Одичавший

Это задание изначально было провальным. Какого гуя вообще столько высокопоставленных богов отправилось расследовать какое-то сомнительное проклятие?! Более того, взяли его, Цинсюаня, с собой, едва ли не силком и угрозами, когда он уже давно перестал быть богом?! И вот они застряли в этой чёртовой пещере. И выход из положения, который может быть одним-единственным верным и действенным остальным ой как не понравится... - Се Лянь? - Ваше Высочество? Раздалось глухое, но не менее разъярённое и опасное рычание. - Тише ребят, давайте не будем его провоцировать. Ши Цинсюань нервно обмахнулся веером и пискнул, когда в него впились невменяемые, заполненные голодным золотом глаза. Икнул и спрятал дорогую вещицу подальше. От греха. Се Лянь переступил в полусогнутом состоянии как хищник мягкими лапами, и его аура удушающим захватом опустилась на всех них. Цинсюань услышал, как захрипели его друзья и сдавленно выматерился Пэй Мин. Один только Цюань Ичжень выглядел хмурым, но в целом в порядке. Цинсюань очень не хотел думать, почему. - Да в чём проблема-то? Давайте просто дадим ему его омегу, и он успокоится. - Проблема?! - выплюнул Му Цин, почти сплющенный давлением. - Где мы её найдём, а?! Циин пожевал губы, усиленно думая. - Но разве Хуа Чэн не его омега? В ответ раздалось ещё больше ругательств. - Этого просто не может быть! Безумие! Блажь! Ичжень, что ты, гуй тебя побери, делаешь? Глупый бог войны без всякого страха подошёл к рычащему, обезумевшему и одичавшему альфе. - Дай мне кости, и я приведу к тебе твоего омегу. - Циин! Се Лянь зарычал, оскалил клыки, и вдруг... Когтистая лапа, которую язык не повернётся назвать рукой, пошарила в рукаве и бросила на землю кости. Выпали две шестёрки. Цюань Ичжень исчез, бросив их с одичавшим альфой! - Трус, - выплюнул Пей Мин с ещё некоторым потоком ругательств, пока его не придавило лицом в землю разъярённым рявком. Цинсюань тоже нехорошо себя чувствовал, но его явно так не плющило, как других бедолаг. Видимо, что-то в подсознании ещё осталось у альфы, кому он не хочет слишком вредить. Смешок. Ага, а вообще мило, да. Спустя какое-то время водоворот серебряных бабочек осветил пещеру, богов выбросило под накрапывающий дождь, следом за ними вышел Цюань Ичжень и замер у входа, сложив руки на груди. Барьерный массив громко хлопнул позади них, отрезая всё, что могло произойти в пещере. - Ты что, их охранять собрался?! - Можете уходить. Ну в принципе он в своём репертуаре. Цинсюань погладил краешки веера и всё-таки принял предложение Пей Мина какое-то время перекантоваться в его храме, погода нынче совсем не лётная. - Гэгэ? - Хуа Чэн ни за что бы ни себе, ни тем более своему богу не признался, что ему стало страшно. Немного. Совсем чуть-чуть. Та его маленькая, пинками загнанная в самую глубину часть, сейчас испуганно дрожала. Альфа рычит, альфа злится. Я сделал что-то не так. Се Лянь ни разу не терял над собой контроль, даже ауру использовал совсем редко, только чтобы припугнуть и избежать драки, оставаясь тем же мягким и обманчиво неопасным. А сейчас Хуа Чэна буквально за руку выдёрнули из Безночного города только ради того, чтобы "скормить" обезумевшему альфе. Даже если тварь внутри него скулила и хотела убежать, он сделал шаг ближе. Он был мёртв, мало что может по-настоящему навредить. - Гэгэ? Всё хорошо? Тебе больно? Альфа резко оборвал рык на середине, будто подавившись им, стремительно повернул голову и втянул воздух. Рыкнул, раздосадованный и весь передёрнулся. - Гэгэ? Как ты себя чувствуешь? Эмин, слава богу, забытый впопыхах, сейчас бы только спровоцировал альфу на агрессию. Хуа Чэн задержал дыхание, когда