Кофе со льдом

В мире, полном предрассудков, Хан Джисон ненавидел их больше всего. Когда тебя оценивали по виду, к которому ты принадлежишь, хотелось бы быть гордым хищником вроде тигра или льва, но Джисону посчастливилось родиться хомяком, трусливым и жалким созданием. Его практически ни во что не ставили, пялясь во время обеда на его щëки, смеясь над “обрубленым” хвостом, и он искренне презирал свои особенности, как и мнение, что все хомячьи пугались до усрачки любого звука, из-за чего в школе любимым занятием стало подкрасться к Джисону со спины, чтобы подшутить. Со временем Джисон привык преодолевать свою природу: не дëргаться от резких звуков, лезть на рожон, даже если колени дрожат, и хотя бы внешне выглядеть смелым. Он гордился своими успехами, решив, что теперь в этой жизни его не напугает ничего (кроме фильмов ужасов, которых он рассудительно избегал). Пока не встретил Хван Хëнджина. На своём жизненном пути Джисон повстречал много хищников, и – пусть и бóльший процент преступников происходил из хищных видов в силу агрессивной природы, – в современном мире открыто бояться их считалось моветоном. Но Хван Хëнджина окружала особенная аура. Как руководитель другой команды, он не был непосредственным начальником Джисона, и всë же по офису ходили пугающие слухи. Высокий статный хорëк даже не казался стереотипным хищником – обычно крупные, те действительно вселяли ужас одним своим видом, но у Хвана было пугающее лицо. Безумно красивое, холодное и отчуждëнное лицо, презрительный взгляд и пухлые губы, которые никогда не украшала улыбка. У Джисона душа в пятки уходила от одного лишь голоса чужого руководителя, и он благодарил всех божеств за то, что ему не приходится выслушивать от него выговоры. Однако кухня у всех на этаже была общая, так что волею судьб приходилось часто сталкиваться с Хван Хëнджином. Утром у Джисона ритуал готовить себе кофе, чтобы с ним уйти на рабочее место, и почему-то, какое бы время ни подбирал, неизменно за ним тенью заходил Хван, так что в какой-то момент Джисону казалось, что его преследуют. Но это же глупости?.. Вот и сегодня сонный Джисон, как обычно поспавший всего пару часов – чëртов мир подстроен под утренних птичек, которых в мире меньше одной восьмой населения! – ставит кружку и жмëт на кнопку, чтобы получить свою дозу, когда на кухню наведывается ледяной принц офиса. Джисон слышал его голос миллион раз, но от очередного “доброго утра” безэмоционального Хвана по спине пробегают мурашки. Кивнув в ответ, Джисон, желая поскорее получить свой напиток, тянет руку, когда Хван Хëнджин, внезапно изменившись в лице, резко сокращает между ними расстояние и хватает его запястье до болезненного сильно. От страха Джисон инстинктивно зажмуривается – до его ушек доходит резкие звуки всплеска, но всë заглушает стук испуганного сердца. – Ты не видел, что здесь висит предупреждение?! – шипит Хëнджин раздражённо, из-за чего душа Джисона уходит в пятки. – Эта кофемашина не работает. Нужно использовать вторую! Только Джисон сильнее всего ненавидит бояться, и, грубо оттолкнув парня, он тут же хмурится. К сожалению, на кофемашине действительно сбоку налеплен лист А4, так что, поджав губы, Хан фырчит: – Я не увидел! Я-я оставил очки на столе! Необязательно орать на меня, – и гордо ретируется, то есть сбегает, забыв свою кружку, слишком ослеплённый эмоциями. Хёнджин – руководитель, хоть и не его команды, и до Джисона с каждым шагом по пустынному коридору доходит, что он совсем недавно нагрубил вышестоящему коллеге. С лица сползает вся напускная храбрость, Джисон застывает, думая, что его карьера вскоре закончится навсегда. Ему конец. Он стал врагом Хван Хёнджина. Свою кружку он находит разбитой в мусорке. *** – Ты правда так ему сказал? – хихикает Минхо на обеде. Джисон искренне завидует этому безмятежному кролю, не понимая, как тот сохраняет спокойствие в девяносто девяти случаях из ста – оставшийся случай про грустные видео с котятами, тогда у сердобольного Ли всё же наворачиваются искренние слёзы. Даже сейчас трагедия товарища его только смешит. Джисон коротко кивает. – Ты труп. Минхо искренне наслаждается реакцией на свои слова – его кроличьи уши едва подёргиваются от