. Стоны, которые с каждым прикосновением становились выше на один тон, разыгрывали Минхо ещё больше, он сильнее сжимал твёрдый член Сынмина и издевательски, совсем медленно водил пальчиками по венам, пока рот был занят губами стонущего под ним парня. Этот секс не сравнится с предыдущим, когда парни торопились, стараясь как можно быстрее дойти до пика наслаждения и разъехаться по домам. – Минхо…– растягивая гласные, скулит Сынмин, отрываясь от настырных губ. Старший лишь мычит, изгибая бровь в вопросе, – трахни меня. – Пожалуйста? – Пожалуйста, – выкрикивает парень, когда ладони сжимают его бедра, оставляя после себя белые отпечатки. – Какой вежливый, – тянет Минхо, уже полноценно обхватывая член ладонью, размазывая предэякулят по всей длине, а вместе с тем вслушиваясь в нежные мычания прямо у уха, – тебе повезло, что у нас с Джи остался тюбик смазки после похода. – Фу, вы что, тогда прямо в палатке… – Нет, я сказал ей, что слишком устал, давай не будем говорить о ней, – рука до искр удовольствия, смешанного с болью, сжимает Сынмина снизу, заставляя того забыть все, что он хотел сказать. Ладонь не слишком быстро скользит по члену, пока в животе младшего завязывается узел удовольствия. Бёдра подрагивают, а глаза наполняются слезами, выпуская их наружу, когда хватка пропадает прямо перед самой разрядкой, – тише, милый, я хочу, чтобы ты кончил вместе со мной. Сознание убегает далеко от Сынмина уже от того, что в него входит один длинный палец, которому не хватает нескольких миллиметров для того, чтобы достичь чувствительной железы, но Минхо делает это специально, издевается, называя это игрой со своим щеночком. Он даже не заметил, как внутри прибавилось ещё два пальца и сколько времени уже прошло, возбуждение забирало весь здравый смысл, которого, скорее всего, и не было вовсе, с самого начала этого дня. С того момента, как эти двое встретились в музее, а потом сбежали от девушек. На каждый новый толчок пальцев Сынмин отзывался тихим стоном, стесняясь быть громче, но было так хорошо, что ещё чуть-чуть и слышно будет даже за пределами автомобиля. – Готов? – быстрые кивки головой — единственное, на что хватает сил. Минхо быстро подготавливает себя и уже сжимает тонкую талию Сынмина. Совсем не торопясь, Минхо аккуратно толкается внутрь, издавая стон от разлившегося по телу тепла. Он быстро находит глаза Сынмина, нежно целует и поглаживает щёки. Легкие прикосновения, которые заставляли парня под ним скулить от удовольствия, – Ты в порядке? В ответ Сынмин снова тянется за поцелуем, который прекращается достаточно быстро от стонов, рвущихся наружу, когда Минхо начинает медленно двигать бёдрами. Сынмин задыхается, путая звуки, которые слетают с губ. Он чувствует всего Минхо внутри себя и получает от этого невероятное наслаждение. Его Минхо, снова с ним и ни с кем больше. – В тебе так хорошо, – шумное дыхание старшего опаляет лицо, одна короткая фраза вызывает дрожь по телу, которая по коже передается партнёру, оба становятся громче с каждым новым толчком, утопая в каждом звуке. Сынмин отворачивается, открывая как можно больше пространства на шее. Минхо кусает мочку уха, продолжая дорожку по выступающей нижней челюсти. Тело под ним сжимается ещё сильнее вокруг члена, от чего последний укус оказался слишком глубоким. – Прости, – шершавый язык зализывает укус, а после вылизывает и всю шею. Минхо за подбородок поворачивает к себе лицо Сынмина, лишь чтобы взглянуть в эти полные слёз глаза, просящие больше. Он ускоряет темп, пуская по коже новую волну мурашек. – Хён… – Сынмин знал, что старшему не нравилось, когда он трогал себя во время секса, но попытка все равно была. Теперь запястье Сынмина горит от крепкого кольца из пальцев. Язык снова находит соски, игра с ними и Сынмин становится ещё ближе к скорому оргазму. Стоны совсем не контролировались, просто невозможно было уследить за ними, пока в тебе ужасно горячий парень, о кожу которого можно было ошпариться. Тело трясет, член продолжает истекать смазкой и подрагивать от каждого толчка и всасывания кожи на груди, изо рта вылетает имя старшего, уже хриплым голосом, но его затыкают, пробираясь внутрь рта языком. Пальцы все также играют с грудью, финальное движение и Сынмин вскидывает бёдра, вскрикивая в поцелуй от удовольствия. – Пожалуйста, прикоснись… там… – слова не вяжутся, теряясь в судорожных вдохах, а на глазах выступает всё больше влаги, когда рука Минхо начинает быстро водить по члену, приближая такую желанную разрядку, – Хён, я скоро… – Я рядом милый, давай, я тоже…– дрожь пробирает тело, глаза у обоих до боли закатываются, а слёзы водопадом стекают с щёк, в ушах стоят мокрые звуки и громкие крики. Ладонь запыханного Минхо опускается на живот Сынмина, пальцами стирая жидкость на животе, потом подносит их ко рту и с удовольствием слизывает. Тела всё ещё подрагивают, но это не мешает слиться в очередном поцелуе, солёном от слёз и горячим от чувств. – Минхо, мне тяжело. – Ну так романтично лежали, – он поднимается с груди, на которой недавно обмяк, ловя спазмы после недавно прошедшего оргазма, – Хорошо, прости меня. Щёки Сынмина покрывают слёзы, что не ускользает, пусть и от затуманенного, сознания Минхо. Пальцы тянутся стереть солёные дорожки. – Ты чего, малыш, не плачь, прошу. – Минхо, – его маленькая дрожащая ладонь накрывает руку на своей щеке, – Мне так хорошо с тобой. – Мне тоже, милый, правда, ты такой красивый сейчас. – Но как же… – Они ничего не узнают, – большой палец стирает вновь выступившую слезу, – мы можем рассказать, но только когда ты будешь готов. – Ну что ты, не плачь пожалуйста, я сохраню, сохраню наш секрет, – за словами последовал медленный поцелуй, выражающий всю заботу, которую Минхо припас для Сынмина. Они знакомы совсем недавно, и единственное место, где им удавалось перекинуться хотя бы парой слов — это кровать или машина, как сегодня, но этим двоим хватает лишь прикосновений, электричества, которое передается по коже, той энергии, которую они передают друг другу. На телефонах куча пропущенных, за которые они оба обязательно получат, а потом снова сбегут, как два школьника с уроков, целуясь в темной машине где-то на окраине города. Пока что так…