Её Высочество Погибель

Королевский охотничий кортеж тонул в лесах с самого утра — гончие исходили пеной, охотники в принципе тоже. Потому временная стоянка показалась страждущим манной небесной, за которую благодарили главного ловчего, что убедил принцессу сходить по нужде «женским образом». «Мужской образ», то бишь привстав на козлах на месте кучера, уверял ловчий, — вариант того не стоящий. Её Высочество Маргарита Арагонская же, не оценившая каламбура, долго не по-монашески сквернословила и жаловалась на потерю времени. Однако вскоре снизошла, созвала служанок и удалилась в кусты. — Это просто возмутительно, — улыбался уважаемый художник Паоло да Санти, нашёптывая сквозь зубы. — Дрянная девка. С ним поравнялась фрейлина принцессы Луиза де Ла Бом — статная сухонькая леди, сидящая в седле по-женски. Даже на охоте опрятная, в костюме с короткими рукавами и в жёлтых перчатках с невероятно длинными кружевными манжетами. — У вас нет восьми, — голос её был без акцента, но как у маленькой девочки. — Моя госпожа, не расслышал… Чего нет? — Восьми шей. Я считала все ваши словесные эксцессы. Голову вам должны срубить ровно восемь раз. — Мне не до шуток, моя госпожа. Луиза де Ла Бом не улыбалась, мягко сжала поводья, красуясь манжетами. Повела влево, приглашая Паоло да Санти присоединиться. — Я не шучу. Тактичность слова и мысли, а попросту молчание всегда лучше острой фразы за лживой улыбкой. Il vaut mieux prеvenir que guеrir. — А я и не боюсь. Пускай все слышат, пускай доносят королю, пускай он узнает, что дщерь его не ведает статики! А вместе с тем и благоразумия. Я каким образом должен рисовать её портретик для женишков? Десяток драгоценнейших листов самаркандской бумаги уже испорчены, ведь одна юная особа всё никак от шила в заднице не избавится. — A mon avis вы меня не поняли. Никто не будет на вас доносить, свита Её Высочества состоит из порядочных людей, предателем выступит ваш собственный разум. Её Высочество при разговоре tet-a-tet способно слышать отголоски мыслей собеседника. Будьте благоразумны, держите плохие слова при себе, иначе, позвольте перефразировать, шило в заднице вам будет не миновать. — Предположим. Ну а ежели я не смогу не думать о принцессе дурного, а она уже залезла мне в голову? — На вашем месте я бы как можно быстрее и со всеми подробностями вспомнила, как лечила empoisonnement рвотным камнем. Паоло да Санти захохотал так громко, что напугал собственную лошадь. Луиза де Ла Бом едва заметно и совсем ненадолго улыбнулась. — Волшебный совет. Прошу вашу ручку, моя госпожа. Вы заслужили поцелуй. Восемь! Восемь поцелуев! Их прервал шум — многоголосье женского визга. Устало залаяли собаки. В стороне кустов, куда удалилась принцесса, вспорхнули испуганные вороны. Тут же показались не менее испуганные, задыхающиеся служанки. — Её Высочество… Её Высочество… — лепетали они. Ещё до того, как охотники и охрана двинулись с места, следом за служанками показалась сама принцесса. Она, пыхтя и чертыхаясь, тащила за задние лапы на свет божий тушу кабанчика. Молодого, худенького, что, в общем-то, впечатление не портило. Язык вывалился из приоткрытой пасти — придушила. Пара молодых мужчин тут же подбежали, чтобы взвалить добычу на себя. Принцесса, радостная, приосанившаяся, обратилась к главному ловчему: — Разделать и приготовить с розмарином, сыром, в красном вине. Подать тут же, как решу, что охота окончена. Ясно? — Ваше Высочество… хряк молодой, может подванивать мужчиной… — Тем только слаще. А теперь по коням! Паоло да Санти и Луиза де Ла Бом, всё это время наблюдавшие за сценой издалека, тяжело выдохнули. Последняя мягко высвободила ладонь из рук художника, сжала поводья, но повести коня в сторону кортежа как будто не решилась. Наклонилась в седле, заговорчески тихо проговорила: — Сия сцена мне кое-что напомнила. Есть шанс поймать Её Высочество, как вы говорите, в статике. Не могу обещать успех авантюры, но могу её обеспечить. Le destin aide les personnes courageuses. Рискнёте, монсеньор? И он рискнул. Уже вечером Паоло да Санти был в