восторга. – Я? Я не боюсь его! – рычит Джисон достаточно бесстрашно, но у всех за столом на лице проскакивает насмешка: Чанбин откровенно улыбается, а Феликс старается ещё скрыть, правда, весёлые искорки сияют в его больших глазах. Неверие товарищей сильнее распаляет недовольство Хана. – Что он мне сделает? А? Пф, этот Хван Хёнджин! Меня просто выбесило, что он так грубо со мной обошёлся. Как же он меня задолбал! Вечно ходит хмурый, раздражает… Наконец Джисон замечает смущённую реакцию друзей, их косые взгляды за его спину и резко оборачивается, чтобы увидеть застывшую фигуру на пороге кухни, и от высокомерных тёмных глаз сердце падает в клетку паники. Хочется провалиться сквозь землю от стыда, так к тому же на губах Хвана расцветает кривая ухмылка, из-за чего Джисон мысленно уже прощается с жизнью. Хан ничего не говорит, поворачиваясь к товарищам, словно ничего не произошло. Но доедают они в молчании, пока Хёнджин разогревает свою порцию и садится в стороне. Весь обед Джисон чувствует на себе его взгляды, которые изо всех сил старается игнорировать. На протяжении дня Джисону кажется, что его карьера загублена окончательно после двух серьёзных проступков перед руководителем другой команды, и ему стоит попросить прощения за своё поведение, но всё тело сковывает страхом от одной мысли подойти к Хёнджину. Тем не менее, бросать вызов опасности его новое правило, так что Джисон мужественно направляется в нужный кабинет. Рабочий день близится к концу, некоторые ребята уже расслабленно беседуют на своих местах, собирая вещи. Извиниться нужно сейчас, нельзя ждать до завтра, и Джисона переполняет решимость. Хван Хёнджина на месте нет. Это сбивает с нужного ритма, Джисон начинает паниковать, когда слышит приближающиеся шаги и голоса дальше по коридору, так что отбегает в сторону и делает вид, что рассматривание кнопок на принтере его увлекательное хобби. – Так это ты разбил его кружку? – Джисон узнаёт голос Чана – вполне классного хёна из соседнего отдела, который всегда соглашается помочь в случае чего, собственно, поэтому его любят все. – Да. Второй голос окончательно вгоняет Джисона в ужас, смешанный с обидой. У него уже конечно созрели подозрения, что кружка пала жертвой в тот момент, когда он оставил её наедине с Хёнджином, но он не признавал её потерю. Она была подарком от коллег на первый год в компании, так что Джисон ценил её и любил. Слыша, как безразлично признаётся в своём преступлении Хван Хёнджин, Хан без задней мысли уходит к своему рабочему месту. Его извинения ни к чему, Хван всё равно его ненавидел настолько, что был готов испортить чужую памятную вещь. У них с самого начала не было тёплых отношений из-за работы в разных отделах и надменной ауры Хвана, но в этот день Джисон убеждается окончательно, что они не смогут поладить никогда. *** Утром несомкнувший всю ночь глаз Джисон с раздражением находит на своём столе неизвестную кружку. У него крайний в ряду стол недалеко от выхода, и мало того, что коллеги часто сновали туда-сюда, они оставляли – пусть и редко, – свои ручки или бумаги на столе Джисона, пока того не было. Изрядко выбесившись, он поворачивается к рядом сидящему Минхо, которые прибегал в офис всегда раньше других, с немым вопросом, на что получает такой же немой ответ – пожимание плечами. Со вздохом Джисон направляется на кухню, чтобы отнести кружку, успокаивая себя, что она хотя бы не грязная. Возможно, кто-то пил воду, отвлёкся и оставил, только всё равно, когда выяснится, чья эта кружка, Джисон выскажет ему всё. На кухне обнаруживается Хёнджин, наливающий себе кофе, и Джисон мысленно выругивается за то, что вечно подбирает неподходящее время для похода на кухню. Будучи сегодня в очках Джисон отмечает на правой руке Хёнджина широкий пластырь, но эта мысль быстро ускользает от сознания, стоит ему вспомнить вчерашний день, и как назло Хёнджин бросает прищуренный взгляд на него в тот момент, когда Джисон на пике своих эмоций корчит недовольную мину и громко ставит кружку на стол рядом с раковиной. Без кофе ему невыносимо продолжать рабочий день, но Джисону так не хочется оставаться хотя бы на секунду наедине с пугающим парнем, что он быстрым шагом возвращается на