по-птичьи скрюченные пальцы схватили и притянули прямо навстречу раззявленной пасти. "Простите, Ваше Высочество, я обязательно извинюсь за эти мысли тоже". Он обнаружил, что сжался в комок, когда почувствовал, как альфа вполне так удобно для себя развалился и облапил его всеми конечностями. Глупости, он никогда и никого не боялся, малейшая искорка страха сжигалась горячим гневом. Так почему сейчас?.. Потому что это Его Высочество. Его бог. Его... его возлюбленный. Любимый, который не должен причинять ему боль. - Тшш, - раздалось шипение в самое ухо, заставив дёрнуться подальше от клыков. Пасть обиженно захлопнулась. - Тшшш. Не бойсссся... Слова звучали шепеляво из-за увеличившихся клыков. Хуа Чэн пробовал подобную форму, выглядит устрашающе, но неудобно. Не тащить же в рот всякую гадость. А нет, кто-то явно не против. Пока Хуа Чэн занимался тем, что пытался подавить в себе порыв сбежать куда-нибудь подальше, его тщательно обнюхали и разочарованно заворчали. Ну в принципе, чего он ожидал. - Не бойсссся... тшшшш. Хорошшшшший. Мягкий, влажный язык коснулся его шеи. Снизу вверх. Снова и снова. Мягкое, горловое ворчание, будто альфа пытался воспроизвести успокаивающее мурлыканье омеги, но его голосовые связки не были для этого не приспособлены. Его... его вылизывают? Даже его мать не помечала его таким образом - прикосновением, запахом. А тут... А тут Се Лянь, Его Высочество, всегда такой осторожный и пресекающий животные инстинкты. Вылизывал его. Язык сох, слюна остывала на коже, он облизывался, сглатывал и продолжал своё занятие, закопавшись пальцами в волосах Хуа Чэна и до хруста оттягивая голову. - Хорошший, не бойссся. Не бойссся. И это шипящее "не бойссся" действительно что-то переключило в нём. Не сразу, но спустя какое-то время Хуа Чэн обнаружил, что его не так уж сильно тянут за волосы, и вообще есть в этом что-то... приятное, быть таким беззащитным, укутанным в горячее тело, прикосновения, запах. Альфа на мгновение прервал своё занятие только чтобы на пробу кольнуть кожу клыками. Тварь внутри Хуа Чэна восторженно завизжала. Альфа! Альфа хочет! Альфа хочет меня себе! Пометить, присвоить, оставить для себя! Он рыпнулся, рванулся, но альфа как-то грустно заворчал и снова захапал к себе, лишая движения. - Не хочешшь? Нет? Нос ткнулся ему в щёку и обиженно засопел. Хуа Чэн издал сдавленный звук, высвободил с трудом одну руку и погладил альфу по голове. - Его Высочество пожалеет об этом. Он знал это наверняка. Альфа вскинулся, в нём так мало и много сейчас было от его бога. Глаза горели не только голодом, но ещё чем-то таким, о чём было страшно думать. - Мой! Моя омега! Моё-моё-моё! - Я всегда ваш, Ваше Высочество, - тихо ответил Хуа Чэн, не вынесший этих жалобных звуков. Он погладил альфу по голове и мысленно молился, чтобы гэгэ скорее стал прежним. И вскрикнул, когда альфа принял его уязвимое признание за согласие вцепиться ему в шею. Внутренности обожгло раскалённой ци, и тварь внутри вздрогнула, распласталась, расползлась, занимая собой всё место. Альфа рычал, оставляя не только на призрачном теле Хуа Чэна, но на самой его душе свою отметину. Что он занят, что он принадлежит. Что он не ничей. Хуа Чэн дрожал в его объятиях, омега внутри смеялась и танцевала. Альфа любит, альфа любит!! - Хоррошший, вкуссссный. Мой. Продолжал вылизывать, перенасыщать прикосновениями, переполнять своим запахом, пока Хуа Чэн не почувствовал что вот-вот лопнет. Слишком... слишком много! Слишком! Омега внутри, пресыщенная и счастливая, с хрустом ставила всё по своим местам. Поёжилась, щёлкнула зубами и рассыпалась ответным запахом. Ярким, удушающим, который всегда