покоях принцессы. Для набросков с собой он взял уголёк и пергамент: всё-таки шанс застать Её Высочество в спокойствии художник считал мизерным. И не зря. — В самом деле, я не знаю, какое творение достойно быть изображённым рядом со мной. Может, василиск? Скажите, уважаемый, как вам этот василиск? — Очарователен. «Нет, — думал Паоло да Санти. — Отвратителен. Как и запах этих покоев. Как и сами эти покои». Кажется, принцесса уловила часть мыслей, потому что обиженно поджала губы и заявила: — Я проткнула ему глаза и пасть, чем подпортила кожу, но где вы ещё встретите чучело василиска? Этих созданий ещё попробуй сыскать! Тогда что насчёт унголианта? Он малость прохудился, но вы только взгляните на эти лапы! Покои принцессы были уставлены, утыканы, устланы набитыми опилками телами, мордами, шкурами всевозможных созданий. Смердело неописуемо. — Чёрт вас дери! Ладно, соглашусь, не подходит. — Принцесса пробежалась глазами по стене. — А единорог? Хотя вы правы, слишком уродливое создание. Кормилица в сказках описывала его как прекраснейшего коня, а тут… Знали бы вы, как я была разочарована, когда увидела всего-навсего уродливого однорогого козла. Да и поймать его было легко, он сам лез к груди. Оставалось всего-навсего выю рубануть. — Может, пока что я изображу лишь Её Высочество, а зверя мы пририсуем после? — Запрещаю. Не хочу стоять как неженка. Я же должна занести над ним меч. Или ухватится за рога. Рога! Знаю. Не так давно я забила прекраснейшего рогатого серого льва! Пойдёмте, он на нижних этажах. «Когда же, когда же ты замрёшь, затюканная девка?!» — подумал Паоло да Санти, улыбаясь. Затюканная девка королевских кровей неожиданно замерла. Злобно нахмурилась. Художник от страха, что его мысли прочитали, тут же покрылся холодным потом. А потом о кое-чём вспомнил. Реакция принцессы не заставила себя долго ждать. — Какая мерзость, фу! Вы с моей фрейлиной посещаете одного и того же лекаря? Я попрошу отца запретить эти ваши рвотные камни, эту сурьму. Фрейлину хотя бы в одну сторону полоскало, боже мой, не то что вас… О чём это я? Серый лев. — Ваше Высочество, мне кажется, это не самая лучшая идея. — А какая будет получше? У меня много любопытных экземпляров: амфисбена, катоблепос, моноцер (он уж точно получше этого единорога будет), гаргулец, к слову, гаргулий три штуки, якул. И этот… Как его? Скотина та ещё, на «д». Хвостатый. Дэ-э-э. Ну… — Дракон? Принцесса глянула на художника как на идиота. — Не грубите мне хотя бы словами, и так ведь мысли удержать не можете. — Простите, Ваше Высочество? — Дракон. Какой ещё дракон? Я вам не дура, меня обучали лучшие умы нашего королевства, известные университетские лекторы. Драконов, как и фей, не существует. — Вам это сказали профессора? — Нет. О драконах не они… — Принцесса сделала то, чего Паоло да Санти от неё никак не ожидал, а именно зарделась, подобно влюблённой девице. — Нет. О драконах мне рассказал охотник. Прославленный рыцарь — мои трофеи вряд ли могут сравниться с его. И у меня нет повода не доверять ему. — Так не доверяйте, а проверяйте. Ваше Высочество, я не издеваюсь, вас в самом деле обманули. Ещё вчера люд на площади талдычил, что одного дракона видели пастухи в горной долине. — Где?! — оглушительно выкрикнула принцесса, художник аж выронил угольки и пергамент. Только сейчас он осознал, какую страшную ошибку совершил. Но пути назад уже не было.

***

Послание, которое вручили гонцу, было написано торопливо — корявым, размашистым почерком. Заплатили за него в три раза больше обычного и поставили всего два условия. Первое — доехать как можно быстрее, не жалея коней. Второе — зачитать послание дракону громко и выразительно. Я, Маргарита Арагонская, законная дочь короля Артура Великого, объявляю вам войну! Вы вольны защищаться, но, согласно законам честной войны, должны это делать методами, не запрещёнными, сохраняя лицо и благородство. Сражайтесь честно! Встретьте погибель как отважный дракон! Ждите меня на второй день после Дня Майской Королевы. С уважением, Маргарита Арагонская. Ваша погибель.