своё место. Сердце глухо бьётся в груди. Джисон работал здесь уже полтора года, и несмотря на робость перед лицом неприступного местного принца, у него были хорошие отношения практически со всеми коллегами. Чувствовать, как разгорается холодная война, до тошноты неприятно, и Джисону так не хочется терять те крупицы приятной атмосферы, что он держал в голове при стрессе из-за завалов на работе, но сделать он ничего уже не может. Как вообще исправить вчерашнее недоразумение, когда на лице Хёнджина написано, насколько сильно он презирает нагрубившего ему дважды коллегу? И обида из-за любимой кружки не позволит Джисону, переступив через свою гордость, извиниться первым. Они оба виноваты, но не Джисон начал эту войну. Эти мысли не дают сосредоточиться весь день, в документах, которые он составлял, тут и там проскакивают опечатки, и Чанбин устало подчёркивает их в распечатанных копиях. Джисон виновато тупит взгляд. – Ты вообще высыпаешься? – Куда? – удивлённо моргая, он убеждает коллегу, что это не каламбур. – Чёрт, Джисон! Попробуй лечь спать раньше сегодня, а сейчас сходи-ка и выпей кофе, – фыркает друг. – Я сам поправлю и скину тебе. Как распечатаешь, отнеси на подпись нашему боссу. – Спасибо, хён… На спине чувствуется чей-то зудящий взгляд, так что, обернувшись, Джисон почти готов к встрече с Хван Хёнджином, но всё равно по коже невольно пробегают мурашки. Тот, скользнув тёмными глазами по всей фигуре парня, проходит мимо в кабинет к Ким Сынмину, собственно, главному в команде Джисона. Мысль о том, что сейчас у Хвана есть прекрасная возможность высказать своё недовольство его линейному руководителю, заставляет передёрнуться, только, к сожалению, у Джисона нет выхода, кроме как смириться с будущим выговором, и он понуро возвращается на своё место, напрочь забыв о совете друга выпить кофе для бодрости. Напряжение растёт с каждой секундой, что принтер выплёвывает горяченькие листы с исправленной версией документа. Хёнджин выскочил из кабинета Кима весьма серьёзный. Это могло быть связано с работой, и тем не менее ладони Джисона потеют от волнения перед предстоящим походом в кабинет начальства. Скорее всего, ему сделают замечание – проступок слишком несерьёзный для официального выговора, – но с его хрупкой душевной организацией даже маленький упрёк от руководителя разрушит весь настрой на работу в ближайшие пару месяцев. Джисон вздыхает, собирая распечатанный документ, чтобы направиться к кабинету, когда в этот момент мимо проходит Хван Хёнджин с знакомой кружкой в руках. Для полной комичности они сталкиваются – плечо Джисона врезается в грудь Хвана, – и до краёв заполненная кофе со льдом посуда опрокидывается на бумаги. Если честно, Джисон обожает кофе со льдом даже в самую холодную зиму, и всё же сейчас в его душе поднимается клокочущий гнев. Всё смешивается в нём – и напряжение из-за вчерашнего, и обида за кружку, и злость от осознания, что утренняя потеряшка на его столе принадлежала Хвану, и волнение из-за реакции на его косяки Ким Сынмина, и, в конце концов, недосып, – потому что у Джисона вырывается: – Смотри, куда идёшь, придурок! Осознание приходит в ту же секунду, так что напуганный и всё ещё раздражённый Джисон быстрым шагом исчезает в коридорах офиса, чтобы спрятаться где-нибудь. Спокойное местечко находится в пустой переговорной. В третий раз он грубит руководителю другой команды, и теперь без выговора точно не обойдётся. Глаза даже пощипывает от слёз из-за несправедливости. Пусть частично вина лежит на его несдержанности, но ему кажется, будто судьба специально подкидывает ему встречи с самым пугающим человеком их компании, чтобы всё уничтожить. – Как теперь идти к Сынмину? – шепчет сам себе Джисон. У них довольно дружественная атмосфера в команде, и они общались на ты с руководителем из-за небольшой разницы в возрасте, но мысль, что теперь ему предстоит столкнуться с разочарованием в глазах босса (как шутливо они называли его между собой), сковывала всё тело цепями. – Может, после обеда… На обеде после подробного рассказа о произошедшем оживлённый Минхо с улыбкой подытоживает: – Ты труп. Джисону даже спорить не хочется, он молча кивает под сочувственные взгляды товарищей.