безошибочно выдавал Хуа Чэна, где бы он ни был при жизни. Альфа замолк, выпучился и едва ли не хвостом завилял. Золотые глаза были до того счастливые и восторженные, всего лишь от того, что омега выпустила свой запах. - Мой! - улыбнулся клыкасто, сжал в объятиях, прижался и вдыхал, вдыхал, вдыхал. По прошествии времени, когда пещера переполнилась их смешанным запахом, и даже мёртвое тело затекло, Хуа Чэн аккуратно пошевелился. Метка жглась, омега была сыта, а сам он себя чувствовал странно пришибленно. Он подумает об этом позже. - Гэгэ? - игнорирует. - Альфа? Моментально вскинутые глаза. - Дааа, мой омееега? - клыки чуть уменьшились, и в целом альфе явно стало лучше, он больше не выглядел таким взвинченным. Скорее... довольным? - Пойдём домой, хорошо? - Домой! Альфа единым движением вскочил на ноги сам и рывком поднял Хуа Чэна. Проломил лбом барьер и громко рявкнул. - Да ухожу я, ухожу, - буркнул Цюань Ичжень, будто бы даже немного пристыженный. Се Лянь уркнул. - Да, да, не за что. Хуа Чэн приподнял брови. Ему кивнули, и бог ушёл. Дома в их постели его тщательно вываляли в простынях, облизали шею и до того, как всё смогло бы принять более интересный оборот, альфа крепко уснул, подмяв под себя и не оставляя ни шанса сбежать. Хуа Чэн тихо рассмеялся и принялся расчёсывать пальцами спутанные волосы. - Ох, гэгэ... Се Лянь проснулся с до того гудящей головой, что хоть в колокол бей. Он скрючился в комок и даже собственный стон ударил так сильно, что хоть отрубай эту несчастную голову. - Гэгэ? - раздался самый любимый голос, прорвавшийся сквозь боль. - Тише, иди сюда. Яркий тёплый запах окутал его, а прохладная ци взбодрила и убрала боль. Се Лянь блаженно выдохнул. Мысли ворочались тяжеловато, но... Ой. - Эм... Саньлан? - М? - его аккуратно перевернули и теперь неспеша расчёсывали волосы. - Что-то болит? - Ты в порядке? - В порядке ли я? - протянул незнакомым голосом муж. - Ну как сказать... прошлым днём, вечером и ночью один альфа очень настойчиво заявил на меня свои права. Се Лянь вскочил и едва не стукнулся лбом о склонившегося над ним мужем. Рванул чужой воротник. - А я смотрю, гэгэ понравилось рвать на мне одежду, - раздалось насмешливое. Се Лянь хватал ртом воздух. Вцепился пальцами в волосы и взвыл, чуть не вырывая клочья. - Гэгэ? - прозвучало испуганно. И до того, как запах успел бы прогоркнуть, Се лянь выпалил. - Я пометил тебя и почти не помню этого! Это несправедливо! Я так! Так хотел этого! Хотел сделать этот момент особенным, подготовиться... Хуа Чэн хохотнул. - О, гэгэ, поверь, момент был особеннее некуда, - и когда Се Лянь недовольно посмотрел в ответ, замялся. - Ты... ты знал, что я омега? Се Лянь снова запустил пальцы в волосы, нервно расчёсывая колтуны. - Конечно я знал. Не сразу, ты хорошо прятал эту часть себя, - он проглотил "и другие". - Но постепенно догадался. Но ты не рассказывал, и я подумал, что это не так важно. Мы ведь полюбили друг друга без всего... этого. Клыков и прочего. Сейчас единственное, о чём я жалею, это только то, что не сделал тебе предложение по всем правилам. Его омега, такой прекрасный, такой восхитительный, смелый, любимый и преданный, а теперь ещё и пахнущий самой любовью, улыбнулся и повалил их на кровать. - Небеса все языки счешут, сплетничая о нас. Се Лянь захихикал, вжавшись в душистую кожу лицом. Он был счастлив. - Сань Лан? - М? - Ты не умеешь мурлыкать? Тело под ним напряглось до каменной твёрдости, и Се Лянь заворчал, окатил свои запахом. Всё в порядке, тшшш. - Я... никто не мурлыкал для меня. Я не умею. - Всё в порядке, - он снова издал это нелепое ворчание, и Хуа Чэн улыбнулся. - Я научусь для тебя.